Маленькая афера с большими последствиями

      Тони долго мусолит сигарету между пальцами, затем наконец отбрасывает ее от себя прямо на лужайку перед домом, резким жестом лохматит волосы и все же сдается, вытаскивает смартфон и нажимает кнопку с единицей. — Роуди, дорогой, как ты? — Тони шмыгает носом и не может стоять на месте, он топчется на крыльце и нервничает из-за этого еще больше. — Выкладывай, что у тебя стряслось, помимо того, что уже происходит, — устало выдыхает друг в трубку. — Я что, не могу просто позвонить старому другу узнать, как у него дела?! — Можешь, наверное. Я не уверен. — Задница. — Твоя любимая. — Уел, — Тони молчит и крепко зажмуривается, прежде чем скороговоркой выпалить: — Можешь для меня кое-что узнать? Ты же все еще тусишь с парнями в форме и сам такую же носишь? Боже! Как вы друг друга-то не путаете?! И вскидываешь руку к козырьку каждый раз, как видишь звездно-полосатый флаг? Уверен, твоя правая рука гораздо накачаннее левой! И не из-за сам понимаешь чего, хотя, может, и из-за этого. Вас военных хрен поймешь! И ты знаешь все куплеты гимна и… — Тони, стоп! — Прости. Я… Черт.       Тони надолго замолкает, тупо уставившись на валяющуюся в траве сигарету. — Так что ты хочешь, чтобы я узнал? — с бесконечным терпением спрашивает Роуди. — Можешь узнать, где служил Стив Роджерс. Стивен Грант Роджерс. — Он служил? — удивляется Роуди. — Мне нужно знать хотя бы в каком отделе конкретно, чтобы сделать запрос или знать у кого спрашивать. По имени я тебе сто лет искать буду. — Я тебе вышлю фото. Может, так? — Эм-м, да вряд ли. Ну давай попробуем.       Тони зачем-то кивает, словно Роуди может его видеть, сбрасывает звонок, делает снимок фотографии, которую ему дали дети и спускается по ступенькам крыльца вниз, подбирает сигарету с лужайки и идет в дом. — Это будет и легко, и сложно одновременно, — первым делом произносит Роуди, тут же перезвонив. — Ты заметил рисунок на их бронежилетах? — Череп? Какой-то стилизованный череп, — задумчиво разглядывает фото Тони. — Они называли себя Карателями. Тебе лучше спросить у своего мужа почему. — Это персонаж из комиксов, — раздается сзади, Тони оборачивается и видит Питера, стоящего у лестницы. — Этот череп — эмблема Карателя. Персонажа из комиксов. — Я тебе перезвоню. — Тони сбрасывает звонок и откладывает телефон на журнальный столик. — Подойди, Пит. Мог бы ты что-нибудь рассказать мне об этом? — Он демонстрирует фото. — Это персонаж из комиксов «Марвел». Довольно… своеобразный. — А в комиксах бывают другие? — Ну. — Питер издает смешок и проходит в гостиную, садится на диван и начинает свой рассказ. — Короче, я расскажу, откуда у отряда отца эта эмблема.       Молли входит в гостиную, забирается на диван между братом и Тони. — А Молли можно слушать эту историю? — Я ее уже слышала, — отмахивается та. — Незадолго до того, как отца отправили в Ирак, вышел фильм про Карателя. И вот радист группы отца сказал, что это очень крутой фильм и парень этот крутой, ведь он заставляет плохих парней бояться себя. И вообще это круто — не мелочиться, когда наказываешь зло. Отряд отца тоже ведь боролся со злом. По крайней мере они были в этом уверены, иначе какого черта они вообще делали на этой гребаной войне?! — Питер, здесь же Молли. — Прости. И вот, они начали рисовать эмблему Карателя и прозвали себя Карателями. Третий разведывательно-диверсионный отряд «морских котиков» с тех пор всюду, где был, рисовал этот череп. Такая психологическая война. Они как бы говорили местным: мы здесь, и мы вас отымеем.       Тони строго смотрит на Питера, но тот не выглядит смущенным. — Не думаю, что они именно это имели в виду. В конце концов, не все в Ираке ведь были конченными злодеями, и ваш отец это знал!       Питер и Молли с одинаковым скептичным выражением лица смотрят на Тони. — Спроси у отца, что он там знал, а чего не знал.       Тон, каким Питер произносит это, почему-то ужасно оскорбляет Тони. — Как бы там ни было, ваш отец отправился на войну, чтобы защищать вас. — Скорее, чтобы нас прокормить, — очень рассудительно произносит Молли. — Ему хорошо платили, когда он был в боевых командировках. — Значит… Значит, ваш отец — участник боевых действий в Ираке. Повтори полное название его отряда…       Тони отвлекает звук входящего сообщения на телефоне.       «Твой муж — снайпер третьего разведывательно-диверсионного отряда «морских котиков», на его счету сто шестьдесят подтвержденных ликвидаций за четыре полносрочные командировки в Ирак. И я бы на твоем месте такого человека старался не злить».       «Он не мой муж».       «Семейный партнер. Все равно не нервируй его лишний раз». — Третий разведывательно-диверсионный отряд «морских котиков». — Тони сам отвечает на свой вопрос и переводит взгляд на детей. — Думаю, это многое меняет. — И что же это меняет? — Питер обнимает Молли, которая приваливается к нему и поворачивается к Тони. — Многое, — снова повторяет мужчина. — Ваш отец… страдает посттравматическим расстройством? — Не думаю. По крайней мере мама никогда об этом не говорила. — Нет, не говорила, — подумав немного, соглашается с братом Молли. — Он вас когда-нибудь бил? — Никогда. И маму тоже. — Он постоянно говорит, что насилие неприемлемо. — Молли тянется и вытягивает из пальцев Старка фотографию и щелкает по ней пальцем. — Но мы-то знаем, что это не так.       «Дважды удостоен Серебряной и пять раз Бронзовой звезд», — между тем льются из Роуди сведения, как из рога изобилия.       «Был дважды ранен».       «Самый дальний его выстрел был совершен с расстояния в 2100 ярдов».       «За его голову в некоторых известных сообществах назначена награда. До сих пор действующая, я полагаю. Да такая, что боюсь, узнай ты цену, захочешь его немедленно продать».       «Шайтан Рамади — ходят слухи, так его называли между собой боевики во время войны».       «Если достанешь мне его автограф, буду визжать, как сучка».       «Ты больной», — пишет в ответ Тони и отбрасывает телефон на диван. — Ты останешься, потому что боишься, что папа свихнется и навредит нам? — спрашивает Молли. — Он не свихнется, что за мысли?! — Тони смотрит на детей.       Питер и Молли ждут ответа. — Нет, я останусь, потому что… не знаю почему. Но точно не из-за того, что ваш отец может вам навредить.       Первым делом Тони собирается к суперинтенданту МакКинли. Дети увязываются за ним, и Тони обнаруживает, насколько сокрушительно убедительны бывают девятилетние девочки. — А у отца были награды? Я вроде какую-то видел мельком однажды. Давно. — И не одна. Странно, что про Карателей он вам рассказал, а про награды нет. — А нам не он рассказал. — Молли отворачивается к окну. — Кто тогда? Мама? — Нет, конечно. Дядя Баки. — Они сослуживцы? — О, нет. Отец, видимо, ему как-то рассказал по пьяни, а Баки рассказал нам, когда отца не было. В третью его командировку вроде. Молли спросила у него, чем там отец занимается, и… — Дядя Баки ответил, что надирает зад плохим людям. И рассказал, что папа один из Карателей и почему именно так они называют себя. — Баки бы по губам надавать за такие объяснения. — Тони выуживает сигарету и прикуривает. — А что еще он рассказывал? — Да ничего такого… Мы, кстати, выплатили кредит за дом за год. До этого купили пикап, не прибегая к заемным средствам. Папа купил себе мотоцикл. — Мама все говорила, что папу пули щадят, а помрет он, свернув шею на мотоцикле. —       Молли водит пальцем по стеклу, выводя одной ей ведомые узоры. — Питер, опусти ноги. — Тони зажимает сигарету губами и спихивает ноги Питера с приборной панели. — Сядь нормально. — Так что война — это дело прибыльное, — подводит итог Питер, опуская ноги. — Даже на примере нашей семьи, а представь, сколько на этом заработало правительство. — Не нам об этом судить. Нас другое интересует. Война неизбежно искажает мировоззрение людей, это как… — Тони краем глаза наблюдает за Молли, затем продолжает: — Как потерять невинность. И я не знаю, каких ответов ищу, но, если Стиву нужна помощь, наш долг помочь ему. — А если ему помощь не нужна? — Питер пристально смотрит на Тони.       Тони дает себе секунду, чтобы обдумать ответ, и затягивается сигаретой, вдумчиво и медленно выдыхает дым, только потом отвечает: — Тогда наш долг убедиться в этом. Он покалечил свою жизнь и свое тело, чтобы создать для вас те условия, в которых вы выросли. Это как минимум заслуживает уважения. — Почему-то Клинт на такие жертвы не пошел, но на колледж своим детям все равно накопил, — фыркает Питер, отворачиваясь к окну. — У каждого свой путь и свой выбор. Стив, вероятно, не мог иначе помочь вам и вашей матери. — Наверное, он всегда таким был, — задумчиво произносит Питер. — Ты же говорил, что в школе отец играл в агрессивные виды спорта, влипал в драки… — Скорее всего, — кивает Тони. — Но он же мог просто стать каким-нибудь головорезом или еще каким нехорошим человеком, но он выбрал служение своей стране и превратил свою агрессию в легальный способ заработка.       Они подъезжают к зданию пожарной службы и выгружаются из пикапа. Солнце             Аризоны печет нещадно, в воздухе пахнет гарью.       Где-то там Стив сражается со стихией, защищая карнегии.       Ежедневный, незаметный, рутинный героизм человека, привыкшего брать на себя ответственность?       Или адреналиновая наркомания, с которой не завязать никак?       Выслушав Тони и детей, МакКинли закрывает блокнот, вложив карандаш как закладку, и грузно вылезает из-за своего рабочего стола. — Я вам кое-что покажу. Роджерс просил меня это придержать в надежном месте, но вам я думаю нужно показать.       С этими словами суперинтендант вытаскивает из несгораемого шкафа плоские коробочки, обитые тканью. — А что значат эти маленькие звездочки? — Молли тычет пальцем в звезды повторного награждения, расположенные на планке Бронзовой звезды. — Что твоего отца награждали не один раз. — МакКинли подталкивает коробочки, чтобы детям было лучше видно. При этом мужчина выглядит так, словно это его самого наградили за заслуги перед Отечеством. Для МакКинли это святыни, доверенные ему на хранение, а что это для детей? Для Тони?       Для Стива? — Дважды Серебряной звездой и пять раз Бронзовой, — вносит ясность Тони. — Он вам рассказал, мистер Старк? — Да с чего бы? Так… самостоятельно справки навел. — Ничего конкретного о службе вашего отца и мужа я не знаю. Все, что я могу сказать, — это то, что ваш отец сражался за свою страну, он делал благое дело во имя мира на земле. Эти люди объявили войну всему миру, разрушив башни-близнецы, и ваш отец принял вызов. — Немного помолчав, МакКинли добавляет: — Вы можете обратиться к Лоре Бартон, она может что-то рассказать, я полагаю.       Лора сидит на веранде, закрывшись от солнца широкополой шляпой. Она тут же предлагает гостям присесть рядом и угоститься домашним лимонадом. — О службе Стива? О, милые, я мало что могу рассказать. Лучше спросить у ребят, они-то явно в курсе. Раньше Баки до женитьбы жил по соседству с Роджерсами. — Лора делает глоток освежающего лимонада и некоторое время молчит, собираясь с мыслями. Она неосознанно поглаживает свой живот, вероятно, потому что нервничает. — Он явно знает больше всех. Я могу только сказать, что Баки стриг газон перед домом Стива и Полы каждый раз, как Стив уходил в командировку. Однажды он попросил Клинта подменить его. Как только мой муж узнал, что Роджерс — солдат, сражающийся с террористами, он предложил Баки чередоваться. Они так и стригли его газон по очереди в течение полугода, и только потом Клинт познакомился со Стивом, когда его контракт закончился. — Почему Клинт это делал? — А как иначе? — искренне удивляется Лора. — Стив отправился на войну, чтобы сделать жизнь тех бедных людей чуть лучше, помочь истерзанной междоусобицей стране оправиться и защитить свои интересы, провести легальные выборы. А мы могли хоть немного помочь его семье здесь, и мы помогали.       Тони внимательно наблюдает за реакцией детей на слова Лоры. Молли выглядит задумчивой, а Питер кривит лицо и отворачивается. Сам Тони не знает, как реагировать. Не знает, что думать. Отправился ли Стив в Ирак, чтобы сделать жизнь местного населения лучше или все-таки чтобы надрать им задницы?       Уложив детей спать, Тони забирается в хозяйскую кровать, раз уж Стива нет дома. Перед сном Старк немного читает про посттравматический синдром, пытается подобрать какие-нибудь документальные фильмы о работе в Navy SEAL, чего-то по-настоящему стоящего не находится, так что он погружается в глубокую задумчивость.       «Можешь написать, как мне найти сослуживцев Стива», — набирает Тони сообщение уже глубокой ночью после нескольких часов размышлений.       Уже утром, когда Тони собирает детей в школу, от Роуди приходит сообщение с лаконичным ответом. «Нет».       Старк провожает детей, затем моет посуду, тщательно вытирает стол, проверяет содержимое холодильника и некоторое время стоит посреди кухни, не зная, как еще потянуть время.       В конце концов, садится за ноутбук и вбивает в строку поиска в браузере: «Институт Гувера».       Тони отправляет в институт запрос сведений о Шайтане Рамади и надеется, что Роуди что-то путает.       Нет, Роуди не путает.       Сто шестьдесят подтвержденных ликвидаций. С учетом того, что подтвержденной считалась только ликвидация, которую мог подтвердить еще кто-то, помимо стрелка, и труп противника находился там же, где его настигла пуля, то выходило следующее — Стив поразил гораздо больше целей на самом деле. Вот только было ли это убийством людей или все же устранением противников?       Сотого и сто первого он убил одним выстрелом. Одной пулей двоих. И это подтвержденные ликвидации. Стив Роджерс как настоящий патриот своей страны, видимо, очень старался, чтобы ни один доллар, уплаченный налогоплательщиками Штатов, не ушел впустую.       Он крепил патроны для снайперской винтовки на запястье левой руки, чтобы, не меняя положения, доставать новый патрон, экономить время и довести количество движений и изменений положения своего тела до минимума. Сшил специальный чехол на ремешке и носил на запястье. Стив Роджерс ничего не делает наполовину, ни к чему не относится халатно. В том числе к убийству людей.       Винтовка Lapua.338, из которой Стив поразил цель на расстоянии двух тысяч ста ярдов, в данное время находится в экспозиции Института Гувера. Ну еще бы! Тони представляет себе, как будущие поколения ходят на экскурсии и боготворят это оружие.       Его тошнит, и он долго стоит над раковиной, глядя в черный провал слива.       Забирая Молли с кружка, Тони принимает решение.       Наблюдая за Питером, идущем через школьный двор к парковке, Тони убеждается в правоте своего решения.       Он едет по сонным улицам к дому, бросает по пути взгляд на полуразрушенное здание, подаренное ему Стивом, оглаживает шершавый руль пикапа, щурится от солнца, принюхивается к дыму от далеких пожарищ, смеется над дурачащимися Питом и Молли, и все становится кристально ясно. — Какие планы на выходные? — Мы с Нэдом думали собрать Звезду Смерти. — Пит подпирает голову кулаком и смотрит на Тони.       И пихает его ногу острой мальчишеской коленкой, не скрытой тканью свободных шорт. Старк не отвлекается от дороги и игнорирует этот жест. Питер, кажется, все еще в поисках тверди в бушующем водовороте гормонов и пытается нащупать свои настоящие чувства к этому странному мужчине, появившемуся в их жизни. Тони решает, что лучшая тактика — это игнорирование подобных жестов. — А что-о-о? — между тем тянет Питер. — Как насчет собрать Звезду Смерти в пожарном лагере? — Мы едем к папе? — оживляется Молли. — Абсолютно верно. — Тони кивает и поворачивает к дому. — Навестим папочку.       Если кто и может рассказать, что творится на душе Стива Роджерса, то это только сам Стив Роджерс.       Так почему бы не спросить у него?

***

      Войдя на территорию лагеря, Стив сперва замечает огромную очередь, выстроившуюся куда-то. Поначалу они с Баки думают, что некоторые душевые опять вышли из строя и эта очередь выстроилась, чтобы помыться.       Но затем оказывается, что все стоят, чтобы починить свои бензопилы. — Уж не муженек ли твой? — Баки прикладывает ко лбу руку козырьком и вглядывается вперед. — Точно он! — громыхает Тор и заходится в раскатистом смехе, хлопнув Стива по спине. — Твою же мать, — с чувством произносит Роджерс, стаскивая с головы каску и вытирая пот со лба.       Стив видит не только Тони, но и Питера, ковыряющегося в нутре бензопилы, а также Лапу-Растяпу (по большему счету из-за нее здесь такой фурор) и, черт бы побрал Старка, Молли! — Ассистент, масло! — серьезно произносит Тони, и Молли тут же протирает ветошью указанное Тони место. — Десятку, — деловито просит Питер, и под общий восторженный гул Лапа-Растяпа подает требуемый ключ. — Тони. — Стив подходит к столу, расталкивая столпившихся вокруг. — Папочка! — Молли отбрасывает испачканную ветошь и вешается отцу на шею. — Привет. — Питер щурится от солнца и улыбается отцу. — Ну вот порядок. — Тони на пробу заводит пилу, демонстрирует, что она в порядке, и вручает ее ожидающему. — Следующий! — Тони, — повторяет Стив. — Минутку, медвежонок, — не глядя отмахивается Тони.       Стоящий рядом со столом мужчина бросает вопросительный взгляд на Стива, как бы говоря: «Неужто это ты медвежонок». Стив смотрит на него в ответ в упор, и мужчина решает не задавать вопросов и вообще отойти подальше. — Клинт, тащи пилу, — бросает Стив, не оборачиваясь.       Клинт опускает на стол перед Тони бензопилу и отходит.       Старк, наконец, обращает внимание на Стива и вздыхает. — Что не так на этот раз? — А сам как думаешь? — как можно ровнее произносит Стив. Чтобы свидетелями их ссоры не были все присутствующие, он опускает Молли на землю и хватает Тони за локоть с твердым намерением оттащить его подальше, но тут внезапно один из стоящих в очереди вмешивается. — Эй! Какие-то проблемы, приятель?       Тони чувствует, как Стив заводится, но пытается себя удержать в рамках ради детей, смотрящих на все происходящее. — Все в порядке, дела семейные. Это мой муж. — Старк вытягивает руку в примирительном жесте. — Все в порядке. — Да. Порядок. — Стив выталкивает слова сквозь зубы и старается дышать ровнее.       Тони встает на цыпочки и, потянувшись, звонко чмокает Роджерса в щеку. — Мы скучали, медвежонок, — произносит он, и все, стоящие рядом, делают вид, что лагерь внезапно стал таким интересным, особенно вон те палатки. — Пит, пригляди за сестрой, — не сводя взгляда с Тони, бросает Стив. — Ну-ка пошли. — У меня синяки будут от твоей хватки, — ворчит Тони, шагая рядом с Роджерсом. — Переживешь. — Ну чего ты так завелся, м? — Ты притащил сюда детей! Здесь может быть опасно! Часть рабочих на объекте — осужденные со всех тюрем Штата! И кругом огонь! — Ничего не хочешь нам рассказать? — Тони выуживает из кармана фото, ранее отданное ему детьми, и вопросительно смотрит на Стива. — Откуда это у тебя?       Стив каменеет, а Тони снова посещает этот иррациональный страх за свою жизнь.       Стив ведь не причинит ему вреда? Да ведь? — Ты снова бросил своих детей. — Тони сам не может понять, почему опять касается этой темы.       Роджерс отбирает фото и убирает к себе в нагрудный карман на молнии. — Я решил, что подаренная тобой развалюха не такая уж дерьмовая и при наличии толкового управляющего из всей этой затеи выйдет толк. У меня на примете есть такой спец. К тому же Брюс и правда готовит прекрасную «Маргариту», где я такую еще найду? А ты… Ты любишь своих детей. И свою жену. И, наверное, свою страну. И, скорее всего, всех людей мира, даже с учетом того, что часть этих людей ты истребил. — Тони замолкает, затем тычет пальцем в нагрудный карман, куда Стив убрал фото, и продолжает свою мысль: — Вообще мне нравится твой дом, твои дети и город, где ты живешь. Полагаю, мне понравишься и ты сам… Когда я пойму, почему ты такой и что вообще у тебя в башке творится. Короче я не уеду. И делай с этим, что хочешь. — И что дальше? — глухим голосом уточняет Стив. — Ты купишь мне надувной матрас. Начнем с этого. Дальше посмотрим.       Стив долго молчит, разглядывая Тони каким-то очень странным взглядом. — Тебе не понравится то, что ты узнаешь обо мне. — Кое-что я уже знаю. И как видишь, я все еще тут. Твоя жена от тебя не ушла, хотя ты вернулся оттуда другим.       Откуда «оттуда», Стив не уточняет. И так понятно. — Твои дети, насколько я могу судить, тебя не боятся. Они боятся тебя потерять. Твои друзья, твое окружение относится к тебе с уважением и теплотой. А они тебя знают не один год. Думаю, это что-то да значит. Я честно не знаю, зачем мне это, но я хочу тебе помочь. Или удостовериться, что моя помощь тебе не нужна.       Стив молчит долго. Минуту или вечность. — Как ты мне поможешь? — Немного подождав ответа и так и не дождавшись его, Стив продолжает: — Не думаю, что я могу им навредить. — Роджерс кивает себе за спину, видимо имея в виду детей. Или вообще всех окружающих. — Мне не нужна нянька. Или биограф. Не нужен надзиратель. У меня с мозгами все в порядке. Я проходил комиссию. И не раз. У многих мозги вскипели на гражданке, у меня не так. Я здоров. Но я… не в порядке. И я не хочу, чтобы ты уезжал. Хотя чаще хочу тебе шею свернуть. И ведь я могу. Запросто. — Вот этой линии мы и будем придерживаться. Честности, — подытоживает Тони и берет Стива под руку. — Мы же партнеры. Это, знаешь ли, не ерунда. — И все же зря ты детей привез. — Хорош ворчать!       Они возвращаются каждый к своим делам: Тони к ремонту бензопил, Стив к подготовке к следующему дежурству. — Ты, знаешь ли, пропустил День отца. — Тони удалось угомонить детей и уложить их спать в смежной комнате. — И неожиданно довольно неловко, что нам выделили семейные комнаты. Но за счет департамента почему бы и не поспать с удобствами? — Я могу уйти в палатку к своим или в пикап, — подумав, предлагает Стив. — Служба приучила меня не быть привередой по части сна. — Спи здесь, места хватит. Дети тебе что-то приготовили на праздник. И мне дали добро курить в доме. И в машине.       Стив закатывает глаза, но никак не комментирует. — Ты спросил, как я могу тебе помочь, признаться честно, не представляю, что на это ответить. Наверное, то, что я здесь, — это какое-то больное любопытство. Явно нездоровое. Мне и страшно, и интересно. Думаю, у меня кризис среднего возраста, а с твоими детьми весело. И жизнь моя не кажется бессмысленной или наполненной только цифрами в годовом отчете предприятия. Рядом с ними я какой-то правильный, цельный, что ли. А ты прилагаешься к своим детям. Так что мне нужно научиться и с тобой ладить. Вроде с детьми мы нашли общий язык. — Особенно с Питером, — язвит Стив, стягивая с себя брюки и футболку. — Прекрати. Он просто… экспериментирует? Или пытается привлечь внимание. Я не собираюсь встречаться с твоим сыном, Роджерс. И закроем эту тему. — Ты так и не ответил, как собираешься мне помогать. А главное, с чем помогать? — С детьми. С жизнью. Не знаю. Со всем. Такой ответ подойдет? — Подойдет, — кивает Стив, укладываясь на подушку.       Он наблюдает, как Старк раздевается и залезает под одеяло, укладываясь на соседнюю подушку. — Итак, важное правило, если мы планируем спать в одной постели. Его нужно усвоить на зубок. Если вдруг ты решишь отлучиться ночью и будешь возвращаться обратно в кровать, обязательно… Обязательно, Тони, запомни это очень хорошо. Обязательно буди меня. Стой у кровати с противоположной от меня стороны и зови меня по имени до тех пор, пока я не проснусь, ясно? — Ясно, — немного растерянно тянет Тони. — Но почему? — Пола называла это моим основным инстинктом, — очень серьезно отвечает Стив. — Я сломал ей руку однажды ночью, после этого случая мы ввели с ней это правило. — Твой основной инстинкт? — Мой основной инстинкт. — Пугаться во сне? — осторожно уточняет Тони. — Устранять угрозу. Доброй ночи, Тони.       Стив поворачивается к Тони спиной и натягивает одеяло повыше. — А я могу ворочаться? Или тоже есть какие-то правила? — Нет, ворочаться можешь. Если что, буди, зовя по имени. — Ладно.       Старк максимально отодвигается от Стива и пытается уснуть. Выходит плохо.       Всю ночь Тони снятся какие-то мутные сны, сплошь состоящие из криков и пожарищ. — Тони? — М? — Старку удается выдраться из лап серого противного кошмара без содержания. — Ты стонал во сне. — Какой-то на редкость дерьмовый сон. — Тони трет лицо ладонями, затем садится на кровати и смотрит на уже одетого Стива. — Уходишь? — Да. Пожалуйста, приглядывай за детьми. — Они уже проснулись? Надо бы раздобыть нам завтрак. — Вас покормят в лагере. МакКинли включил вас в список. В конце концов, ты же чинишь бензопилы, а не просто пришел поглазеть. — Слушай, Роджерс. — М? — Вы выпускаете благотворительные календари? Ну там где вы с голым торсом. Я бы купил парочку. — На мой голый торс ты можешь и без календаря смотреть. — Стив пожимает плечами. — Кто сказал, что я на твой хочу смотреть. Тор ваш — выдающаяся личность. Во всех смыслах. — Тони двигает бровями.       Стив улыбается, и обезображенная шрамами половина его лица кривится, становясь еще более отталкивающей.       Однако в груди Тони разливается тепло, и он улыбается в ответ. — Придете из школы — не забудьте выгулять Лапу! — Тони рисует кетчупом кривую рожицу на яичнице и подталкивает тарелку в сторону Питера.       Молли сидит на высоком стуле и заплетает себе косички, не отрывая взгляда от телевизора и болтая ногами. — Юная леди, завтрак. — Порция Молли скользит по столешнице в ее сторону. — Предлагаю сегодня устроить вечер пиццы.       Стив остался работать на пожаре вместе со свой командой, а Тони снова готовит на этой кухне. Не глядя достает сахар с полки, знает, что лежит в его холодильнике, и примерно представляет себе меню на неделю, уверен, что стирального порошка хватит еще на три стирки, помнит, что в среду у Питера контрольный срез по физике и что завтра вечером он идет к Нэду с ночевкой, а у Молли в конце недели выступление на школьном концерте.       В каждой комнате дома, помимо пепельниц, подаренных детьми, появились вещи, принадлежащие Тони. Книги, зарядные устройства для его гаджетов, карандаши, солнечные очки, его парфюм, его кружки, его газировка в холодильнике и его вермут к этой газировке, зажигалки, сигареты. Коврик у двери гласит «Добро пожаловать домой!» Кажется так и есть.       Проводив детей в школу, Тони выводит пикап из гаража и едет в сторону «подарка». Развалюха выглядит еще более жалко, но Старк решительно натягивает респиратор и защитные перчатки. — На то нам и даны руки, чтобы творить и чинить, — произносит Тони и входит в здание.       Когда он приезжает домой, видит, что дети уже вывели Лапу на подзарядку на задний двор, разложили его солнечные панели и сами улеглись рядом. — Привет, бандиты. Помогите мне занести покупки. — Папа приехал. — Молли подходит первой. — Да ладно? Как раз на вечер пиццы. — Привет. — Стив выходит из дома и стоит на крыльце, глядя на детей и Тони, выгружающих покупки из пикапа. — Хочешь доказать мне, что не стоит мне тратиться на покупку вашего календаря? — Тони вытирает пот со лба тыльной стороной ладони и оттирает Стива бедром, проходя в дом.       Стив пожимает плечами, на нем только шорты, и влажное полотенце накинуто на плечи.       Следов от ожогов на теле не так много, как на лице и руках, но все же они есть.             Впрочем, сугубо на взгляд Старка, не очень-то они и портят тело Стива.       Вечер пиццы проходит удивительно мирно.       Тони решает закрепить успех, так что оставляет Стива одного с детьми и принимается мыть посуду. Спустя какое-то время к нему на кухню приходит Роджерс. — Дети пошли спать, — произносит он, роясь в холодильнике. — Чудно. — Знаешь, что я тут подумал. — Стив выглядит очень неуверенным и, чтобы скрыть это, после каждого слова прикладывается к бутылке пива, которую вытащил из холодильника. — Что? — Тони вытирает руки кухонным полотенцем и оборачивается к Стиву. — Когда-нибудь у Молли пойдут месячные. — Эм-м… Что-то я не улавливаю сути. — Дослушай. Так вот. Однажды это случится. Моя девочка вырастет. Когда-нибудь она приведет в дом молодого человека. Когда-нибудь… — Стив немного молчит, отпивает пива и продолжает говорить: — Кого-нибудь приведет Пит… Раз уж он… как бы… — Я понял. — Ага… И вот… Когда-нибудь я поведу дочь к алтарю. Питер снова с кем-нибудь подерется. И, скорее всего, Молли тоже. Они могут себе что-нибудь сломать, слечь с ангиной, вероятно им придется удалить аппендикс. — О чем ты, медвежонок? — Тони подходит к Стиву и как-то запоздало отмечает, что в шутку придуманное обращение вырвалось произвольно, несмотря на то, что они здесь одни и притворяться не перед кем. — Я о трудностях. О трудностях гражданки. Я знаю, как убить человека при помощи десертной ложки и совка, но не знаю, как сбивать температуру у ребенка. Это до чертиков меня пугает. Беспомощность — вот что меня пугает. Я не могу это контролировать, не могу дать отпор, не могу нанести ответный удар. — Чему? — Этому. Этому всему. Это моя долбаная гражданка. Моя сраная мирная жизнь, к которой я так хотел вернуться. Под пулями нет места слаще дома. А потом приходишь домой и понимаешь, что все вокруг заняты какой-то херней и беспокоятся о херне. Мои друзья умирали, чтобы некий Джонни Смит взял в кредит машину? — Ради этого в том числе, — серьезно отвечает Тони. — Чтобы дети ходили в школу и капризничали, что не будут кашу на завтрак. Чтобы люди стояли в очередях за новым гаджетом, хотя старая модель еще вполне рабочая. Чтобы где-то кто-то изобрел лекарство от рака. Чтобы где-то кто-то доказал теорему. Чтобы где-то кто-то влюбился, полетел в космос, взял в кредит машину, пошел на работу. Твоя сраная мирная жизнь хотя бы у тебя есть. Никому не нужны посмертные герои. — Тони пожимает плечами. — Ну, пожалуй, кроме политиков, чтобы оправдать тот или иной режим. Твоим детям и Поле не было бы проще получить вместо тебя сложенный треугольником флаг. У тебя получится, Стив. Уже получается. — Угу. — Ты здесь. Уже победа. — Твоя. — Стив салютует ему бутылкой и делает глоток. — Не будь здесь тебя, хрен бы я решился сунуться. Но здесь мои дети. И все это моя и только моя пусть и сраная, но мирная жизнь. Ключевое слово «жизнь».       Помолчав, Стив продолжает говорить. — Во время учебы и отбора в отряд нас как-то забросили за семь миль до берега посреди океана. Я был в одной лодке с еще одним парнем. Уже не помню его имени. Так вот… Нашу лодку окружили акулы. «Если лодка утонет, — предупредил я соседа, — я тебя застрелю. Акулы будут заниматься тобой, пока я доплыву до берега». Он просто выругался. Я думаю, он решил, будто я шучу. — Стив отпивает пиво и продолжает: — Но я не шутил. С тех пор ненавижу акул.       Им предстоит долгий путь до полноценного партнерства.       Но ведь дорогу осилит идущий?

***

      Стив открывает глаза, садится и осматривается вокруг. Рядом кто-то спит. Поначалу Стив замирает, прислушиваясь к шуму вокруг. Потом наклоняется к спящей фигуре и слушает ее дыхание. Привычка, знакомая всем живущим с тяжелобольными.       И, только прислушиваясь к мерному дыханию, понимает, что рядом не Пола. Пола уже очень-очень давно так не дышала во сне, легко и непринужденно, без хрипов и без мучительных пауз между вдохами.       Каждый раз, просыпаясь ночью, Стив прислушивается к шуму вокруг, чтобы понять, где он. Если вокруг оружейный огонь, значит на войне. Если вокруг лесной огонь, значит на пожаре. Если тишина, значит дома.       Сейчас он дома. Только вот рядом не Пола.       Полы больше нет.       Стив вылезает из постели и уходит в ванную комнату.       Уже покончив со всеми делами и поправив белье, Стив опускает сиденье унитаза. Резко вспоминает, что оно было уже поднято, когда он зашел в уборную, дальше по цепочке на ум приходит, что Полы больше нет.       Теперь есть Тони, для которого не нужно специально опускать сиденье. Есть Тони, который не привык вставать за Стивом следом, чтобы узнать, что случилось и почему тот не спит. Пола так делала раньше, до болезни.       Полы больше нет.       Стив возвращается в кровать и залезает под одеяло, отворачивается к стенке и сразу засыпает.       Тони открывает глаза и прислушивается к себе. Он не ощущает каких-то особых изменений. Ему сегодня исполняется тридцать шесть.       Он поворачивает голову и встречается с внимательным взглядом Роджерса. — Доброе утро. — Доброе. С днем рождения. — Спасибо. — Чем хочешь заняться? — Не знаю. Ты ведь вроде должен быть уже на сборах? Который час? — Половина десятого. Это было бы свинством — уехать в твой день рождения. — Да ладно. — Тони вскидывает бровь. — Я подумал, что мы можем заняться ремонтом. Припрячь моих тоже. Вместе скорее управимся. Хочешь оладьи на завтрак? — Только если деньрожденские. — Ладно, сделаю деньрожденские.       Стив вылезает из постели и потягивается. Тони подпирает щеку кулаком и наблюдает, как тот одевается. — Хэй. — М? — Спасибо, что остался. На мой день рождения. И что не забыл про него. — Как я мог забыть? Мы же… ну типа семья? По крайней мере, пытаемся быть семьей. Хм, в какой-то момент я упустил, почему мы вообще это делаем. Продолжаем делать. Хотя нужды в этом уже вроде как нет. — Стив упирает руки в бока и задумчиво разглядывает Старка. — Но мы это делаем. И я… не знаю, как ты, но лично я уже не могу остановиться.       Когда притворство становится таким виртуозным, что сам притворщик в него верит? — Когда притворство заканчивается, — отвечает Тони, тоже начиная одеваться. — Мы семья, я полагаю. Ну в крайнем случае мы довольно неплохая команда.       Стив неопределенно угукает и уходит из спальни.       Когда Тони спускается вниз, обнаруживает, что Стив успел наготовить целую горку оладий. — Пока не ешь, — предупреждает он. — Почему? — Погоди минутку. — Стив накладывает еще оладий сверху, поливает все сиропом и втыкает свечку, которую поджигает, и подталкивает всю эту конструкцию в сторону Тони. — Теперь ешь. — Деньрожденские оладьи. — Деньродженские оладьи.       Тони задувает свечку и утаскивает оладушек. — Любишь готовить? — Нет, на самом деле. Я умею готовить, но не люблю. — Стив садится за стол рядом и принимается есть с другой стороны горки из оладий. — А что любишь делать? — Спать.       Тони некоторое время молчит, облизывая липкие от сиропа пальцы. — Ты ведь хотел в Парсонс после школы. — О, боже… Я был тогда настолько пьян? — Стив смеется. — Да, и ты поведал мне свою страшную тайну. Брутальный Стив Роджерс, квотербек школьной футбольной команды, мечтает покорить подиумы своими коллекциями модной одежды. Я запомнил. — Школа дизайна Парсонс, — произносит Стив. — И я ведь туда даже попал! — Но что случилось? — Тони наливает кофе в две кружки, добавляет в одну молока и подает Стиву. — Потом я встретил Полу. И все стало чудесно, любимый человек рядом, любимое дело, мы жили в самом романтичном городе в мире! На наш тогдашний взгляд, конечно. — Стив посмеивается, вспоминая. — Мы были молоды, мы были влюблены, мы были в Нью-Йорке. Но… жизнь, как правило, складывается не так, как мы хотим. У нас вот-вот должен был родиться Питер, а мы так и не стали высокооплачиваемыми дизайнерами. Как-то я увидел объявление: зовем всех с суицидальными наклонностями. Объявление было на входе в призывной пункт. Я вошел и спросил, сколько мне заплатят. Стоило им озвучить сумму, я подписал контракт. Рекрутер военно-морского флота в красках расписал мне все прелести службы у них, но меня волновало только то, как быстро я смогу купить для Полы дом ее мечты. Вот так я попал в SEAL. А потом в Ирак. И вместо карандаша отныне сжимал в руках винтовку.       Стив замолкает, делает глоток кофе, а Тони ждет продолжения.       Но его все нет. — Никогда не поздно продолжить учебу. Никогда не поздно вернуться к любимому занятию. — Поздно. Может быть… две командировки назад… Но никак не четыре полносрочные командировки спустя. — Стив. — Тони встает и подходит к сидящему рядом мужчине, пытается найти нужные слова, но вместо этого только тянется обнять, потому что все слова вымело из головы.       Тони крепче обнимает Стива, радуясь, что тот не отодвинулся, а обнял его в ответ. Старк утыкается в волосы Стива носом, замечая, что, судя по запаху, они пользуются одним и тем же бутыльком шампуня, который стоит в ванной. — Нам не нужен надувной матрас, — выдыхает Стив, крепче обхватывая Тони за талию.       Тони бы непременно что-нибудь ответил, но тут раздается топот босых детских ног, бегущих по лестнице вниз. — Пап? — Отец, ты чего не уехал? — удивленно спрашивает Питер, входя следом за сестрой. — Чтобы испечь мне деньрожденские оладьи, — невозмутимо отвечает Тони, продолжая обнимать Стива. — Деньрожденские? — Молли забирается на колени отца и обнимает обоих мужчин. — У Тони сегодня день рождения, — отвечает Стив, усаживая дочь удобнее. — Позавтракаем и поедем в одно место. — С днем рождения, Тони. — Питер обнимает Тони, и тот обнимает его в ответ. — Спасибо. А теперь скорей завтракать.       Тони еще ни разу не праздновал день рождения на стройке в окружении оравы галдящих мужчин.       Усилиями команды Гранитная гора старый сарай разобран до основания, весь хлам Тони уже вывез заранее, так что теперь перед ними чистое пространство. — И что мы здесь откроем? — Питер вытирает пот со лба и сдувает мокрую челку, лезущую в глаза. — Пока не знаю. К нам приедет Пеппер. Вот она и скажет, что мы тут откроем. — Тони рассматривает получившееся. — А эта Пеппер хоть в курсе, что она сюда едет? — Стив усмехается, пихая Тони локтем в бок. — Нет, но очень скоро узнает. — Куда?! Да ты там совсем свихнулся!       Тони морщится от крика прямо в ухо и продолжает раскладывать свежевыстиранные вещи по полкам шкафа. — Нет, Пепс, я не свихнулся. Я предлагаю тебе работу. С оплатой пока, правда, не очень. Но это только вначале. Дети, уберите лего с пола! Живо! — Тони прижимает плечом телефон к уху и лавирует между раскиданными по коридору детальками конструктора. — Надоела жизнь домохозяйки? — Деньги кончились. Мне нужно на что-то кормить детей и содержать дом. — У этих детей, Тони, есть отец. И у этого дома есть хозяин. — Если он узнает, что мы на мели, то ввяжется в очередную смертельно опасную хрень. В прошлый раз, когда его семья оказалась в такой ситуации, он подписал контракт и отправился воевать. Так что, нет, деньги придется доставать как-то иначе. И мне нужна твоя помощь.       Тони убирает корзину для белья в предназначенное для неё место в шкафу в подвале и поднимается наверх. — Так что, Пепс, приезжай. И ты права. Мне осточертела жизнь домохозяйки. И это не смешно! Прекрати хихикать, женщина. Прямо сейчас я собираюсь за покупками и опять буду ловить на себе пристальные взгляд местных клуш, половина из которых метила на мое место, когда Полы не стало, а другая половина считает мужика, самостоятельно покупающего яйца и молоко в дом, несчастным и несостоявшимся. Продавщица в ближайшем супермаркете меня уже узнает. Спрашивает, как поживают дети, и обещает поделиться своим фирменным рецептом пирога. И я не трахался уже целую вечность! Боже! Мне тридцать шесть! И я домохозяйка! Я погряз в уборке, стирке и реанимации драндулета, который зовется пикап. — Это ты нарочно? Чтобы меня разжалобить? — Пепс смеется, затем вдруг серьезным тоном уточняет: — Но на самом деле ты счастлив? Тони? — Не знаю, как сказать… Здесь непросто. С детьми непросто. Со Стивом непросто. Но я хочу, чтобы ты поняла меня правильно, мне здесь хорошо. — Тони смотрит на кучу посуды, оставленной после ланча в раковине. — Я приеду. Но пока не могу сказать, когда точно. — Спасибо.       Тони откладывает телефон, со вздохом принимается за посуду. — Я помою, пока Молли собирает свои игрушки. Удивительно, как одна девочка может устроить такой бедлам! — Пит фыркает и направляется к раковине. — Это ее суперспособность, — пожимает плечами Тони. — Как прошла ночевка у Нэда? Смотрели порнушку? — Прекрати, — отмахивается Питер. — Мы нажрались мороженого и всю ночь смотрели фильмы про Марти МакФлая. — Даже девчонок не позвали? — Девчонки с такими, как мы с Нэдом, не очень-то хотят зависать. — Знаешь, что нынче сексуально? Мозги. Женщинам нравятся мужчины, с которыми есть о чем поговорить. — Тебе-то откуда знать? Ты же гей. — И что? — Да брось заливать. — Немного помолчав, Пит, делая вид, что занят намыливанием тарелки, выдает: — Так вы с отцом спите вместе теперь? — Ну да. И если ты хочешь заказать себе сестренку или братика, боюсь, это одна из немногих вещей, на которые я не способен. — Да ну тебя. Фу! — Пит морщится. — У меня слишком живое воображение. Ни один ребенок не хочет знать, как его родители делают это.       Тони смеется, раскладывая посуду по полкам. — Но, если начистоту, — продолжает между тем Пит, не отвлекаясь от посуды и не глядя на Тони, — вы с ним того? — Чего того? — Ты понял, о чем я. — Ты о сексе? Думал, современная молодежь слово «секс» использует чуть ли не с рождения.       Пит краснеет, Тони находит это очаровательным, но менее щекотливой ситуация от этого не становится. В конце концов, с детьми нужно быть честным, решает Старк. — Мы с ним не занимаемся сексом. — А хотелось бы? — Питер смотрит прямо на Тони. — С физиологической точки зрения мне лично, да, хотелось бы. Ваш отец весьма горячий мужик, все при нем и вообще… ну ты меня понял. Но в остальном, когда мы с ним ложимся спать или занимаемся делами по дому, я не хочу его. Это… ощущается по-другому. Мне с ним интересно. Иногда даже весело. И не строй такую скептичную мину, Пит. Со Стивом действительно очень неплохо проводить время вместе. Твой отец классный. — Я думаю, что ты тоже классный. И нам повезло с тобой, — подводит итог Пит, закручивая кран. — Спасибо, Питер. Стив любит вас, тебя и Молли. И я тоже люблю. Серьезно. Это довольно странно… Скорее всего, тут дело в эмпатии. — Или в том, что мы чудесные дети. — Пошли выгуливать Лапу! — Молли вбегает на кухню. За ней со стрекотом въезжает Лапа-Растяпа.       Тони готовит для всех лимонад, и они перебираются на задний двор, где раскладывают солнечные панели Лапы и садятся на траву рядом.       «Пит сказал, что ни один ребенок не хочет знать, как его родители делают это, — думает про себя Тони, потягивая лимонад и глядя на дурачащихся детей. — «Он назвал нас родителями. Нас обоих».       Тони погружается в философские размышления о том, что главный смысл нашей жизни, скорее всего, в этом и заключается: мы приходим в этот мир, чтобы стать воспоминанием своих детей.

***

      Стив весь вымазан в саже, его каска съехала на бок, он вытирает пот с лица рукавом форменной рубашки. — Давай скорее! — Тони подталкивает его в сторону лестницы. — В душ не успеешь. Рубашка и брюки на кровати. Пит! Ты готов? — Мне обязательно туда идти? — Питер не отрывает взгляда от экрана смартфона. — Обязательно. У твоей сестры итоговый концерт. Однажды вам обоим стукнет под сотню лет, и Молли тебе припомнит, как ты проигнорировал ее итоговый концерт, к которому она столько готовилась. А так как она младше и на тот момент будет пошустрее тебя, то явно сможет тебе накостылять как следует.       Питер закатывает глаза и выходит из дома. — Буду в машине, — бросает он, прежде чем закрыть дверь за собой.       Стив едва успевает ополоснуть лицо и руки, почистить зубы и переодеться. Он сбегает с лестницы и окликает Тони, ждущего его в дверях. — Я нормально выгляжу? — Чу́дно. — Тони открывает дверь и пропускает Стива вперед.       На вкус Тони зал слишком аляповато украшен, сидения жестковаты, с задних рядов, скорее всего, ничего толком не видно, кроме голов впередисидящих, им повезло, что родителям участников концерта выделили первые два ряда.       Тони машет рукой, подавая сигнал отставшему Стиву, который задержался у входа в зал, разговорившись с учительницей Молли. — Молли урвала нам козырные месте. — Тони наклоняется к Стиву, который садится рядом. — Пит, будь добр, выключи телефон, — строго произносит Роджерс сыну.       Питер цокает языком, но телефон послушно убирает в карман. — Спасибо. — Тони похлопывает его по локтю.       Несмотря на все недостатки этого места и недочеты организации мероприятия, само то, что концерт является школьным и здесь нет ни одного случайного зрителя, наполняет зал какой-то особой атмосферой волнения и предвкушения, будто это выступление звезд первой величины.       Тони впервые пришел на подобное мероприятие, так что ему в новинку возня мамочек, перешептывания немногочисленных присутствующих здесь старшеклассников, суетящиеся учителя, скучающие лица некоторых отцов. А еще он замечает взгляды в свою сторону. Все знают, кто он, но они еще ни разу не посещали никаких мероприятий все вместе. Так что в нынешнем составе семья Роджерсов, считай, впервые вышла в свет. Тони бросает взгляд на Стива, интересно, замечает ли он, что на них смотрят и о них говорят. Стив выглядит невозмутимым, но он сидит, подперев щеку рукой, как бы прикрывая обезображенную часть лица.       Тони внезапно обращает внимание на то, что Стив надел обручальное кольцо. Старк давно приметил, он надевает кольцо только дома.       А сегодня надел на выход.       Стив ловит взгляд Тони и внезапно подмигивает ему. Старк хмыкает и отворачивается к сцене. Когда свет гаснет, Стив толкает Старка коленом по ноге. Тони толкает его в ответ. Тут же получает толчок в ответ, а потом на них шикает Питер, и Тони едва сдерживает смех.       Глубоко в нем просыпается первая бабочка и едва заметно щекочет его изнутри.       Уже после выступления, после всех поздравлений Молли с успешным дебютом на сцене, после ужина, когда дети уходят в свои комнаты, Стив и Тони остаются на кухне одни. — Завтра уберем, — лениво тянет Старк, вставая из-за стола.       Он зевает и трет лицо ладонями, когда Стив спрашивает: — Тебя беспокоит, что они о нас говорят? — А тебя? — Меня нет. А вот тебя беспокоит.       Признаться, Стив застает Тони врасплох. Когда только успел подметить? Тони пристальнее смотрит на Стива, тот спокойно выдерживает его взгляд. — Мне все равно, что они говорят. Но, если начистоту, меня немного напрягает, как они пялятся на это. — Стив показывает пальцем себе на изуродованную следами от ожогов щеку. — Не смотрят в упор при разговоре, но разглядывают исподтишка. Бесит. — Не думаю, что они со зла. Вряд ли это желание поиздеваться над тобой. Сложно объяснить… Любопытство, смешанное с нежеланием тебя обидеть? Отсутствие должного воспитания в детстве или какое-то глубинное непреодолимое желание рассматривать чужие увечья, доставшееся нам от наших предков австралопитеков? — А ты что видишь? — Тебя. — Выкрутился, — хмыкает Стив, вставая и подходя к Тони ближе. — Не думаю, что все только и делают, что днями и ночами обсуждают нас и детей. — Учительница Молли была предельно конкретна в своем высказывании, что ты плохо влияешь на детей. — Пф. А ты как считаешь? Я плохо влияю на твоих детей? — Весь город уже уверен, что это наши дети. И нет, я не считаю, что ты влияешь на Пита и Молли плохо. Ты просто влияешь на них по-другому, иначе, чем я и Пола. — Наши дети… Иногда мне хочется с криками сбежать из этого дурдома, но чаще я весь млею, когда Молли меня обнимает, а Питер позволяет себе побыть ребенком рядом со мной. Так что, да, черт возьми, это наши дети. — Мне нравится, как это звучит, — немного помолчав, произносит Стив. — Наши дети. Они какое-то время молчат, стоя рядом у разделочного стола. От Тони пахнет древесным парфюмом, от Стива — дымом, на кухне все еще — карри и сдобными булочками, которые были на ужин. — Как правило, во время службы мы не рассказываем, чем на самом деле занимаемся, — внезапно начинает говорить Стив, он облокачивается о край стола бедром, повернувшись к Тони. — Со временем появляется парочка самых ходовых историй о том, как же мы зарабатываем на жизнь. Самая моя популярная история была о том, что я натираю воском дельфинов, живущих в неволе. Я мог задвинуть целую часовую лекцию, как кожа дельфинов разрушается в воде со временем, если их держать в неволе. — И тебе что? Верили? — Тони смеется и смотрит на абсолютно серьезного Стива. — Верили. — Уверен, девушки просто хотели затащить тебя в постель, и поэтому притворялись, что поверили в эту дичь. — Не только девушки верили. — Так и парни, наверное, тебя в постель хотели затащить! — Не знаю. Я был на тот момент уже женат, так что проверять не было надобности, чему и почему они мне верят. Но вопросы как-то сразу отпадали. — Скорее, они думали, что ты чокнутый. — Может и так. — Стив пожимает плечами и наконец-то улыбается. — Пошли спать? — Пошли.       Перед сном Стив отмечает, что запах постельного белья изменился. И дело тут не в стиральном порошке или кондиционере. Постель Стива теперь пахнет Тони. Его парфюмом, лосьоном после бритья. Возможно, постель могла бы также пахнуть и Стивом тоже, если бы он чаще ночевал в своей спальне. Но теперь здесь каждую ночь проводит Тони. И потому его присутствие становится все более ощутимым, вытесняя уже едва уловимые следы Полы.       Плохо ли это?       Наверное, невыносимо.       Но Стив прикрывает глаза и расслабляется, прислушиваясь к возне рядом. — Доброй ночи, Тони. — И тебе доброй.       За завтраком Тони объявляет, что планирует уехать на какое-то время, чтобы уладить дела в Малибу. — Нужно продать квартиру, машину и разгрести вещи, что-то прихватить с собой сюда. В конце концов, перевести одежду.       Стив смотрит на понурившихся детей. Молли ковыряет кашу ложкой, Питер, только что оживленно делившийся планами на каникулы, хватается за смартфон и замолкает. Тони нравится этот дом, иначе бы он не стал наполнять его личными вещами, не стал бы так переживать за чистоту ковриков и полотенец, он считает, что Молли и Питер — дети не только Полы и Стива, но и его тоже. Так зачем расставаться? — Мы поедем с тобой, — произносит Стив и как ни в чем не бывало продолжает есть кашу. — Круто! — тут же вскидывает руку Молли. — Мы едем в Калифорнию! — Все вместе? — скептично уточняет Пит. — Да. У вас каникулы, мне вполне дадут заслуженные отгульные. Тони брякает ложкой по тарелке и встает из-за стола. — Стив, отойдем, поговорим. — Он уходит из кухни. — Ой-ой. — Молли озадаченно смотрит на отца.       Стив следует за Тони. Тот кивает наверх и, громко топая, начинает подниматься. Когда они оказываются в спальне, Старк плотно закрывает за ними дверь и поворачивается к Стиву. — Это что только что было? — А что было? Тебе не нравится идея совместной поездки? — Ты еще скажи «семейной», — фыркает Тони. — И скажу. — Внезапно Стиву становится обидно. Это чертовски неприятно — обнаружить, что твоя компания для человека всего лишь обуза, хотя он вроде как недавно утверждал обратное. — Послушай.       Роджерс видит, что Тони сдерживается изо всех сил, чтобы не закричать. — Мне классно с вами, правда, — продолжает между тем Тони. — Но я хочу хотя бы немного личного пространства. Мне нужно проветрить голову, разобраться с делами там, решить… решить, нужно ли мне оставлять всю свою прошлую жизнь. — Мне казалось, ты уже решил. — Не все могут решать, как ты, раз и навсегда. — Струсил? — Нет! — Что тогда? — Ты думаешь это все надолго? То, что есть сейчас, надолго? — Ну на какое-то продолжительное время точно. Даже если счет идет на дни, мы в любом случае какое-то время еще будем вместе, вчетвером. — И что дальше?       Стив пожимает плечами и видит, как Тони закатывает глаза и зло фыркает. — Неважно, что дальше. В конце концов, всегда есть только здесь и сейчас, мы приняли решение, которое вылилось в нынешнее наше состояние. — Роджерс! Ты понимаешь, что мне осточертело драить твой дом и беспокоиться о твоих детях, пытаться разобраться с навязанным тобой подарком и не сойти с ума при этом! — Ты же сказал, что все решил. Так придерживайся своих слов. Все просто, разве нет? — Как ты не поймешь?! Ты мне дышать не даешь! Мне нужно побыть одному. — Я не понимаю: то ты говоришь, что меня все время нет и я не присутствую в жизни семьи, то потом оказывается, я тебе дышать не даю своей навязчивостью. Так как на самом деле? — Все дело в том, что притворство уже не является таковым. И мне… страшно? Да, думаю, мне страшно. — Я тоже не очень понимаю, что происходит. Но мне нравится нынешнее течение моей жизни. Мне казалось, и тебя все устраивает. Но если нет, то, конечно, ты волен уйти. Детям я смогу объяснить твой уход. — Это грязный шантаж. Дети будут чувствовать себя брошенными, преданными. А я буду чувствовать себя подлецом. — Нет, если вернешься. — А вдруг не вернусь? — Значит, будешь подлецом. — Роджерс! — Что? — С тобой невозможно разговаривать! Я как… истеричка с тобой! Вмазать бы тебе, да боюсь, не справлюсь с контратакой.       Стив молча стоит, возвышаясь над Тони, затем скрещивает руки на груди и пожимает плечами, чем выводит его из себя окончательно. — В конце концов, я планирую потрахаться от души. — В тоне Старка язвительность, которая почему-то очень сильно задевает Стива. — Кто тебе запрещает? — отвечает он таким же тоном. — Пока ты и дети будете где-то рядом? Нет, спасибо. Мы партнеры. И раз уж нас не назвать семьей, то уж командой-то точно можно! И я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Вдруг… Вдруг все сложится как-то некрасиво. — Как некрасиво может сложиться секс с чужим мужиком при живом муже? — Ты мне не муж! — А пилишь меня, будто так и есть! — Когда я тебя пилил?! — Да ты только этим и занимаешься! Что ни скажи, все не так. Что ни сделай, все не так. — Не было такого! Это ты вечно недовольный! Стив сжимает кулаки и выпаливает: — Если бы Пола была жива… — То что? — не дождавшись продолжения, спрашивает Тони. — Я не она. Даже близко. И не буду никогда. Либо смирись, либо давай сворачивать лавочку. Будем подлецами оба. Помолчав, Тони трет лицо ладонями и спрашивает у Стива усталым голосом: — Почему ты не хочешь меня отпустить? — Я странно себя чувствую после твоих слов об отъезде. Дети подавлены и напуганы тем, что ты можешь их бросить. И я пытаюсь их… защитить? Наверное, да. Утешить, успокоить. Поездка позволила бы нам узнать хотя бы немного о твоей жизни до всего этого. Мы бы узнали тебя получше. — Стив осматривает комнату, затем снова смотрит на Тони, вздыхает и решает, что не стоит ничего утаивать. — К тому же твои слова про потрахаться меня, знаешь ли, здорово задели. Не могу понять, правда, почему так. Наверное, я собственник. Я ревную того, кто мне не принадлежит никоим образом. И ничего не могу с собой поделать. — Только не бей меня, ладно? — шепчет Тони и тянется к Стиву с вполне понятным намерением. — Траханьем тут не помочь, — скептично отрезает Стив, но не делает ничего, чтобы избежать поцелуя.       Тони прикрывает глаза, прижимается губами к губам Роджерса и замирает. Немного постояв, Стив обнимает Тони и прижимает к себе. Старк ощущается иначе, чем Пола. Это было ожидаемо и даже очевидно, но сам поцелуй не приносит никаких отрицательных эмоций или неприятия на физическом уровне. В каком-то смысле Стив даже испытывает облегчение, словно с кипящего котла сняли крышку, и пар вырвался наружу без разрушительных последствий. — Эй? Вы там живы? — Не деритесь! Пожалуйста… Дети стучатся в дверь спальни, и доносятся их взволнованные голоса. — Секс не выход, но вполне себе вариант. — Тони отодвигается, облизывая нижнюю губу. — Потом поговорим, — бросает Стив, направляясь к двери, чтобы впустить обеспокоенных детей и показать, что обошлось без драк и даже почти без ссоры.

***

      И в конце концов они едут все вместе в Малибу. — Думаешь, это хорошая идея? — Баки щелкает зажигалкой и закуривает, глядя, как Тони с детьми садится в пикап. — Да, это хорошая идея. Он очень нужен моим детям. — Стив поправляет лямку рюкзака на плече. — А тебе? — прищурив правый глаз, спрашивает Баки. — Вот в поездке и решится. Ладно, бывай. И приглядывай за домом. — Роджер.       Стив щелкает друга по лбу и направляется к машине, из которой уже выглядывает Тони. — Ну наконец-то. Я уж думал, вы там так и не отлипнете друг от друга, — ворчит он, заводя машину.       Стив надвигает на глаза солнцезащитные очки и хмыкает. — Мы едем в Малибу! — вопит Молли в окно.       Тони нажимает пару раз на клаксон.       Баки машет им в след и еще некоторое время стоит, задумчиво глядя на дорогу и докуривая сигарету.       Как бы там ни было, он другу желает только добра.       Питер вставляет наушники в уши, промучившись минут пять, не меньше, ему удается найти идеальный трек, который ставит на повтор, он находит удобную позу, чтобы ветер из открытого окна обдувал лицо, и закрывает глаза. Молли забирается с ногами на сидение, отворачивается от окна, поправляет косички, чтобы они не разлетались на ветру, и утыкается в смартфон, запуская любимую игру. Стив дремлет вполглаза. Тони же проникается осознанием простой истины: будь осторожен в своих желаниях.       Старк останавливается на заправке с небольшой закусочной. — Пойду отолью. — Стив вылезает из машины следом за ним. — А я покормлю детей. — Тони вытаскивает бумажник из кармана куртки, брошенной между сидениями. — Молли! Я же просил не включать Лапу, пока мы не доедем! — Но ему же скучно! — Роджерс! — Я ушел. — Да чтоб тебя! Ладно, молодые люди, сами будете с ним возиться. Я торчать на улице, пока Лапа зарядится, не собираюсь, учтите! — Тебе помочь? — Пит убирает наушники в карман и переводит вопросительный взгляд на Тони. — Нет, но, будь другом, отведи сестру и это чудище в кафе.       Когда они уже сидят за столом, к ним подходит Стив и плюхается на место рядом с Тони. — Дальше я поведу. — Спасибо, вот радость-то. — Тони отгораживается от сидящих рядом меню и для верности надевает солнцезащитные очки.       Стив поворачивается к нему и некоторое время разглядывает фотографии фирменного блюда заведения, затем вытягивает из пальцев Тони меню, стаскивает с его носа очки и заглядывает в глаза. — Купить тебе мороженое? — И все-таки когда-нибудь я тебе вмажу. Кажется, только что выдался прекрасный повод. — Мне мороженое купи, — вмешивается Питер. — Я писать хочу, — одновременно с ним выдает Молли. — Проводить тебя? — тут же откликается Пит. — Пап, пойдешь со мной? — с нажимом просит Молли, вставая. — Пошли. — Стив помогает дочке выбраться из-за стола и ведет ее в сторону уборных. — Ты ему нравишься, — доверительно наклонившись к Тони, шепчет Пит и неловким, но искренним жестом похлопывает Старка по руке. — В смысле отцу. Он… это странно показывает. С мамой было так же. Поверь. — Спасибо, Пит.       Когда им приносят напитки, Питер продолжает делиться своими мыслями. — Не за что. И я не утешаю тебя, если что. Я правду говорю. Наверное, отец все-таки двинулся на этой войне. Ну в смысле. — Пит крутит у виска пальцем. — Хотя мама и все доктора утверждали обратное. Я, а уж тем более Молли, не знаем, каким он был до войны. Так что… судить сложно, но ведь война — это довольно… большой стресс. Оттуда не выбираются, не изменившись.       Тони едва не давится кофе при этих словах. — Война — это не стресс, это полный пиздец, — строго произносит Тони.       Тони хочется еще добавить, чтобы Пит никогда не смел говорить и даже думать, что его отец двинутый, ненормальный, псих или что там еще, но вовремя прикусывает себе язык. Если он выпалит подобное, Пит согласится и исполнит требование, но доверять перестанет.       Стив и Молли возвращаются, занимают свои места, и Стив произносит: — Хорошо, что еще не вешают табличек «С роботами вход воспрещен», и Лапу можно всюду таскать с собой.       Лапа, услышав свое имя, приходит в движение, чем вызывает бурный интерес у немногочисленных посетителей закусочной. — Но если мы не поторопимся, конкретно это заведение повесит. — Тони подталкивает к детям их тарелки с едой. — Ешьте, пока горячее. Нам еще долго ехать. — У тебя точно нет своих детей? — со смешком уточняет Стив. — Ты тоже ешь. Да поскорее. Я все еще на тебя злюсь. И ты знаешь за что. Вместо того чтобы приняться за еду, Стив звонко чмокает Тони в щеку. — А так? — Придурок. — Почему вместо злости слышится смущение?       Стив смеется в голос. Пит и Молли многозначительно переглядываются. — Одна из вещей, которые я обожаю в своей стране, — это асфальтированное шоссе, — негромко произносит Стив, надевая бейсболку, затем добавляет, включая кондиционер: — А еще кондиционеры в машине.       Тони вопросительно смотрит на Роджерса, пристегиваясь. — Насмотревшись всех этих фильмов о войне, гражданские считают, что мы только и делали, что стреляли и палили из всех орудий. Но знаешь что? Большую часть времени в командировках, процентов девяносто всего времени, что я провел на территории Ирака, я занимался тем, что выкапывал транспорт из песка при температуре градусов в сто двадцать. А здесь… ну просто благодать. — Ну да. — Тони не знает, что сказать.       Каждый раз, когда Стив рассказывает о своих командировках, Тони не знает, что ответить, как себя вести.       Наверное, есть какие-то курсы, помогающие людям выстроить отношения с близкими, вернувшимися из зоны военных действий? Если есть группы помощи ветеранам, то должны ведь быть и какие-то поддерживающие группы для их родных? Люди возвращаются и приносят войну в ваш дом, а ты вроде как по умолчанию должен быть готов встать с ними плечом к плечу. Но на деле это ни фига не так. Они напуганы и злы, и ты напуган и зол не меньше. — Все готовы? — Стив оглядывает пассажиров. — Ну раз готовы, то поехали.       Или вот еще.       Тони в какой-то момент решает включить радио. Из динамиков тут же доносится что-то крайне агрессивное про выбитые зубы. Старк хочет переключить, но Стив перехватывает его руку. — И я буду непобедим, пока не окажусь на глубине шести футов под землей, — подпевает Стив, и выходит это у него, надо отметить, очень даже неплохо. — Дай хоть звук убавлю. — Тони продолжает тянуться к радио, но Стив все также удерживает его руку, в конце концов, они переплетают пальцы, и Тони сдается. — И по зубам тебе дать! На! На! На! Теперь переключай. — Что за ужасные вкусы у тебя, Роджерс? — Тони не меняет волну, но звук делает тише на порядок. — Это же «Papa Roach», ты их не знаешь?! — Нет. В моей жизни, слава богу, не случалось таких ситуаций, чтобы мне хотелось слушать подобные песни.       Стив хмыкает и, пощекотав Тони ладонь, отпускает его руку. — Вот во времена Гражданской впереди войск шли барабанщики там, духовые и всякое такое. Чтобы поднять боевой дух солдат. Нынче такого уже нет, но музыка здорово влияет на настроение, и в лагере постоянно играло что-нибудь такое.       Вот так. С войны, оказывается, привозят не только неврозы, но и музыкальные предпочтения. — А ты что любишь слушать? — продолжает между тем Стив. — Что-нибудь более лиричное. — Что? Ну давай договаривай уже! — «Shoot to thrill», например.       Стив некоторое время молчит, затем удивленно смотрит на Тони. — Так это ж AC/DC! — И что? У меня изысканные вкусы. Классика. — Так в этой песне же поется про… — Стив осекается, затем продолжает, чуть приглушив голос: — Боюсь травмировать твою психику, но там поется не про ствол в смысле «пистолет», а про ствол в смысле… ну то самое. Про заряженный ствол и женщин. Понимаешь, да? — Ну да. Чем не лирика? Не то что твои песни про выбитые зубы и кровь изо рта. — Ну ты даешь! — Тут должна быть похабная шутка про даю, если очень попросят, но у нас в салоне несовершеннолетние. — Которые все прекрасно поняли, между прочим, — подает голос Молли. — Фу на вас!       Стив смеется и резко выбрасывает руку в сторону Тони с явным намерением надавать ему по губам, но Старку удается вовремя увернуться. — На дорогу смотри!       Тони вроде и нравится Стив, и вроде он удавить его готов. В этом его чувства, надо сказать, абсолютно взаимны.

***

      Первая мысль Стива в квартире Тони: «Боже, да в номере придорожного отеля уютнее».       Дорого обставленная, скорее всего при помощи не самого дешевого дизайнера, она тем не менее абсолютно безлика.       Стив задается вполне закономерным вопросом: тогда почему же дом Роджерсов Тони так стремительно обжил, наполнив своими вещами и различными мелочами для уюта? — Вот мы и приехали. — Стив скидывает с себя рюкзак и помогает Молли снять свой. — Здесь довольно… просторно. — Питер пытается быть вежливым гостем. — Ну что ж… располагайтесь. — Старк стаскивает с себя кроссовки, наступая на задники, и проходит вглубь квартиры. — Ванная слева, кухня справа. Спальня одна с единственной кроватью, но у меня вроде есть несколько кушеток и диванов.       Все, что оставалось в холодильнике, спешно выбрасывается, при этом дети по-настоящему опасаются, что у салата латук и репчатых луковиц уже что-то наклевывалось.       Тони включает вытяжку и кондиционеры, для верности даже увлажнители на полную мощность.       Пыль на всех поверхностях приводит его в какое-то очень острое отчаяние. Стоило ли оно того? — Тебе, наверное, здесь было очень одиноко? — проницательно произносит Молли. — С чего ты взяла? Ладно, я в душ первым, а вы пока облазьте шкафы. Где-то должны быть дополнительные подушки и пледы.       Скрывшись в ванной, Тони торопливо сдирает с себя одежду, выкручивает краны с водой, стоит, окутанный паром, и разглядывает стоящие на полочке туалетные принадлежности, рассчитанные на одного человека.       В это время Стив велит детям заняться поисками подушек и пледов, а сам озадачивается организацией очень позднего ужина. Эта поездка уже не кажется Стиву таким уж верным решением.

***

      Утром дети доедают остатки вчерашней китайской еды, пока Стив пытается высмотреть в окно какой-нибудь продуктовый магазин, но вокруг видны только тележки с хот-догами. — Не думаю, что мы сможем что-нибудь приготовить на этой кухне, — скептично тянет Пит, давясь раскисшей лапшой из коробки. — Неверие в свои силы — прямой путь к поражению, — наставительно произносит Стив. — Большинство этих приборов даже не распакованы, а плита напоминает космический корабль! — Зато очень красиво, — с набитым ртом отвечает Молли. — Мы не можем его здесь оставить, — убежденно говорит Питер. — Плиту? — Тони. — Тони — взрослый человек, а это его дом. Раз он все так обустроил, значит, ему так удобно. — Было удобно. — Пит… — Отец! — О чем спорим с утра пораньше? — Тони, сонно щурясь, входит на кухню. — Есть здесь рядом магазин? — Есть, наверное. Не знаю. А что? — Детей нужно покормить. — Вроде они уже едят. — Тони. — Ладно-ладно. Тут есть уютное местечко рядом. Поедим там. А потом мне предстоит много дел, а вы… развлекитесь как-нибудь. — Хочу в Диснейленд, — встревает Молли. — Детка, в Малибу нет Диснейленда. Зато много пляжей. — Тони, ты должен поехать с нами. — Пит задумчиво мешает палочками остатки лапши. — С чего бы? — Обычно на пляже на него всегда пялятся. — Он кивает на отца, прежде чем договорить: — Уведут же. — Ну да конечно. Вместе с вами уведут, — скептично хмыкает Тони. — Ошибаешься. Вообще-то женщины находят очень привлекательными мужчин с детьми. — Стив подмигивает Старку, и тот закатывает глаза. — В добрый путь. Я только вздохну с облегчением.       Но Тони думает, что все-таки выберется на пляж вместе с этим семейством. И не потому что уведут. А так. Загар подновить.       Что ж… Стив в отличной форме. Не то чтобы Тони этого раньше не подмечал, но в воде это особенно заметно. Чего, увы, не скажешь о Тони. Что-то он себя действительно запустил. — Скучаешь? — раздается рядом, и Старк фокусирует взгляд на подошедшем парне. — Уже нет, — тянет Тони игриво, когда замечает, что Молли отстегивает надувные нарукавники. — Хэй, детка! Не снимай! Погоди минутку. — Он слегка сжимает плечо парня и бегом бросается к Молли. — Роджерс! Ты почему ее одну оставил?! — Я не оставлял. Мы же тут! Рядом! — Стив оправдывается, вылезая из воды. — Пит, не пялься так. Это неприлично, — одергивает мальчика Тони. — Обожаю Малибу, — с восторгом отвечает тот, провожая взглядом девушек в бикини. — Ладно, я побегу. Раз уж у вас тут все под контролем, меня там. — Тони поворачивается к своему лежаку и хочет показать пальцем на того парня, но его и след простыл. — Вот черт. — Что-то не так? — Если женщины считают мужчин с детьми привлекательными, то, видимо, мужчины других мужчин с детьми как сексуальный объект не воспринимают, — вздыхает Старк. — Ничего, — ободряюще похлопывает его по плечу Стив. — Они многое теряют. — Ты мне льстишь. — Ну, может, совсем чуть-чуть. Пошли поплаваем. — Я не фанат этого дела. — Ты живешь в Малибу и не любишь плавать?! — Прозвучало, словно это преступление. — Хочешь покататься на матрасе? — Ты планируешь завести меня куда поглубже и совершить идеальное убийство? — Вот проживем вместе еще лет двадцать и тогда, да, так и поступлю. Возможно.       Тони хочет ответить, но тут Стива толкают так, что он оступается и едва не падает. — Прости, приятель, — кричит виновник, продолжая проталкиваться вместе со своей доской для серфинга.       Стив тут же весь подбирается, разворачивается, однако замирает на месте. — Ты же не собираешься драться? — с опаской спрашивает Тони. Для верности он хватает Роджерса за предплечье и тянет к себе. — Нет. — Кто-то предлагал покатать меня на матрасе… — Да, пошли.       Когда они уже отплывают достаточно, чтобы вокруг не мельтешили люди, и в то же время находятся достаточно близко к детям, Тони спрашивает: — Расскажешь? — О чем? — Стив ложится на спину, придерживая матрас с Тони рядом. — Ты выглядел так, словно свернешь этому бедолаге шею. — А… да. Я не дерусь. Это подает плохой пример детям и вообще… Я могу убить практически любого противника. Это накладывает определенную ответственность. — Очень… правильная позиция. — Тони переворачивается на матрасе и прикрывает глаза, считая, что разговор окончен.       Но Стив продолжает говорить после непродолжительного молчания: — Я не сразу к этому пришел. Думается мне, в Сан-Диего нет ни одного питейного заведения, где бы я не отметился дракой с посетителями. Это я сейчас думаю, что был тупицей, не способным без помощи кулаков решать конфликты. А тогда считал себя круче всех. Мы пили, как лошади, и были агрессивными как быки на родео. — Молодость. — Нет, поломанная психика. — И снова непродолжительное молчание. — Когда говорят, что только сильные духом могут стать морскими котиками, я смеюсь. Сильных духом, тех, кого сломать нельзя, отстраняют от учений еще на этапе семинедельных курсов, даже до отборочных испытаний. А все потому, что инструкторы должны тебя сломать. Должны душу из тебя вынуть, стереть в порошок все твои убеждения и заменить все на одну истину: ты морской котик, а значит, ты бессмертен, и ты выберешься из любого дерьма, а остальные… а остальные сосут. — Вот как.       А что тут еще скажешь? — Ага. Иначе как бы все эти чертовы большие шишки из Вашингтона загнали бы нас туда? Допустим, в первый раз ты идешь туда, потому что тупой. Но во вторую командировку-то ты прекрасно знаешь, что тебя там ждет. Но ты все равно туда идешь. Потому что ты уже ненормальный, ты болен, а заразили тебя твои инструкторы. Намеренно. Этими своими установками промыли твои мозги. Я до сих себя так чувствую. — Крутым? — Бессмертным. — И поэтому не позаботился о страховке, не подумал о том, что будут делать твои дети после твоей смерти?       Стив молчит в ответ. Он думает, как бы так объяснить Тони, что он профессиональный убийца, охотник, натасканный ловить и уничтожать самое опасное и хитрое животное на планете — человека. И это как бы меняет мировоззрение, отношение к жизни и смерти. Тони в это же время поражается, как можно столько знать о смерти и неоднократно делать на этом упор, но при этом так беспечно к этой самой смерти относится. Словно Стив видел не трупы своих друзей, а как после смертельных ранений те вставали и шли дальше по своим делам!

***

      В целом первый день прошел насыщенно и плодотворно и даже мирно.       Однако он едва не оканчивается трагедией. И все из-за самонадеянности Старка. Тони возвращается из туалета и, уже протянув руку за одеялом, вспоминает правило: разбудить Стива, прежде чем лечь спать обратно.       Но в этой же комнате спят дети. — Стив? — Тони шепчет. — Хм…       Никакого эффекта! Тони думал, «морские котики» просыпаются от любого шороха… а поди ж ты! Стив продолжает дрыхнуть без задних ног! Будь Тони вооружен, ему, видимо, не стоило бы большого труда зарезать Роджерса во сне. — Стив! — чуть громче зовёт он.       Снова никакого эффекта. — Сти-и-ив? — Тони видит, как Молли шевельнулась, так что перестает звать Роджерса. Ну и черт с ним! Скорее, это были понты или еще что. Короче, спит Роджерс и срать хотел, будят ли его, прежде чем лечь рядом, или нет.       А если станет возникать, то Тони ведь честно его будил. Он пытался.       Разве что можно еще так…       Тони обходит кровать, вставая со стороны, где спит Стив. Он, разумеется, помнит наставление стоять с противоположной стороны кровати и ни в коем случае Стива не трогать, а только звать строго по имени, но так как Роджерс не слышит, а детей разбудить не хочется, Тони наклоняется и осторожно трогает Стива за плечо. Старк абсолютно уверен, что успеет отскочить, если что, успеет закричать, ударить в ответ, увернуться, треснуть лампой в конце концов.       Но на деле он даже вдохнуть не успевает, не то что закричать. Стив реагирует мгновенно, выбрасывает руку, вцепляется в Старка и притягивает к себе в удушающем захвате. Последняя мысль Тони, прежде чем все погружается в непроглядный мрак: «Придурок».       Молли просыпается и включает ночник, от увиденного она замирает в ужасе, не в силах ни закричать, ни пошевелиться. Следом просыпается Пит. — Папа! — Он реагирует иначе. С воплем бросается на отца, одним махом перепрыгнув с кушетки на кровать.       Большое счастье, что на тот момент Стив уже окончательно просыпается и понимает, где находится. Он отпускает Тони и проверяет пульс, когда на него налетает сын и обрушивает бестолковые, но сильные удары. — Пит! Пит, хватит! Хэй! — Он утыкается головой в живот мальчика и пытается удержать его. — Ты его убил! — Да ну нет! Отрубился всего-то. Сейчас оклемается. — Отпусти, — требовательно произносит Пит, продолжая колотить отца по плечам и спине. — Ладно, только хватит меня бить.       Стоит Стиву только отпустить сына, как тот засвечивает ему в глаз отменный удар. Хорошо поставленный и, судя по силе, неплохо натренированный. — Ауч! — Стив хватает за глаз, чувствуя, как теплая струйка крови течет из разбитой брови. — Он умер? — подает дрожащий голос Молли. — Я в порядке, детка. — Я про Тони. — Ну конечно, — вздыхает Стив. — С ним все в порядке. Можешь подойти. Не бойся. — Пит? — Да, Кнопка, все хорошо.       Только после слов брата Молли подходит к кровати.       Тони переворачивается и кашляет, потом глубоко вдыхает и разражается отборной руганью. — Ну вот видите. Ваш папа — профи. Ювелирная работа! Объект в целости и сохранности. Эй! Да хватит меня бить уже! — возмущается Стив, когда Молли дает ему смачную затрещину, как нашкодившему ребенку. — А я ведь тебе говорил, я тебе ведь объяснял правило. — Стив встает с кровати и, зло пыхтя, идет в ванную, чтобы промыть глаз и остановить кровотечение.       Уложив детей спать обратно, заверив, что с ним все в порядке, Тони ложится в кровать, некоторое время лежит, но в конце концов встает и идет в ванную, откуда Стив так и не вернулся. — Эй? Можно?       Стив сидит на краю ванны и прижимает к глазу влажное полотенце. — Не хило он тебя приложил-то, — присвистывает Тони. — Давай помогу. Меня, кстати, что-то подташнивает. Это нормально? — Вполне. Горло не болит? — Нет, голова немного кружится и тошнит. — Пройдет. Нормальные последствия кратковременной гипоксии. — Питер спас мне жизнь. — Я проснулся до того, как он на меня налетел. Кстати, он тебя назвал папой. Думаю, он к тебе обращался, не ко мне. Он кричал «папа», когда пытался меня прибить. Тони? — М? — Не думаю, что я бы тебя убил. — И все же не уверен в этом. — И все же не уверен. Так что прошу: не нарушай правило. — Может, ты лучше научишь меня каким-нибудь приемчикам, чтобы я мог как-то… — Нет, — обрубает его Стив, отодвигаясь и бросая полотенце в раковину. — Если ты мне ответишь, я сверну тебе шею. Это будет полная модель боя, понимаешь? И я буду действовать соответствующе.       Тони кивает и вытаскивает из шкафчика пластырь. — Есть только такой. — Пойдет. — Вроде зашивать не придется. — Нет, само заживет. — Бывало и хуже? — Типа того.       Тони прилаживает пластырь и целует Стива в скулу. Роджерс внезапно поворачивает голову и цепляет Тони за подбородок пальцами, притягивая к себе и целуя в губы. Старк вклинивается между коленей Стива и углубляет поцелуй, вцепляется в его плечи и думает, что еще немного — и у него встанет, и это станет уже проблемой.       Пит деликатно кашляет, показывая свое присутствие. — Мне бы отлить так-то. Извращуги, хоть бы дверь замкнули.       Тони отодвигается и облизывается. — Так надо было постучать сперва, — невозмутимо отвечает Стив, вставая с бортика ванны.       Старку почему-то ужасно стыдно, вот ему так стыдно за поцелуи с кем-то не было, наверное, лет так с пятнадцати. — Со мной ляжешь или отдельно? — Стив залезает под одеяло.       Немного постояв, Тони все-таки ложится рядом и укрывается половиной одеяла. — Это ты меня так целовал, потому что я пострадавший? — Это я тебя так целовал, потому что ты очень милый, когда дуешь на ранку, прежде чем прилепить пластырь. — А я дул? — Ага. — У тебя правда отношений с парнями никогда не было? — Нет, никогда. — Я никому не скажу. — Правда, никогда не было. Я не встречался с мужчинами и секса у меня с ними тоже никогда не было. — И почему ты меня целуешь? — Не знаю. — Стив поворачивается к Тони и ложится на бок. — Может, я созрел для экспериментов? — Мне казалось, эксперименты со своей сексуальностью заканчиваются где-то в старшей школе, ну или в колледже. — Значит, я долго созревал. — Спи давай. — Тони отворачивается к Стиву спиной. Немного повозившись, Роджерс его обнимает, крепко прижимая к себе. — Надо почаще давать тебе себя душить. Ты потом вон какой нежный становишься, — бубнит Тони. — Так я буду знать, когда ты просыпаешься и уходишь.       Никто не обещал, что будет просто.       Тони чувствует себя крайне не в своей тарелке, когда Пеппер и Роуди подходят к столику, за которым расположились сам Тони, Роджерс и дети. Что ж, никто его не заставлял: он сам их пригласил на ужин в ресторанчик у дома. — Привет. — Тони встает, чтобы поприветствовать друзей и помочь Пеппер сесть. — Это Молли, Питер и Стив. Кстати, Стив, у вас с Роуди должно быть много общего. Он подполковник ВВС.       Тони еще даже не договорил, как Стив вскочил и встал по стойке смирно. — Мы не на службе. Прекрати. — Роуди напряженно посмеивается и машет рукой, садясь. — Да, сэр. — Стив садится обратно и подает руку Пеппер. — Мэм, вы обворожительны. — Ого! Мэм. Даже так. Ух, какое… рукопожатие крепкое. — Пеппер также занимает свое место. — Цыц, Пеппер. Да и ты, Роуди, тоже. Вы оба не приставайте к моему супругу. — Тони берет Стива под руку и кладет голову ему на плечо, демонстративно поглаживая по груди.       Стив в ответ обнимает его. — Ой, ну вы прям парочка из романтических фильмов. — Роуди делает вид, что его сейчас вырвет.       Потом каким-то образом они умудряются напиться.       Не то чтобы совсем, но Тони обнаруживает, что они уже допивают третью бутылку вина, Пеппер раскраснелась, распустила волосы и сняла туфли, Роуди все смелее шутит, а Стив все громче смеется над этими сальными армейскими шуточками, да и сам Тони уж как-то слишком сильно привалился к боку Роджерса, того и гляди на колени к нему заберется. — Детям пора домой, — решает он, бросает взгляд на часы: они здесь уже почти четыре часа. — Все, давайте, сворачиваемся. — Не-эт, ну так хорошо сидим, — тянет Пеппер, откидывая волосы за спину. — Мы так редко выбираемся куда-то просто отдохнуть. — Точно, Тоунс, мы сто лет не зависали так. — Мы можем и сами уснуть, — пожимает плечами Питер. — Ага. — Молли доедает кусок пиццы. — Пойдем? — Ладно, проводим детей. — Стив встает из-за стола и делает знак официанту, подзывая. — Вы уверены, что справитесь сами? — обеспокоенно произносит Тони, когда они доводят детей до квартиры. — Ты иди. Отдохни с друзьями. Я останусь, — предлагает Стив, входя следом за Питером, но тут внезапно Молли с недетской силой и решительностью выталкивает его обратно. — Ну уж нет. Мы прекрасно справимся с Питером, а вам нужно еще выпить, это вам на пользу. — Все, идите-идите. — Питер захлопывает дверь и щелкает замком. — Не понял, — обескураженно вздыхает Стив. — Пошли! Дети дали добро! — Роуди подхватывает Стива и Тони под локоть и тащит обратно к лифту, возле которого их ждет Пеппер. — Я знаю классный бар. Только нам нужно поймать такси. — Она держит туфли в руке и выглядит абсолютно трезвой. — Погнали. Мы едем кутить! — И увидев, что Стив все еще не уверен в правильности их решения, Роуди добавляет: — Это приказ, солдат. — За вами хоть в ад, сэр, — смеется Стив, нажимая кнопку первого этажа, когда они вваливаются в лифт. — Он славный, — доверительно произносит Пеппер, выуживает сигарету из пальцев Тони и затягивается. — А какие у него детишки! Чудо просто. Я тебе даже завидую. Классный мужик с домом, с работой и со взрослыми детьми, которые тебя обожают. Где ты такого нашел? — В старшей школе, — отвечает за Тони Роуди и ставит перед ними еще бокалы с алкоголем. — Думаю, я достаточно надрался, чтобы сделать это. — Сделать что? — интересуется Тони, но Роуди уже отходит обратно к бару, где Стив остался расплачиваться.       Старк видит, как Стив кивает Роудсу и они встают рядом, потом подполковник делает селфи на свой телефон. — Теперь у меня есть фото! В части все обзавидуются! Дьявол Рамади собственной персоной! — Не стоит так орать об этом, — негромко просит Стив и садится рядом с Тони. — Понял, прости.       Что ж… Стив не преуменьшил свои возможности: он действительно пьет, как лошадь, и этим подзадоривает Роуди. Батарея их пивных бутылок и стопок из-под текилы уже не вмещается на столе.       Пеппер уходит танцевать, Тони доверяется самое ценное: сторожить туфли дамы, а Стив и Роуди идут кидать дротики. Спустя минуту Тони бросается к ним, потому что Стив начинает снимать рубашку. — Что ты делаешь? — шипит он. — Показываю подполковнику одну игру. — Не мешай, Тони. — Роуди, высунув язык от усердия, рисует на спине Стива мишень. — Ты серьезно? — неверяще выдыхает Старк. — Серьезно, — кивает Стив. — Готовы, сэр? — Готов с рождения! Поехали! — Роуди хлопает в ладони и кидает первый дротик. Тони едва успевает отскочить, Роджерс вздрагивает и просит Тони принести еще пива. — Почти в десятку! — Ой, а можно мне? — Какая-то девица в юбочке и топике требовательно тянет руку в дротикам.       Роуди ей подмигивает и дает краткий инструктаж.       Когда Тони возвращается с пивом, в спине Роджерса торчит уже с десяток дротиков, некоторые из них вошли довольно глубоко, проткнув кожу до крови. Вокруг собралась целая толпа, и за право бросить дротиком в Стива Роуди уже предлагают деньги. — Все! Хватит! — Старк решительно оттаскивает Стива и, сделав большой глоток пива, вручает бутылку Роджерсу, сам принимается выдергивать дротики. — Они же грязные! Вдруг заразу какую подцепишь. — Да ерунда, — отмахивается Стив и натягивает на себя майку, рубашку откладывает в сторону. — Твоя очередь, Роуди. — Ладно. — Под рев толпы тот начинает раздеваться. — Да вы рехнулись!       Однако спину Роуди на прочность проверить не удается. Стив бросает взгляд на танцпол и в следующую секунду начинает движение в ту сторону, расталкивая окружающих. — Что? — Роуди привстает на цыпочки, чтобы посмотреть поверх голов. — Черт! — Что там? — Тони торопится за ринувшимся вперед другом. — Какие-то проблемы? — Стив возвышается над каким-то парнем, который, видимо, приставал к Пеппер. — Да. — Поттс убирает волосы с лица и тычет пальцем в обидчика. — Он руки распускает. — А мы ему эти руки оторвем, — рычит Роуди, возникая из-за плеча Роджерса. — Да ладно вам. — К облегчению Тони, незнакомец что-то такое разглядел в угрожающем взгляде Стива и Роуди, что решил не нарываться. — Красивая у вас девочка. Только и всего. — Иди отсюда. — Старк отмахивается от него и тащит Стива за собой. — Выпей со мной.       После такого к Пеппер ожидаемо больше не лезут. А Роуди и Стив устраивают состязание по армрестлингу сначала друг с другом, потом со всеми желающими. Тони словно вернулся во времена колледжа, лучшие друзья, выпивка и самый классный парень, на которого все пялятся, но он твой. И Старк демонстративно залезает к Стиву на колени, пока Роуди борется с очередным желающим потягаться. Роджерс помогает Тони сесть удобнее и придерживает его за ремень. — Поцелуй меня, — шепчет Старк Стиву на ухо.       И получает требуемое. Стив целует неторопливо и основательно, крепко удерживая Тони. — Хэй, ну хорош сосаться! — Роуди пихает Тони ногой. — Я из-за вас продул!       Тони только отмахивается, продолжая целоваться.       Скорее всего, если бы не габариты Стива, кто-нибудь из посетителей обязательно взъелся на них за это.       Старк оглаживает мышцы на руках Стива, которые только что бугрились от напряжения, и от томления у него становится горячо в груди и в паху. — Да хорош уже. — Роуди хлопает Тони по плечу. — Вы сейчас друг друга сожрете!       Стив отрывается от Тони, но тут же наклоняется снова и целует в шею. Старк откидывается и прикрывает глаза. Он даже готов сейчас потащить Роджерса в туалет, чтобы уединиться в какой-нибудь кабинке и предаться разврату. — Ну что, авиация, SEAL таки лучше всех? — лукаво спрашивает Стив, отбирая у Роуди бутылку и допивая остатки пива.       Тони разворачивается лицом к другу и со скучающим видом принимается катать пустую стопку по столу. Соперничество пошло по новой.       В общем, они еще час состязаются, кто кого перепьет, кто кого победит в армрестлинге, слава богу, дротиками друг в друга они больше не кидались.       Далеко за полночь изрядно подпитые Стив и Тони возвращаются в квартиру. — Они нормально доберутся? — Конечно. Мы высадили их возле дома. Не беспокойся, нам не в первой так гулять. Они достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе. — Тони снимает обувь и проходит в ванную. — Лучше было бы позвать их сюда, — все еще переживает Стив. — Покажи-ка спину. — Все там нормально. Слушай, не ожидал, что Роуди сделается военным. — Угу. Я тоже. И даже его родители этого не ожидали. — У тебя прекрасные друзья.       У Тони двоится в глазах, ему очень тяжело стоять прямо, но Стив выглядит так, словно не пил ни одного глотка ничего крепче газировки. — Ты очень красивый, Роджерс. — Ты пьян, — смеется Стив, едва успевая поймать опасно покачнувшегося Тони. — Не-а. — Да-да. Пошли спать.       Они просыпаются в обнимку, и это немного неловко, особенно если учесть, что прямо напротив них сидит Молли и ест хлопья. — Привет, — хрипло произносит Тони, приподнимаясь с груди Стива, тот тут же надавливает на его голову, укладывая обратно. — Просыпайся, Роджерс.       Стив потягивается и садится на кровати. — Вы совсем голые? — уточняет Молли с набитым ртом. — Нет, — удивленно отвечает ей отец. — Жаль. — Почему она такая? — Стив поворачивается к Тони, когда девочка уходит из спальни. — Не знаю. Может, дети понимают в жизни что-то такое, что неведомо нам, взрослым? Например, как жить дальше, даже когда жить совсем не хочется. Или как радоваться мелочам. Или любить и не бояться, что не полюбят в ответ. Заводить новые отношения, не чувствуя себя предателем по отношению к прошлым. Стив думает, что ему бы стоило многому поучиться у своих детей или хотя бы расспросить их о некоторых вещах.       Тони одевается, смотрит через плечо на Стива и пугается от того, какой у Роджерса серьезный взгляд. — Что? — Я вот подумал, что было бы, будь на твоем месте кто-то другой. Кто-то другой, который женщина. — Стив чешет затылок и вздыхает. — Допустим, я бы начал встречаться с Пеппер. Как бы дети отреагировали? Они бы считали меня предателем? Ну в смысле, что я бы снова полюбил другую женщину и привел ее в дом. Она бы будто… будто заняла место Полы, их мамы. — Ты хочешь встречаться с Пеппер?! — Тони садится рядом. — Да нет же! Я образно! Любая женщина. На твоем месте. Вот так же спал бы с ней в обнимку, покупал продукты, ходил с ней на школьные мероприятия. Вот это вот все. — А ты чувствуешь себя предателем? Ты сам лично чувствуешь, что предаешь, что обманываешь, изменяешь? — Иногда да, — честно признается Стив. — Когда спишь со мной в обнимку? — А? Да ну нет. — Стив посмеивается. — Я служил в SEAL, мы там не то что спали в обнимку, мы там порой мочились друг на друга. — И, видя скептичное лицо Тони, произносит: — Честно. — Гадость какая. — Когда замерзаешь на берегу океана, и не такое попросишь, — серьезно отвечает Стив. — Но я не про то. — Когда ты чувствуешь себя предателем? Когда мы це… — «целуемся» хочет сказать Тони, но Стив отвечает другое: — Когда ты заставляешь меня смеяться. — Что? — Когда я смеюсь. Смотрю на тебя и радуюсь. И забываю о том, что вокруг, о том, что было, не боюсь того, что будет. Потом это проходит, и я чувствую себя паршиво. Пола умерла. Понимаешь? Мать моих детей, моя любимая женщина умерла. Ничего уже не будет хорошо! — Роджерс резко отбрасывает одеяло и встает. — Ничего уже не будет как прежде, — поправляет его Тони, хватая за руку. — Это большая разница. А хорошо может быть. Это не предательство. Даже дети это понимают. Тебе может быть хорошо. И радостно. И весело. — Немного помолчав, Тони спрашивает: — Ты веришь в загробную жизнь? В то, что ушедшие от нас в мир иной, наблюдают оттуда за нами? — Нет. — Стив криво усмехается, глядя на Старка. — Люди умирают, и это навсегда. А что там дальше, неважно, рядом их уже нет. — Ладно. Так сложнее… Хотел загнать тебе речь о том, что Пола смотрит оттуда на тебя и… ладно, забудь. Короче, она умерла. Это хреново. — Спасибо, что заметил. — Стив все-таки встает и начинает одеваться. — Но Питер и Молли — это ведь тоже Пола. В смысле, что в них ведь живет их мать. Черт! В кино такие вещи всегда так складно говорят! Пурурум! Короче! Я хочу сказать, что Пола умерла, но как бы и не пропала бесследно, понимаешь? По земле ходят ее дети, плоть от плоти ее. У вас есть фотографии с ней, ее вещи, вы ее помните. Понимаешь? Ты, Молли, Питер, ваши друзья, они все помнят Полу. Ее нет рядом, но, пока есть вы и ваша память, Пола не пропадет. И, пока ты ее помнишь, ты ее не предаешь. Это важно. А не то, что смеяться нельзя, радоваться нельзя, ходить с кем-то по магазинам и на школьные мероприятия. — Тебе бы в психологи. Нет, я серьезно. — Да ну тебя! Я тут, понимаешь, распинался…       Тони замолкает, потому что Стив делает подсечку и опрокидывает его на кровать. — И все равно я переживаю, что дети так просто к тебе относятся, потому что ты мужчина. — Стив ложится рядом. — С тобой им весело, ты интересный и совсем не похож на их маму. Ты вроде как старший друг. Как раз такой, какой им нужен: который рядом и готов подурачится в любое время, который их защищает без всяких условий и оговорок, всегда встает на их сторону и не занудствует с нравоучениями. И они хотят тебя оставить себе. Любыми способами. Вон даже Пит тебя целовал. А Молли пыталась нас споить и заставить переспать. Ну, кажется, именно это она пыталась подстроить. Но ведь, когда увидят, они поймут разницу. И мне до трясучки страшно, когда я думаю о том, что им твой новый статус не понравится. — Какой статус? — Допустим, я в тебя влюблюсь. По-настоящему. И вот все это понарошку превратится взаправду. — И что? Я не понимаю. — Тони ложится на бок и смотрит на Стива в упор. — Что такого страшного тогда случится? Я готовлю вам еду, стираю, убираюсь, поддерживаю, так сказать, огонь в очаге и уют в доме, а ты добываешь нам мамонта. Я тоже, кстати, не прочь добыть мамонта. Это я так, к сведению. Люди обычно как-то так любовь и семейную жизнь и представляют. И что принципиально изменится, если мы начнем встречаться по-настоящему? Ну там… поженимся прям вот по-серьезному. Что изменится? — Мое отношение к тебе. Мое отношение к тебе изменится. Дети это поймут. — И решат, что ты предал их маму? — Да. Дело ведь не в сексе и поцелуях. А в чувствах. Мы можем целоваться до посинения, но пока это только… какая-то странная хрень в моей голове, моя и твоя прихоть. Но вот однажды я проснусь, а ты окажешься всем моим миром. — Как романтично. Только вот, боюсь, в нашем возрасте так уже не будет. — Тони встает и протягивает руку Стиву, чтобы помочь тому подняться с кровати. — А ты как ко всему происходящему относишься? — Я люблю твоих детей. Это очень странно. Эмпатия? Какое-то гормональное отклонение или мой психологический пол не совпадает с биологическим? Не знаю. Люби я и тебя тоже, все было бы, считаю, проще. Но я тебя не люблю. Я едва могу мириться с тем, что ты есть в жизни этих чудесных детей.       Тони умалчивает о том, что все довольно быстро меняется. Роджерс до ужаса разочаровал тем, что он больше не тот квотербек школьной команды по футболу, в которого когда-то так сильно влюбился Тони, но спустя время оказалось, что этот взрослый Роджерс даже лучше. Он как бы тот же, только после апгрейда. Глядя на него не обмираешь от восторга, но проникаешься умиротворением. В двадцать влюбляешься, когда крышу рвет от адреналина, от драйва в отношениях, чем ближе к сорока, тем больше ценишь тихую ласку и каменную надежность.       Тони решает держать свои мысли при себе. — Мы с детьми уедем, — внезапно говорит Стив. — Что? — Мы уедем, как только дети будут готовы. Ты прав. Тебе нужно личное пространство, а нам нужно пожить вместе одним. В первый раз не очень получилось, но сейчас… сейчас мне кажется, есть шанс.       Тони так сильно удивлен, что даже не может ничего сказать, а Стив тем временем покидает комнату, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Почему мы не встретили еще ни одну знаменитость? — Тони — знаменитость, — флегматично отвечает сестре Питер и в доказательство сует смартфон с открытой страницей в «Википедии», посвященной разработкам Тони. — Нет, это не считается. Папа вон тоже знаменитость. Если верить дяде Роуди. — Молли отпивает молочного коктейля. — Дядя Роуди в прошлый раз был немного… немного подшофе. — Тони смотрит на Стива, но тот погружен в какие-то свои думы, глядя на стоящих на противоположной стороне улицы людей. — Я хочу встретить настоящую знаменитость. Тони? — Ну… Если будем гулять ранним утром по пляжу, можем встретить Уилла Смита. Говорят, он там частенько зависает с утреца. — Кто такой Уилл Смит? — Молли хмурится. — Это… Боже, детка, неужели я так стар. — Тони смеется. — А кого бы ты хотела встретить? — Эмму Робертс? Ну, хотя бы Майли Сайрус! — У нее вроде как есть дом здесь. — Тони расплачивается по счету и привлекает внимание Стива. — Хэй? Что ты там такое углядел? — Да так. Ничего, — отмахивается Стив, надвигая козырек бейсболки пониже на лоб, когда они покидают кафе.       Тони смотрит на людей, развернувших плакаты. Что-то безобидное о переработке пластика и защите мирового океана. В чем проблема, так и остается загадкой для Старка.       Он выспрашивает об этом чуть позже, когда дети уходят вперед, чтобы налопаться мороженого. — Вспомнилось кое-что, — пожимает плечами Стив. — Ты обещал быть честным. — Ничего я не обещал, — возмущается Роджерс. — Выкладывай. — Зачем тебе это? — Мы — команда, помнишь? И в горе, и в радости. — Это немного из другой серии, но… ладно. В общем, я как-то столкнулся с подобной акцией. Она была направлена против войны. В руках они держали плакаты с надписями об убийцах детей, головорезах и подобном, обращенные к войскам, отправляемым в зону боевых действий. И они тыкали этими плакатами мне в лицо. Было довольно… довольно неприятно. Более того… Это ведь был абсолютно бессмысленный протест. Не я принимал решение об отправке на войну. Я всего-то подписал контракт, по которому обязался защищать свою страну. Не я выбираю войны, в которых мне приходится участвовать. Не я выбираю, в каких именно сражениях. Это вы все отправляете меня туда. Удивительно, почему эти люди не выражают свой протест у офисов конгрессменов или в Вашингтоне. Высказывать претензии людям, получившим приказ защищать их, на мой вкус, это дурно пахнет. Вот и все. Смотри-ка! Тир! — Стив быстро переводит тему и показывает рукой в сторону тира.       «Вы все отправляете меня туда», — без конца крутится в голове Тони. И он тоже. Он тоже виноват в этих войнах, в смертях.       Потом ему приходится срочно выбросить из головы все лишние мысли, потому что он видит, что Стив вскидывает к плечу винтовку. — Роджерс! — Тони бросается к Стиву и детям.       Его грудь словно сдавливают стальным обручем, дышать трудно, в глазах темнеет, а сердце бьется часто-часто, и Старку кажется, что он видит свой оживший кошмар. — Ты чего? — Пит обеспокоенно вглядывается в бледного как полотно Тони, хватающего ртом воздух. — Что? — едва выдыхает Тони.       Стив открывает стрельбу.       Старк крепко жмурится, Питер вцепляется в его плечи. — Оружие на предохранителе, — четко произносит Роджерс и откладывает винтовку на стойку. — Вот ваш приз, — слышит Тони. — Ура! — кричит Молли и вцепляется в плюшевую панду. — Теперь идем есть еще мороженое! — Тони нехорошо. — Пит придерживает Старка за плечи. — Тони? Что такое? — Стив привлекает его к себе и вглядывается в белое лицо. — Ты перегрелся? — Нет. — Тони снова может дышать и заставляет себя дышать спокойно и уверенно. Ему даже удается улыбнуться. — Кажется, просто давление скакнуло внезапно. — Нам стоит вернуться в квартиру. Пит, усади его куда-нибудь, я подгоню машину поближе.       Тони видит, что Молли прижимает к себе игрушку и смотрит на него большими от страха глазами.       Стив всего лишь выиграл для дочери приз в уличном тире. Никакого обострения у него не случилось, он не слетел с катушек при виде оружия, как показывают в кино. Он всего-то сбил фигурки, который даже не двигались и были от него на расстоянии пары ярдов. Для него это плевое дело, ведь он…       Стив возвращается и помогает Тони добраться до машины. — Воды? — предлагает Молли, вытаскивая из рюкзачка бутылку с водой.       Стива не перемкнуло. Вот он прекрасно ведет машину, если у кого и случился срыв, так это только у Тони. Он сжимает бутылку обеими руками, чтобы не показать того, как они у него дрожат.       Доехав до дома, Тони под предлогом того, что ему нужно прилечь, уходит в спальню. Стив заглядывает, чтобы узнать, все ли у него в порядке и не нужно ли чего, Старк только отмахивается в ответ, кутаясь в плед.       Кажется, он задремал, потому что в какой-то момент обнаруживает, что в комнате царит сумрак. В животе громко урчит, и Тони решает, что может рискнуть выбраться к детям и Стиву. — Садись. — Пит отодвигается, освобождая место рядом с отцом. — Мы приготовили стейки. Они слегка передержаны, но вполне съедобны. — Мы собираемся смотреть фильм. Хочешь с нами? — спрашивает Молли. — Какой фильм? — хрипло интересуется Тони без особого энтузиазма. Но рядом со Стивом садится и принимает из его рук тарелку со своей порцией. — А Молли можно его смотреть? — услышав название, Тони настораживается. — Папа разрешил, — просто отвечает девочка. — В страшных моментах она обещала закрывать глаза, — Стив пожимает плечами. — Ее и так мучают кошмары, и я правда считаю, что… — начинает протестовать Тони, но его никто не слушает. Стив только без конца повторяет, что все в порядке и под контролем. — Мы очень долго искали подходящий фильм. И сошлись на этом.       Самое неприятное: именно Старк на протяжении всего фильма борется с приступами неконтролируемого ужаса. — Пап? — М? — А выстрелы по-настоящему так же звучат? — Молли наваливается на Тони, тесня его к Стиву. — Да… Да, насколько я могу судить, выстрелы звучат весьма правдоподобно. Как и взрывы. Классно стали кино снимать. Прям не отличить! — Стив флегматично посасывает газировку из стеклянной бутылки и не выказывает никакого напряжение, глядя на происходящее на экране. Тони в это время то и дело напряженно вглядывается в Стива, ища на его лице выражение беспокойства, страха, паники, агрессии. Но Стив перехватывает его взгляд, улыбается и один раз даже целует в щеку, видимо, как-то не так расценив столь пристальное внимание к себе. — А дерутся в жизни также? — Молли все никак не уймется. — Нет. Драки в кино ставят как правило с участием профессиональных танцоров, чтобы все было… гладко и красиво. Смотрибельно. В жизни мы не так двигаемся, когда хотим устранить противника.       Ни Молли, ни Питер не спрашивают, что это значит. Все присутствующие здесь прекрасно понимают, что скрывается за этим дипломатичным «устранить противника». Стив не сбивается говоря это, а Тони задерживает дыхание, борясь с тошнотой. — А ты попадал в плен? — Детка, думаю… — Все в порядке. Нет, Молли, я в плену не был. Если бы так получилось, я бы… я бы умер, дорогая. Не вернулся.       Молли кивает и продолжает смотреть фильм дальше, как ни странно первым не выдерживает Питер, спустя какое-то время задав вопрос: — Почему? — В случае если ты не можешь выбраться из создавшейся ситуации, ты должен приложить все силы на то, чтобы тебя… убили, — Стив отпивает из бутылки и смотрит прямо на сына. — У каждого есть предел, когда ты ломаешься. Так вот служащих SEAL учат доводить противника до такого, чтобы они нас убили быстрее, чем мы перейдем свою черту и выложим им требуемые сведения или пойдем у них на поводу.       Херня все эти фильмы о ПТСР, яйца выеденного не стоят все эти психологические статьи и книжонки. С войны можно выбраться не сойдя с ума, вот рядом сидит, улыбаясь, доказательство — Стив Роджерс, у которого полный порядок с мозгами и нервами.       А вот у Тони от жизни рядом с ним со всем этим полный непорядок. — Когда вы планируете уехать? — в лоб спрашивает он, как только фильм заканчивается.       Стив удивляется, затем хмурится. Пит, потупившись, принимается убирать приборы и тарелки. Молли дуется, но в открытую не протестует. — Завтра? — неуверенно уточняет Роджерс. — Отлично! Решено, значит, завтра! — Тони вскакивает с дивана и уходит в спальню. — Я в душ первым! — Что это с ним? — Стив устало трет лоб ладонью и смотрит на детей.       Пит пожимает плечами, Молли разводит руками.

***

— Все нормально, — бурчит Пит, отворачиваясь к окну. — Пока, — шепчет Молли и машет Тони на прощание. — Вроде ничего не забыли. — Стив оглядывает пикап, затем обращает все свое внимание на Тони, протягивая ему руку. — В любом случае спасибо. И береги себя. — Ага.       Они обмениваются рукопожатием, Тони сразу же расцепляет его и прячет свои ладони за спиной, борясь с желанием повиснуть на Роджерсе.       Если бы дети были круглыми сиротами, Тони был бы самым счастливым человеком. Хотя, может, и не был бы. Он бы любил этих детей, не боясь свихнуться рядом с их отцом. Или нет?       Тони машет рукой и не уходит, пока пикап не теряется из виду в потоке машин.       Итак, они уехали. Дети ожидаемо дуются, но Стив надеется, когда-нибудь они его поймут. — И зачем мы уехали? — Пит задает вопрос гораздо скорее, чем Стив рассчитывал. — Потому что так правильно. — Что правильного в том, что всем плохо? — Молли пинает пассажирское сидение. — Не думаю, что Тони… — Ему плохо. Плохо без нас и без тебя тоже, — гнет свое девочка. — Он сам мне говорил, что нам стоит… расстаться. — Стив мучительно подбирает слова. — Чтобы расстаться, надо сначала быть вместе, — фыркает Пит. И откуда в детях столько знаний? Столько смертельного умения глядеть в суть и задавать самые неудобные вопросы? — Нам с вами нужно пожить самим. Это во-первых. Тони нужно подумать. Это во-вторых. — Почему взрослым всегда нужно думать, если они и так знают ответ? — Молли продолжает давить. — Вырастешь — узнаешь. — Короче, вы опять не поговорили. Или поговорили, но не так друг друга поняли. — Питер скрещивает руки на груди и закрывает глаза, откидываясь на спинку сидения. — Наоборот. Мы в кои-то веки поняли друг друга правильно. — Стив пожимает плечами. Как можно не так понять прямо сказанные слова?

***

      Стив выходит ранним утром на пробежку, наматывает круги по району, разглядывая привычную местность.       Тони в это же время бесцельно переключает телевизионные каналы. Ему невыносимо тошно, и хоть он очень устал, но сон никак не идет.       Пробежав свою норму, Стив переключает песню в плеере и принимается за полив газона. На шум из дома выходит Лапа-Растяпа, она приветливо стрекочет. — Привет, дружок! Тебя не уложили вчера спать? — Стив вынимает из уха один наушник и машет, пожалуй, самому странному в мире питомцу.       Когда на улицу следом выходит лохматый и зевающий Питер, Стив не может устоять перед соблазном и направляет на сына струю воды из поливочного шланга. — Лапу! Лапу закоротит! — визжит Пит. Он не орет и не кричит, а именно визжит срывающимся мальчишеским голосом. Затем хохочет и бежит на отца. — Лапа! Фас! — Мужики… Что с них взять? — Молли осторожно ступает между луж на крыльце, чтобы не намочить ажурные носочки, затем прикладывает руки ко рту рупором и кричит: — Хэй! Завтракать-то будем?       Тони в это время пытается игнорировать звонки Пеппер. Он все никак не может решить: искать ему покупателей на квартиру или себе новую работу. Старк бредет в спальню шаркающим шагом как столетний дед, ложится в кровать, закрывает глаза и понимает, что здесь точно не уснет. Не то чтобы он так уж привык спать со Стивом, таких ночей было по пальцам одной руки перечесть, но он привык к другому. Сложно объяснить, к чему конкретно, к какому-то незримому присутствию второго человека или все дело в этой условной принадлежности кому-то, когда вот у тебя уже есть свой человек, для которого ты тоже свой, и больше не нужно никого искать. Как в той где-то услышанной легенде о гигантах с двумя головами и четырьмя парами конечностей, которых разделили на людей и заставили бродить по миру и искать свою половинку, чтобы снова стать всесильными гигантами. Тони сворачивается в клубок и накрывается с головой одеялом.       В Силверборне впервые за сезон лесных пожаров видно голубое небо и не пахнет гарью. Стив и Питер, мокрые с головы до ног, поливают газон и рассуждают, что классно было бы научить Лапу играть во фрисби.       Это было бы идеальное семейное утро, если бы Молли не вернулась из дома с сообщением, что звонила бабушка. — Они с дедой собираются нас навестить.       Питер меняется в лице и переводит обеспокоенный взгляд на Стива. Тот через силу улыбается. — Что ж… Это же отлично! Давно они у нас не гостили.       Молли тоже чувствует себя неуютно. Она слишком хорошо помнит, как бабушка и деда хотели их с Питером забрать. Тогда они ходили в большое здание окружного суда, там было гулкое эхо, всюду гуляли сквозняки, а все люди были в черном и говорили очень сердитыми голосами. Они задавали всякие вопросы, просили не бояться и отвечать честно, но Молли все равно было очень страшно. А Питер потом сказала, что, скорее всего, они будут теперь жить с бабушкой Оливией и дедушкой Рупертом. Молли заплакала.       Молли бы заплакала и сейчас, но теперь-то она большая, и, раз папа тогда их не отдал, с чего бы ему отдавать их теперь? — Дети, пойдемте завтракать. — Стив закручивает кран и убирает шланг. — Лапу тоже уведите в дом.       Питер подзывает к себе сестру и заверяет ее, что дедушка с бабушкой только навестят их и никто никого не заберет. — И в суд не пойдем? — шепотом спрашивает Молли, так, чтобы папа не услышал. — Не пойдем, — заверяет девочку брат.

***

      Тони просыпается от того, как в дверь барабанят, одновременно без конца звоня. — Я же говорил. — Роуди тычет пальцем в Тони, когда тот открывает дверь. — Тони! — Пеппер легко пресекает слабые попытки Тони сопротивляться вторжению. — Боже! Да ты никак болен?! — Он страдает, — проницательно отвечает Роудс. — Стив забрал детей и уехал? — Я сам попросил их об этом. — И? — требовательно напирает Пеппер. — И они уехали.       Роуди начинает на скорую руку что-то готовить из имеющихся продуктов, Пеппер заставляет Старка принять душ и переодеться.       Только после всех процедур и плотного завтрака, которым его насильно кормят, Тони наконец рассказывает, что, собственно, случилось. — И вот, кажется, посттравматическое расстройство настигло меня самого. Каким-то заочным образом. — Мда уж. — Потс отставляет чашку с чаем и промакивает губы салфеткой. — Да вряд ли это возможно, — отмахивается подполковник. — Ты просто слишком мнительный. Поверь мне, я на регулярной основе получаю сводки по состоянию здоровья ветеранов, в том числе об их психологическом состоянии. И Стив Роджерс абсолютно нормален. Если он сохраняет психологическую стабильность, это не показатель его отклонения. Наоборот, это значит, что он вписывается в норму. ПТСР не есть норма, Тони. Вот почему мы их ставим на учет и всегда держим в поле зрения. Большинство военных выходят в отставку и вливаются в гражданскую жизнь безболезненно. — Даже у собак диагностируют ПТСР! — Ну да. Но это опять же исключение. Как правило, собаки выходят в отставку вместе с их напарниками-людьми и остаются с ними. Послушай, если бы Роджерс не был так стабилен, его бы хрен взяли в «морские котики». И он бы хрен десять лет оттрубил в Ираке. Десять лет. Если бы он поехал крышей, то не протянул бы так долго. — Он не обязан вздрагивать от звуков сирен и ненавидеть хлопушки. Бояться каждого мужика, надвинувшего капюшон на глаза. Ненавидеть игрушечное оружие. Пить не просыхая. Кричать от кошмаров. Правда ведь, Роуди? — Именно так. — Он вырубил меня, когда я ложился спать. — Ну. — Роуди переглядывается с Пеппер. — Но он же тебя предупредил? — Нет, вы не понимаете! — Тони, эти люди… Эти люди привыкли жить в стрессе. А что наша жизнь? Сплошной стресс! — Роудс посмеивается и разводит руками. — Но это не значит, что они психи и сами являются источником этого стресса. Они умеют с ним бороться, давить в себе и контролировать. Иначе… Иначе бы Стив не жил мирной жизнью в глубинке, а весьма тесно бы общался с военной полицией.       Не то чтобы друзья смогли успокоить Тони и развеять все его страхи, но они однозначно смогли его утешить.

***

      Ближе к ланчу Стив отправляется на задний двор, чтобы установить там оборудование для барбекю. Раз уж выдалась такая хорошая погода, грех этим не воспользоваться.       Питер подходит, некоторое время мнется рядом, затем предлагает: — Помочь? — Давай.       Стив чувствует, что Питер хочет еще что-то сказать, но решает, что лучше дождаться первого шага от сына. — Покажешь что-нибудь? — Пит ставит свою ношу и делает вид, что проверяет устойчивость оборудования, чтобы потянуть паузу. — Что-нибудь из своего багажа смертоносных знаний? — Закрепи здесь получше. Да вот так. Хм… Я не покажу, я научу. Ты все равно что-то такое учудишь, так лучше уж под моим контролем. — И что? Никаких нравоучений? — Я все еще твердо уверен, что ты умный мальчик, способный решать проблемы без кулаков. И… твоя мама так считала тоже. — При наличии веских причин насилие приемлемо. И мы не будем сейчас об этом спорить. — Пит скрещивает руки на груди и выпячивает подбородок.       В выражении его лица Стив узнает свои собственные черты. Так или иначе Пит все равно узнает и приемы, и способы их применения. — И именно поэтому нравоучений не будет. Кроме одного: цена величия — ответственность. — Что? — Пит недоумевающе смотрит на отца. — Уинстон Черчилль. А значит это то, что с большой силой приходит и большая ответственность. Так понятно? — А… Да, понятно. Так что там с приемчиками?       И надо же было такому приключиться, что именно в тот момент, когда Стив повалил Питера на землю и придавил, Оливия — мать Полы — вышла на задний двор, держа Молли за руку. — А вот и мы! Пит! — Женщина вскрикивает, окликая внука, тем самым напугав Молли. Стив откатывается от сына и помогает ему встать. — Мы… дурачились. — Тебе не следует практиковать подобное в отношении сына. — Мы просто дурачились, Оливия. — Молли сказала, что вы здесь. — Да, я как раз хотел заняться барбекю. Здравствуй, Руперт!       Мужчины обмениваются рукопожатием, и Стив уходит в дом. — Выпьете чего-нибудь с дороги? — Боже! Это еще что за чудище?! — Оливия строго смотрит на въехавшую на кухню Лапу. — Это…       Не успевает Стив объяснить, как вмешивается Молли: — Это Лапа-Растяпа. Он наш друг, — и гладит по камере, как собаку по голове. — Можно даже сказать, член семьи, — встает на сторону сестры Питер. — Какой интересный… робот? Это же робот? — Руперт делает шаг к Лапе, но та отъезжает, прячась за детьми. — Он довольно застенчив, но, если ты согласишься дать ему что-нибудь подержать, он проникнется к тебе доверием. — Стив настолько привык к своему странному питомцу, что порой забывает, что говорит не о собаке или другом привычном домашнем животном.             Руперт несколько раз моргает. — И откуда он у вас, дети? — Оливия все так же поджимает губы и презрительно морщится.       Она всем своим видом доказывает причины, почему Стив ни за что не даст ей опекунство над детьми. — Это школьный проект Молли, — произносит Стив. — Его сделал Тони, — одновременно с отцом отвечает Молли. — Тони? Вроде раньше не слышала ничего о нем. — Оливия садится за стол и кивком головы благодарит за стакан апельсинового сока, протянутого ей Стивом. — Это мой друг. — Полагаю, он наш будущий второй папа, — глубокомысленно и с обескураживающей честностью произносит Молли. По хитрому выражению ее лица понятно, что она подобное ляпнула нарочно, но сделает все, чтобы выходку списали на детскую непосредственность.       Оливия давится соком, а Руперт застывает с бутылкой пива в руке, не донеся ее до рта. — Руп, отставь пиво. Еще и трех нет, — строго отчитывает мужа Оливия, затем переводит все свое внимание на детей.       Стиву кажется, что его теща сейчас похожа на змею, готовящуюся к броску. — Что за второй папа? — Это… долгая история. — Роджерс пытается перетянуть внимание женщины на себя, но ничего не выходит. — Тони и папа живут вместе. Но сейчас Тони в отъезде. — От Пита такого предательства Стив уж точно не ожидал. — Вот как? Стив, не хочешь нам ничего рассказать? — Оливия наконец смотрит на зятя в упор. — Тони — мой друг, и он помогает мне с детьми.       Это он очень даже зря сказал. Стив ругает себя за произнесенные слова, но ничего уже не сделать. Оливия услышала заветное «помогает с детьми» и приободрилась. — Дорогой, ты ведь знаешь, что всегда можешь рассчитывать на нас. Это ведь так естественно, что бабушка и дедушка будут присматривать за внуками. Тем более они единственное, что осталось у нас от Полы.       Оливия излишне театральным жестом протягивает руки к мужу, и они с Рупертом сцепляют руки.       Никому такого горя не пожелаешь, как похоронить ребенка. К тому же Стив всецело поддерживает их желание общаться с внуками. Однако он не намерен отдавать детей им на воспитание. Разве что дети бы сами этого захотели, но это ведь не так.       Молчание затягивается. Стив не знает, что сказать. Пит и Молли уставились на него в ожидании.       Где-то там в Малибу Тони стоит под душем второй раз за день и думает, что к черту все, он вольется в привычную колею и будет счастлив. Непременно. И для этого наличие рядом детей и Роджерса необязательно.       Диаметрально противоположная мысль бьется в голове Стива. Ему отчаянно хочется, чтобы входная дверь резко распахнулась и вошел Тони в свойственной только ему манере: с шумом, вынуждая всех вокруг обратить на него внимание. Он бы что-нибудь придумал, решил бы эту щекотливую ситуацию. Но Тони не входит. Что будет делать Стив, если Тони больше вообще никогда в этот дом не войдет? — Ты ведь знаешь мое мнение насчет вашего опекунства над детьми. И это мнение все еще не изменилось и не изменится. Но мы с детьми всегда рады вас видеть в гостях. С радостью готовы сами ездить к вам. — Уверена, Тони тоже будет не против, — произносит Молли и делает вид, что вода в стакане полностью владеет ее вниманием. — Да, Тони тоже не будет против, — выталкивает Стив из себя. — Так кто такой Тони, раз его мнение в этом доме так важно? — Оливия отставляет стакан и сцепляет пальцы, положив руки на столешницу. — Дети уже сказали. — Стив выпрямляется и убирает пустые стаканы и початую бутылку пива, которое Руперт ни за что не рискнет допить при жене. — Он… Их второй папа. И мой семейный партнер.       На кухне снова повисает тяжелое молчание.       Тони решает, что непременно должен кого-нибудь снять. Зачем ему это, он не совсем понимает, словно ему снова пятнадцать и каждым своим действием он должен что-то кому-то доказывать. Непонятно почему, но должен.       В тот самый момент, когда со Старка уже стаскивают джинсы, раздается телефонный звонок.       Может, Тони бы и не обратил внимания, если бы рефлекторно не бросил взгляд на экран при звуке рингтона. — Погоди-погоди. — Он отрывает от себя руки и отодвигается дальше, елозя голым задом по шершавой дизайнерской стене уборной. — Нужно ответить. — Да забей.       Предполагаемый партнер крупнее, и Тони приходится приложить усилия, чтобы выпутаться из объятий. — Стой! Марвин! — Мартин, — поправляет парень и выпрямляется. — Да, точно. Мартин. Помолчи. — С этими словами Тони отвечает на звонок. — Стив? — Привет. Извини, что поздно… — Хэй. — Мартин стаскивает с себя футболку. — Это даже возбуждает. Не вешай трубку, котик.       Тони полностью одет сверху, но разговаривать со Стивом, стоя со спущенными штанами в компании какого-то случайного парня, чертовски неловко. — О, нет, все в порядке. Что-то случилось?       Мартин широко и мокро лижет Тони в шею, тот шикает на него. Стив слышит всю эту возню и до него доходит ужасное осознание. — О, черт! Ты не один? Прости! — Он отсоединяется и для верности даже отбрасывает телефон от себя.       И чем он только думал? — Стив? Стив! Черт. — Тони смотрит на экран смартфона, затем на Мартина. — Знаешь… я передумал. — В смысле мы сейчас играем в сомнительное согласие или ты правда… — Я правда. Слушай, ты классный парень и чудесный человек, но… — Да ну. — Мартин скептично вскидывает бровь и фыркает. — Когда это ты понял, что я чудесный? Когда мы сосались по пути сюда? Мы только сейчас с тобой обмениваемся полными предложениями. — Да? Ну… Значит, без обид? — Ты вроде трахаться хотел? Так и я тоже! В чем проблема? Мы же не у алтаря стоим! — Я не могу. — Тоже мне неженка. — Мартин не выглядит расстроенным, скорее раздраженным. — Может… Может, выпьем кофе как-нибудь? Или… кино? — робко предлагает Старк, натягивая джинсы. — Этому своему предлагай. — Мартин покидает кабинку, громко хлопнув дверью. — Пока, — неловко бросает ему вслед Тони. Он опускает крышку унитаза и садится на нее. — Ну же… Подними трубку.       Стив смотрит на звонящий телефон и думает, что мается ерундой. Но Молли едва уснула после приснившегося кошмара, а разговоры с Оливией и Рупертом о детях всегда… всегда так выматывают и пугают. — Да? — Извини. Я могу сейчас говорить. Что случилось? — Тебе точно удобно говорить? — Стив прокашливается, чтобы прочистить горло. — Да.       Они некоторое время молчат. — Сегодня приезжали родители Полы. — Стив ложится на кровать и вытягивается в полный рост на своей половине. — Это плохо? — не дождавшись продолжения, осторожно уточняет Тони. — Трудно сказать. — Роджерс трет лоб ладонью и хмурится, подбирая слова, чтобы объяснить свою тревогу. — Так вышло, что они узнали о тебе. — Что именно? — Все. Ты второй папа моих детей. — Стив хмыкает. — Они сами так сказали. И мне не осталось ничего другого как подтвердить. Они бы все равно узнали так или иначе, так лучше уж от меня лично. — Ох. — Мда уж. Ох. Оливия — мать Полы — уже давно хочет забрать детей к себе. И я не знаю… Верно ли поступаю, не позволяя ей этого. Возможно, так будет правильно. — «Правильно» и «лучше» иногда не совпадают. А что говорят дети? — Молли плачет и бесится от подобной перспективы. Питер… ну ты его знаешь. Он сможет себя заставить, но желания в нем тоже нет. Так я вижу. Но и, живя со мной, они будто круглые сироты! Так ведь нельзя. — И что ты решил? — Пытаюсь поставить себя на место детей и заглянуть в будущее. — У вас с детьми все получится. В жизни так не бывает, чтобы все шло гладко. Но вы справитесь. — Оливия считает, что твое присутствие создает угрозу для Молли. Для Питера тоже, но больше она говорила о Молли. — В смысле угрозу? — Посторонний мужчина в доме. Ну и все такое. — Что в ее голове творится, что она могла подумать такое?! — Вероятно, дневные телешоу, — фыркает Стив.       Тони смеется, прикрывает глаза и вздыхает. — И что будешь делать? — Постараюсь уснуть, а завтра… завтра спрошу у детей снова. Попытаюсь им объяснить, почему с бабушкой и дедушкой лучше. — Себе-то объяснил? — Когда ты говоришь таким тоном, все мои аргументы в пользу этого ссыпаются прахом.       В приоткрытое окно залетает порыв ветра. Стив прислушивается к звукам в доме, стараясь уловить, спят ли еще дети. В трубке слышно дыхание Тони, и от этого клонит в сон, даже хочется попросить его не отсоединяться всю ночь.       Тони думает, что ужасно хочет спросить, может ли он приехать.       Стив встает, идет к шкафу и вытаскивает оттуда не глядя одно из платьев Полы, кладет рядом с собой и залезает под одеяло. — Спасибо, что поговорил со мной, Тони. — Да пустяки. — Доброй ночи? — Ага, спокойной ночи.       Старк отсоединяется первым и решительно идет на выход из уборной с намерением отправиться домой и лечь спать. Лечь спать одному.       Стив в это время утыкается носом в платье Полы и пытается игнорировать сосущее чувство тоски. Только вот знать бы еще точно, по кому он скучает: по Тони или по жене.       Он так и засыпает, не разобравшись.

***

      Тони стоит на переходе, ожидая зеленого цвета светофора, когда его взгляд натыкается на разложенные прямо на тротуаре работы художника, который тут же и сидит рядом и рисует новую. Старк переходит дорогу и бросает взгляд на работы. Нет, они явно не тянут на шедевры, однако Тони в этом ведь не эксперт. Он вытаскивает из портмоне двадцатку и протягивает ее художнику. — Давай какую-нибудь. — Ну если какую-нибудь, то не дам.       Тони даже вздрагивает от удивления. — Говори свою цену. — Да не в деньгах дело, мистер. — Тогда в чем? — Что вы видите? — Художник демонстрирует ему новую картину. — Мазня какая-то. — А вот и нет. — И с этими словами парень отодвигает картину подальше от Тони, и тот с удивлением начинает различать в хаотичных мазках очертания деревьев, на том, которое поближе, висит старая шина, и кажется, там кто-то сидит.       Тони не ощущает запаха прелой осенней листвы или солнечные лучи на своем лице, не замирает от детских воспоминаний, нахлынувших на него при виде самодельных качелей. Но игра ему нравится, он убирает двадцатку и пересчитывает купюры в портмоне. У этого парня стоит что-нибудь купить. Определенно. — Вот вы чем занимаетесь, мистер? — Художник возвращается к прерванному занятию. — Хм… Ну, допустим, изобретаю. — И что же вы думаете, пригодятся ваши изобретения через сотню лет?       Вопрос явно с подвохом, но Тони ведь тоже не прост. — Человечество движется вперед, благодаря научным открытиям, изобретениям в том числе. — А существует только благодаря искусству. Вот вы думаете, кому нужны эти писульки, мазня эта, а ведь кто-то лепит еще! Строит вычурные сооружения. Ночами не спит, выпиливая сложные элементы. И на хера это нам? Если мы коробку из стекла и бетона на сотни семей за неделю поставить можем. Или там какого черта люди всякий хлам коллекционируют? А все потому, мистер, что после эпох, любых эпох, остаются только искусство и культура. Военные подвиги, изобретения, научные прорывы — это только мостик к следующему, очередная веха. А искусство… искусство вечно. Искусство и культура не дают нам перебить друг друга. Цель цивилизации в этом — создание артефактов искусства и культуры, чтобы не дать людям истребить друг друга.       Тони так ничего и не покупает у этого странного уличного художника. Он приходит домой, принимает душ, ест, убирается и звонит Стиву с одним единственным вопросом. — Привет, когда в последний раз ты был на выставке?       Стив в это время готовится самостоятельно обстричь отросшие волосы. В поисках специальных ножниц, припасенных на этот случай, он натыкается на свои армейские жетоны, засунутые почему-то в коробку для швейных принадлежностей Полы в отсек для пуговиц. И тут раздается звонок. — Выставке чего? Или кого? — Неважно. Вообще на выставке. — Почему ты спрашиваешь? — Это важно. — Ну… раз важно… Уже не помню. Лет одиннадцать назад или около того. — Серьезно?! — Ну да. А что? — Я приеду, мы заберем детей и поедем на выставку. Пока не знаю какую и куда, но поедем. — Сейчас? — Стив начинает смеяться. — Сейчас полдесятого вечера. Лучше завтра. — Тогда до завтра? — Да, до завтра.       Тони нажимает кнопку отбоя и решает, что любое агентство с успехом справится с продажей этого жилья.       А вот его ждут дома.       Стив обстригает волосы и надевает жетоны на шею, некоторое время смотрит на свое отражение в зеркале, затем проводит кончиками пальцев по шрамам на лице. Немного еще постояв, он снимает жетоны и убирает их обратно в тот же отсек в коробке, где они и были обнаружены.       Роджерс спускается в гостиную, где его ждут дети. — Ну, что? Выбрали фильм?

***

      Питер и Молли играют в приставку и не знают, что к ним уже едет Тони. Стив специально ничего им не сказал заранее.       Прямо сейчас он наблюдает, как «Мерседес» S-класса, весь холеный, отбрасывающий тысячи бликов на солнце, паркуется у калитки дома Роджерсов. Такой чужеродный на фоне простой улицы крошечного городка, который даже на карте-то найти проблема. Из машины выходит не менее холеный красавец-мужчина под стать машине, и кажется, он тоже отбрасывает тысячи бликов на солнце. Стив задается вопросом: что этот человек потерял здесь? А может он что-то здесь нашел?       Тони выгружает пакеты, поправляет солнцезащитные очки, приглаживает волосы и скептично оглядывает припаркованный автомобиль, открывает калитку и идет по дорожке в сторону дома.       Стив идет ему навстречу и открывает дверь в тот самый момент, как Тони заносит руку, чтобы постучать. — Привет. — Иисусе, Роджерс! Ты что под дверью сидел?! — Да, со вчерашнего дня, как только ты сказал, что приедешь. — Да ну? — Угу. Дети, смотрите, кто приехал! — Стив кричит в сторону гостиной.       И хотя детей только двое, но они с такими воплями вываливаются в коридор, что кажется, их человек десять, не меньше. — На какую выставку едем? — уточняет Стив, когда дети, угомонившись, увлекаются подарками. — В Финиксе есть какая-то галерея современного искусства. — Тони обхватывает ладонями чашку с кофе. Это ведь его чашка. Его пепельница рядом. Вот его фартук висит, а этот стул у окна самый его любимый. Недочитанная книга лежит все также на кофейном столике в гостиной, а в шкафу над мойкой — запас его любимых специй.       А напротив сидит, пожалуй, самая неоднозначная личность, с которой он в своей жизни сталкивался.       Люди называют любовью привычку к другому человеку. Ты говоришь, что любишь человека, когда понимаешь, что его достоинства тебя цепляют, а с недостатками ты готов мириться.       Все остальное лукавство, где-то меньше, где-то больше.       Тони думает, что хочет, а главное, готов привыкнуть к Стиву. Привыкнуть на всю жизнь.       Роджерс подталкивает к Тони последнюю конфету из вазы на столе и кивает. — Ладно. Сейчас поедем или… — Сейчас. — Ну тогда поехали. Только чур берем пикап!       Старк съедает конфету и улыбается, пытаясь не думать, что выглядит как идиот влюбленный, наверное.       Возможно, это покажется смешным и нелепым, но Тони подготовил целую речь об искусстве. Он так надеялся, что смог подобрать нужные слова, чтобы достучаться до Стива. Искусство — это то, что останется после нас следующим поколениям, наш основной способ донести свои мысли и устремления, показать, почему мы жили.       И почему умирали.       Почему убивали.       Но все идет совсем не так, потому что на одной из долбаных заправок по пути они встречают Марка Стивенсона, капрала морпехов группы Браво. На долбаной заправке долбаного капрала. С каким бы уважением Тони не относился к его труду во имя мира. Все равно он долбаный.       Тони буквально отвернулся на минутку, чтобы оплатить покупки детей, как оказалось, что какой-то парень стоит перед Стивом, вытянувшись в струнку и приложив руку к бейсболке. — Это еще что за хрень?       Стив кивает парню, что-то говорит и похлопывает того по груди, смеясь. — Хэй? Привет. — Тони подталкивает детей в спину и подходит к беседующим у колонки. — Здравствуйте. — Я Тони, а вы, стало быть… — Марк Стивенсон, капрал. — Ага. — Старк кивает, внутренне напрягаясь. — Он просто подошел поздороваться. — Стив уже собирается идти к машине. — Рад, что вы в порядке. Берегите себя. — Чертовски рад вас видеть, сэр. Вы не представляете как, черт возьми! Моя семья благодарит вас за вашу службу и за то, что вы вернули меня им живым. Не всего, но большую мою часть. — Капрал смеется, Стив вежливо улыбается в ответ.       Кажется, это какая-то дежурная шутка. Вскоре Тони понимает почему: парень задирает штанину и демонстрирует протез.       «Здесь же дети!» — хочет он возмутиться, но Пит и Молли издают синхронный восторженный вздох. — Ух ты! А можно потрогать? — Конечно. Ваши? — Да. — Стив выглядит не рассерженным, скорее каким-то потерянным и смущенным. — Знаете, а приходите как-нибудь к нам в центр ветеранов! Вот. — Парень настойчиво пихает в руку Стиву визитку. — Наши будут в восторге. Ваш рекорд никому вовек не побить! — Весьма надеюсь, что больше никогда не будет таких конфликтов, чтобы кому-нибудь пришлось побить мой рекорд, — серьезно отвечает Роджерс, принимая визитку и пряча ее в карман джинсов. — Хм… конечно, сэр, — тушуется Стивенсон. — Всего доброго. — Тони тянет детей к себе. — Нам пора. — Да, берегите себя, капрал. — Стив поворачивается к нему спиной и уходит к машине. — Ты будто и не вспомнил его, — произносит Тони, пристегиваясь. Он видит в зеркале заднего вида, что Стивенсон продолжает стоять все там же, глядя на их пикап. — Не вспомнил. Их там было столько. И каждую командировку разные. Мы частенько прикрывали морпехов. Рад, что он в порядке. — Ага. Немного жутко, да? — Что? — Ну так встретится… — Почему? — искренне недоумевает Стив. — Мне показалось, тебе было неприятно. — Мне было неловко. Он так… смотрел. Будто я Иисус или еще кто. А я его даже не помню, черт возьми.       Тони протягивает руку, тянется через руль и похлопывает Стива по плечу. Это ужасно глупый жест, и Стив смотрит на него в недоумении, но Старку просто до дрожи необходимо коснуться Роджерса, только непонятно для чего: чтобы заземлить Стива или все-таки себя. — Все расселись? Поехали.       Визитка, что дал капрал, словно жжет карман Стива. Он все никак не может перестать думать об этом парне с протезом.       Вы вернули меня семье. По крайней мере большую часть меня. — И таким образом искусство — это тоже вклад в мир, Роджерс. Ты можешь создавать прекрасные вещи, удивительные вещи, глядя на которые люди будут чувствовать себя лучше, покупая которые будут счастливы, вещи, которые помогут людям добиться желаемого. Это важно, Стив. Стив? — Тони раздраженно толкает собеседника в плечо. — Ты меня слушаешь вообще? — Да-да, слушаю. — Ни хрена подобного! Что не так? — Старк сдается и устало трет переносицу.                         Поругаться они успеют всегда, так что прямо сейчас лучше просто выслушать Роджерса. — Ничего. Я просто… неважно. — Важно. Для меня важно. Так что выкладывай.       Стив оглядывает зал с разнообразными экспозициями и понимает, что не понимает ничего. Эти вещи не трогают его. Весь посыл творцов этих предметов просачивается сквозь него и утекает, словно вода. Ему неинтересно здесь. Дети ходят рядом, и их глаза не горят восторгом, восхищением, благоговением, о котором тут толкует Тони. Если это то, что после себя оставит их цивилизация, то Стив уж лучше снова возьмет винтовку. — Я хочу приехать в центр. — О чем ты? — И тут Тони понимает, он отрицательно мотает головой и даже машет руками для верности. — Нет-нет-нет! Ты с этим завязал! — Я-то да. А они… Ты говоришь, что мне нужно заняться чем-то важным, а это… важно. Понимаешь? Не это все, — Стив разводит руками, демонстрируя зал, — а люди. Люди важны, Тони.       И Старк сдается. — Веревки из меня вьешь, Роджерс.       Стив только улыбается в ответ, тут же направляясь к выходу из галереи.       На въезде в Силверборн Тони цепляет взглядом приветственную табличку: «Господь обогащает». — Плюс один житель, — бормочет Старк. — Что? — Стив говорит шепотом, чтобы не разбудить спящих на заднем сиденье детей. — Десять тысяч двести два человека было. Теперь десять тысяч двести три. — Не представляешь, как я этому рад. — Стив похлопывает Тони по колену. — Мы скучали. Правда скучали.       Слышать такое… приятно. Определенно.       И определенно очень хреново застать на следующее утро Стива надевающим свои жетоны. Но вот в чем незадача: Тони не сразу понимает последствия этого незамысловатого жеста. — Хэй, ты куда в такую рань? — Тони просыпается, бросает взгляд на часы на прикроватной тумбочке и, лениво потягиваясь, проводит по уже прохладной половине кровати, которую покинул Стив.       Тот дергается от испуга и каким-то очень детским жестом тянется прикрыть жетоны, затем, совладав с собой или смирившись с тем, что его раскрыли, Роджерс выпрямляется и отвечает, что собирается ехать в центр для ветеранов в Финиксе. — Это прям-таки срочно? — скептично уточняет Тони. — Ладно-ладно, не смотри так. Стива будто что-то неприятно колет в области груди, когда Тони поворачивается на другой бок, сонно желает приятной поездки и засыпает снова.       Роджерс не спал всю ночь и, вероятно… вероятно, хотел бы это обсудить. Но Тони его душевные метания не замечает. Для справедливости стоит отметить, что, если бы Роджерс прямо сейчас начал признаваться, что ему как-то хреново на душе после встречи с капралом на заправке, Тони бы непременно его выслушал и попытался как-то утешить. Но Стив думает: зачем беспокоить?       Вчерашнее железобетонное знание, что Стив и его дети важны и нужны Тони, уже поблекло за ночь, подразмылось. Вчера, глядя на идущего по дорожке к дому Тони, Стив знал, что теперь они нечто большее, чем семейные партнеры, признанные таковыми на официальном бланке. Сейчас он в этом не уверен. Он вообще этого мужчину не знает. Как и причины, по которым тот вернулся к ним.       Стив аккуратно прикрывает дверь в спальню и сбегает по лестнице, выходит на крыльцо и смотрит на дорогу. Ему вспоминаются все те разы, когда он покидал дом с рюкзаком и в форме. Роджерс щелкает языком и поправляет топорщащиеся под футболкой жетоны.

***

      Тони ужасно не нравится, как Пит читает надпись на флаге, который Стив привез с собой из поездки в центр. — Живи так, чтобы страх смерти никогда не смущал твое сердце. Никому не мешай верить в то, во что они верят. Уважай других и их взгляды и требуй такого же уважения к себе. Люби жизнь. Делай жизнь лучше. Украшай все вокруг себя. Стремись жить долго на благо своего народа. А когда придет твой час, умри и не будь как те, чьи сердца полны страха смерти, так что, когда приходит их час, они рыдают и молят, дабы им дали еще времени, чтобы прожить жизнь по-другому. Пой свою смерть и, погибнув героем, вернись домой.       Ненадолго в гостиной повисает молчание, затем Молли завороженно повторяет: — Вернись домой… — Повесим его у дома? — предлагает Питер. — Конечно.       Стив с очень довольным видом вскидывает взгляд на Тони и улыбается. Старк улыбается в ответ. Признаться честно, ему ужасно не по душе это странное восторженное единение, которое сейчас демонстрируют ему дети и их отец. Это, разумеется, должно радовать: после всех испытаний они вроде понемногу нащупывают дорогу друг к другу.       Но не на такой почве.              Все подозрения Тони оправдываются с лихвой, когда, прежде чем лечь спать, Стив внезапно произносит: — Мне предложили стать инструктором на базе «Коронадо». — И? — Я сказал, что мне нужно обсудить с семьей. — И? — Ну что «и»? Вот я и обсуждаю. С семьей. — Стив упирает руки в бока и расставляет ноги, возвышаясь над сидящим напротив него Тони. — Тут я должен был бы писаться кипятком или что-то такое от восторга от твоих слов, но я только скажу: «Какого хрена, Роджерс?!» Ты сбрендил?! — Я по мере возможности обучал морпехов на базе в Багдаде. Ты бы видел, как они вламывались в дома! Это были лишенные тактики и охренительно опасные зачистки! Никакого опыта, никакого обучения! И за ошибки они расплачивались жизнями.       Стив не во время вспоминает раненного парня, которого пытался вытащить из-под обстрела. Вспоминает, как тот просил ничего не говорить его матери о его смерти, как плакал от боли и сучил ногами в шоке.       Тот парень умер, не добравшись до госпиталя.       А мог бы выжить при наличии толкового инструктора. — Мне очень жаль. Мне правда жаль этих ребят, — серьезно отвечает Тони, складывая руки на груди. — Но ты ведь уже закончил. Ну вот сколько тебе? Ты слишком стар для этого дерьма! Хватит с тебя войн. Хватит войн с твоей семьи. Пусть другие идут. — Они и идут. И умрут, если им не помочь. — И помочь им обязан ты, конечно же! — Я могу им помочь, понимаешь? Я обладаю достаточными навыками и знаниями, которые, черт возьми, помогут сотням парней вернуться домой! — А сам? А тебе не нужно вернуться домой? — Я буду на территории Штатов. На базе. Не на передовой же. — Ага, а через год что? Однажды ты позвонишь и скажешь, что тебя перебрасывают в зону боевых действий. — Не перебросят. Хватит с меня. — Вот! Так зачем тебе… — Потому что я должен. — Кому? — Это сложно объяснить вот так разом. — Хорошо, объясни не разом. Только вот позволь спросить: а Поле и своим детям ты ничего не должен? Мне ты ничего не должен? И не смотри на меня так! Я от всей своей жизни отказался ради тебя и требую уважения к своей жертве! Слышишь ты?! Требую уважения! — Прекрати. Я ценю… Слышишь меня? Хэй, послушай! Да послушай же ты! Я ценю то, что ты делаешь для нас. Для меня. Но это другое. — Конечно. Это слабость. Нежелание жить здесь и сейчас по-человечески, как все люди, рядом со своей семьей, а нарциссизм, вынуждающий разыгрывать из себя Бога где-то там среди чужаков в долбаной чужой стране. — Я пытаюсь с тобой поговорить и обсудить сделанное мне предложение, а ты… — Нет, ты уже принял решение и стоишь здесь, просто ломаешь комедию. — Нет, вовсе нет. Я лишь… — А знаешь? Мы ведь никогда друг друга не поймем. И только в кино любви хватает на все, только в песнях это работает. Все, что тебе нужно… это любовь. — Тони встает с кровати, невпопад напевает хриплым надтреснутым голосом, пытаясь удержать злые слезы. — А на деле… мы черт-те что! И это ужасно! Потому что я бы хотел быть тебе хотя бы другом. Что ж, доброй ночи, Стив.       Тони подхватывает подушку и покидает комнату, спускается вниз, вытаскивает из шкафа запасные одеяла и устраивается на диване.       Через некоторое время к нему спускаются дети. — Хэй, привет. Мы вас разбудили?       Молли кивает и забирается на диван с ногами, кутается в одеяло и смотрит на Тони большими влажными глазами. — Его не убьют, знаешь? — Пит садится рядом с Тони и неловко обнимает. — Не убьют. Он же здоровенный! Такого и десяток пуль не возьмет. — А противопехотка? — И противопехотка. — Я хочу, чтобы вы знали: даже если Стив уедет, я останусь тут. В этом доме ничего не поменяется, если вы не захотите. Да? Никто вас не бросает. Просто… просто мы на втором месте. Что тоже неплохо, верно? Ох, дерьмо… Как же ваша мама с этим справлялась? — Она его любила. И потому отпускала. А он ее любил, и потому возвращался. — Угу. — Знаешь, ты вот сказал, что секс не способ привязать к себе, но я… думаю, стоит попробовать. — Пит прокашливается, а Молли энергично кивает.       Тони хмыкает, но оставляет реплику без ответа. Он предлагает устроиться прямо на полу, свалив в кучу пледы и одеяла, чтобы уснуть всем вместе. Мимолетно он думает, что бабушка этих детей, увидев их сейчас, была бы в ужасе и углядела бы в этом непременный грязный умысел.       Молли подкладывает под щеку сложенные ладони и довольно быстро засыпает. Питер возится чуть дольше, он упирается в спину Тони то коленями, то спиной, в конце концов затихает, закинув на него руку и ногу.       Тони ни разу в жизни так хорошо еще не спал.

***

      Ранним утром Тони будит Лапа. Он настырно тянет Старка за собой, ухватив манипулятором за край футболки. — Приятель? Ты чего?       Тони встает и идет за Лапой. — Гляди-ка, а он сообразил, что от него требуется! — Стив встречает Тони с двумя кружками кофе на заднем дворе. Он протягивает кружку и кивает на крыльцо. — Присядем? — Кружка мира? — хмыкает Старк, садясь на уже прогретый утренним солнцем деревянный пол. — Что-то типа того. Итак, Тони. — Стив. — Мужчина салютует кружкой и делает глоток горячего напитка. — Ты что-то говорил вчера… про чувства. — Стив прокашливается и вертит кружку в руках. — Про любовь. — Ну говорил. И что? — Все, что тебе нужно, — это любовь, — напевает Стив, затем хмыкает. — Ты знаешь, что человек, написавший эту песню, бил своих жен?       Тони пожимает плечами. — А я вот считаю, что одной любви недостаточно. — Хоть в чем-то мы солидарны. — Старк все так же продолжает упорно не смотреть на собеседника, хотя чувствует пристальный взгляд Стива. — Ты так меня вчера и не выслушал. До конца. Я же не говорил, что принял решение. Я лишь поделился новостью, что мне сделали предложение. И ты ошибаешься, считая, что я уже все решил и вчера просто… ну не знаю… издевался над тобой или что ты там еще себе надумал. То есть ты понимаешь, что предложение лестно и какая-то часть меня очень хочет туда попасть. Но я вовсе не собирался вот так бросать все и уйти. Иногда мы будто на разных языках говорим! — Но ведь говорим же все-таки. — Говорим. А с практикой придет и остальное. — Умение дослушивать, например. — Тони тычет в себя пальцем и прикрывается кружкой, делая долгий глоток. — Когда нам стукнет семьдесят, мы станем, наконец-то, идеальной парой. — Я бы на это не рассчитывал.       Неловкость понемногу уходит. Стив раздумывает, стоит ли взять Тони за руку или это будет уж слишком странно и не к месту? — Мне страшно. Постоянно страшно. Будто я опаздываю. — Тони отставляет кружку, будто щит опускает. — Я думаю, мы там, где должны быть. Я так точно.       Вместо ответа Тони подсаживается к Стиву поближе и опирается о него плечом. Роджерс закидывает руку и прижимает его к себе плотнее. — Не думай, что твои чувства — это только твои проблемы, ладно? Это не так. Я тоже тебя люблю. Иначе, чем Полу, детей, свой дом, Лапу. Но люблю. — Ну спасибо. — Дослушай. Хватит ли этой любви, чтобы подарить тебе солнце и луну, да вряд ли. Но ее точно хватит, чтобы мириться с твоими закидонами, готовить тебе завтрак и никогда не забывать про важные даты. — Только вот одной любви недостаточно. — Точно.       И Стив тянет Тони к себе, чтобы поцеловать. — Хватит ли твоей любви, чтобы со мной переспать? Мне моей хватит уж точно. — Старк залезает к Стиву на колени и принимается активно вылизывать и зацеловывать шею. — А вдруг дети проснуться? — Так давай скорее! — Что ты делаешь? — Стив шипит и сдавленно смеется от щекотки, когда Тони принимается стаскивать с него шорты. — Ты серьезно? — Закрой глаза и думай об Америке. — Ох ты ж… — Стив откидывается назад, полностью ложась на пол. Он закрывает лицо руками, но, когда шорты вместе с бельем оказываются на щиколотках, а тело холодит ветер, он все же не выдерживает и приподнимается на локтях, чтобы посмотреть. — Если ты думаешь, что мысли об Америке меня возбуждают, то, дьявол, ты меня конченым извращенцем считаешь?       Тони пожимает плечами и берется за член Роджерса мокрой ладонью. — Черт… Ты серьезно. — Я практически ни к чему не отношусь серьезно, но минеты — это серьезнее некуда.       Стоит отметить, что практики за свои годы Тони поднабрался приличной. Но поза довольно неудобна и толком принять в рот не выходит, тем более с каждым движением руки и языка член Роджерса становится все крепче. Стиву же в это время кажется, что он переживает вторую адскую неделю в своей жизни. Вот в это же мгновение. Он пытается держать свои руки при себе, но выходит откровенно плохо, он то и дело цепляет футболку и волосы Тони. Ему ужасно не хотелось бы что-то повредить Старку и себе, но удержать бедра прижатыми к полу становится все сложнее. — Посмотри на меня. Стив? Посмотри на меня.       Это главная ошибка Тони. Стоит только Стиву открыть глаза и уставиться на встрепанного, раскрасневшегося Старка с мокрыми губами и подбородком, самозабвенно насаживающегося ртом на член, как он кончает.       Старк дергается и отодвигается, закашлявшись. Спермы столько, что она даже пошла у него носом! Не предел мечтаний. Точно.       А вот у Стива начинаются судороги. — Ты в порядке? Эй!       Стив угукает и пытается унять дрожащие бедра и растереть тянущие икры. — Прости. Ты в порядке? Блин, прости. Что-то я даже как-то сам не ожидал. — Ни фига себе тебя… вставило. — Тони вытирает лицо полами футболки. — Ну… длительное воздержание, все дела. — И сколько у тебя секса не было? — Секса или… — Стив щелкает языком и делает жест рукой, будто «передергивает». — Секса. — Четыре года. Или около того. Тони? Не делай такое лицо. Черт… Мне даже неловко как-то. — Погодь. Мне надо это осознать. — Тони выставляет указательный палец вверх и отворачивается, чтобы смотреть в другую сторону, пока Стив подтягивает шорты и белье. — Ты четыре года не трахался?! — Нет. Ни с живым человеком, ни с куклами, ни с секс игрушками. И минетов тоже не было примерно столько же. А вот насчет дрочить… Когда ты был в Малибу. У меня было подходящее настроение. Ну я и… — Развлекся, — договаривает Тони. — Это долго! Это охренеть как долго! У тебя, наверное, даже мозги деформировались, и гормоны работают по-другому! — Хэй, это обидно вообще-то. — Нам нужен секс. — Сейчас? — Немедленно. — Пап? Тони? — Из дома доносятся голоса детей. — Отбой. Но не думай, что отвертишься от меня. — Тони быстро целует Стива в щеку и встает, торопливо приглаживает волосы и одергивает запачканную футболку. Роджерс чувствует себя ужасно неловко и в то же время ужасно довольным.

Эпилог

      Что есть семья?       Вряд ли это понятие включает в себя обеспокоенную лучшую подругу, которая спрашивает: — Он тебя бьет? — Как ты себе это представляешь? Стив меня бьет зачем? — Ну не знаю. Все, что ты вытворяешь в последнее время, похоже на помешательство! И я подумала, может он тебя принуждает… — Пеппер ненадолго замолкает, обдумывая варианты. — Слушай, о таком не говорят. Общество закрывает глаза на проблему, и многие жертвы абьюзеров думают, что сами виноваты в своем положении. Абьюзивные отношения — это не что иное, как насилие. И признаться в таком — это не слабость. Тебе не за что себя наказывать. — Пепс, Стив не применяет по отношению ко мне никакие виды насилия. Честно. Вообще, я думаю, что, если и есть среди нас абьюзер, так это я. Я закатываю истерики, я дуюсь, я стыжу, призываю к ответу, клянчу и угрожаю. — Но ты и жертвуешь большим. Оно того стоит? — Да. Единственное, в чем я не сомневаюсь. Оно того стоит.       Пикап паркуется у въезда в гараж, и из машины выходит Стив, вытаскивает с заднего сиденья походный рюкзак и идет по дорожке к дому. — Останешься на ужин? — Пожалуй, я лучше поеду. — Пеппер встает со скамейки и протягивает руку подошедшему Стиву. — Привет. — Привет.       Поттс думает, что, даже когда Стив так лучезарно улыбается, он все равно не похож на добродушного соседа, он, скорее, напоминает задиру, известного на весь двор. Хотя, может, не знай она, что этот человек — лучший снайпер в истории вооруженных сил страны, она бы отнеслась к нему по-другому. Или, может, не будь этих шрамов. — Пеппер считает, что меня нужно спасать. — Скорее, это меня нужно спасать от тебя. — С этими словами Стив закидывает тяжелую руку на плечи Тони и притягивает его к себе, наваливаясь и напирая.       У Роджерса своеобразная манера проявлять собственническую натуру. Со временем Тони привык, но он все же надеется когда-нибудь приучить Стива обнимать его чуть более нежно. А то сейчас, право, как медведь, ей-богу! Хотя в сексе партнера внимательнее и ласковее Роджерса у Тони не было. Тут, скорее, дело в том, что Стив несколько теряется в этих отношениях. Обнимать Старка за плечи или за талию? Открывать ли перед ним двери? Пододвигать стул? Помогать надеть пальто? Брать за руку на людях? Дарить цветы или нет? Признаться, Тони все равно, ему комфортно при любом раскладе: ухаживает ли он или обхаживают его. Но он не может отказать себе в удовольствии понаблюдать за смущенным Роджерсом.       Что есть семья?       Совместные ужины за разговорами о том, стоит ли Питеру разослать письма во все колледжи подряд или дать себе год времени, чтобы определиться с выбором точнее. Радость от того, что Молли больше не мучат сны о смерти и болезни. Плохие дни все еще случаются, иногда Пит влипает в драки, иногда Молли боится оставаться в одиночестве, но счастливых дней, как ни крути, гораздо больше.       Что есть семья?       Размолвки. А куда ж без них. Тони думает, что ругаться — это отвратительно, и раз они это делают, значит, с ними что-то не так. Все эти журналы о семейной психологии твердят нам, что люди, выбравшие друг друга, непременно должны жить в идеальной гармонии.       Стив смотрит на это по-другому. Он считает, что размолвки — это неотъемлемая часть поиска компромисса. Один из способов понять друг друга. Не самый лучший, конечно, но тоже вполне себе вариант. А все глянцевые фото семеек с фальшивыми улыбками можно слать в топку. — Смотри, что у меня. — Стив заговорщицки понижает голос и подзывает Тони к себе. Заинтригованный Старк подвигается к нему. — Давай руку. — Глаза закрыть? — Нет, можешь так.       Тони поначалу с интересом наблюдает за манипуляциями Стива, но постепенно любопытство сменяется страхом.       Роджерс надевает Тони обручальное кольцо на безымянный палец.       Пока вспотевший от ужаса Старк пытается сказать хоть слово, довольный Стив разглядывает получившееся. — Нравится? — Что это? — хриплым голосом спрашивает Тони. — Смотри, как точно я угадал с размером. Здорово! — Ты купил мне кольцо. — Ну да. А что? — Стив внимательнее всматривается в Тони. — Как тебе такое в голову пришло? — Я шел мимо магазина. — Стив уже было собирается рассказать, что там оказались грандиозные скидки, и им сказочно повезло, но выражение лица Тони заставляет его притормозить с правдой. — Шел я, значит, мимо магазина, думал о тебе… о нас. О нас я думал. И… решил купить. Сделать из тебя так сказать… честного человека, — гораздо тише и неувереннее тянет Стив, с опаской глядя на хмурящегося Старка. После неуверенного смеха Стив решает, что лучше всего сейчас заткнуться. — Знаешь, а я вот мечтал об этом. — Тони сует руку с кольцом на пальце под нос Стиву и для верности даже трясет ею. — И это что-то должно значить и для тебя тоже. Мне не нужно кольцо, только чтобы было.       Старк агрессивно стаскивает кольцо с пальца, но оно застревает. Пока он пыхтит, пытаясь снять кольцо и одновременно с этим отбивается от мешающего ему Роджерса, тот пытается удержаться от смеха. Скрутить Тони не составит труда, но нужды в этом ведь нет. — Подожди. Ну погоди же ты! Эй! Мы живем вместе уже год, и, несмотря на периодические попытки прибить друг друга и лютое желание разгромить тут все и разнести друг другу башку, мы как-то ведь умудряемся этого не делать. И я правда шел по улице после смены, я не видел тебя три гребаные недели, я скучал по детям, переживал, как там Питер сдает итоговые тесты, ты попросил захватить по пути тостовые хлебцы, а у меня тяжеленный рюкзак, и я в грязной форме, но за тостами ведь я зашел, и — тут этот магазин. И меня таким счастьем затопило, ты бы знал… Ощущением безграничной полноты жизни. Еще и скидки на обручальные кольца! — Роджерс! — Тони кусает его за руку, но вырваться ему не удается, Стив гораздо тяжелее и быстрее. Они только сползают ниже на диван. — Я посчитал это знаком. Смерть Полы разрушила мою жизнь, но в тот день, стоя у прилавка с обручальными кольцами, я вставил последний элемент на место, паззл снова сошелся, вот что это, — Стив указывает на кольцо, — значит для меня. Выходи за меня, м? — Ладно, но, если кто спросит, ты встал на колени, протянул кольцо в коробочке, кстати, ее придется докупить, и все это происходило на смотровой площадке. Вечером. — Договорились. — Стив склоняется за поцелуем. — Я все время думал, что, когда этот день произойдет, я буду калечной заменой Полы. — Тони упирается Стиву в грудь руками и отклоняет голову, избегая прикосновений. — Тебе не нужно пытаться ее нам заменить. Все равно ведь не выйдет. Тебе достаточно быть в нашей жизни. Быть собой и быть рядом. — Стив вклинивается коленом, вынуждая Тони раздвинуть ноги. Он ложится сверху, и Тони становится тяжеловато дышать. — Как тебе такой план? — Звучит вполне осуществимо. — Тони думает, что кольцо все-таки нужно поменять на размер больше.       Что такое семья?       Замечать чудеса вокруг и учить этому друг друга.       Свадебную церемонию они проводят на пепелище, где когда-то команда Стива едва не погибла. — Все спрашивают: почему я настаивал на том, чтобы провести церемонию именно здесь. Вот почему. — Стив оглядывает обломки деревьев, серые обгоревшие стволы и черный плотный пепел под ногами. — Кажется, здесь одни руины и нет ничего хорошего. Но взгляните внимательнее, — он отходит чуть дальше и принимается что-то раскапывать носком туфли, — и становится понятно, что это не конец. Это только часть пути. И что-то хорошее непременно здесь появится, нужно лишь время.       Там, где Стив расчистил землю, виднеются побеги травы. На фоне черного пепла зелень кажется неестественно яркой. — Вот, что ты для меня, Тони. Доказательство того, что разрушения значат обновление. Какими бы сокрушительными они не казались нам поначалу.       На этом моменте Лора плачет.       Что значит семья?       Наверное, ревность. Тони еще предстоит долгий путь к осознанию, что Стив не только отец и муж, но и друг, наставник, помощник, командир, инструктор и множество других ролей. Это не преуменьшает значение семьи для Роджерса, но отнимает какую-то часть его времени. — Роуди, да он там гребаная рок-звезда! — ноет Тони в трубку после посещения клуба для ветеранов боевых действий. — Он подписал новый контракт? — Нет. — Так и в чем проблема тогда? Он обеспечивал прикрытие, в зоне боевых действий это многое значит. Вполне понятно, почему они так относятся к нему. — Я понимаю. Просто… с ними ему есть о чем поговорить. — А с тобой не о чем? — Когда наблюдаешь за ним на этих групповых занятиях, кажется, что да. Что мы вообще разные. И вся наша семейная жизнь — это какая-то галлюцинация! — Ты никогда не спрашивал, почему он зовет тебя с собой туда? — Я его заземляю. Так он сказал. Я балласт. — Почему сразу балласт? Ты доказательство того, что все, что он пережил, не зря. Ты его заземляешь, то есть даешь опору ему и помогаешь другим понять, что оттуда можно выбраться, жить дальше, быть счастливым. — Звучит убедительно. — Так и есть, дурная башка. Ты не можешь его зациклить на себе и сам зацикливаться не обязан. Иначе это не любовь, а помешательство. Я бы даже сказал, болезнь. — Мне постоянно кажется, что его уведут. — Не переживай. Не уведут. Роджерс из ответственных. И уж если выбрал тебя, то на попятный не пойдет. — Ты говоришь, чтобы меня утешить. — Ладно, запри его на засов, спрячь от всего мира. Посмотрим, насколько счастливы вы будете. — Ты не думал о карьере семейного психолога? — В последнее время из-за разговоров с тобой все чаще думаю, что выбрал не ту стезю в жизни. — Тони, Лора рожает. — Стив находит Тони в комнате. — Я поеду. Ты со мной? — Роудс, я перезвоню. — Старк откладывает телефон. — Да, я поеду.       Много позже Тони внезапно подумает, почему вообще они туда все поехали. Всей командой с семьями. Но на месте в тот момент у него даже мысли не возникает отказаться. Их Лора рожает, нельзя остаться в стороне, и это кажется таким естественным и правильным.       Клинт боится и переживает больше, чем, собственно, сама роженица. Когда Стив и Тони приезжают, Клинт выбегает из дома первым и запрыгивает в машину, в то время как Лора идет позади, запирает входную дверь и несет в руке свой «тревожный чемоданчик» со всем необходимым. — Документы? — Стив подходит к Лоре и забирает у нее сумку. — Во внешнем кармане. — Лора опирается о руку подошедшего Тони, и они все идут к машине. — Боже, она рожает! — вопит Клинт. — У меня отошли воды. Интервал схваток еще достаточный, думаю, мы как раз успеем доехать и оформиться в больнице. Я позвонила своему врачу, она нас ждет. Дорогой, хватит трястись. Я рожаю, а не умираю. — Ни слова о смерти! — бледный как полотно Клинт хватает жену за руку. — Остальные ждут нас в больнице, — сообщает Стив, переговорив с Сэмом по телефону.       Когда они приезжают, Клинт снова убегает куда-то вперед, Тони и Стиву приходится позаботиться самим о Лоре. — Сразу видно, что опытный отец, — одобрительно тянет Тор, похлопывая Стива по плечу. Тот сдержанно кивает, с сочувствием глядя на ходящего из угла в угол Клинта. Лору увели в палату. — Когда Пола рожала Молли, Стив упал в обморок, — с каменным лицом рушит весь образ Роджерса Баки.       Наташа прыскает в кулак, но тут же делает невозмутимое лицо.       Они все, кроме Клинта, сидят рядком на скамьях у двери в палату. — Интересно, это очень больно? — с тревогой спрашивает Тони, беря Стива за руку. — Роды сравнимы с одновременным переломом семнадцати костей. — Брюс поправляет очки. — Не знаю, как проводились исследования, но так говорят. — Жуть. — Старк приваливается к плечу Стива. — Я как-то ломал руку, мне хватило. Не хочу, знать каково это, когда ломаются семнадцать костей разом. — Сэм передергивает плечами.       Они сидят все тесно прижавшись друг другу, многие держатся за руки, они взволнованы и по-настоящему обеспокоены.       Это не одна из граней их жизни, и Тони вдруг понимает, о чем ему пытался втолковать Роуди.       Это и есть быть семьей.       Все это значит быть семьей. Находить компромиссы, вместе переживать трудные времена, радоваться успехам и смотреть не на друг друга, но в одном направлении.       Тони чинит слетевшую солнечную панель Лапы, сидя на крыльце, дети поливают газон, и никто не подходит к телефону, звонящему в глубине дома.       Стив в это время слушает сообщение на собственном автоответчике. — Хэй! К сожалению… — Ни Питер. — Ни Молли. — Ни Тони. — Ни Стив не могут подойти к телефону, так что вам придется оставить нам сообщение после сигнала. — Пи-ип!       Вот, чтобы послушать этот «пи-ип», сказанный нестройным хором, Стив и завел себе привычку звонить на домашний телефон из командировок.       Почему-то это неизменно его успокаивает, что бы ни происходило вокруг, какой бы тяжелой ни была ситуация на пожаре.       Стив закрывает глаза и представляет себе детей и Тони, что-то делающих на лужайке перед домом, Лапа, как пить дать, норовит помочь и только мешает, а над ними развевается флаг с призывом любить жизнь. Люби жизнь. Делай жизнь лучше. Украшай все вокруг себя. Вернись домой. Стив думает, что в этом и заключается счастье.