Ничего не проходит бесследно

Единственное, что оставалось в его жизни — держаться за свою гениальность. Тишина квартиры была далеко не идеальной, сосед снизу громко смотрел телевизор, в квартире за стеной женщина громко разговаривала, судя по тону, жаловалась, усугубляя похмелье Шерлока своими ненужными эмоциями. Вчера он перебрал, заливая виски прямо в дыру внутри себя, которая была всё никак не наполнялась, какое бы содержимое Холмс в себя не пихал. Возможно, не стоило слушать эту женщину и допивать вчерашний коньяк, когда виски закончился, потому что если бы он знал, что она снова попытается схватиться за нож, ушёл допивать всё один в мотель, но она обещала, что подобное не повторится. Они разрушали друг друга, при этом притягиваясь как магниты своими травмами, пусть оба не гордились тем, кем становились рядом друг с другом. Шерлок чувствовал себя сломанным, она была такой же, пусть и иначе, неподходящей. Он был в тюрьме собственных мыслей, чувств, переполняющих, за гранью понимания и контроля. Так вот в чем проблема? Точно, он просто не умел себя контролировать постоянно срываясь в зависимости, заменяя одно другим. Из-за самоанализа головная боль усилилась, делая каждую мысль невыносимой. Боль помогала чувствовать себя живым здесь и сейчас, пусть немного опьянённым из-за морального удовлетворения — кроме боли душа ничего не чувствует, как прекрасно. Стук в дверь, хоть и отдаленный, отзывался прямо в мозг, заставляя обезьянку с барабаном бить палочками в такт прямо по извилинам. Шерлок поднял корпус, ощущая какой тяжелой была его голова, притягиваемая к подушке гравитацией (бессердечная сука). Свесив ноги с кровати, он медленно выпрямился, хрустнул шеей, накинул халат, валяющийся на полу, и открыл дверь. За ней стоял Майкрофт, как всегда одет с иголочки в костюм-тройку, весь такой важный и надутый, лосняйщийся так, что глаза резало, усиливая боль в голове. — Собираешься лопнуть? Майкрофт вопроса не понял, его тонкая бровь, на круглом лице, поползла вверх, а выражение сменилось на брезгливое (как всегда, когда брат чего-то не понимал). Старший Холмс вошел внутрь, отодвинув брата плечом, оглядел квартиру и хмыкнул, посмотрев на кровать, прошел на кухню, где сел на высокий стул у барной стойки. — Зачем ты пришел? — Шерлок захлопнул дверь, поморщившись от звука. — Для тебя есть дело. Интерес. Шерлок почувствовал запах чудесного дела, о да, раз сам Великий и Умный Майкрофт Холмс нашел его в этой халупе, значит, это действительно что-то интересное. — Я весь внимание, — Шерлок сел напротив брата, опираясь локтями о стойку. — Ричард Крауч, внук Барти Крауча. — Того, который должен был министром магии стать? — Он самый, — Майкрофт кивнул и достал из дипломата фотографию, — его сын после побега из Азкабана завел интрижку, а после его отец узнал, что у него появился внук от маггла. — Конечно же его спрятали от маги. — Ричард жил с матерью, обычная маггловская скучная жизнь, ходил в обычную школу и ни черта не знал про своего отца. Парень хотел стать актером, ходил в театральный кружок, учавствовал в спектаклях, — Майкрофт замолчал, изучая фотографию. — До него добрались враги Крауча? — Женщина, мать Ричарда, зачем-то дала сыну фамилию человека, которого тот никогда не видел и не увидит, не подозревая, что это может для него обернуться последствиями. — Его убили. — Последователи. Ричард подумал, что Последователи — кучка сектантов, он не знал о магическом мире, в который его хотели завербовать, пытался звонить в полицию, что и было причиной его убийства. — Пролилась первая кровь на мирной земле, — Шерлок улыбнулся, — это была демонстрация. — Верно, его тело нашли прямо на ступенях министерства, — старший Холмс достал еще несколько фотографий с изображением трупа. — Хочешь, чтобы я нашел тех, кто это сделал? — Я хочу, чтобы ты нашел Последователей, они ищут родственников всех, кто стоял тогда у власти, это не первый случай, в прошлом году убили племянницу главного аврора. — Я знаю об этом, думаешь они год искали внука Барти? — Не только, я считаю, это принцип домино, за первой все начнут падать достаточно быстро для того, чтобы мы ничего не смогли сделать. — Нужно проверить его квартиру. — Иногда он жил с посредственной актрисой в центре, я отправлю тебе адрес позже, чтобы ты мог съездить к ней, но официальным местом жительства являлась квартира его матери. — Ты запретил мне и всячески мешал вести дела из немагического мира, следил, чтобы я не помогал людям, закопав свой интерес, а теперь заявляешься и сам предлагаешь расследование? — Я был неправ, не знал, что ты слетишь с катушек, я просто хотел, чтобы ты оставался среди нас, волшебников, но ты пропал и вот чем всё закончилось. Живи в немагическом мире, но, Шерлок, оставайся в своём уме. Можешь не прощать меня, знай, что я был эгоистом, который боялся потерять брата, пока не увидел, что именно ты можешь с собой сделать, если не получишь желаемое. — Адрес? — У меня есть условие. Ты должен переехать к родителям или в другую квартиру, здесь ты находиться не должен и с этой женщиной связь должна прекратиться. — Потому что она маггл? — И это в том числе, но главная причина заключается в том, мой глупый младший брат, что после ваших «игр» ты оказался в больнице, а самое страшное, что как только она тебя поманила к себе, ты тут же сбежал и пропал на неделю, перестав звонить нашей матери. — Ты понимаешь, что лезешь в мою жизнь? — Нет у тебя никакой жизни, только расследования и больная привязанность к женщине, которая не способна остановиться. Ты зависим, Шерлок, и от нее тоже. И Шерлок соглашается на все условия. Одевается и уезжает с братом в дом родителей, мама счастлива, отец улыбается и обнимает его, они благодарно смотрят на Майкрофта, который задрал нос аж до самого космоса. Его бы это взбесило, но он так давно ничего не расследовал, даже маленького дела, малюсенького, даже пропажу кошки не расследовал уже тысячу лет после того случая, когда очнулся в больнице. Он так легко уехал, будто эта женщина была не клеткой, а просто ширмой, отделяющей его от остального мира. Шерлок надеялся, что сможет не вернуться, сможет не пить хотя бы месяц и перестанет употреблять, потому что он почти слез, заменив порошок на чокнутую женщину, готовую его убить. Родители были рады его видеть, особенно, вместе с братом, который выпятил грудь и принимал похвалу вперемежку с благодарностями. Шерлока затошнило. Майкрофт так сильно старался заслужить любовь, что это заставляло его жалеть, а Шерлок ненавидел жалеть людей. Комната ничуть не изменилась с тех пор, как он покинул родительский дом и переехал в частный интернат для маги и волшебников, куда можно было попасть только, если у твоих родителей куча денег, ему там даже нравилось, ускоренный курс и огромная нагрузка, сложные экзамены и выпуск в шестнадцать лет, тогда же Шерлок и отказался от магического мира, предпочтя загадки магглов, оказавшиеся гораздо интереснее всего, связанного с волшебниками. Возможно, он ненавидел магическую сторону из-за чрезмерно самовлюбленной власти, душащей своей якобы заботой, а на деле стремящейся контролировать каждого, у кого есть сила. Но самое важное заключалось в том, что такие обыденные вещи как физика, химия, литература и даже математика для волшебников были совершенно не интересны, они касались их поверхностно без углубления, отдавая предпочтение заклинаниям. Именно из-за увлечённости маггловскими науками младший Холмс и был белой вороной в собственном мире. И силу Шерлока было не отнять — его гениальность, вшитую в ДНК, которую он мог при желании спрятать, замаскироваться, прикинуться кем-то другим, не волшебником, еще один повод для волшебников его ненавидеть, а сквибов завидовать. И всё же. Он был здесь, в трезвости и относительной ясности ума, распаковывая спортивную сумку, заменяющую чемодан. — С тобой всё будет в порядке? — Майкрофт оперся на косяк двери, ведущей в комнату брата. — Пока есть дела — да, потом не знаю. — Надеюсь, — брат вздохнул, — ты не вернёшься к тому, откуда ушёл. — Не могу ничего обещать, я признаю свою зависимость, это часть меня, от которой не имеет смысла прятаться. — Ты не ребёнок, чтобы прятаться от ответственности. — Тогда найди мне психиатра, ах, да, — Шерлок подошёл к двери, взявшись за ручку, — волшебники застряли в том веке, когда душевные травмы лечатся тюрьмой или замалчиванием, вот поэтому я хочу свалить раз и навсегда из волшебного мира. Он вытолкал брата и захлопнул дверь, привалившись к ней спиной, потёр лицо. Ему нужно выбраться. Пусть дело касается мира, который он ненавидит, но это шаг к его спокойствию — делу всей его жизни.