"неровным росчерком по клеточкам с нуля"

Глава 1.

– Добро пожаловать в семью, Жорик. Теперь это твой дом, располагайся. – Тётушка Зола нервно поправила пучок на макушке, разгладила пару не существовавших складок на платье, пока Жорик с нечитаемым выражением на морде смотрел перед собой. – Эй, парень, давай, шевелись. – Неловко пробасил дядя Уголь, почёсывая за своим ухом. Топтаться в прихожей было неудобно, да и глава семейства хотел приступить к паровым котлетам с рисом, но племянник делал вид, что не слышит. По дороге он не проронил ни слова. – Послушай, милый, – начала говорить Зола, тщательно подбирая слова, но шаги, доносившиеся сверху, перебили её рвение. – Мама, папа, а это кто? – Озадаченно спросил Сажик, разглядывая чужака. – Это, сынок, твой брат. Жорик. Он погостит у нас некоторое время. – Всё так же испытывая напряжение, ответила Зола. – Так, всё, хватит. – Жорик безвольной куклой был сдвинут с места огромным котом. – Я на кухню. Надеюсь, всё накрыто? – Да-да. – Невпопад ответила чёрная кошка. – Вещи там унеси и спускайся, поешь хоть немного. – Медленно и тётя покинула прихожую, оглядываясь на Жорика, не зная, что же нужно делать, нужно ли вообще. Сажик, ничего не понимая, указал на лестницу: – Туда. Твоя дверь левая. Жорик остался один. Сжав лапками лямки посильнее, он подумал: «ну вот я и приехал», и пошёл в уже свою комнату, по дороге решив не обедать. В это время на кухне чёрный котёнок впервые видел свою мать в таком состоянии: Зола не притронулась к наготовленным блюдам, но подавала соль, салат и многое другое, что просил отец. Сажик глянул на отца – тот, как обычно, уплетал всё за обе щёки, будто бы ничего не произошло, будто бы не приехал некто чужой. А, кстати, почему же атмосфера от гостя иная? Какая-то невесёлая. – Мам, – решившись на разговор, Сажик отложил вилку, показывая матери важность данного разговора. – Да, сыночек? – Уши Золы встрепенулись, но она внимательно посмотрела на сына. Правда, растерянно. – Что случилось? – Она ответила взглядом «разве?», но её сын изловчился смотреть так внимательно, что Зола, не выдержав этого, начала осматривать всю кухню. Внезапно, чёрные глаза остановились на ещё одной, четвёртой, тарелке, и, приоткрыв рот, она собиралась что-то сказать, и котёнок узнал бы эту страшную интригу, если бы не отец. – Перец забыла. – Ой, конечно, дорогой, прости. – Кошка поднялась, заметавшись пойманной птицей в поисках приправы, пока супруг выражал недовольство. – Спросил же ещё, всё ли готово, всё ли накрыто. Как будто не помнишь, что рис я ем с перцем. – Да, да, я всё помню, дорогой, прости. – Спеша, Зола открывала шкафчики, выдвигала ящички, но перца нигде не было. – Только не говори, что он закончился. Я, по-твоему, должен сейчас голодным остаться? Ты хоть представляешь, чего мне стоило доехать от Котополиса до Корильска, а? Я уж не говорю, что машину мне ещё надо вернуть Шакотису. Молчу, что обратно мы поехали сразу же, и даже в том доме нечего было есть. Ну, это неудивительно, Пепел как был дураком, так дураком и помер. А я вот понять не могу, я, по-твоему, дурак что ли? Считаешь меня тупоголовым, а? Ну-ка давай, расскажи. – Нет, дорогой, что ты такое говоришь?! – Зола обернулась на любимого мужа, смотря на него такими расширившимися от страха глазами, что Сажику показалось – вот сейчас ещё немного, и точно упадёт в обморок. – Тогда почему ты не уследила-то за продуктами? Целый день сидела дома, целый! Нечем было заняться что ли, я не могу понять. – Я комнату готовила Жорику, – пролепетала Зола. – А что её готовить? Там никто не живёт, да и сам бы убрался. – Уголь раздражённо дёрнул хвостом. – Вот же ж, наградили же такой женой. Аппетит весь пропал. – Уголь, встав из-за стола, ушёл, напоследок сказав: «меня не будить». – Но, папочка! – Воскликнул Сажик. – Ты же обещал, что мы пойдём пускать змея. – Да почему у меня ещё и сын в тебя пошёл, а? – Услышали уши обиженного котёнка. – Я же сказал. Меня не трогать! – Громкий хлопок двери поставил точку в разговоре. – Ты обещал. – Сердце Золы заболело, стоило ей увидеть поникшего сына. Она не могла подобрать слов, ей хотелось, и приласкать повзрослевшего мальчика, и приободрить его. – Уголь сказал это не со зла, он просто устал, наверное, даже попали в пробки, сыночек. Ты не переживай, вот завтра он отдохнёт, вы обязательно запустите змея. – Лапа потянулась к сыновьей макушке, но Сажик дёрнулся, и, злобно глядя на мать, прошипел: – Ненавижу. Она не слышала, как поднялся Сажик, как закрылся в комнате, включив на полную хеви-металл, не слышала, как спустился Жорик, вероятнее, узнать, что за громкие звуки. Она не видела ничего перед собой – всё буквально расплывалось перед глазами, хотелось начать новый день, когда Уголь отойдёт, он же кот отходчивый. Да и Сажик тоже. Подумаешь, не получилось змея запустить, ничего страшного, завтра тоже погоду хорошую обещают. Маячившее перед глазами тёмное пятно привлекло её внимание, вернув ясность зрения и тут же подтерев слёзы рукавом домашнего платья, Зола увидела племянника мужа вблизи. Жорик занимался спортом. Конечно, не спортсмен, но видно было развитую мускулатуру. Цветом он пошёл в отца, такого же чёрного кота, а вот глаза были необычны. – Разные? – Сквозь громкую музыку ничего нельзя было расслышать, но Жорик кивнул. Золе стало неуютно: на неё смотрели непривычно жалостливо и участливо. Племянник поправил чёлку, и янтарный цвет потонул во мраке. – Разогрей себе. – Она указала когтём в сторону плиты, но котёнок невозмутимо прошёл к графину с водой. Оглядевшись по сторонам, он внимательно оглядел и открытые шкафчики, а, найдя стаканы, ловко достал один. «Надо же, высокий. А так и не скажешь». – И пока Брюс Дикинсон пел о чём-то значимом, Жорик наливал Золе воду. – Спасибо. – Ошарашенно проговорила она, наблюдая за тем, как ловко убирается еда в контейнеры, как эти самые контейнеры всевозможных цветов и форм расставляются на холодильных полках, как складывается грязная посуда у раковины. Наблюдала кошка и за одеждой Жорика. После тёмного гардероба сына и спортивного мужа ей непривычно было видеть белые футболки и кожаные шорты лимонного цвета. Она всегда считала, что одеваться так несколько вызывающе. Зола недоумевала: переоделся ли племянник, или так и приехал. Сейчас ей трудно было вспомнить эту деталь под ритм Тандерстика, и она так и сидела, нахмурившись, на стуле, продолжая держать лапой стакан с нетронутой водой. Когда Жорик убрал соуса, Зола увидела наполовину полную перечницу. Жорик убрал её к солонке, и начал мыть посуду. Никто из них не услышал, как проснулся разъярённый Уголь, а, придя на кухню, чтобы спросить у Золы, что она позволяет их сыну, в ещё большей ярости ушёл из дома, спешно набирая кому-то. Только расстроившийся Сажик смотрел на удалявшуюся фигуру отца, разламывая игрушки.