Рыковы. После.

*** Золотой сентябрь как и год назад радовал солнечной погодой. Тёплый ветер раздувал тёмные жгучие локоны Ольги через приоткрытое окно. Сегодня день рождения их с Пашей девочек. Оля вспоминала о непростом периоде жизни: сложная беременность, бессонные ночи, мокрые пелёнки, трещины на сосках от кормления, первые зубки, обо всём этом она мгновенно забывала, услышав звонкое – МАМА. Сейчас два её голубоглазых счастья тихо сопят в кроватках, а она восхищённо смотрит на них, любуется ими, будто боится потерять. –Доброе утро, это тебе! – Паша подарил ей огромный букет белых роз. – Олюшка, что с тобой, ты какая-то встревоженная. –Я боюсь вас потерять, Пашенька. – взволнованно полушёпотом отвечает Арефьева. – Что за настроения, Оленька? – Паша крепко сжимал её ладони. В его памяти мелькали лучшие моменты совместной жизни с этой прекрасной женщиной. Он представлять не хотел, что было бы, если бы он тогда не позвонил в её дверь. – Обними меня, пожалуйста. Паша тесно сжал её в объятиях. Его манили хрупкие плечи этой стройной брюнетки. Он обожал её по-детски наивную беспечную улыбку и озорные локоны. – Всё хорошо, моя маленькая. Всё хорошо. От его "Всё хорошо" Ольгу пробивает мороз по коже, и в то же время ей становится спокойно, так благоговейно и радостно. С минуты на минуту к ним в гости придёт мама. И хотя, время уже подходило к 10-ти утра, девочки по-прежнему спали. Обстановка в квартире кричит о том, что сегодня праздник: праздничные ленточки, колпачки, воздушные шарики. Паша пол ночи возился с Олиным любимым тортом "Наполеон", тот ещё не успел остыть, за что был убран в холодильник. В дверь позвонили. Это была мама. Паша помог ей раздеться, втроём они прошли в гостиную, Эбола крутилась как волчок и мурлыкала. Паша встал с дивана и отправился в спальню, будить драгоценных дочек. Он осторожно раскутал их, нежно поглаживая от макушки до пяток. – Доброе утро, лапушки! – Папа – радовались девочки, они улыбались и хохотали. Теперь они говорили не только мама, но и папа, баба, киса, дай, гуа(гулять), уди(уйди). Девочки тянули ручки, им не терпелось вылезти из кроваток и пойти навстречу этому миру. Стася и Яся стояли около кроваток, пружиня ножками, внутри этих маленьких девочек было столько энергии, что при желании её запаса хватило бы на снабжение электроэнергией целого города. – Пойдём к маме? – Дя!!! – девочки прыгали и радостно визжали. Паша держал малышек на руки, они втроём вышли к Оле и Марине Леонидовне. – А вот и мы! – Паша отпустил крохотные ручки дочек, те не раздумывая побежали к Оле. Оля целовала своих обожаемых малышек, от восторга у неё кружилась голова. Она прижимала их к себе так плотно, насколько могла. Это была удушающая любовь, но она ничего не могла с собой поделать. Оля сияла изнутри, тысячи бабочек летали внутри неё. Другой жизни она не мыслила и не представляла себя без них. – Ну что, мои сладкие, пойдём умываться? – Дя – в унисон ответили крошки. Оля и девчонки отправились в ванную, Стася и Яся увлечённо наблюдали за водой, текущей из-под крана, протягивали ручки. После таких игрищ все они были облиты водой. Оля не сердилась, она смеялась вместе с ними: возможность сделать фонтанчик из воды безумно её привлекала. – Ну всё-всё, - сказала Оля, целуя сладкие пухлые щёчки своих карапузов, - она закрыла кран, переодела малышню и заделала по два смешных хвостика. – Мы готовы! – чуть с пафосом сказала она. – Яся, Стася, смотрите, что у меня есть, - Паша надел праздничный колпачок на голову и корчил рожицы. Разумеется, он привлёк внимание дочек. Он взял Стасю на руки и закружил, Яська чуть надула губы от обиды, ей тоже хотелось кружиться с огромным тёплым папой. Это заметила Марина и тут же подхватила внучку на руки. Она целовала её, вдвоём они рассматривали пёстрые шары, раскачивали их. Ольга пошла переодеваться в праздничный наряд. – Баба, кузи! – требовала Ясмина. – Тебя покружить как сестрёнку? – ласково спросила она. –Дя! Кузи!!! Аверина не могла отказать внучке, она крепко держала её и закружила. Оля вышла в роскошном красном костюме. – Мам, Паш, закругляйтесь, давайте лучше чай пить. Они сели за стол, девчонки, не без помощи мамы с папой, задули свечи на торте и побежали к игрушкам. – Традицию нужно продолжать, – начала речь Марина Леонидовна, – и распаковала игрушечные автомобили, которые управляются пультом. – В этой семье мне не оставляют шансов – заключил Павел. –Рыков, не рычи, – строго произнесла Арефьева, – хочешь за руль, я не возражаю. – Ой, нет, я оставлю это вам. Сами, девочки, сами. Стася и Яся изучали только что подаренные автомобили, их, определённо, привлекала возможность куда-нибудь уехать. Правда, через пару минут они попытались усадить в водительское кресло Эболу, которая ещё не успела спрятаться от детских шаловливых ручонок. И пока взрослые увлечённо беседовали за чашкой чая, девочки нашли пальчиковые краски и оставили свой след на новеньких обоях, и заодно друг на друге. Увидев чумазых девчонок, Оля улыбнулась, она совсем не хотела их ругать, напротив, она решила оставить на память детские художества на обоях. – Мама, лучки гря – жалобно пищали девочки, показывая запачканные краской ладошки. – Ничего... Сейчас помоем. – Оля ласково улыбнулась, и они проследовали в ванную. Помыв дочкам ладошки, Оля пошла укладывать их спать. Малышки быстро уснули, и Ольга вернулась к семье. – Они так быстро растут... Ещё немножко, и настанет пора детского сада – с нотками грусти произнесла она. – Девчонки пойдут в ясли, а ты вернёшься на подстанцию – вдохновлёно сказал Павел. Марина Леонидовна молча слушала их диалог. Казалось, она понимает Олины опасения. Самой ей некогда пришлось отдать Пашку в ясли, едва тому исполнилось три месяца, и это решение было для неё одним из самых трудных в её жизни. – Я не отдам их в ясли, Паш. – Хорошо. Варианты? Возьмёшь с собой на подстанцию? Вызовешь няню? – Не знаю, пожала она плечами, будучи совершенно растерянной. Марина встала из-за стола, опёрлась локтями об стол и строго, почти без эмоций сказла: – Я посижу. Никаких возражений. Оля с воодушевлением посмотрела на свекровь, она для неё сейчас была кем-то вроде мессии. – Мама, ты чудо! – вдохновлённо произнёс Паша.