Между ними тает лёд

– Арс, ничего не планируй на новый год! Светящийся Серёга подскочил к Арсению, отрывая того от залипания в телефон. Попов поднял глаза от очередного бессмысленного поста в ленте Инстаграма. Последние дни дались тяжко. Концерты, съёмки историй, тут же без передышки новогодние корпоративы. Иногда хотелось вздёрнуться. Но деньги сами себя не заработают. Все давно расписано наперёд, нужно сжать зубы, попытаться спрятать мешки под глазами, натянуть улыбку и добить этот год. Арс подумал, что Серёжа снова хочет пригласить его на отдых. Как обычно, на какой-нибудь такой активный шо пиздец. Попов сам энерджайзер ещё тот, но сейчас он был вымотан до предела. Ему было неловко снова отказывать в совместной поездке. Он ведь хотел, чертовски хотел поехать куда-нибудь с Матвиенко, но только с ним, без кучи знакомых и друзей. – Серёг, – Арс не смог продолжить, лишь состроил извиняющуюся мордашку. – Так, Поповский, ты заебал! Никаких отговорок! – Серёжа схватил друга за плечо и наклонился близко к его лицу. – В этот раз будет кое-что особенное. Тебе должно понравиться. Голос Матвиенко звучал так трепетно и ласково. Он был уверен в том, что говорит. — Ла… — хрипло начал Арс и прокашлялся, — Ладно. Матвиенко удовлетворённо кивнул и исчез также быстро, как и появился. Попов снова уткнулся в смартфон, но мысли его были далеко от соцсетей. Он так хочет, отчаянно хочет побыть с Серёгой наедине хотя бы один день. Один спокойный день. Разве он многого просит? Что-то всколыхнулось в душе под толстым слоем льда безнадёги, обречённости и разочарования. Этот лёд за годы знакомства с Серёжей намёрз уже таким толстым слоем, что Арс был уверен — он останется в душе навсегда. Вечная мерзлота. Сейчас под этим льдом что-то слабо дёрнулось, Арс горько усмехнулся и сказал сам себе: “Даже не надейся, Попов”. Если бы мир был простым, то у них было бы сейчас всё. Жили бы как в сказке и не тужили. Арс уверен, что если бы не было этих миллионов “но”, они бы с Серёгой точно были счастливы вместе. А что? Их дружба не угасла за многие годы. Быт они делили вместе. Справились. Взаимопонимание? О да. Говорят, что нельзя работать с теми, кого любишь. У них и это есть. Работают, да ещё как. Секс? Тоже было. Пиздец какой горячий. Вы можете сейчас спросить: “Так а чего тебе не хватает? Откуда этот лёд в душе, снежная ты королева?” Но сука не бывает всё просто. Не то время, не та страна, не то положение в обществе. Если бы они были никем, то было бы намного легче. Но они тогда и не были бы собой, если бы не стремились постоянно вверх, к популярности. Им нужно было, просто необходимо творить, смешить, влюблять в себя зрителей. От этого и горько. Они полюбили друг друга именно такими, какие они есть — с огнём в сердце. Ну вернее так Арс думал. Что полюбили. Они ведь умудрились за всё это время ни разу о чувствах, об отношениях не поговорить. Как-то было понятно и без слов. Понятно, что есть чувства. И понятно, что им ничего не светит. У каждого всё равно своя жизнь. Попов иногда любил ходить по краю пропасти. Мог ляпнуть на огромную аудиторию что-то типа “ну мы с тобой в реальной жизни хотя бы трахаемся”. Специально. Чтобы больно кольнуло снова оттого, что они могут о таком только шутить. Сказал бы он такое про Антона, вой поднялся бы! Такой, что им бы пришлось больше никогда на концертах не играть вместе — оглушат. А сказал про Серёгу и ничего, тишина. Опять скажете: “Ну вот и замечательно! Живите, скрывайтесь, никто вас не подозревает даже, радуйтесь жизни”. Но жизнь же сука, не забывайте. Как, чёрт побери, можно решиться бросить ребёнка, семью? Это пиздец какой шаг сложный, даже думать больно о том, чтобы попрощаться с любимой малышкой. Это только один пункт, а дальше ещё целый список. Да, всё непросто. И Арс думал, что свыкся с тем, что надежды нет. Даже лучше не думать о большем. Они будут брать от ситуации всё, что можно, но об этом самом большем лучше даже не мечтать. А тут Серёжа такой. Настойчивый и уверенный в том, что ему, Арсению, точно понравится. И это было действительно так! Спустя несколько дней Попов сидел на заднем сидении такси и с восхищением смотрел в окно, едва дыша. Он уже видел этот пейзаж, и снова это было как в первый раз. Полный восторг. Величавый Отец-Байкал восхищал, вызывал целый табун мурашек. Арс тоскливо подумал о том, что лёд в его душе такой же толщины, как на этом озере сейчас. Но сейчас лучше об этом не думать. Сейчас они вдвоём и у них есть целых два дня — роскошь. Попов с благодарностью сжал Серёжину руку. За день они нагулялись вдоволь. Стемнело. На фоне по телевизору крутили очередную новогоднюю программу, двое импровизаторов поедали мандарины, ведя разговоры ни о чём и обо всём. Вернее больше поедал Арс, а Серёжа чистил. Но это устраивало их обоих. Серёже казалось, что он тоже их ел — вкус ярко ощущался во рту из-за этих сладких мандариновых поцелуев. Ближе к полуночи Матвиенко выглянул из окна их номера и поражённо выдохнул. — Арс, одевайся. Это надо видеть. Они снова вышли на свежий морозный воздух. — Погоди только, пока не смотри в небо. Потом ощущения ярче будут, — прошептал Матвиенко на ухо Арсу, так интимно, так вкрадчиво. Они перебежали дорогу, хохоча. И потопали прямо на байкальский лёд, шурша куртками. Они несколько минут шли по безлюдному озеру. Оглянулись — свет от фонарей на проезжей части, от отелей и домов остался далеко позади. А впереди только Байкал. Арс и Серёжа переглянулись и улеглись прямо на припорошённый снегом лёд. Они лежали, обомлев и выпучив глаза — небо было просто невиданной красоты! Оно казалось таким близким, нависало над ними, ярко светя звёздами. Арсений положил свою ладошку в карман Серёжиной куртки и переплёл их пальцы. Серёжа сжал пальцы сильнее, улыбаясь во весь рот. Вдруг в тишине раздался глухой рокот где-то глубоко под ними. От неожиданности оба вскочили. Взглянули друг на друга, рассмеялись. Это ведь так поёт древнее озеро, гид рассказывал. Арс счистил снег, вглядываясь в тёмную ледяную бездну. Трещины покрывали поверхность озера, но видно было, что лёд простирался очень глубоко. Это завораживало и поражало, каждый чёртов раз. — Смотри, на нло похоже, — указал Серёжа на узор, который расчистил Арс. Улеглись обратно, всё ещё похихикивая со своего испуга и с ледяного узора в форме космической тарелки. Казалось, будто они летят сейчас на этой тарелке. Впереди только бескрайнее небо, и они одни во всей вселенной. Арсений повернул голову и посмотрел на Серёжин профиль. Матвиенко, почувствовав взгляд, повернулся тоже. Они молчали, но Арс ощутил это — лёд начал таять. Не байкальский, конечно, а лёд в его душе. Серёжа смотрел на Арсения так влюблённо, так искренне, так тепло, что надежда, уже давно похороненная где-то в глубинах души, начала метаться и прорываться наружу. Она расцветала с каждой секундой всё сильней. Они будут счастливы. Будут, чёрт возьми! — Серёга, — Арсений понял, что молчать больше не может, — не хочу отпускать тебя. — Не отпускай. Они целовались на снегу, пока вдалеке взрывались фейерверки, вторя фейерверкам в их душах. Вот и полночь. Вот и новый год. Новая надежда и новая жизнь. Они со всем справятся. Точно-точно.