Небытие
Знаете это странно чувство, когда просыпаешься на своей кровати, но ощущение, словно ты видишь это место впервые и не понимаешь, что ты вообще тут делаешь?
Примерно это переживает Крейг, глядя на мёртвого Кенни рядом. Он спал два дня. Наверное, родители подумали что он сам скончался. Ладно, вряд-ли.
Какое-то магическое забвение бьёт в голову и ты не помнишь ничего, от слова совсем. Ты просто смотришь на результат того, что сделал кто-то другой пока ты находился в дрёме.
Этого ведь не мог сделать Крейг, верно? Он бы никогда не поднял руку на человека, так ведь?
Размазанное пятно переваренного содержания и кислотного желудочного сока.
Складывается ощущение, что Крейгу запрещено кричать, как-бы он не хотел этого сделать. Закричать как младенец.
Мерзким, пронзительным криком. Где-то в глуши Южного парка и издаётся этот писк.
— Дыши, дорогая, дыши. — С нетрезвыми мыслями принимать роды у жены намного проще, учитывая, что это не в первый раз.
— Стюарт, я так больше не могу, это ужасно.
Люди считают, что рожать это испытание, которое предстоит пережить каждой женщине. А какого это, чувствовать как каждый вечер твоя матка разрывается от того, что из неё выходит живая плоть, ты видишь собственную кровь на постели и все мышцы сводит от разрыва связок ниже живота?
Никаких больниц, никаких врачей, никакой подготовки. Это происходит неожиданно, может произойти в любой момент.
Из чрева выглядывает всё то же сморщенное лицо, обмазанное мясными кусочками и кровавыми пятнами.
Обкуренный Стюарт несёт оранжевую парку большого для ребёнка размера и укутывает в неё неумытого младенца, небрежно кладя в старую кроватку для новорождённых.
Ему уже не страшно. Он под кайфом. Его жена под кайфом. Всё замечательно, так сказать, просто промолчим и забудем до следующего рождения.
— Быстрее, уходим. — Он тянет за руку Кэрол и закрывает за собой дверь, выключая свет в комнате.
К чему они так торопятся? А потому что не хотят застать этот безобразный процесс.
Всем знакома фраза: «дети растут на глазах».
Но когда мелкое тельце, буквально распирает всего за ночь, поступает холод по коже. И с годами, это становится только страшнее и страшнее, ведь мальчик взрослеет.
Пальчики на его руках с хрустом растягиваются в размерах, на спине появляются растяжки, похожие на шрамы из-за быстроты роста позвоночника.
Кости становятся шире, кожа расползается по всему телу и тонким слоем обтягивает острые кости.
Ощущать это, ещё больнее чем чувствовать предсмертную боль. Помимо физических изменений, в его разуме ускоренной плёнкой проскальзывают события прожитой жизни перед глазами.
Первый день в школе, первая смерть. Первый поцелуй с девочкой из класса на год старше и первый перелом.
Смотря на своё детство, безликое существо улыбается. Оно было лучшим эпизодом в его жизни, беззаботным и лёгким, а сейчас…
Разбитые бутылки в комнате Стэна, сигареты в кармане, наигранная радость.
Постоянные ссоры, осознание бытовых проблем, ответственность за младшую сестру, уроды родители.
Плёнка подступает к концу. Лицо его последнего убийцы было не отталкивающим, а в своё убийство он вложил столько любви, сколько Кенни не получал за всю жизнь. Либо, он просто романтизирует это сумасшедшее явление и ищет свою надобность, хотя-бы в глазах маниакального психа?
Утро. Он просыпается на полу, всё также неумытым, покрытым женскими частицами издающими гнилую вонь.
Тело остановило развитие. Он поворачивает шею, тянет спину. Издаётся хруст.
Интересно, сколько в этом ковре грязи, мочи и разлитого пива? Хотя, неважно. Кенни укутывается в дырявое полотно и берёт с собой привычную одежду.
В старой ванной ползают тараканы. Они поселились во всех углах вялого дома.
В струе воды, истекающей из почти поломанного крана сходит ржавчина, отдающая желтизной.
Кенни садится на деревянный стул перед керамическим корытом и ожидает, когда она наполнится водой.
Испугавшись потока жидкости, насекомые сбежали. Блондину нет до них дела.
Любой согласится, что жить в таких условиях отвратительно. Но то, что пришлось пережить за свою жизнь подростку, не сравнится с разломами дома и бедностью семьи.
А живёт ли он вообще? Сплошное небытие.
Вода бежит с краёв ванной. Он останавливает её и погружается в агиасму сравнимой с жестокой участью, предназначенной исключительно для него. Не уже ли мироздание так заигрывает с ним?
Кенни смывает с себя первородную сыровидную смазку, похожую на слой растаявшего сала.
Ржавая вода обретает бордово-красный цвет.
Трещины на стенах знают о нём больше, чем кто либо.
На самом деле, Кенни предпочитает быть чистым, поэтому после уроков он направляется в школьный душ, а пока расслабляется, в компании мрачных тараканов и спящих сороконожек.
Умиротворение, в воде смешанной с железом, его защитным кожным покровом, грязью и кровью его матери.
Его тело сейчас находится в ванной, а второе на кладбище, среди тысячи других.
Одно из них зарыто на заднем дворе Крейга Такера и является угрызением его совести.
Пришедший в здравое мышление после бессонных ночей парень, не может найти себе места.
Он убил человека.
Со всей силы натирая мыло на руки, он долго растирает по ним пену, в попытках отмыть не грязь.
Даже зеркало осуждающе на него смотрит. Дерьмо.
В пространстве ночи, город начинает блистать другими красками. Бар густо наполняется голосами и людьми с пересохшим горлом, уставшими людьми, обречёнными жалким существованием.
Крейг выходит на улицу и берёт в руки лопату из отцовского гаража.
Идеальный газон испортился свежевырытой ямой. Парень ловко поднимает на руки отяготевшее тело и неопрятно его сбрасывает. Стоит торопиться, пока родители не проснулись от звуков со двора.
Недолго рассматривая опухшее от побоев деревянной скалки лицо, он сбрасывает на него грунт влажной и холодной земли.
Стрессовоустойчивоть — вот, что помогало сдерживать панику. Надо возвращаться в дом.
Крейг вернул лопату в родной уголок и направился на своё место. Скинув замаранные вещи, он ещё долго не мог осознать что произошло.
Он убил человека.
В глаза бросились раскиданные тетрадные листы по всему столу, на которых расписаны одни и те же слова:
«Не спать», «Не спать», «НЕ СПАТЬ».
Отчего он так усердно старался не заснуть ‐ неясно, однако без дела лежавшая на полу кухонная скалка, свидетельствует о том, что убийство совершил он и каким образом он это сделал.
— Я мерзкое убожество. — Прошептал подросток и сморщился от неприятного запаха.
Яблоки, которые оставила Лиэн около недели назад, сгнили и утратили своё наружное изящество.
Странно, но если обычный человек просто выкинет испорченный продукт в мусорку, то Крейг Такер сядет за стол и съест его.
Он вкушал гнилой плод, когда-то погубивший судьбу Адама и Евы в заоблачном царстве, непринуждённо и без какой-то предвзятости.
Сладко и горько. Липкий сок брызжет из мягких и вялых пор почерневшего яблока, а парень думает о своём, ожидая часа, чтобы вернуться на учёбу и вернуться в свой прежний ритм жизни.
Да, он совершил преступление. Но свидетелей не было, никто его не обвинит.
Ленивые полицейские уж точно не возьмутся за дело и спишут на несчастный случай. В бестолковом городке, есть какая-то польза от его безответственности.
Обманчиво успокаивая себя и ласково гладя собственные плечи, Такер покидает место, где покоилась душа его прекрасного одноклассника.
После долгого пребывания в сонном царстве, ранний путь в школу казался чуждым. Давно знакомые улицы потеряли своё имя и он бредёт по ним, как приезжий иностранец.
Школа. Панические ощущения внутри. Идиоты, что учатся в этой каторге пялятся на него так, как будто своими глазами видели как он зверски, до смерти избил Маккормика тяжёлым предметом.
— «Неужели они знают? Точно, они всё знают». — Сглатывая вставший ком в горле, парень резко вздрогнул. Сколько можно его пугать?!
Он уже хотел закричать от гнева, но увидел Клайда и Токена. Выражения лиц друзей были такими глупыми и нелепыми, что даже жаль тратить на них нервные клетки.
Крейг смотрит безмолвно, боясь услышать тех самых слов:
— Мы всё знаем, Крейг. Ты чёртов убийца, ты убил Кенни, как ты мог?!
Но вместо осудительной речи, они начали трепать парня за волосы и плечи.
— Где ты был? Заболел? — Клайд говорил как обычно, чтож, всё хорошо.
— Реально, чувак, мы уже думали прийти. — Ох, отлично что ваши ветренные головы не дошли до этого поступка.
— Да, чувствовал себя неважно. — Облегчённо выдохнул брюнет и посмотрел за спины парней.
Твик шёл по коридору, стремительно и быстро.
— Твик! — Прикрикнул Такер и прошёл мимо друзей, догоняя блондина.
Токен и Клайд посмотрели друг на друга.
— Твик, подожди. — Крейг догнал его, хотя тот не реагировал на его присутствие и старался быстрее уйти в кабинет.
— Эй, что с тобой?
— Со мной то всё в порядке, я не трусь с другими парнями прямо у тебя на глазах. — Рявкнул Твик и поправил лямку своего портфеля.
— Что? О чём ты… — Крейг опешил и остановился на несколько секунд, а после продолжил догонять агрессивно идущего.
— Я понимаю, ты злишься.
— У-у-у, у наших голубков проблемы в отношениях. — Проехидничал Клайд и коснулся локтем рядом стоящего Токена.
Парни тихо и по дружески рассмеялись, прикрывая улыбку и продолжая наблюдать за грядущим раздором.
— Остынь, Крейг. Всё кончено, мы расстаемся. — С трудом выдал парень, не полностью уверенный в своих словах.
Крейг слегка шокирован. Что он такого натворил, что одержимый им человек, отвергает его?
А после, он вспомнил. Вспомнил, тот вечер после библиотеки, день рождения Токена, разговор у лестницы. Кенни.
От мыслей, что его тело сейчас является обедом для червей, голова ходит кругом.
— Боже… — Осознание плохого, самая страшная вещь.
Всегда знающий что ответить Крейг, не мог найти нужных слов чтобы оправдать себя, но наверное, это и к лучшему. В последнее время, у них всё было сложно.
Молча проходя рядом с партой Стэна и Кайла, он наблюдал, как они что-то бурно обсуждали и над чем-то радостно ликовали.
— «Наверное, они ещё не знают, что произошло с их другом».
После, он поворачивает голову и встречается взглядом с Эриком Картманом.
Последний раз он видел его пьяным в стельку, ныне же, он злобно на него пялится, будто прям щас готов поднять циркуль с парты и воткнуть его в сонную артерию Крейга.
— Всё ок? — Недоуменно спрашивает он и в ответ видит как тот молча отворачивается.
Бред. Он садится за своё место и томительно приступает к урокам. Часы капают тихо и неторопливо, гоготание Клайда у правого уха вовсе не облегчало.
Приперев ладонь к щеке, он смотрит на то, как Донован изображает птицу, а позади сидящая Бебе смеётся над его тупыми кривляниями.
— «Испанский стыд.»
— Опять опаздываешь, Маккормик? — Лениво спрашивает мистер Гаррисон.
Стоп. Ему не показалось?
— Мак… Кормик? — Дрожащим голосом повторяет Крейг и медленно, ожидая увидеть кого угодно, поворачивается в сторону двери.
Кенни стоял и улыбался, сейчас его улыбка кажется натянутой, а не наполненной жизнерадостным счастьем.
В эту секунду, весь кабинет провалился в глубины затаённого ужаса и всё покрылось темной мглой, оставляя их с Кеннетом наедине. Как это вообще понимать?
Ему это не приснилось, он своими глазами видел бездыханного Кенни у себя на кровати. Он не перепутал бы эти изгибы ни с чем, уж сильно они ему запомнились.
— Не может быть, нет, я точно сряхнулся. — Сквозь себя произносит испуганный и шокированный, как никогда, Такер.
От сильного испуга у него расширились зрачки в глазах и лихорадочно затряслись руки.
— Ты… Жив?
Кенни обратил на него внимание и дрогнулся. Стерев улыбку с лица, он быстрым темпом пошел в конец класса. Крейг смотрел на него неотрывно. К горлу снова начала подступать рвота, те самые, съеденные испорченные яблоки, хотят увидеть свет.
Картман также наблюдает за ним и на его физиономии появляется злорадная ухмылка.
Клайд смотрит на ужасающее выражение лица соседа по парте и начинает дергать его за плечо.
— Крейг? Крейг? Ты в порядке? Крейг? — Его слова становятся менее отчётливыми с каждым новым вздохом, отчего Крейг перестал дышать, чтобы слышать что говорит Донован.
Глаза пьяно закрываются и он ослаблено падает со стула на согретый, деревянный пол. Крейг потерял сознание.
Все одноклассники сразу же обратили внимание на громкий грохот. Гаррисон спохватился и подбежал к отключившемуся ученику.
Он ему что-то говорил, пытался вернуть его в сознание. Ребята сидели в ступоре и разинув рты наблюдали за вырисованной картиной.
— Чего расселись? Зовите медсестру! — Агрессивно кричит классный руководитель и продолжает трясти Крейга, будто от этого ему станет лучше.
Токен, Клайд и ещё несколько людей тут же выбежали из класса и побежали в медпункт.
Испуганный Кенни почувствовал дыхание рядом с шеей.
— Бедолага. — Прошептал Картман, стоящий позади него.
Кенни обернулся и забегал голубым взором.
Крейг пробыл в обмороке полчаса. За это время он остался наедине со своим разумом, что вспышками редко показывал ему сюжеты расставляющие всё по полкам.
Сильный удар об твёрдую поверхность, либо эмоциональное потрясение — но всё, что остальные жители забывали на следующий день, Крейг видел своими глазами и сохранил в потаённых местах своей памяти.
Кенни сбила машина, морг, бухой Эрик рассказал секрет, три дня без сна, впадок в безумство, убийство Кенни…
— Чёрт. — брюнет резко поднял корпус и распахнул взор, словно только что выплыл из-под воды.
Громкое дыхание. Это было действительно, или это какой-то кошмар потерявшего рассудок?
Он резко поднимается с койки и чувствует слабость, чувствует как в его глазах темнеет, а ноги отказывают в работе.
— Куда? Ложись на место.– Трепещет молодая женщина, вполне милая на вид.
Крейг всматривается в её лицо и улыбается, когда замечает свисающий на её голове, умерший эмбрион.
— Сестра Голлум.
— Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо?
— Да, я в порядке. — Тихо произносит он, держа себя за виски.
— Ну хорошо, к тебе кто-то пришёл. — Она выпрямилась и облокотилась об рабочий стол. Мелкий выкидыш стало видно отчётливее, он был иссохший временем, с покрасневшими конечностями и скукоженными частями тельца. Её ужасающая внешность уже никого не поражает, ученики считали её прекрасной женщиной, Крейг в том числе.
— Кто там? — Он смотрит на дверь, медсестра удаляется и в комнату важно заходит Картман. Он бредёт как кот, медленно и уверенно. В прошлый раз он выглядел жалким, на карачках, обмазанный соплями и солёной водой.
Парень присаживается на стул перед койкой и высокомерно осматривает Крейга.
Когда они остались вдвоём, он резко приблизился и уставился ровно в серые глаза, улыбаясь от какого-то хорошего происшествия.
— Ну как, нравится это ощущать? Понимаешь, каково это? — Его голос звучал так громко и ехидно, что он вот вот засмеется.
— Что? — Крейг уже не пугается безумных припадков и просто наблюдает.
— Не придуривайся. Теперь ты сам это видел, теперь я не один страдаю от этих ужасов, теперь не только в моих кошмарах будет видеться его труп. Скорее, его трупы. Добро пожаловать, Крейг.
Крейг понял, о чем идет речь. Он безответно отворачивается и впадает в ступор. Сказки Картмана не вымысел. Кенни Маккормик неубиваемое существо, каждый раз перерождающаяся в прежнюю плоть.
— Как-же чудесно. Как-же это, твою мать, чудесно. — Картман заводит руки за голову и продолжает ликование.
Плечи Крейга затряслись. Он впивается в свои волосы пальцами и бегает глазами по вылизанному полу.
Деймос. Каким образом, из спокойного русла обыденной жизни, он заплыл в эту кровавую лужу мистической истории, оказавшейся реальной и полноценной. Как ему дальше жить в одном городе, ходить в одну школу и учиться в одном классе с этим чудовищем?
Всё плохо? Нужно уезжать, попытаться забыть всё и жить как раньше? Абсурд.
С другой стороны, всё не ужасно. Это же даже интересно, возможно, он раскрасит его постоянную скуку. Но это неправильно, Кенни нужно лишь посочувствовать и не лезть в его дело.
А вдруг, ему удастся помочь ему и он сможет разобраться в этом? Хотя, он ничтожен по сравнению с внеземной силой.
— «Вся моя жизнь сплошное противоречие. Я и есть противоречие.»
Мы вернулись к старту. Борьба двух начал, безумие и здравый смысл активно искореняют друг друга, оставляя за собой пустоту и неопределённость бедному, запутавшемуся человечку.
Кто знает, вдруг он хорошо выспится, погрузится в учёбу и снова впадет в незнание. Вернёт отношения с Твиком и всё будет хорошо. А устраивает его такой расклад?
Быть может, он этого и хочет. Упасть в объятия чужой смерти и наслаждаться ею, сполна заполняя свою жажду. Он смог убить Кенни, значит он уже не здоров, ещё парочку бессонных ночей и он окончательно рехнется и останется с ходячим мертвецом до конца собственной жизни.
— Сложно. Сложно. Сложно. — Вопит парень, держа себя за голову, в то время как Картмана уже нет. Заходил ли он вообще?
Безумие, оно такое сладкое и притягательное, но аморальное и неправильное. Реальность, суровая и не вкусная, но оно такое, какое нужно всем.
Крейг поднимается с твёрдой койки и идёт в коридор. Он смотрит только внутрь себя.
Сердцебиение участилось. Подходя к двери класса, он понимает что нужно делать выбор. Сойти с ума?
Перекручивая в голове один и тот же вопрос, по итогу, как рандомный лотерейный билет выпавший на кон, направляет его к правильной вариации его последующей жизни.
Он подходит к классу.
— Надо забыть Кенни. — Рассудок взял своё.
Отворяется дверь. Крейг заходит в кабинет и смотрит на своих сверстников. Рассматривает их внимательно.
Чем они все озабочены? Боязнь будущего, проблемы с выбором профессии.
Эти жалкие разборки в отношениях, повседневные заботы. Сделано ли домашнее задание и ответит ли она ему взаимной симпатией, что символизирует лайк в социальной сети. Что надеть на выпускной вечер и как выглядеть в глазах окружающих более важным?
Это ли есть нормальное существование? Он оглядывает Кенни, что также смотрит на него в ответ, стоя у своей парты.
Кенни наверняка не думает о том, куда ему поступить. Он прожигает своё здоровье дешёвыми наркотиками и ядовитыми пачками. Ему нравится жить, он даже не страдает от этого бесконечного цикла, он получает удовольствие с любого момента.
Да, этот вариант ему нравится больше.
Резко отходя от своего стула он приближается к блондину и протягивает ему ладонь.
Без слов. Просто прося прикосновение, он смотрит в янтарные глаза. Кенни немного нахмурился и неуверенно протянул руку, как Крейг потянул его за собой из кабинета. Он снова уводит его, а Кенни плетётся на поводу.
Ошеломленные лица друзей. В очередной раз разочарованный Твик.
— Эй, звонка ещё не было, уродцы, куда попёрлись? — Кряхтит Гаррисон.
Представляя, как он живёт счастливой и обычной жизнью становится тошно. Он не жалеет, что тащит за собой Кенни. Разве, это имеет какой-то смысл?
Стоя между пустыми стенами школы, Крейг прижимает парня к ограде и теперь смотрит на него с восхищением. С жалостью, с любовью. Кенни стал в его понимании чуть ли не богом.
— Ты мне нравишься. — Резко произносит парень и чувствует как волны бушуют внутри его вен, какое-то новое чувство. Испытывание искренних эмоций.
Кенни смотрит по сторонам и несильно отталкивает его ладонями, давя на твёрдую грудь.
— Воу, воу. — Он смотрит на него. Максимально серьёзный вид.
— Ты серьёзно? Чем же я тебе нравлюсь? — Он точно не уверен, помнит ли Крейг как убил его, или нет.
— Всем. Ты идеальный. — Если ранее, ему было сложно говорить о своих чувствах, то сейчас, он делает это смело и без преград.
Кенни отводит взгляд. Мда, он чувствует себя потерянным.
— Ты будешь со мной? — Робко спрашивает Такер.
Маккормик растерялся, не зная что ответить. Непривычно, то он кидается скалкой, то прижимает к стене и просит быть с ним.
— Ну… Наверное? — Он ответил неуверенно.
— Мне нужен точный ответ. — Крейг был настойчив.
— А что для тебя точный ответ? — Хмурится Кенни, не понимая что от него хотят.
Железки подвешенные на стенах застучали друг об друга и издался громкий звонок. Перемена. Звуки жизни школы, все классы как муравьи при затопе, покидают свой дом и выбираются наружу. Или это сигнал того, что здравый смысл был повержен в борьбе внутреннего мира Крейга Такера?
Крейг резко прижимает блондина к себе и впивается губами, совершая чувственный поцелуй. Долгий и настоящий. Всё, что было до этого, точно, не было таким реальным. Кенни прикрыл глаза и поцеловал его в ответ, задевая кончиками пальцев его напряжённые плечи.
Токен зовёт Клайда и завороженные парни тревожно смотрят на Твика. Он снова убежал, но Крейгу всё равно.
Стэн подавился и начал громко кашлять, стоящий рядом Кайл слегка покраснел и неловко отвернулся. Картман смотрел с глубочайшим непониманием.
Крейг отрывается от Кенни и внимательно смотрит на него. Светлые ресницы поднимаются вверх и Кенни тает на его глазах. Чувство надобности, чувство, что хоть кому-то не всё равно. Это было волшебно.
— Сгнившее яблоко. — Тихо прошептал парень, в губы Кенни. — Твоё мертвое тело, не менее привлекательное.
После этих слов Кенни словно ударило током. Паника накрыла собой всю былую и минутную нежность, отчего стало не по себе.
— Ты помнишь?
