Ставь чайник

Зашедшего в квартиру Дина встретил уставший взгляд Сэма из-под учебников и конспектов. Скоро у него экзамен, и великан тратит кучи сил и времени на подготовку – серьезно, он младше Дина на 4 года, но выше на целую голову! Кажется, скоро он начнёт биться головой о потолок их квартиры – далеко не тесной, вообще-то. Когда Сэмми поступал в Стэнфорд, у Дина уже была приличная сумма на счету, заработанная во время лишних смен в мастерской и работе в баре по ночам три раза в неделю. После оплаты учёбы осталась достаточная сумма для покупки квартиры в Калифорнии, поближе к колледжу. На вкус Дина, она была довольно уютной и полностью отвечала требованиям двух братьев-холостяков: достаточно просторная и светлая. - здорОво, сучка. - придурок, - прыснул Сэм, а потом заметил сумку в руках старшего брата. – Дин? - я вернулся, братишка. Лиза меня выгнала. Меньше всего сейчас Дину хотелось обсуждать всю эту тошнотворную ситуацию и свои раненные чувства. Но это же Сэм – ему постоянно нужно раскладывать ситуацию по косточкам и обговаривать каждую деталь. Одного вопросительного взгляда хватает, чтобы понять – не отвяжется, тисками вытянет наружу то, что отравляет душу. Может, для Дина оно и к лучшему – выговорится и уснёт. - почему она тебя выгнала? Что-то случилось? - она изменила мне с Гордоном. Коллегой. В нашей постели. Видимо, не впервые. - о, Дин… Я достану пиво. Они садятся за стол, открывают по бутылке пива, и тогда Дин замечает, что Сэм выглядит уставшим не из-за учёбы, определённо нет. Когда он закапывается в конспектах и книжках по юриспруденции, в его взгляде не мелькает грусть – скорее, просто утомлённость и попытки уложить знания по полочкам в голове. Сейчас там непонятные разочарованность и тоска, обида даже – но не из-за неудавшихся отношений брата же? - Сэмми, всё хорошо? - да, все супер, устал немного. А почему ты спросил? - Сэм, может ты и считаешь меня твердолобым сухарём, но я не слепой. Что случилось? - Дин, - Сэм мнётся, сомневается. Плохо. – Дин, Бобби звонил. Папа снова напился и поехал к нему. Он и сейчас там, Бобби просил не приезжать сейчас, лучше завтра утром. Пусть проспится. В его последняя фраза насквозь пропитана неприязнью и презрением, и Дин не готов слышать их в сторону отца, только не сейчас. - Сэм, сбавь тон. - он снова напился, понимаешь? Он же обещал, что не будет больше, сколько можно врать?! - ты же прекрасно знаешь, почему он это делает! – Дин снова начинает закипать. – уж не от хорошей жизни. Ему всё еще больно из-за смерти мамы. - уже много лет прошло. Сколько это еще будет продолжаться? Давно пора взять себя в руки. Мне тоже больно, и тебе, но мы ведь не идём в кабак при первой возможности, как алкаши со стажем? - СЭМ! Хватит. Ты говоришь об отце, и я еще раз повторяю: сбавь чёртов тон. Но нет, Сэм не привык останавливаться на полпути, он снова начинает ругать отца, обвинять во всех смертных грехах, и Дин не готов это слышать. Ну и что, что это Дин работал в два раза больше, чтобы оплатить учёбу Сэма, пока отец болезненно щурился на свет из-за очередного похмелья? Ну и что, что он не всегда мог быть рядом? Смерть Мэри, пришедшая 6 лет назад, сотрясла почву под их ногами, подобно самому сильному землетрясению, и больно ударила по нему, по каждому из них. И, может, 6 лет – это и не малый срок, но каждый скорбит по-своему, и если алкоголь помогает папе справиться, то ни Сэм, ни Дин не имеют права осуждать его за это. После очередной фразы Сэма о том, что от Джона только неприятности – не буквально так, но смысл явно был в этом – Дин не выдерживает. Он берет телефон, полупустую бутылку пива, ветровку и, бросив через плечо «пойду прогуляюсь», захлопывает дверь квартиры. Забытые ключи, небрежно брошенные им по приходе, падают на пол с еле слышным звоном.