Серый Шум - другой взгляд

Это как проснуться в пустой палате, Повыдирать из себя все трубки, иголки, датчики, Выбежать во двор, в чьих-нибудь бахилах на босу ногу; Что они сделают, эти чёртовы неудачники, С обреченным тобой, подыхающим понемногу... ( В. Полозкова) После всего, что случилось, ты так и не смог попросить приходивших к тебе Жана и Жюдит принести твои вещи. Так что на выписке ты был одет в больничную пижаму, прикрытую пальто Гарри. Что заставило тебя чувствовать себя в разы уязвимие, чем обычно. До чего ты докатился...ты сам себя к этому привел. То что ты сделал не даёт тебе покоя. Лишает сна. И возможности хоть как-то рационально мыслить. Твое тело измученное постельным режимом и лекарствами добавляет лишний минус в копилку отвратного самочувствия. Ты садишься на диван в холле больницы и запускаешь руки в карманы, жест машинальный- спасибо медсёстрам выдали тебе перчатки, хотя бы по этому поводу не придется себя мучать. С удивлением, ты обнаруживаешь там бумажник Гаррье. И ключи от квартиры. И его удостоверение. Получается, он тоже взял больничный? Он ранен? Хотя, если бы он был в больнице твои коллеги тебе бы сообщили. Воздух с шумом покидает лёгкие. Это из-за тебя. Он скорее всего взял больничный, чтобы...пережить то, что произошло. Скорее всего у Жана. Зная Гарри...ему теперь будет тяжело вернуться в свой дом. В место где, ты его предал. Ты уже миллион раз возненавидел себя за глупость, несдержанность, за то, что ты отвратительный детектив и нужно было быть внимательный - за вами действительно следили, но ты видите ли был занят своим персональным счастьем и вместо того, чтобы слушать инстинкт полицейского слушал другой...который и довел тебя до текущего состояния. Ты думал то, что сделал с тобой Браадвар хотя бы частично облегчит груз вины - поделом тебе, Кицураги, отплатили той же монетой. Этого не произошло. Только добавило строчку к твоей биографии, которую лучше не упоминать. И увеличило срок пребывания в больнице. Ты не знаешь куда тебе деться и где твои вещи. Где твоя Кинема. Как теперь попасть в свою квартиру. По-хорошему надо бы позвонить Жану или Жюдит. Но тебе стыдно. Невыносимо жгущий стыд перед его друзьями, такой сильный, что тебе кажется ещё в жизни не было так стыдно. Когда ты думал, что то, как ты поступил с Домом было из ряда вон, ты и представить не мог, что в своей жизни сделаешь что-то похуже. И даже тот факт, что ты был под действием наркотика не облегчает твою участь. Мог бы и догадаться, что с тобой что-то не так. Чувствовал же, что слишком уж жарко, не должно было быть так. Но нет, списал на чрезмерное возбуждение. Идиот. Скотина похотливая. И снова и снова и снова. Все это ты уже слышал в свое голове, будто в проигрыватели твоего сознания заело кассету. И как ее оттуда теперь вытащить - неизвестно. Впрочем, ты и не хочешь. Ты должен это чувствовать. Иначе...иначе как ты подберешь слова, чтобы поговорить с ним? Как он это пережил? Тебе толком ничего не рассказали, кроме как то, что Леон был каким-то культистом и что Гарри спас тебя, а Жан застрелил ублюдка. Гаррье...ты почему то уверен, что он сможет простить тебя. А вот ты уже не уверен заслуживаешь ли прощения. Ты не уверен даже кто ты теперь. В твоей продуманной жизни ещё никогда такого не случалось. Ты старался быть безупречным. Чтобы ни одна расистская шавка, ни один гомофоб, ни один тупой бык не смог тебя задеть, не смог расколоть твою броню. Но когда ты ее снял...откуда ты мог знать, что под ней живёт чудовище? И это ты не от них защищался. А их защищал от себя. Или ты слишком много о себе думаешь. Когда следовало бы подумать о других. Нужно вернуть Гарри его вещи. Это хороший повод увидится, чтобы не выдавать твое желание поговорить с ним прямо сейчас. Неизвестность тебя убивает. Плавит изнутри. Лучше знать, что он вычеркнул тебя из своей жизни или простил или просто не захочет больше жить с тобой. Ты примешь любой исход, даже если он попросит тебя уволится - ты сделаешь это. Все что угодно, лишь бы не молчание. Тишина - твой персональный сорт ада на земле. Ты лезешь в бумажник - на такси хватит. Ты вернёшь ему эти деньги, как только найдешь свою Кинему. Медсестра позволила тебе воспользоваться больничным телефоном для вызова такси и ты назвал адрес - адрес его квартиры. Надеясь что он там. А другая часть тебя надеется, что его там нет. Определенность наступает по приезду. В квартире пусто и, судя по слою пыли, Гарри не появлялся в ней давно. Видимо, действительно обосновался у Жана. Оно и не удивительно. Последний раз здесь он спал на диване - несколько одеял и простынь, оставшаяся на месте четко говорят тебе об этом. Не мог вернуться туда... Твоя злосчастная кружка стоит там же где и всегда. Огромным усилием воли ты подавляет желание разбить ее. Ты садишься за столешницу и делаешь несколько глубоких вдохов и выдохов. Нужно успокоиться. Прийти в себя. Составить план. Как тяжело без твоего ежедневника! Что-то удерживает тебя от того, чтобы подняться на второй этаж и взять второй...который наверное все ещё лежит во втором ящике тумбочки. Ты составляешь план в уме: - помыться и переодеться; - Поехать в участок, сдать документы на больничный майору Прайсу; - Спросить у Жана где твоя карета; - Поговорить с Жаном или Жюдит о состоянии Гарри... Так-то лучше. Так твоя психика обретает островок стабильности. Просто придерживайся плана. В ванной бардак: все, что было на раковине сброшено на пол. Ты дрожащими руками поднимаешь свою опасную бритву. На лезвии следы крови...он...нет, только не это, он что... Нет. Если бы он перерезал себе вены крови было бы больше, ты же детектив. А тут...скорее порез. Видимо порезался, когда сбрасывал. Не надумывай, лишнего, Кицураги. К тому же тебе бы сказали, случись с ним что-то подобное. В конце концов, Жан и Жюдит знают кем тебе приходится Гарри. Ты наспех принимаешь душ - твоя сменная одежда так и висит на крючке двери. Не придется подниматься наверх. Глядя в зеркало ты усмехаешься - видок что надо. Щетина уже заметная, старит тебя лет на 10 вместе с темными кругами под глазами и отросшими волосами. Ты надеешься, что шрамы на груди заживут и не оставят эту мерзость с тобой до смерти. " Незабудка" - гласит центральный иероглиф. Такое забудешь. До участка ты идешь пешком. На полпути осознав, что это была не лучшая идея - ты все ещё слишком слаб даже для таких прогулок. Когда ты дошел до участка, тебе пришлось переводить дыхание, держась за стену. Двое неизвестных тебе сержантов косо на тебя смотрят. - Вам плохо? - спрашивает один из них, неуверенно подойдя к тебе. - Все в порядке...майор...майор Прайс у себя? Сержант задумчиво оглядывает тебя. - А вы по какому вопросу? - Лейтенант Кицураги. Больничный лист - ты делаешь попытку отлипнуть от стены. Успешно. Но тебя немного пошатывает. - Простите моего коллегу, мы недавно перевелись. Давайте помогу - второй юноша тоже подходит к тебе. Это ужасно неловко. - Благодарю, не стоит. Так он у себя? - Да, был по крайней мере полчаса назад. Точно помощь не нужна? Ты мотаешь головой и направляешься ко входу, усилием воли стараясь подчинить дрожащие конечности. Поддаются с трудом, но поддаются. Перед тем, как пойти к кабинету майора ты заглядываешь в ваш кабинет. Дверь открыта, но там пусто. Наверное, твои коллеги на деле. Негромко постучав в кабинет твоего начальника, ты слышишь тихое: "Войдите". Кажется, майор не ожидал увидеть тебя, судя по тому как округлились его глаза. - Лейтенант Кицураги, почему здесь? У тебя больничный! - Меня выписали. Я принес больничный лист Выражение лица майора Прайса совершенно нечитаемое. Как будто на нем сейчас вся гамма эмоций одновременно. Даже тех, названий которых ты не знаешь. - Садись. Ты себя в зеркало видел вообще? Бледный как смерть. Как тебе вообще в голову пришло шляться по улице в таком состоянии... Ты отодвигаешь стул и весьма некрасиво плюхаешься на него - видимо ноги почуяли, что можно расслабиться и отключились раньше времени. Тебя не трогает, что майор отчитывает тебя как школьника. Тебя кажется сейчас в принципе ничего не трогает - внутри все промерзло насквозь. - Лейтенант...тебе сообщили? - резко переключается майор, чуть наклонившись к тебе. - Сообщили что? Ты думал холоднее стать не может. Но стало. - Блять...не шутил значит, черт лохматый - Птолемей тяжело вздыхает и складывает ладони в замок. - Я в курсе, что у вас было с Гарри ... Мне жаль, лейтенант. Если потребуется, можешь взять ещё неделю больничного. Или две. Только прошу...не делай глупостей. - О чем вы, командир? - Гаррье Дюбуа не существует. Приказ сверху. Забудь о нем. Считай, что он умер. Умер...как...что значит.... - Что значит считать, что он умер? Что с ним? - Кицураги, не лезь в это, я очень тебя прошу. Я знаю, что тебе сейчас больно, но ради всего святого. Ради всех остальных - оставь. Его больше нет. Ты вскакиваешь на ноги и, не веря своей дерзости, наклоняешься вплотную к лицу своего начальника. - ГДЕ. ОН? Прайс откидывается на спинку своего кресла, закатив глаза. - Ким...пожалуйста. Это дело Моралинтерна. Той части...о которой не принято говорить. Я сам знаю не больше твоего. Приказ есть приказ. Мне очень четко дали понять, что если мы будем в это вмешиваться...будут последствия. И...зная слухи. Скорее всего он действительно мертв. Мне очень жаль. Твой мир разделился на до и после. Кажется, будто даже цвета исчезли, оставив только серый. Сплошной серый шум. И больше ничего. Ты киваешь и молча выходишь из кабинета.