Письма с того света

В обычный будний день никто не обращает внимание на что-то странное. Все куда-то спешат, торопятся, а в преддверии Нового года этот хаос усиливается в разы, открывая дорогу тому, что прячется между строк текста, скрываясь прямо на виду. Людвиг знает об этом, а потому устраивает встречу в одной из местных кафешек, заранее заказывая все варианты бургеров для того, с кем он и собирался встретиться. Андрей выходит будто бы из темноты, ловко обходя снующих людей и персонал, после чего падает на соседний стул, даже не думая снимать капюшон. Есть вещи, которые ему не удаётся сымитировать, чтобы выглядеть как обычный человек. Например, внешность. На человека он походил вполне, ровно до того момента, как открывал рот. У человека челюсть не раскрывается под углом в сто восемьдесят градусов, а зубы не появляются из дёсен несколькими рядами. Всё ради того, чтобы спокойно охотится на их привычную добычу — людей. Огромная сила и ловкость, возможность лазать по стенам и жрать людей чуть ли не живьём. Звучит ужасно, даже для Германии. Благо Андрей по своим непонятным причинам от человечины отказался, избавившись от всех своих запасов в старой лифтовой шахте одной из Московских заброшек. Именно там и тогда немец его и нашёл. — Итак, — начинает Андрей, вгрызаясь в первый бургер. Есть он старается по-человечески, чтобы не привлекать к себе внимание. Огромная горка запакованных бургеров рядом с ним уже вызывает у некоторых мимопроходящих интерес. — Зачем звал? — Мне нужно доставить письма кое-куда, — Людвиг не заводит отстраненную беседу, сразу переходя к делу. Очень и очень важному делу. — И получить другие обратно. — Мгм... А я тебе зачем? Вроде как ты сам спокойно шатаешься туда-обратно. — Одиннадцать миль сместились и пока я её буду искать срок моей нужды уже пройдёт. А ты, как я помню, спокойно шатаешься из нашего мира в Иной. Андрей кивает. Он не человек. Многие сущности в мире людей не являются ни людьми, ни животными, ни обычными предметами. Когда-то и кто-то сказал, что это случилось как в серии книг по ведьмаку — два мира столкнулись. Только вот ведьмаков для нужды убивать чудовищ не вывели, а магия работает не по тем канонам, как в польском фэнтези. Чудовища спокойно живут среди людей, а люди едва ли это замечают. Каждый день пропадают люди, каждый день они умирают десятками... Будет ли кто-то расследовать причину этого? Нет. Разве что Людвиг, который однажды нашёл такое чудовище и кого чудовище испугалось. С тех пор он ищет всё странное и пытается в этом разобраться. Систематизирует, изучает, уничтожает... Такое вот странное хобби. Многие так делают, но не каждому хватает знаний, чтобы понять, как заставить работать тот или иной объект. По крайней мере Германия единственный, кто разобрался в том, что произошло с ХЗБ до того, как её снесли. Это не здание-монстр и там нет никаких нелюдей. Обычный вход туда, куда людям дорога заказана. Зайти можно — выйти уже сложнее. Раньше именно через ХЗБ Людвиг и бегал в мир Иных, как он его когда-то давно назвал. Просто так, для удобства. После сноса больницы ходить стало сложнее; Одиннадцать миль требовала нескольких часов езды, а до Припяти ещё нужно было доехать без происшествий. После переезда в Екатеринбург стало даже полегче — как минимум Телебашня и несколько церквей позволяли посетить Иной мир. Башня была предпочтительней — там часто крутились неформалы среди иных, которые подъедали остатки разбившихся людей и просто сидели там. Охрана их гоняла, но смысл гонять тех, кто там живёт? — Ладно, и что именно мне нужно доставить? И, кстати, кому? — Мне нужно, чтобы ты добрался до Малоохтинского кладбища. Там должны быть, как я предполагаю, чета Брагинских. — Семья твоего любовника? — фыркает нечисть, запивая уже пятый бургер колой. — Все иные такие умные или только ты? — Мы все. Новости распространяются быстро, а тебя видели несколько ребят, — как однажды сам Андрей говорил, все похожие на него — один вид, который не имеет названия из-за отсутствия нужды в этом — очень территориальные создания. И за свои охотничьи угодья они готовы драться до смерти. И несмотря на территориальность, они друг с другом общаются и сообщают важные по их мнению слухи. Например, однажды после охоты за Серёгой кто-то устроил охоту и даже умудрился пристрелить. Падение с двадцатиэтажного здания человек бы не пережил, но сам Сергей смог, правда от полиции скрыться не смог и пришлось притвориться мёртвым. А там и пошло по накатанной: на вскрытии обнаружили набитый человечиной желудок, зубы были сплошь клыками, а ногти гораздо плотнее и крепче, чем человеческие. Да и экспертиза потом показала, что он на крышу забрался после выстрела из крупнокалиберной винтовки, которая пробила ему лёгкое. Для полиции однозначно странный случай и очень странный труп. Который после смог сбежать из морга через окно. Магия, не иначе. Стрелка, правда, так и не нашли, поэтому все старались охотится тихо и скрытно ещё год. Лишнее внимание им ни к чему. — Так ты доставишь? — Мне бы знать, как они выглядят. Брагинского я видел, его родителей нет, — в ответ Людвиг протягивает ему пожелтевшую от времени фотографию. — Угу. Ладно. Давай сюда свои конверты, передам. — Мне нужен их ответ, не забудь. Иначе всё это бессмысленно. — Я понял, Людвиг. Сделаю всё, как обычно. Ты меня знаешь. — Знаю. Хотел бы знать больше, но вы все скрытные. Андрей оглядывается коротко и откладывает надкусанный бургер в сторону, после чего, спустя пару минут молчания, начинает: — Я не ем людей не потому, что я их люблю и беспокоюсь. Человеколюбие мне не приписывай. Просто в своей достаточно короткой жизни я видел, как одна маленькая девочка из наших таскала трупы в своё логово. Я видел её несколько месяцев подряд. По вашим меркам ей было где-то лет восемь или девять, а матери рядом с ней не было. И как-то раз я решил за ней проследить после охоты. Девчонка тащила труп своей больной матери. Они жили в старом тоннеле и уже на подходе стало вонять так, что даже меня чуть не вывернуло, — Андрей жутко улыбается из-под капюшона, показывая острые кончики десятков клыков. — Её мать не была больна, скорее всего залезла на чужую территорию и получила за это... Девчонка всё это время пихала трупы в труп своей матери... Именно поэтому так жутко воняло. Огромная туша, которая разлагалась вместе с тем, что в неё пихали. Тогда я ушёл. И пообещал себе больше человечину не есть. От такого короткого, но ёмкого рассказа Людвига чуть не выворачивает. Мерзко. Страшно. И... честно говоря даже грустно. — Вот и узнал обо мне побольше, — нечисть возвращается за еду. — Ещё что-то? — Почему Андрей? — Потому что меня так зовут. Мы живём среди людей и стараемся создать максимально хорошую иллюзию того, что мы люди. Поэтому у нас есть имена. Иногда даже фамилии. Документов нет, но это не так важно. Андреем меня назвала мама, — слово «мама» в исполнении Андрея звучит очень мягко и любяще. — Было жалко её убивать, но такова жизнь. Всё милое из его слов исчезает после этой фразы. Что ж, действительно, такова жизнь, а они не люди. И живут они не по людским правилам, а значит и судить их по ним нельзя. И Германия не судит. Он сам не всегда подходит под них. Он тоже монстр. Даже больше, чем некоторые другие Страны. И это... отчасти тоже нормально. По людскому мерилу вряд ли, но по их да. — Сегодня куплю билеты и поеду в Питер. К Новому году успею вернуться и передать ответ. — Спасибо. — Не за что, — пожимает плечами Андрей. — А теперь, раз мы разобрались, купи ещё. Человечина сытнее, чем говядина, так что нужно много. — Ладно, — выдыхает Германия, доставая карточку из кошелька и направляясь к кассе. Главное, чтобы всё пошло по плану. Всезнание Людвига говорит, что всё так и будет. Всё ради Ивана.