Племянник

Изуку сказали, что мамы больше нет, но он никак не мог понять, что это значит. Как это — нет? Только недавно она с улыбкой трепала его по волосам и целовала в макушку… А теперь его окружали незнакомые люди, суровые и серьёзные, и никто не мог объяснить, где она. Изуку не понимал, что происходит, и его захлёстывало гнетущее, мучительное чувство, с которым он не мог справиться и которому не знал названия. Он словно застрял в страшном сне, который никак не заканчивался… Где мама? Почему она бросила его одного? — Изуку. Мальчик поднял заплаканные глаза, услышав знакомый голос, и увидел своего дядю. Изуку познакомился с ним совсем недавно: раньше дядя жил в другом городе, а потом переехал, чтобы стать преподавателем в Академии Юэй. Той самой, где когда-то учился Всемогущий. Перед его первым приходом мама рассказала, что он — сводный брат папы и самый настоящий профессиональный герой. Изуку очень ждал встречи с ним, мечтая засыпать вопросами — но едва увидев его, спрятался за маминой спиной: худощавый, усталый и мрачный, дядя оказался ни капельки не похож на героев, какими их показывали по телевизору и в сети. Пока мама поила дядю чаем и спрашивала, когда он в последний раз спал, Изуку внимательно наблюдал за ним из-за приоткрытой двери. Дядя был вежлив с мамой и ел испечённые ей булочки, хотя вид при этом у него был не очень счастливый. А когда их рыжая кошка, Аки, запрыгнула ему на колени, он её не прогнал и ласково почесал за ушком. Сделав вывод, что он вовсе не злой и не страшный, Изуку перешёл в наступление. Просочившись в дверь и подобравшись к дяде поближе, он вывылил разом все вопросы про героев, которые успели у него накопиться. Дядя почему-то не торопился отвечать, и вид у него был странный: как у Аки, когда Изуку загонял её в угол, пытаясь одеть в супергеройский костюм, сшитый специально для неё. Мама рассмеялась и погладила Изуку по голове: — Малыш, не будь слишком напористым. Дядя Айзава обязательно ответит на все твои вопросы, но только по одному за раз. Она посмотрела на дядю, и тот, грустно глянув в сторону двери, ответил: — Да… конечно. Спустя пару минут Изуку понял, что дядя — лучший человек на свете. Он знал про героев буквально всё и даже пообещал научить Изуку паре приёмов, когда он подрастет. С тех пор каждый его визит стал для мальчика настоящим праздником. Только вот сейчас Изуку совсем не хотел спрашивать про супергероев. Он хотел, чтобы мама вернулась домой и погладила его по голове. Дядя присел перед ним на корточки и спросил: — Ты не голоден? Изуку покачал головой. — Сейчас в доме много людей, но они скоро уйдут, — сказал дядя. — Если хочешь, можешь поспать. Я прослежу, чтобы тебя никто не беспокоил. — Я не хочу спать, — тихонько сказал Изуку. Вдруг мама придет, пока он спит? Он не хотел пропустить её возвращение. Дядя вздохнул. — Ладно. Я ненадолго отойду, нужно закончить один разговор. Офицер Танака пока присмотрит за тобой. Изуку без особого интереса посмотрел на незнакомую женщину. Она мягко улыбалась и казалась очень доброй, но он слишком устал, чтобы с кем-то знакомиться. Дядя ушел, и на Изуку навалилось страшное одиночество. Он забился в угол дивана и обнял колени руками. Что если дядя тоже не вернётся? Что если… он останется совсем один? По его щекам снова покатились слезы. Женщина, имя которой он не запомнил, проговорила что-то успокаивающее, поглаживая его по плечу, но Изуку зажмурился и уткнулся лбом в свои коленки. И просидел так, пока дядя не вернулся. *** — Директор Незу, при всём уважении, я не понимаю, какое это имеет отношение к вам, — сказал Айзава и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула. Они сидели на кухне в доме Инко. Несмотря на несколько немытых чашек, сваленных в раковине, всё здесь дышало уютом и покоем. Трудно было уложить в голове, что прекрасная, жизнерадостная женщина, которая была здесь хозяйкой, уже никогда не вернётся. Айзава подавил всколыхнувшиеся в нём горечь и боль, пытаясь настроиться на конструктивный лад. Никому не будет пользы от его эмоций. На его вопрос Директор Незу ответил не сразу. Он приподнял изящную белую чашку и вдохнул аромат горячего чая, который заварил кто-то из полицейских. Заварил так себе, в попыхах. У Инко чай всегда был превосходный. Кажется, он согревал саму душу. А может, дело было в хозяйке… — Признаюсь честно, это Полночь попросила меня вмешаться, — ответил наконец Директор; его чёрные глаза, похожие на блестящие пуговицы, быстро мигнули. — Как того, к чьему мнению вы, возможно, прислушаетесь. Она считает, что вы делаете ошибку, отказываясь от опекунства. «Полночь, — с досадой подумал Айзава. — Какого чёрта она лезет не в свое дело?» Директор сделал глоток и акккуратно поставил чашку на место. Не дождавшись ответа Айзавы, он мягко сказал: — Мальчик переживает тяжёлую трагедию. Он видел, как его мать погибла от рук злодея, и сам чудом остался жив. — В больнице выяснили, что он ничего не помнит, — мрачно отозвался Айзава. — Психогенная амнезия. Незу кивнул: — Да, Полночь упоминала об этом. Вероятно, Изуку никогда уже не сможет вспомнить, что именно произошло с его матерью. — Он вздохнул и посмотрел на Айзаву. — Но в его подсознании… это навсегда останется с ним. Айзава молча смотрел на Директора. Как будто он мог сказать что-то новое, о чём Айзава не знал, о чём не думал снова и снова, глядя на осиротевшего племянника. — Вы действительно думаете, что мальчику будет лучше с чужими людьми, чем с вами? — спросил Незу напрямик. — Я тоже ему почти чужой, — ответил Айзава, неохотно смиряясь с мыслью, что этот разговор придётся довести до конца. — Мы виделись от силы раз пять. — Но Изуку явно хорошо к вам относится, — сказал Директор, поглаживая чашку мягкими лапами. — Я взял на себя смелость немного понаблюдать за вами… Мальчик вам доверяет. И в его состоянии ему просто необходимо знакомое лицо… — Изуку нужны нормальные родители, — ответил Айзава чуть резче, чем собирался. — А не опекун, который живёт на работе и общается с людьми только по долгу службы. — Да, но… К сожалению, мы не можем знать, как быстро найдутся люди, готовые его усыновить. К тому же, его причуда до сих пор не проявилась. Вы ведь понимаете, что это значит? Айзава промолчал, крепко сжав зубы; да, он прекрасно понимал, куда клонит Незу. — По статистике, у беспричудного ребёнка шансов на усыновление втрое меньше, — мягко сказал Директор. — И жизнь в приюте для него будет невероятно тяжела. Несколько секунд Айзава сверлил Директора взглядом. В его словах была доля истины, но что это меняло? Изуку — не котёнок, которого подобрали на улице. Даже спасённый котёнок нуждался в серьёзном, добросовестном подходе, что уж говорить о травмированном ребенке, потерявшем мать? Как бы ни болела за него душа, в таком деле нельзя было полагаться на эмоции. — Я не подхожу для этого, — сказал Айзава, подводя итог своим размышлениям. — Я уже принял решение, и менять его не собираюсь. — Что ж, — вздохнул Директор. — Это ваше право, и я не смею больше настаивать. Он откланялся, и Айзава, проводив его, ещё несколько минут простоял у двери. Пора было возвращаться к Изуку, но он медлил. Несмотря на категоричность отказа, Айзава вовсе не чувствовал своё решение непоколебимым. И каждый раз глядя на маленького племянника, он всё меньше верил в свою правоту. *** Айзава присматривал за Изуку, пока шло оформление документов. Когда спустя пару дней вежливая медсестра напомнила по телефону о том, что мальчик записан на прием к педиатру, он уже понимал, чем это обернётся. Беспричудный. В мире, где восемьдесят процентов населения обладают суперсилами, пусть порой и пустяковыми, это звучало как приговор. А для мальчика, который чуть ли не молился на плакаты Всемогущего и мечтал стать профессиональным героем — приговор вдвойне. После возвращения домой Изуку закрылся в своей комнате и, судя по звукам, раз за разом просматривал своё любимое старое видео, в котором Всемогущий впервые проявил себя как Символ Мира. Несколько минут Айзава мерил шагами холодный опустевший дом, устало потирая глаза, пытаясь найти слова для Изуку — хорошие слова, которые помогли бы ему справиться со своим горем. Затем подошёл к двери в комнату племянника, взялся за ручку и, помедлив секунду, вошёл. — Изуку… Мальчик вздрогнул, будто очнувшись от сна, и посмотрел на Айзаву. На его заплаканном лице читалась странная смесь отчаяния и упрямства, зелёные глаза лихорадочно блестели. — Дядя, — проговорил Изуку, потом замер, словно перед прыжком с высоты; его правое веко задёргалось в нервном тике. — Дядя, раз я беспричудный, значит, никогда не смогу стать героем? Таким, как Всемогущий? Айзава глубоко вздохнул и присел рядом с племянником, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он сказал, что необязательно обладать суперсилой, чтобы стать героем. Что это возможно даже для беспричудных людей, если они сильны духом и преданы работе и долгу. Изуку понимающе кивнул; он был смышлёным мальчиком. Но в его глазах разгорались огни, которые Айзава замечал только у лучших своих учеников. Особая жажда, которая означала, что он никогда не удовольствуется малым. — Вы мне поможете? — спросил Изуку, с совершенно не детской серьёзностью глядя на Айзаву. Тот помолчал секунду, понимая, как много зависит от его ответа, и воскрешая в памяти все свои доводы против опекунства. Выдохнув, он опустил голову; но, снова подняв глаза на племянника, ответил спокойно и твёрдо: — Да, Изуку. Я тебе помогу.