Племянник

Работая на кухне за ноутбуком, Айзава не сразу осознал, что входная дверь негромко хлопнула; значение этого звука дошло до него, только когда Изуку поставил перед ним на столик пластиковый стакан с покупным кофе. — Тебе разве не положено отдыхать? — поинтересовался племянник, падая на стул напротив него. Айзава бросил на него тяжёлый взгляд, и в ответ получил точно такой же. «Воспитал на свою голову,» — мрачно подумал он, откидываясь на спинку стула, и устало потёр лицо. В глаза будто стеклянной крошки насыпали: годы злоупотребления причудой и полуночных бдений перед экраном давали о себе знать. Следовало послушать врача и дать себе как следует отдохнуть, но, по правде говоря, Айзава так сжился с ролью учителя и героя, что мысль о безделии внушала ему лишь стойкое отвращение. В этот момент в кухню вошёл друг Изуку, Чизоме Акагуро — высокий, мрачный парень с угловатым лицом и пронзительным взглядом красных глаз. Его длинные черные волосы были стянуты в хвост, почти безгубый рот сжат в тонкую линию. Он не стал проходить к столу и замер у двери, прислонившись к косяку и сунув руки в карманы. Они с Изуку дружили с детства. Чизоме жил в неблагополучной семье, с родителями, которых презирал и от которых за всю жизнь не получил ни капли теплоты. Со временем он всё реже появлялся у себя дома, и в какой-то момент Айзава осознал, что воспитывает не одного трудного подростка, а сразу двоих. — Выглядишь так, будто Леди Гора использовала тебя вместо эспандера, — сказал Изуку. Айзава мысленно поморщился: племянник был, вероятно, прав. Хотя и сам Изуку только-только вернулся с подготовительных геройских курсов и выглядел ничуть не лучше — усталый, взъерошенный, покрытый свежими синяками и ссадинами. Такой его вид слегка удивил Айзаву: курсы вел Ичикава Мичи, опытный и строгий учитель, который считал желание Изуку просто глупой и опасной прихотью и наотрез отказывался ставить его в спаррингах против по-настоящему сильных ребят с причудами. Изуку оставалось лишь злиться и из кожи вон лезть, безуспешно пытаясь заставить учителя и остальных учеников принимать себя всерьез. Такова была реальность: по закону, беспричудному подростку вроде него не могли запретить пойти на геройские курсы, но никто не допускал и мысли, что ему удастся поступить в Юэй. Сам Айзава считал мечту Изуку пойти по стопам Всемогущего слишком безрассудной, но видел, как она закаляла характер племянника. И потому на днях решился поговорить с Ичикавой. Поступок этот балансировал на грани нарушения профессиональной этики, но, как учитель и опекун, Айзава верил, что Изуку заслужил этот шанс. Похоже, ему всё-таки удалось убедить Ичикаву — поэтому, видимо, племянник и пришел в этот раз домой побитый, усталый, со взглядом, горящим мрачной решимостью. — Ичикава наконец дал тебе возможность драться? — спросил Айзава, закрыв ноутбук и потянувшись к кофе. — Ага. Но с условием — если проиграю, то бросаю подготовительные курсы. Рука Айзавы замерла на мнговение. — Против кого он тебя поставил? — Против Бакуго. «Ох». Взрывной Бакуго… Наделенный не только сильной причудой, но и выдающимся физическими данными, неутомимый и целеустремлённый, этот парень не зря считался одним из самых многообещающих учеников. Едва ли среди поступающих в Юэй в этом году нашлось бы больше пары человек, которые могли бы дать ему фору. Айзава не спеша глотнул кофе и поставил стаканчик на стол. — Как прошло? — спросил он спокойно. Вид у Изуку был побитый, но ни разу не подавленный. — Не очень. Этот Бакуго и вправду хорош. — Племянник состроил гримасу, а затем усмехнулся разбитыми губами. — Но я все-таки приложил его разок мордой об пол… В любом случае, дальше к экзаменам в Юэй мне придется готовиться самостоятельно. — Эти курсы всё равно были бессмысленной тратой времени, — подал голос Чизоме, нарушая привычный для него долгий период молчания. Изуку глянул на него с иронией: — Что бы я делал без твоей поддержки, Чизоме. — Давно нужно было их бросить, — продолжил тот, проигнорировав его подколку. — Эти так называемые курсы — просто рассадник самодовольных, амбициозных эгоцентриков, не имеющих ни малейшего понятия о том, что такое настоящая Героика. Тебе не место среди них, Изуку. — Ты, как всегда, видишь всё в чёрно-белых тонах. Да, там хватает придурков вроде того же Бакуго, но есть и хорошие ребята, из которых получатся отличные герои. — Кто, например? — Киришима, Иида… Урарака. — Та девчонка, которая открыто говорит, что собирается стать героем из-за денег? — Она всё равно может стать хорошим профессионалом, — ответил Изуку, пожав плечами. — Помочь многим людям. — Чтобы заработать. Это оскорбление самой сути Героики. — Да, её мотивы не идеальны, но она хороший человек. Из неё получится прекрасный герой. — Ты так уверен? Сейчас Урарака может казаться хорошей, но без твёрдых убеждений, без кредо, она очень скоро поддастся этой гнилой системе, станет её частью. Самым её мерзким проявлением — фальшивым героем. Изуку вздохнул: — Ты совершенно не веришь в людей, Чизоме. — Я верю в то, — ответил он, — что героями должны становиться только по-настоящему достойные. Неужели эта идея так сложна для восприятия? Айзава молча пил кофе, наблюдая за их извечным спором. Чизоме — в своей характерной манере — поддерживал Изуку в его желании стать героем и сопровождал его на подготовительные курсы в Юэй, но сам, разочаровавшись, бросил их практически сразу после начала. Обладатель перспективной причуды и очень одаренный парень, он не скрывал своего отвращения к современной геройской системе, называя её фальшивой и насквозь прогнившей. В чём-то его критика была справедливой, но под ней скрывался гнев, который беспокоил Айзаву. Этот гнев мог со временем привести Чизоме на опасный путь. И хотя Айзава намеревался приложить все усилия, чтобы предотвратить это, он не мог сделать выбор за Чизоме или заставить его смотреть на мир своими глазами. Ему оставалось лишь надеяться, что парню хватит здравомыслия не наломать дров. Айзава допил кофе и бросил стаканчик в мусорное ведро. Спор к этому времени увял, оставив каждого из участников при своём мнении. — Ты прав в том, что сейчас очень часто героями становятся те, кто для этого не подходит, — сказал Айзава, обращаясь к Чизоме. — Каждый настоящий профессионал на счету. Именно поэтому я пытался убедить тебя поступить в Юэй. Чизоме бросил на него короткий взгляд. — Я не подхожу на роль героя, — сказал он. — В твоём возрасте я думал точно так же, — ответил Айзава. — И мне пришлось выучить очень горький урок, прежде чем я смог принять эту роль. Чизоме, ты мыслишь в правильном направлении. Но подумай — сможешь ли ты что-то изменить, если останешься в стороне? Следующие несколько секунд Чизоме буравил его взглядом узких алых глаз, затем развернулся и молча вышел из кухни. — Думаю, он всё-таки сделает это, — сказал Изуку, проводив его взглядом. — Что именно? — задумчиво отозвался Айзава. — Поступит в Юэй. Ведь в этом году в Академии будет преподавать Всемогущий. Даже такой упертый идеалист, как Чизоме, не сможет устоять перед возможностью учиться у него. Айзава только мрачно хмыкнул: у него были серьёзные сомнения насчёт преподавательских способностей Всемогущего. Всё, чего он ожидал от нового PR-хода руководства Юэй — это бесконечную неразбериху, проблемы с безопасностью и лишние нагрузки на приёмную комиссию во время экзамена. Айзава отбросил эти мысли — ему нужно было сосредоточиться на другом. Он подавил тяжёлый вздох. Разговор предстоял непростой, но как опекун Айзава не мог его избежать. — Ты думал насчёт запасного плана, о котором мы говорили? — спросил он. Изуку резко помрачнел и ничего не ответил, разбитыми пальцами выбивая нетерпеливую дробь на столешнице. — На случай, если ты не сможешь поступить в Юэй, — продолжил Айзава. Изуку резанул его взглядом. — Я понял, о чём ты, — неохотно отозвался он. На какое-то время повисла напряжённая пауза. — Перед тобой лежит не один только путь, Изуку, — осторожно, но настойчиво сказал Айзава. — Есть и другие профессии. С твоим умом ты мог бы стать отличным детективом. Изуку смерил его сумрачным взглядом. — Это было бы разумным решением, правда? — сказал он с вызовом, но после очередной паузы признался: — Ладно, да, я думал об этом. И не раз. Когда очередной Бакуго укладывает тебя на лопатки, только потому что ему досталась топовая причуда, трудно не задуматься о том, чтобы бросить это всё к чёрту. — Но ты не бросаешь, — заметил Айзава. Изуку наклонил голову, потирая правое веко: даже спустя годы после той страшной ночи, в моменты волнения у него появлялся нервный тик. — Знаю, это всего лишь глупая детская клятва, — сказал он, снова поднимая взгляд; из-за оживших воспоминаний его глаза казались темнее и старше. — Но я просто не могу отступить. Айзава сразу понял, о чём он, потому что не раз присутствовал при их разговорах с Инко: они постоянно обсуждали с Изуку, каким замечательным героем он станет, когда вырастет. И однажды мальчик, серьёзный до невозможности, поклялся ей, что станет величайшим героем, таким же, как Всемогущий. Конечно, тогда он ещё не знал, что родился беспричудным — но после всего, что случилось, эта невинная клятва врезалась ему в память, превратившись в навязчивую идею. Отступиться от своей мечты было теперь для него страшнее, чем предательство. — Она бы всё равно гордилась тобой, Изуку, — негромко сказал Айзава, желая облегчить его боль и понимая, что это невозможно. — Я знаю, — ответил Изуку. — Знаю… Айзава прочистил горло. — Что ж… — сказал он, возвращая в свой голос профессиональные нотки. — У нас шесть месяцев до вступительных экзаменов в Юэй. Я подкорректирую наш план тренировок. Изуку посмотрел на него без улыбки, но с искренней благодарностью: — Хорошо. Спасибо, дядя. Чуть позже, наскоро пообедав, Изуку и Чизоме умчались. Оставшись в одиночестве, Айзава устало прикрыл глаза. Его племянник выбрал сложный, практически безнадёжный путь — но будь он проклят, если не сделает всё, чтобы помочь ему.