После стольких лет

Первый день новой жизни Казуичи, безусловно, был беспокойным, однако эти двое обнаружили, что постепенно входят в рутину. Гандам старался сохранять свое святое терпение, в то время как Казуичи пытался испытывать его святое терпение при каждой представившейся возможности. Гандам просыпался каждый день в 8:00 утра. Приведя себя в презентабельный вид, он спускался вниз и работал над приготовлением завтрака как для себя, так и для Казуичи. Гандам обычно выполнял обе эти задачи около 9:00. Затем Гандам попытался бы пробудить Казуичи ото сна и спросить, не хочет ли он позавтракать вместе. Казуичи, как правило, яростно отказывался от этого предложения и снова засыпал. Затем Гандам ставил свой завтрак на кухонный стол и молча ел в одиночестве. Примерно в 10:30 утра Казуичи неохотно просыпался и приступал к своему уже не очень тепленькому завтраку. Он бы громко высказал свое мнение о внезапном переходе от своей обычной диеты к полностью веганской еде. Но Гандам возразил бы, сказав, что это стало неприятно на вкус из-за его отказа проснуться в нужное время, что послужило бы их первым аргументом за день. Около полудня Гандам готовит для них обоих какие-нибудь занятия, например, совместный просмотр фильма или чтение книг. Казуичи, услышав о предлагаемые ему вариантах, назвал их “скучными” и отказался уделить Гандаму хоть какое-то время суток. Это обычно служило катализатором для второго спора дня. С 13:00 до 14:00 вечера было время обеда, и, как и во время завтрака, Казуичи ныл и жаловался на выбор еды. Дальнейшие раздраженные комментарии последуют сразу после окончания трапезы. Это повториться за ужином, и это был их день. Гандам изо всех сил старался быть как можно более любезным со своим возлюбленный, но он кажется становился все более раздражительным. Казуичи, с другой стороны, заметил, что его план постепенно воплощается в жизнь. Конечно, Гандам точно бы отпустил его за плохое поведение. Он даже пообещал Гандаму, что не расскажет властям о том, что произошло, как только он его отпустит. Это, конечно, не был самый умный план, но что ещё оставалось делать? Гандам контролировал каждый аспект его жизни. Ему не хватало самостоятельности. Попытка ущипнуть за нерв, как считал Казуичи был единственным способом. Гандам открыл дверь в комнату Казуичи и сделал несколько шагов внутрь. -“Ужин скоро будет готов”- Он сделал паузу на мгновение, - “Я полагаю, ты не хочешь участвовать в мероприятиях этого вечера?”- Казуичи усмехнулся, -“Конечно, нет. В любом случае, мы не собираемся делать ничего веселого. Все, что ты предлагаешь, это читать или смотреть старые дерьмовые фильмы”- Гандам вздохнул и положил руку на лоб. -“Если бы ты так упорно не жаловался, ты бы мог получить некоторое удовольствие от моего выбора средств массовой информации”- -“Неважно. Во-первых, я не хотел быть здесь. Хотите верьте, хотите нет, но у меня была жизнь за пределами этого дома с привидениями”- Сказал Казуичи, садясь на кровати и скрещивая руки на груди. -“Я, блядь, так и знал, что ты не изменился. Сука, зачем я вообще сюда пришел?”- Гандам озадаченно посмотрел на него. -“Что ты имеешь в виду под “ не изменился”?”- Казуичи сказал это, не подумав, но, поняв, что вызвал реакцию у статуи, известной как Гандам Танака, он решил подлить масла в огонь. -“Боже, ты действительно настолько глуп? Бьюсь об заклад, ты думаешь, что ты какой-то “великий” злодей, в то время как я твоя беспомощная маленькая жертва. Ты живешь в своем собственном мире ещё со школы. Почему бы тебе не сделать нам обоим одолжение и не повзрослеть?”- Гандам собирался что-то сказать, но был прерван очередной тирадой. -“Что бы подумала об этом твоя мать, если бы она когда-нибудь об этом узнала?”- Казуичи изучил лицо Гандама и заметил, что его левый глаз непроизвольно подергивается. Он определенно задел его за живое. Увидев это, Казуичи решил продолжить. -“Я помню, ты говорил сказал, что твой отец бросил тебя, верно? Могу понять. Я бы тоже не хотел быть рядом с тобой”- Казуичи хитро ухмыльнулся. Гандам перевел взгляд вправо, больше не глядя на Казуичи, его руки были сжаты в кулаки по бокам. Этот аккорд оказался более болезненным, чем предыдущий. Он уже зашел так далеко, почему бы не продолжить? Кадуичи повернулся спиной к Гандаму, прежде чем продолжить. -“Если ты меня отпустишь, я просто притворюсь, что ничего этого никогда не было. Ты можешь вернуться к своей одинокой жизни со своими хомяками”- Гандам медленно опустил руку в карман пальто, незаметно для Казуичи. -“Кстати, об этом … Тот подарок, который я тебе подарил? Я потратил меньше часа, работая над этой штукой. Я был бы удивлен, что оно, не взорв-- ”- Как только Казуичи снова повернулся лицом к Гандаму, чтобы насладиться его реакцией, Гандам рухнул на него всем телом на матрас, выбив из него дух. Гандам быстро забирается на него сверху, придавливая его своим весом и следя за тем, чтобы он не смог вырваться из его хватки. Гандам пристально смотрит в глаза Казуичи которые полны страха, прежде чем заговорить. -“Ты знаешь историю Сита-кири Судзумэ? Возможно, мне следует почитать его тебе эту сказку в другой раз. Прежде всего, вы должны прислушаться что я вам расскажу”- бессердечно говорит Гандам. -“Раненый, беззащитный воробей звал на помощь, и его спас добрый человек. У этого мужчины было немного, но он оставил животное в своем доме, который делил со своей злобной женой. Её душой овладело злое существо, которое наполняло её жадностью и ревностью, которое она радостно приветствовала. Однажды, когда мужчина ушел, воробей выскользнул из клетки и съел слишком много крахмала, что привело женщину в ярость”- Казуичи, раздраженный бредом Гандпма, снова высказывается. -"Что черт тебя подери, ты нес-- ?”- Прежде чем Казуичи смог закончить, Гандам схватил его за лицо, заставляя его сформировать его рот форме буквы “О”. Это внезапное движение пугает Казуичи, и он не может подавить крик страха. Его язык слегка высовывается, и это все, что нужно Гандаму. Он сильнее надавливает на лицо Казуичи, заставляя его высунуть язык. Огромная сила, приложенная к бокам лица Казуичи, служила гарантией того, что он не сможет убрать свой язык. “Неприглядная внешность, подходящая для такого вульгарного человека, как ты Казуичи” подумал Гандам про себя. Наконец он вытащил руку из кармана пальто. Теперь он размахивал парой серебряных ножниц в руке. Держа их перед лицом Казуичи, он демонстративно глотнул воздух. Гандам хотел, чтобы он полностью усвоил знания о том, что эти ножницы были функциональными. -“Как я уже объяснял ранее,”- Продолжил Гандам, -“женщина была в ярости, настолько разъярена, что отрезала воробью язык"- Зрачки Казуичи сузились, теперь он понял, на что намекал Гандам.-“Раньше я размышлял: Зачем смертному существу причинять вред животному?” Хотя, кажется, теперь я все понимаю”- Гандам положил холодные ножницы на язык Казуичи. В паническом состоянии Казуичи пытается оттолкнуть Гандама и вцепиться в него когтями, но эта попытка оказывается тщетной. -“Ты, мой возлюбленный, воробей, а я, жена. Но если подумать, кто на самом деле стал катализатором гнева?”- Казуичи непрерывно царапал лицо Гандама, молясь, чтобы боль вернула его к реальности. Кровь стекала по щекам Гандама, маленькие капельки падали на лицо Казуичи. Его ногти были испачканы отвратительной смесью кусков кожи и крови. Несмотря на серьезность повреждений лица Гандама, он все ещё оставался непоколебимым. Казуичи издает гортанный крик, чувствуя, как лезвия медленно проникают все глубже в его плоть. Внезапно на другом конце дома зазвучал сигнал тревоги. Он приглушенный, едва слышный для двоих в спальне. -“Похоже, наша вкушение полностью готово к употреблению”- Говорит Гандам своим обычным тоном, как будто только что произошедшее событие было ничем. -“Я вернусь с нашими закусками"- говорит он, кладя ножницы обратно в карман пальто, и осторожно отходит от Казуичи и выходит из комнаты. Казуичи был в состоянии шока. Он не мог пошевелиться. Он не мог произнести ни звука. Такое чувство, как будто он испытывал сонный паралич. Слезы быстро потекли по его лицу, когда он лежал в той же позе, в которой его оставил Гандам. Через некоторое время в комнату проник восхитительный аромат. Казуичи сел и обратил свое внимание на Гандама. В одной руке он держал миску, в то время как другая его рука была спрятана за спиной. Казуичи, все еще охваченный прежним страхом, хотел попытаться исправить ситуацию. Он говорил тихо и старался сохранять вежливость в своей речи, отчаянно надеясь, что снова не расстроит Гандама. -“Ч-что это?”- -“Кимчи”- прямо ответил Гандам, ставя тарелку на сторону обеденного стола Казуичи. -“О, вау, это выглядит довольно хорошо. Спасибо, Гандам”- Произносит Казуичи, выбираясь из-за пределов кровати и подходя к столу, чтобы сесть. Гандам толкает его по центру груди, заставляя Казуичи отшатнуться, но не упасть полностью. -“Что ты делаешь? Ты здесь не ешь”- Сказал Гандам, презрение сочилось из каждого слова. Его рука все еще была спрятана за спиной. Казуичи, естественно, был сбит с толку формулировкой Гандама. -“Ч-что ты имеешь в виду?”- Гандам показал подарок, который держал за спиной. Это была собачья миска лавандового цвета. Кимчи наполнил миску до краев, в опасной близости от того, чтобы разлиться по всему полу. -“Сидеть со мной - это привилегия, которую ты только что потерял. Ты заслуживаешь того, чтобы есть на той самой земле, по которой я хожу”- Гандам медленно позволил миске выскользнуть из его рук и упасть на пол. Когда чаша ударилась об пол, ее звук был оглушительным. Оглушительный звук сопровождался тошнотворным звуком жидкости, разлившейся по полу. Окрашивая деревянный пол сердитым алым оттенком. Казуичи крепко зажмурился и вздрогнул от какофонии звуков. Когда последние грохочущие звуки стихли, он медленно открыл глаза и осторожно посмотрел на блюдо с едой на полу. Не задумываясь, он пробормотал, -“Ты ш-шутишь, да?”- Он сразу же пожалел об этом поступке, увидев, как глаза Гандама встретились с его собственными. -“А ты хочешь проверить является ли это шуткой?”- Казуичи покачал головой в ответ и сел на пол рядом с миской, испачкав штаны пролитым Кимчи. После того, как Казуичи оказался на полу, Гандам отвернулся от жалкого человека перед ним. Пока Гандам молча ел Кимчи ложкой, Казуичи просто уставился на стоявшую перед ним порцию. Ему не дали никакой посуды, поэтому он не был уверен, как ему следует это есть. Видя недавнюю реакцию Гандама на его слова, он определенно не хотел спрашивать. Он решил, что лучше всего будет вести себя тихо и ждать инструкций. Гандам закончил свою трапезу. Повернувшись, чтобы посмотреть на Казуичи, он заметил, что тот ещё даже не притронулся к еде. Он встал со своего места и медленно, методично направился к Казуичи, прежде чем, наконец, остановился прямо перед ним. -“По какой причине ты еще не отведал пищу?”- От этого вопроса по спине Казуичи пробежали мурашки, и слезы снова потекли по его лицу. -“Смотрите на меня, когда я обращаюсь к тебе!”- Прогремел Гандам, вызвав визг Казуичи. Он медленно поднял голову к Гандаму, следя за тем, чтобы поддерживать зрительный контакт со своим похитителем. -“Я спрошу тебя еще раз, что же ты до сих пор не поел?”- Дрожащим голосом Казуичи ответил. -“Я- я не знаю, как я должен это есть. Ты не давал мне ложку”- Он сделал паузу, собираясь с духом, чтобы задать вопрос, который тяжелым грузом лежал у него на душе. -“Я-я должен есть это, как собака?”- Гандам, услышав эти слова, слетающие с губ Казуичи, заставляет его издает тихий смешок. -“Конечно, нет. Даже собакам разрешается есть за столом. Ты ниже любого зверя, которого я когда-либо приручал.”- Эти слова поразили Казуичи, как пуля. Он понял, что если не поест сейчас, то, скорее всего, больше никогда не поест. К сожалению, Казуичи встал на четвереньки, уткнувшись лицом прямо в собачью миску. Гандам забыл упомянуть, что это был острый Кимчи, а Казуичи забыл, что теперь у него на языке две открытые раны. Казуичи поел немного содержимого, на мгновение наслаждаясь вкусом. Для него это было гораздо приятнее, чем предыдущие блюда, которые готовил для него Гандам. Однако этот момент приятности был быстро прерван усиливающимся ощущением жжения. Слезы наполнили уголки его глаз и капали в миску с Кимчи. Две его раны на языке были поражены, сильный жар теперь был заключен в мышцу языка. Гандам громко вздохнул, -“Я как всегда должен все делать сам...”- Он поставил ногу на голову Казуичи и опустил его голову в миску, потирая пяткой затылок. Казуичи запаниковал по понятным причинам и вцепился в ботинок Гандама, пытаясь сдвинуть его с затылка, все время крича. Через некоторое время Гандам поднял ногу, и Казуичи поднялся, чтобы глотнуть воздуха. Делая резкие вдохи. -“Сука блять, мои глаза!”- Казуичи закричал. -“Я ничего не вижу!” Гандам сделал три рассчитанных шага назад, прежде чем увидеть своего возлюбленного в муках агонии. Казуичи метался по деревянному полу, искривляя свое тело в разные позы, все время хватаясь за глаза, покрасневшие от Кимчи. “Боже, я никогда не знал, что смертные тела могут так искривляться” подумал Гандам, продолжая наблюдать за ужасным зрелищем перед собой. Вскоре он насытился. Гандам осторожно снял кандалы с правой лодыжки Казуичи. Казуичи не заметил этого факта из-за огромной боли, затопившей его чувства. Гандам резко схватил Казуичи за руку и потащил его в смежную ванную. Крики Казуичи усилились, когда он почувствовал, что его тело утаскивают. Он плюхнул Казуичи на край ванны, прежде чем повернуть ручку ванны, позволяя кристально чистой воде наполнить ванну. Когда вода наполнилась наполовину, Гандам закрыл кран и снова обратил свое внимание на Казуичи. -“Очистись здесь”- сказал он, направляя голову Казуичи к воде. Казуичи дрожащими руками сложил ладони вместе и зачерпнул воды из ванны, чтобы вымыть лицо. Гандам опустился на колени рядом с Казуичи, его губы были прямо у его уха. -“Не так, мой возлюбленный... Вот так”- Прошептал Гандам на ухо Кадуичи, прежде чем с силой дернул его за волосы и погрузил голову в воду. Чувства Казуичи были переполнены теперь уже ледяной водой, что вызвало у него панику. Его руки болтались в воде, расплескивая воду по всему белому кафелю ванной. Он отчаянно пытался оттолкнуться от руки Гандама, чтобы хоть на мгновение отдышаться, но просто не мог сдвинуть руку Гандама с места. Гандам внезапно вырвал голову из воды, удерживая ярко-розовые волосы тисками. Казуичи захлебнулся и закашлялся, почувствовав, как его голову вынули из холодной воды. Гандам наслаждался этими мучительными звуками, прежде чем снова засунул голову Казуичи обратно в ванну, едва дав ему время отдышаться. Гандам резко вдохнул и почувствовал, как тепло залило его щеки. Он знал, что не должен так себя чувствовать, но ничего не мог с собой поделать. Он почувствовал, как его член затвердел в штанах, угрожая вырваться из штанов в любой момент. Прерывисто дыша, он засунул руку в штаны, наслаждаясь ощущением. Гандам вскоре развивает привычку держать голову Казуичи под водой в течение пяти секунд, а затем поднимать ее обратно в течение трех. Эта болезненная процедура длилась около двенадцати минут, прежде чем Гандам насытился и бросил Казуичи на плитку в ванной. Казуичи был опасно близок к тому, чтобы удариться головой о раковину в ванной, но он об этом не знал. Гандам не торопился доставать цепь и приковывать своего любовника к стене. Он еще раз убедился, что кандалы надежно закреплены, как и в тот роковой день неделю назад, прежде чем покинуть комнату, оставив Казуичи задыхаться на полу в одиночестве. Несмотря на то, что наконец-то смог снова выровнять дыхание, Казуичи не покинул пределы ванной. Он дрожал и промок насквозь после того, как имитировал утопление. Он начал тихо всхлипывать, его некогда дерзкий дух был сломлен. Он начинал чувствовать себя безнадежным. Гандам вернулся в ванную с полотенцами и большой рубашкой. Зрелище, которое встретило его, был вид плачущего Казуичи, все ещё лежа на том самом месте, где его оставили. Гандам медленно подошел и сел рядом с его разбитым телом. Он протянул руку, чтобы нежно погладить Казуичи по лицу. Но Казуичи отшатнулся, увидев руку своего обидчика так близко к своему лицу. Гандам, заметив эту реакцию, останавливает свою руку. Он понял, что зашел слишком далеко. Он никогда не хотел вселять такой сильный страх в Казуичи, только преподать ему урок за то, что он нарывался на него при каждой представившейся возможности. Ситуация была ни в малейшей степени несправедливой, но оба парня зашли слишком далеко не только в своих словах, но и в действиях. Гандам снова потянулся к своему рыдающему возлюбленному, наблюдая, как тот снова вздрогнул при виде его руки. Гандам быстро заключил Казуичи в крепкие объятия, тело Казуичи обмякло, когда Гандам обнял его. Одностороннее проявление привязанности. Казуичи был шокирован внезапным действием, но не отстранился, опасаясь того, что с ним случится, если он осмелится, это сделать из-за чистого любопытства. Глубокий голос Гандама был надтреснутым и страдальческим, когда он извинялся, их интенсивность и частоты звучали сравнимо с мантрой. Казуичи был по-настоящему сбит с толку всем, что только что произошло. Действительно ли Гандам чувствовал себя виноватым за свои действия? Было ли это просто уловкой, чтобы заставить его ещё больше попасть в лапы своего обидчика? Ненавидел ли он Гандама? Должен ли он ненавидеть Гандама за его действия? Казуичи больше ничего не понимал. Он почувствовал тошноту в животе, когда мир начал вращаться вокруг него. Когда он обнаружил, что его тело охватила тошнота, он решил, что в его же интересах дать своему похитителю то, что он хотел, чтобы этот кошмар прекратился. Дрожащими руками он медленно обнял Гандама. Чувствуя, как руки Казуичи обвивают его шею, Гандам почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Желая еще больше насладиться этим ощущением тепла, он сжал Казуичи чуть крепче. Мириады слез потекли по спине Казуичи, и они вдвоем просидели на белом кафельном полу ванной комнаты, казалось, несколько часов.