Между ними тает лёд

У Арсения совсем никак не получалось спать до полудня. Вот и в этот раз вскочил вот ни свет, ни заря без будильника. Опустошил уже побаливающий от наполненности мочевой пузырь и понял, что заснуть снова не получится. Хотя закутавшийся в одеяло и тихо похрапывающий Серёжа выглядел уж больно уютно. С ним тепло, приятно и безопасно. Немного полюбовавшись на ярко выделяющуюся на светлом постельном белье макушку, Арсений поддался притяжению беговых кроссовок. Они манили, обещали приток энергии, приятно ноющие мышцы. Переодеваясь, Арсений съел банан и выпил стакан воды. Застегнул ветровку, надвинул кепку на глаза, затянул капюшон, чтобы в шею не задувало — привычные действия дарили покой, уверенность в себе. Рутина важна для Попова. Так он понимает, что всё под контролем. Где бы он ни был и с кем бы он ни был. Важно сохранять что-то своё, можно даже пафосно говорить о том, что он таким образом отстаивает свою самость, свою целостность. Частенько во время утренних пробежек Арсений решал моральные дилеммы, занимался самокопанием и самоанализом. Вот и сейчас, разминаясь перед бегом, он думал о новом, свежеснятом импровизационном проекте, о своём возможном будущем в театре, об отношениях с Серёжей. На последней мысли улыбка растянулась сама собой. Суставы разогрелись, мышцы и связки готовы — можно начинать пробежку. За городом бегать особенно приятно. Тут воздух сильно отличается от забирающегося в лёгкие смога, почва приятно пружинит под ногами, что после жёсткого асфальта ощущается особенно и ярко. А запах! Запах какой! Арсений был очень рад тому, что их дом находится в окружении хвойных деревьев. Попов поймал привычный ритм и снова погрузился в свои мысли, немного спутанные после сна. Опять это ощущение — чего-то недостаточно, чего-то не хватает. Арсений постоянно находится или в поиске баланса, или в судорожной попытке его сохранить. На одной стороне — застой, привычные действия на работе, так не похожие на рутину, помогающую ему сохранять себя. На работе он хочет разнообразия, развития и новых вызовов. На другой стороне весов — неуверенность в себе и своих силах. Он в бесконечной погоне, нужно постоянно узнавать новое, обновлять старые знания, быть в курсе актуальных новостей. Не ясно, или мозг начинает стареть и не успевать за ритмом молодёжи, или это мир мчится всё быстрее и быстрее. Может всё-таки ему нужно что-то попроще и попривычнее? Может попробоваться снова на ту роль? После длительного перерыва театр будет нов для Арсения. Много эмоций и адреналина. При этом нужно будет заучить сценарий — для разработанного импровизацией мозга это не будет слишком уж сложной задачей. Баланс. Улыбнувшись такому выводу, Арсений начал делать заминку и восстанавливать дыхание. Мышцы приятно ныли, сердце стучало и отдавалось гулко в голове. Арсений был бодр и доволен пробежкой. Вернувшись в дом, он обнаружил, что Серёжа уже проснулся — он как раз выходил из ванной. Видно, что отдохнул и набрался сил, улыбался Арсению влюблённо, отчего было так светло на сердце. Попов было потянулся с объятиями, но Серёжа со смехом отскочил. — Фу, иди в душ, вонючка! — Ах тыыыы, — Арсений сжал в кучку губы, пытаясь показать будто он злится, но веселый и светящийся взгляд его выдавал с потрохами. Бодрый Сергей с утра это что-то необычное — этим нужно пользоваться. Так подумалось Арсению, и он с загадочной ухмылкой поспешил в душ. Матвиенко в это время отправился на кухню, ведь жрать хотелось неистово. Так что быстрая яичница с сардельками сойдет, никаких изысков. Пока густел на сковороде желток, Серёжа поставил чайник, закинул в кружки чайные пакетики — опять же для скорости и удобства — и успел слопать оказавшийся весьма посредственным йогурт. А потом опростал свою порцию яичницы. Помыл посуду, начал потягивать чай. Где там Арсений запропастился? Что так долго в душе делает? А что если… Горячая волна пробежалась по холке от одной мысли о растягивающем себя в душевой Арсении. Картинка была обжигающей — струящаяся по поджарому телу вода, волосы, прилипшие ко лбу, полусогнутые колени и рука, медленно шевелящаяся за спиной. Серёже ярко представлялось то, как Арс фыркает от попадающих в рот капель, как он опирается свободной рукой о стенку душевой кабины. Черт, день только начался, а он уже хочет близости. И его можно понять — у Матвиенко не так уж и часто есть возможность проводить много времени со своим в задницу ужаленным возлюбленным наедине. Он бы хотел быть с Арсением чаще только вдвоём, без посторонних. Просто проводить с ним время. Однако активности Арса многие могли бы позавидовать. И Серёжа принимал его таким, какой он есть. Он по-настоящему любил Попова, со всеми его особенностями. Хотя иногда казалось, что тот просто одна большая особенность и есть. Серёжа усмехнулся своим мыслям и снова взглянул в сторону коридора. Вышла его особенность любимая, ну наконец-то. Взъерошенные волосы, хитрая улыбка, кое-где прилипшие к ещё влажному телу футболка и домашние шорты. Серёжа подскочил, чтобы подать завтрак, за что получил благодарный чмок в заднюю часть шеи и бархатистое “спасибо”, от которого пошли мурашки по коже. Ладони Арсения обхватили бока Сергея, пока тот накладывал еду из сковороды. Тарелка отставлена, чтобы освободить руки. Очень хотелось ими обхватить это небритое лицо, хотелось чувственно поцеловать эти слегка потрескавшиеся губы. — Покорми меня, — Арсений отстранился через несколько секунд, — и сможешь делать со мной всё, что захочешь. От его глубокого голоса и этой чарующей интонации сносило голову. Серёжа сглотнул и коротко кивнул. Картинки этого “всего, что захочешь” проносились у него в голове, пока он ставил перед Арсом тарелку, доставал из холодильника йогурт, пока наливал кипяток в кружку и подёргивал за бирку пакетика, заставляя чайную черноту расползаться по горячей воде. Вообще Арсений больше любил кофе, но со временем стал пить по утрам чай, как и Серёжа. Арсений ел быстро, молча. Не наслаждался, не пережёвывал тщательно, лишь заправлял свои внутренние энергетические реакторы. Тишину прерывали лишь шорканье ложки по пластмассовым стенкам упаковки от йогурта, редкий стук вилки по тарелке и сопение спешащего поглотить еду Арсения. Доев, он откинулся на спинку стула и с наслаждением сделал несколько больших глотков успевшего подостыть чая. Поглядывая на любимого, Арсений хлебал чай и накручивал на ручку кружки ниточку от чайного пакетика. Чашка пустела довольно быстро, Серёжа отвлёкся от телефона и поспешил собрать грязную посуду, чтобы сразу её помыть — его бесило отмывать засохшую грязь с тарелок, проще сделать всё сразу. Арсений решил заскочить в уезжающий поезд и поставил свою кружку под струи воды. — Помоешь заодно? — улыбнулся он Сергею. — Ну куда с пакетиком, Арсен? — для вида начал возмущаться Серёжа. Почему-то такие мелочи его совсем не раздражали. Арсений был иногда в быту непростым, но только не для Матвиенко. Он был словно рождён для того, чтобы жить с Арсением Поповым под одной крышей. С ним банальные вещи превращались во что-то необычное или интересное. Вот и сейчас вышло именно так. Сергей выхватил чайный пакетик и протянул его Арсению. — Выкинь, ну, — он кивнул на мусорное ведро неподалёку. Арсений не успел схватиться за бирку качнувшегося пакетика, и тот счастливо рванул на пол, влажно по нему брызнув. Схватив салфетку, Арс начал вытирать влагу с пола, выбросив, наконец, этот дурацкий пакетик. Сидя на корточках, он поднял голову и оценивающим взглядом прошёлся по фигуре стоящего перед ним Серёжи. Улыбнулся сам себе, кинул салфетку в ведро и опустился на колени. Аккуратно одной рукой он дотронулся до Сережиной ноги. — Блять, — Сергей от неожиданности дёрнулся и резко обернулся, взбрызнув влажными руками. Он быстро вытер ладони о полотенце и судорожно сглотнул, смотря на сидящего перед ним Попова. Арсений склонил голову набок и невинно улыбнулся, будто не понимал интимности своего положения. Будто не знал, насколько такая ситуация заводит Серёжу. Он смотрел снизу вверх, прямо в горящие карие глаза. Рука медленно вернулась на напряжённую икру, начала водить мягко и нежно. Прикосновение ощущалось ярко, несмотря на плотные хлопковые домашние штаны. Серёжа не мог отвести взгляда от Арсения, пялился в эти манящие глаза. Они при любом освещении были прекрасны. Сейчас — глубокого сине-серого цвета. Взгляд опустился вниз, и теперь Серёжа смотрел, как заворожённый, на густые тёмные ресницы. Почувствовал прикосновение второй руки, мягкое поглаживание коленки. Вот ладони сильнее обхватили его ногу чуть выше колена. Сжали, и тут же ослабили хватку. Снова провели вниз, а потом синхронно вверх. Судорожный вздох. На ещё влажной чёлке Арсения собралась капелька воды и, попытавшись удержаться на кончике волоска, всё же упала вниз, зацепилась за ресницы. Арсений проморгался, снова поднял взгляд и резко усилил хватку. Серёжа от неожиданности охнул и схватился руками за столешницу их кухонного гарнитура позади себя, облокотился о неё. Арсений довольно улыбнулся, слегка опустил голову, чтобы взгляд был исподлобья, и принялся поднимать ладони выше. Он крепко схватился за Серёжино бедро, сжал, помял его, наслаждаясь громкими выдохами через нос сверху. Ещё секунда, и по бедру проходятся лишь кончики пальцев, ощутимо надавливая, заставляя желать большего. Каждое движение — словно щепка, которую Арсений подбрасывает в разгорающийся костёр желания. Серёжа начал раздувать его ещё когда Арс был в душе, а сейчас внутри всё пылало. Хотя, казалось бы, его возлюбленный всего лишь трогал его ногу. Очень хотелось рывком поднять Арсения с колен, поцеловать и потащить в спальню. Но Сергей принимал правила игры. И терпел. Когда Арс поддел низ его футболки носом и провёл губами по боку, Серёжа всё-таки схватился за чужое плечо. Что же этот чёрт творит с ним? Сильные руки всё ещё мнут его бедро, горячее дыхание проходится над резинкой штанов. Арсений явно наслаждался своей властью над партнёром. Если честно, Арс и сам уже распалился не меньше. От того, как Серёжа реагировал на каждое его движение, от его покорности, несмотря на то, что не он сейчас стоял на коленях, от уже вставшего члена прямо перед лицом Арсения. Резким движением Арс прижался щекой к чужому паху, почувствовал, как пальцы сильнее вцепились в его плечо. Штаны были тут явно лишними. Сделав ещё одно круговое движение щекой, Арсений всё же оторвал руки от бедра Серёжи, подцепил пальцами резинку штанов и потянул её вниз. Он повторял весь этот путь своими губами, зацепил по пути и резинку трусов. Темные густые волоски щекотали нос, но Арс даже и не думал отстраняться. Он успел поймать губами выскочивший горячий член, вырвав из губ Серёжи полустон-полувздох. За томительное ожидание Арсений оплачивал сполна. Собрав побольше слюны, он начал выпускать её изо рта на чувствительную дырочку уретры, провёл языком несколько раз, размазывая. Затем распределил влагу уже губами, взял насколько мог глубоко. Замычал от возбуждения, заставив Серёжу тихо заскулить — вибрации приятно расходились по всему стволу. — Ааарс, ну ты… — попытался сказать Серёжа. — Ммм? — Арсений выпустил изо рта член. — Чего, Сергуль? Спросил и воззрился снизу вверх, касаясь губами головки. Ему нравилось играться. Доводить партнёра до дрожи, до всхлипов, до громких матов. Он сам ловил кайф от медленных, тягучих ласк. Стоя под душем, он хотел, чтобы его также взяли сегодня, неторопливо и размеренно, без суеты и выверенными движениями. Сейчас же он понимал, что так уже точно не получится. Да и хочется уже совсем иначе. Хочется быстрее, энергичнее, грубее. Серёжа резко наклонился и вовлёк его в жадный поцелуй. Бразды правления перешли в другие руки. — Пойдём-ка в спальню, а? — прошептал Серёжа, оторвавшись от любимых губ. Арсений с готовностью стянул с себя футболку и поднялся с колен. Они ему потом за такие выкрутасы на твёрдом полу спасибо не скажут, но разве это сейчас имеет значение? Сейчас гулко бьётся сердце, а кровь отошла от мозга вниз — какие уж тут рациональные мысли? Арсений шлёпал голыми ногами по коридору, ощущая на пояснице горячие сильные руки. Уже на входе в комнату руки притянули его, обхватили, начали оглаживать вздымающуюся грудь, затем спустились на живот и залезли в шорты. Арс голой спиной прижимался к Серёже сильнее, он отчаянно хотел больше контакта. Выпутался из рук, развернулся и стянул оставшуюся одежду с партнёра, а затем и с себя. Прильнул снова и глубоко поцеловал. Нет, этого мало! Из-за разницы в росте не получалось прижиматься друг к другу и целоваться. Арсений попятился к кровати, потянул за собой Серёжу. Тот успел достать из ящика бутылёк со смазкой и завалился вслед за Арсом на кровать. Его тут же обвили рукам и ногами, прижали к себе и крепко засосали. Да, Арсений его желал. И это было одно из лучших ощущений на свете. — Я подготовился, если что, — от шёпота Арсения вело, — и давай без резинки. Серёжа кивнул, отлепился от Арса и щёлкнул крышкой бутылки, не разогревая, нетерпеливо размазал вязкую субстанцию по члену. Выдавил себе на пальцы и вошёл в Арсения сначала ими — всё же после душа уже немало времени прошло. Ему было важно, чтобы любимому было максимально комфортно, насколько это возможно. Это желание преобладало над желанием животным, которое велело брать, хватать, валить. Нет, Арсений достоин самого лучшего обращения. И тот это ценил. Хотя он и замычал недовольно, когда почувствовал в себе лишь пальцы. — Арс, щас, погоди, — забормотал Серёжа в шею Арсению. — Серёга, блять, — через минуту зарычал Арс, — я тя щас сам трахну! Гоготнув и ухмыльнувшись, Серёжа, вытащил пальцы и повернул партнёра на бок. Арсений с готовностью подтянул одно колено к груди, прихватил его одной рукой для удобства и глубоко вздохнул, почувствовав приятную тяжесть на другом бедре — его как раз оседлал Серёжа. Первые мгновения всегда самые неприятные, Матвиенко это хорошо понимал. Поэтому он входил аккуратно, старался не делать резких движений, как бы ни хотелось. Арсений под ним задышал быстро-быстро, но потом постарался расслабить мышцы. Мягкий толчок, ещё один. Серёжа опустил взгляд, когда понял, что лицо Арсения больше не напряжено, когда челюсти расслабились и этот прекрасный рот приоткрылся, выпуская стон. Тут же стон не смог сдержать и Серёжа — он чувствовал слишком много всего и сразу. И ещё пялился на крепкое бедро, хватался за него и за ягодицу, двигаясь всё быстрее и быстрее. Арсений попытался извернуться — ему нравилось смотреть на Серёжу. Такого властного сейчас, такого горячего и необузданного. Ритм начал сбиваться, а хватка наоборот усилилась, стоны всё громче и вот она — приятная судорога, прошедшая по всему телу. Арсений перевернулся на спину и, тяжело дыша, довёл себя до грани, подрагивая и обливаясь потом. Оба мужчины улеглись рядом и крепко обняли друг друга. Восстанавливали дыхание, иногда воруя поцелуи. Тела были потные и липкие, но разве до этого есть дело? Душ подождёт. А пока можно наслаждаться друг другом. Можно любить. Можно быть в моменте и слушать сердцебиение любимого человека, смотреть с обожанием и видеть такой же взгляд в ответ. Ради этого подождёт всё.