Пелена твоих глаз

- Да где же она, - ворчал Федя, роясь в косметичке. Лицо у него было сосредоточенным, он даже высунул кончик языка, роясь в сумочке. Ивану было забавно за этим наблюдать, но вскоре Басманова стало просто жаль, поэтому он спросил. - Что ищешь, малыш? - Гигиеническую помаду, - буркнул тот в ответ. – Никак не мог нащупать, а из-за чёртова мороза все губы потрескались. – на улице была середина декабря, и мороз в Москве стоял действительно несвойственный городу. - Я же тебе говорил – не клади косметику в косметичку, а складывай на столике, - усмехнулся Грозный. - А я тебе на это отвечал, если ты помнишь, что на столике нет места, где я смог бы все аккуратно разложить, - проворчал Федя. - Хорошо, милый, я куплю тебе трюмо, - улыбнулся Иван, поглаживая Федю по плечу. - Правда? – лицо юноши засияло. – Уже представляю, как все так разложу. Есть! - Нашел? - поинтересовался Грозный, на что Басманов продемонстрировал ему помаду со вкусом вишни. – Дай-ка сюда, - сказал мужчина, беря предмет из рук юноши и присаживаясь к нему на диван, аккуратно беря того за подбородок левой рукой. - Вань, что ты делаешь? – удивился Федя. - Тише, маэстро творит, - усмехнулся Грозный, одной рукой сняв с помады крышку, и начал медленно мазать губы любимого. Когда он закончил, то оценивающе взглянул на парня, хмыкнув своим мыслям. – Ну, как я справился? – спросил он. - Ты все размазал, - рассмеялся Федя. – Спасибо, папочка, - фыркнул Федя. - Мне всего лишь надо приноровиться, - рассмеялся Грозный. - Спасибо, конечно, но я мог сделать это и сам, - улыбнулся Басманов. - Мог, но я хочу поберечь твои руки. - Они в порядке! Шрамы только остались, - Федя не врал – его руки, с горем пополам, но зажили. В отличии от Грозного, на котором, как он выразился, все заживало как на собаке, Федины раны заживали ужасно долго и мучительно, тем не менее, он пошел на поправку, хоть на это и понадобился целый месяц. Единственное, что его так и не покинуло – это кошмары. Они снились юноше почти всегда, как напоминание о той страшной Хэллоуинской ночи. Федя искренне возненавидел Хэллоуин с тех пор. Тем не менее, с ним всегда был рядом Иван в такие моменты: он успокаивал, гладил по спине и волосам, целовал и шептал слова утешения. С Грозным было не так страшно, с ним было тепло, хорошо, а чувство защищенности окутывало с ног до головы. - А я все равно волнуюсь, - сказал Грозный, притягивая Басманова к себе и шепча тому на ухо, обдавая его горячим, влажным дыханием. – И ничего ты с этим не сделаешь, - в доказательства своих слов мужчина прикусил юношу за мочку уха. Басманов почувствовал, как краснеет от щек до корней волос. До Ивана Федя никогда не думал, что может так просто смущаться, но каждое проявление внимания со стороны мужчины, каждый тёплый, мягкий жест вызывали бурную реакцию у юноши – он алел, смущался, а по низу живота растекалась нега. Выражение «бабочки в животе» уже не казалось таким уж и фигуральным рядом с Иваном. – Ты такой милый, когда смущаешься, - усмехнулся отпрянувший от Басманова Грозный. – Кстати, университетские приятели пригласили меня к себе в гости – встретиться, поговорить о былом. Не хочешь пойти со мной? - Я даже не знаю, - протянул Федя. – Я буду там третьим лишним, как мне кажется, вы же друзья, а я с ними даже и не знаком. - Вот и познакомишься. Не хочу оставлять тебя одного, - сказал Иван, целуя Федю в лоб. - А мне не хочется оставаться одному, - улыбнулся на это Басманов, прижимаясь к Грозному всем телом. В тот же день пара поехала к приятелям мужчины. Ехали они, обсуждая то, как поедут на следующей неделе в магазин за подарочными упаковками для друзей на Новый год. Федя всеми силами старался не грустить по поводу праздника – один ему уже испортили, и он очень не хотел, чтобы испортили и другой. Он уже придумал, что подарит Ивану – осталось только связаться с Вяземским, с которым юноша уже довольно неплохо сдружился, по этому поводу. Подарок не совсем, конечно, праздничный, зато, возможно, немного притупит Федину паранойю. Ехали они так, как у них уже было заведено: Федина рука на ручнике, поверх нее рука Грозного, и их сцепленные пальцы. Федя всегда радовался тому, что они могут подержаться за руки даже в машине. Вскоре они подъехали к многоэтажке, в которую и вошли, поднявшись на седьмой этаж. На пороге их встретило двое мужчин примерно того же, что и Иван, возраста. Последовали рукопожатия, объятия и знакомство с Федей. Парню было неловко, что он старательно пытался скрыть, но переживал он зря – приятели встретили его дружелюбно, пригласили в квартиру, налили чая и начали разговаривать. Разговор шел в основном об университетских буднях и в особенности том, каким Грозный был тогда занудой. - Серьезно, я думал, что врежу ему, когда преподаватель забыл спросить нас о домашней работе, а тут ему о ней напомнил Ваня, - смеялся один из друзей, которого звали Игорь. - Да-да, я хотел ему тогда морду набить за это, потому что вообще ничего не учил, - раздался смех второго - Егора. - Да ладно вам, ребят, не таким уж и нудным я был, - усмехнулся Иван. – Вы сейчас наговорите, и Федя вам поверит. - Ничего, пусть знает, с кем связался, - хмыкнул Игорь. – Ладно, черт с ним, с университетом, пойдем лучше покурим. Егор, Ваня, пойдете? - Я не курю, - сказал Иван. – И никогда не курил, если ты забыл. Идите без меня. - Брось, Вань, пошли, поговорим, вспомним былое, - начал уговаривать его Егор. - Федь? – воззвал Иван к парню, будто бы спрашивал разрешения. - Иди, веселись с друзьями, мне-то вспоминать нечего. Только убью, если будешь сигаретами вонять, - усмехнулся Басманов. - Не бойся, Федор, мы его не прокурим, обещаем, - хмыкнул Игорь. Мужчины удалились, а у Феди засосало под ложечкой. Он знал этот заискивающий тон, знал, когда люди хотят поговорить о тебе за твоей же спиной. Все это было ему знакомо еще со школы, только вот никто не учитывал, что Федя отлично слышит. Сейчас он хотел, чтобы его чутье его подвело, и это просто был обычный перекур, но отговорки отойти подальше от парня и поговорить наедине звучали слишком натянуто. Как оказалось, юноша не ошибся – с закрытой за дверью кухни голоса слышались, может, и не идеально, но хорошо. - Зачем он тебе, Вань? У тебя фетиш что ли какой-то? – звучал голос Егора. – Он же обуза, слепой парень – да за ним нужен глаз да глаз, мало ли на лестнице навернется, шею себе переломает, так будет еще не только слепым, так еще и не ходячим. Оно тебе надо, Вань? - Серьезно, Ваня, я согласен. Это сплошная проблема, а не парень. В море полно рыбы, друг, и вообще… - договорить Игорь не успел, так как его прервал стук кулака о стол. Федины уголки губ приподнялись. Хоть он и был отчасти согласен с мужчинами, тем не менее, не сомневался в том, что Грозный встанет на его защиту. Так оно и произошло. - Не смейте говорить о нем в таком тоне! Он – самое лучшее, что случалось в моей жизни, он прекрасен, неважно, слепой или нет, он – невероятный человек, которого я люблю всем сердцем. С лестницы я ему не дам упасть, а если такое и случится – всю жизнь положу на то, чтобы о нем позаботиться, потому что он лучший человек и партнер из всех, что я встречал, так что даже не смейте такого говорить. Простите, но, думаю, нам с Федей стоит удалиться, - тон Грозного был суров, кажется, он не на шутку разозлился. - Вань, подожди, ты все неправильно понял, - начал было Игорь, но мужчина его прервал. - Я все правильно понял, - дверь с кухни открылась, и появился Грозный. – Федя, малыш, пойдем домой, а? - Уже? Так быстро поговорили? – спросил Федя, невинно хлопая глазками и делая вид, что ничего не слышал. - Да, так что поехали. К тому же, ты же хотел съездить еще в магазин за упаковочной бумагой, верно? Поехали, пока магазины не закрылись, - сказал Грозный, беря Федю под руку и уводя из квартиры под недоуменные и пристыженные взгляды приятелей. - Я хотел поехать на следующих выходных за бумагой, - усмехнулся Басманов в машине. - А я не хотел, чтобы ты все это слушал. Они тебя обидели, милый? – осторожно спросил Грозный. - Они сказали правду, - начал Федя. – Нет, серьезно, я – сплошная катастрофа, так и есть. Но ты ведь всегда будешь рядом и не дашь мне упасть с лестницы? – улыбнулся Федя. - Никогда, - прошептал Иван в поцелуй. – И ты не катастрофа, - добавил он. До магазина добрались довольно быстро, только вот места на парковке все были заняты, потому пришлось парковаться у ближайшей многоэтажки. Пара шла, держась за руки, когда Федя внезапно начал причитать о том, что ненавидит зиму только за одно – снег. - Ты не любишь снег? – удивился Грозный, а затем дал самому себе оплеуху за то, что ответ был очевиден. - Я любил валяться в снегу в детстве, делать снежного ангела и лепить с братом снеговиков, но снег ужасно дезориентирует – я просто не понимаю, куда иду, где бордюр, где дорога заканчивается, а где начинается. Все это ужасно путает. Ох! – Федя хотел сказать еще что-то, но нещадно поскользнулся на льду, заваливаясь в снег и утягивая с собой Грозного. Федя лежал на холодной земле, покрытой белой пеленой снега, а сверху него расположился Иван, прижав Басманова к земле, и которого эта ситуация, кажется, знатно повеселила. - Ты не ушибся, милый? – спросил тот, силясь подавить смешки. - Задница болит, голову чуть ни отбил, а ты еще и смеешься, козлина! И вообще, ты обещал, что не дашь мне упасть! – пыхтел Федя под Иваном. - С лестницы, - уже в голос рассмеялся мужчина, а затем внезапно коснулся своими губами губ юноши. Поцелуй вышел совсем нежный, невесомый, почти целомудренный, но такой чувственный для Феди, что он молился, чтобы Иван подумал, что щеки его партнера красные от мороза. – Тебя так легко смутить, малыш, - усмехнулся Иван. Не прокатило. - Все! Слезь с меня! Ты тяжелый! Мне нужен воздух! – стал выкрикивать Басманов, барахтаясь под Грозным. Тот вскоре поднялся, поставил на твердую землю любовника, оттряхнул того от снега, окинул оценивающим взглядом и, не найдя повреждений, взял под руку, в этот раз силясь смотреть под ноги. Обоим это напомнило их первую прогулку, когда Грозный не усмотрел за Басмановым, отчего тот врезался в столб. Все было так же глупо и комично. Влюбленные вспоминали об это с улыбкой на лице, пока шли к торговому центру. В магазине Федя направился к упаковочной бумаге не без указаний Ивана, где та находится. Он перебирал одну за другой, щупал, пытался найти ту, что покрепче, но не слишком твердую, и, в итоге определившись с выбором, повернулся к Ивану, задев при этом какую-то бабушку, тут же извинившись перед ней. - Вань, а что здесь за рисунок? И какой цвет? – Спросил Федя, но Ивану не дала ответить недовольная бабулька. - Глаза разуй, не видишь что ли, куда идешь?! Старого человека чуть с ног ни сшиб. Развелось тут гомосятины. Вот в наши времена таких как вы… - на это раз договорить не дал Грозный. - Милая дама, возможно, если бы вы разули свои глаза, то заметили бы, что перед вам абсолютно слепой человек, - раздался его недовольный голос. – Федюш, красная обертка, на ней олени. - Тогда я возьму для подарка Никите – он любит красное, - сказал Федя. Они еще какое-то время провели у упаковочной бумаги, выбрав все необходимое для подарков. Единственное, что его огорчало – Ваня видел, какую обертку он выбрал для мужчины, потому сюрприз будет не таким уж и сюрпризом. Отчасти. Выйдя из магазина, пара направилась в машину, где Грозный озвучил то, что, как Федя был уверен, вертелось у него в голове все это время с момента столкновения с вредной бабкой. - Она тебя не задела? Та женщина в магазине? - Вань, все в порядке, честно. Ты беспокоишься по пустякам. Не в первый и не в последний раз такое происходит и произойдет – это неизбежно. А за гомосека ей спасибо, я старался нанести нежный макияж, - Иван на это лишь рассмеялся, гладя Федю по голове. Наступило католическое Рождество, и Федя, невесть откуда, достал коробку с украшениями и заказал огромную, выше него самого елку. Ель была искусственной, но на кончиках иголок были снежинки, очень похожие на настоящие, а с ветвей свисали шишки. В общем и целом, было красиво, правда сложно было все эти ветки расправлять, создавая образ пушистого, раскидистого древа. На это парни потратили не менее часа, хотя у Феди выходило лучше и быстрее, чем у Ивана. Особенно весело влюбленным было, когда Грозный приподнял ничего не понимающего Федю подмышки и сказал тому надеть на елку макушку. Вышло криво, но Иван об этом умолчал. Сначала мужчина искренне не понял, почему именно католическое Рождество, но Федя объяснил, что привык за три года обучения в Кардиффе праздновать именно его. Парень не настаивал на праздновании, как таковом, однако просто хотел украсить квартиру. Да, он ничего не видел, но ему нравилось слышать шелест мишуры на елке, трогать выпуклые игрушки, чувствовать легкое тепло от лампочек гирлянд. А еще они купили мандарины и сели слушать «Один дома», чтобы уж точно насладиться духом праздника. Федя был невероятно счастлив в тот день, который закончился близостью и стонами, полными наслаждения, а также крепкими, сильными руками Грозного, что блуждали по телу юноши, и множеству, бесконечному множеству поцелуев. В Новый год Федя встретился с Никитой и Вяземским. Никите друг подарил наручные часы от Apple, о которых Серебряный давно мечтал, а Вяземскому нож ручной работы – Федя узнал, что Афоня фанат не только огнестрельного, но и холодного оружия, потому не мог не порадовать одного из своих спасителей и, по совместительству, нового друга. В ответ от Никиты Басманов получил увесистые сережки овальной форме со свисающими с основания капельками из лазуритов, а от Афони набор из пирсинга для языка и сосков. Сначала Федя решил, что тот просто издевается над ним, особенно когда тот предложил продемонстрировать подарок, за что получил точно по голове и заверение, что Басманов все расскажет Ване, однако мужчина не шутил. Феде, тем не менее, понравилось. Распрощавшись с друзьями на хорошей ноте и выпив напоследок по бокалу шампанского, Федя отправился на выход, где его уже ждал Грозный. Настоящий праздник только начинался. Дома они долго целовались, ели новогодние блюда, которые заранее приготовили, пили самое дорогое и вкусное шампанское из всех, что Феде доводилось пробовать, даже танцевали медленный танец под совершенно неподходящую для этого музыку. Федя не раз и не два сбивался с ритма и наступал Грозному на ноги, за что получал лишь тихий гортанный смех и новую порцию поцелуев. Когда куранты пробили ровно полночь, Иван открыл новую бутылку шампанского, поздравил любимого с Новым годом, а затем неожиданно произнес. - Федя, - начал он уверенно. – Ты – лучшее, что происходило со мной в этом году. Черт, да во всей жизни. Я хочу, чтобы ты был бесконечно счастлив, никогда не унывал, чтобы удача всегда следовала за тобой, и чтобы мы никогда не расставались, как бы эгоистично это ни звучало. - Вань, - Федя по обыкновению спрятал алое лицо в руках. – Ты – это самое лучшее, что могла подарить мне эта жизнь. Я больше не представляю ее без тебя. Куда я от тебя денусь, дурачок? – улыбнулся он, целуя мужчину. Поцелуй вышел со вкусом дорогого шампанского, мандаринов и бесконечной любви. – А теперь можешь открыть свой подарок, - усмехнулся Федя, удаляясь в свой личный кабинет, выделенный ему Грозным, и возвращаясь с огромные нечто, упакованным в черную бумагу со звездами. - Что это, - рассмеялся Грозный. - Открой и увидишь, - хмыкнул Басманов. Иван с любопытством стал распаковывать свой подарок, а когда открыл, то сначала долго и шокировано смотрел то на него, то на Федю, пока ни разразился заливистым хохотом. - Федя, малыш, ты серьезно? Бронежилет? Где ты его, черт возьми, достал? - Афоня помог. И ничего смешного! Носи и не снимай! – приказал Федя. Иван подошел к нему и заключил в теплые объятия, ограждающие юношу от всего этого мира, кладя при этом свою голову на Басманову макушку. Феде самому казалось, что он сейчас надел бронежилет. - Милый мой мальчик, со мной ничего больше никогда не случится. Обещаю. Отпусти то, что тебя терзает, прошу, ради меня, - уже серьезно сказал Иван, гладя Федю по спине. – Но спасибо за подарок, для меня это очень многое значит. Ты переживаешь за меня и любишь. Я это ценю, малыш, - закончил он, поцеловав юношу в щеку. Внезапно по квартире разнесся дверной звонок. – А вот и мой подарок пришел, - усмехнулся Грозный, выпуская Басманова из кольца своих рук и на мгновение удаляясь из комнаты, чтобы вернуться с чем-то, что громко цокало по полу. - Не может быть, - охнул Федя. - Может. Федя, познакомься с Васильком. Василек, это Федя – твой новый хозяин. Оберегай его и не давай в обиду, когда меня нет рядом, - сказал Грозный, вручая поводок с собакой Феде в руки. - Пес-поводырь? Ваня, ты с ума сошел! У меня же никогда не было собаки, я совсем не знаю, как с ними обращаться! – затараторил юноша, тем не менее, зарываясь пальцами в мягкую шерсть животного, которое с радостью облизало лицо своего нового хозяина. - У меня была собака, я тебя всему научу, не бойся. Это, кстати, белый лабрадор, очень ласковый и умный. - Ваня… - Федя был настолько тронут, что не нашел слов, описывающих свои ощущения и эмоции, потому просто набросился на Грозного с объятиями, целуя того в щеку. - Все хорошо, вы поладите. С тобой невозможно не поладить, - улыбнулся Иван. - Кравцов и Маркова с тобой бы не согласились, - усмехнулся Федя и, не дав Грозному и слова поперек вставить, жадно того поцеловал. Это определенно лучший Новый год в их жизни. Пока что. Ведь впереди их ждет еще множество таких Новых годов, что они встретят вместе, в тепле и уюте друг друга.