К чему все идет
30 декабря 2021 г., 17:56
— Ну что, колымага? Попробуем? — Тони оглаживает руль пикапа и поворачивает ключ зажигания.
Колымага не заводится.
— Заведешься — будешь самой прекрасной машиной в округе.
Пикап слушается с первого же оборота, и Тони довольно выдыхает.
— Так и знал, что ты женщина. Ну что, детка, покажешь себя в деле?
Тони выуживает из пачки, брошенной на пассажирское сидение, сигарету и щелкает дешевой пластиковой зажигалкой, с видимым наслаждением прикуривает и некоторое время просто сидит, слушая урчание мотора и глядя вдаль сквозь распахнутые ворота гаража.
Самые простые обычные ворота из дерева. Никаких телескопических подъемников, никакой автоматики, датчиков движения, даже датчиков угарного газа в этом гараже нет!
И дорога, что лежит перед Тони, пустынна и тиха.
— Ну что за дыра, — вздыхает Старк, и пикап тут же глохнет. — Да брось! Ты серьезно?! То же мне патриотка!
Тони приходится с ворчанием вылезти из машины и снова открыть капот.
В ту самую минуту, когда он уже думает все бросить и сбежать обратно в Малибу, его телефон вибрирует в кармане.
— Да? — Тони давит окурок в банке из-под сардин и прикусывает губу, разбираясь в причинах капризов пикапа.
— Мистер Энтони Ро… Хм… Старк?
— Он самый.
— Это мистер Салливан, директор школы. Мне необходимо с вами встретиться.
— И по какому вопросу? — Тони закрывает капот машины и облокачивается о пикап бедром, со вздохом трет лоб.
— Питер подрался.
— Это никак без меня не решить?
— Нет.
— Он кого-то убил?
— Что, простите?
— Питер кого-то убил? Покалечил?
— Он подрался.
— И что? Мальчики все время дерутся.
— Мистер Старк, я настоятельно рекомендую вам приехать.
— Ладно. — Тони сбрасывает звонок и снова садится за руль.
Затем, чертыхаясь, вылезает и идет в дом, чтобы вернуться, переодевшись в чистую одежду.
В коридоре перед кабинетом директора сидят двое: Питер и еще один парень покрупнее. Они оба выглядят прилично потрепанными, Питер сверкает наливающимся синяком на скуле и разбитой губой, у второго порвана футболка и красуется четко видимый след от укуса на предплечье.
Из директорского кабинета доносятся пронзительные крики разъяренного зверя, Тони полагает, что это мать второго участника драки. Вряд ли директор Салливан может выдавать такие визгливые звуки.
— Мне сюда? — спрашивает Тони, тыча пальцем в сторону двери.
Парни синхронно кивают, Питер прячет глаза, а второй ухмыляется, оглядывая Тони.
— Ну входите, молодые люди.
— Что?
— Входите-входите. Вперед! — Тони открывает дверь, дробно постучав и не удосужившись подождать разрешения войти. — Вы подрались, а влетит только мне? Нет уж, фигушки! Зайдете со мной, оба!
— Мистер Салливан? Я Тони. Тони Старк. — Он садится напротив директора и удивленно смотрит на сидящую на соседнем стуле Молли.
Точно посреди директорского стола лежит деформированный баскетбольный мяч.
А такой он из-за торчащего из его бока тесака для рубки костей.
— Ваша подопечная едва не убила моего сына! — визгливо вопит мужчина.
Нет, не мать. Отец.
Тони театральным жестом стаскивает с носа солнцезащитные очки и, только медленно сложив дужки и убрав в нагрудный карман рубашки очки, обращает внимание на еще одного присутствующего в кабинете.
— И вам добрый день. Может, выслушаем все версии?
— Она воткнула ебаный тесак в мяч, а целилась в моего сына!
— Прошу прощения, но не могли бы вы, уважаемый, не выражаться в присутствии моей подопечной?
— Да, мистер Флетчер, прошу вас. — Директор Салливан устало массирует виски.
— Как это произошло, Молли?
— Он задирал Пита. Обзывался, а потом отобрал у него рюкзак и высыпал все его вещи. А потом пнул!
— Пита?
— Рюкзак!
— И поэтому ты воткнула нож в мяч? — продолжает уточнять Тони.
— Это мяч Флетчера. — Молли пожимает плечами. — Видел, какой он бугай? Как иначе я могла защитить брата?
— Резонно. — Тони вздыхает и тоже потирает виски, пытаясь собраться с мыслями. — А ты почему подрался? Из-за рюкзака?
— Нет, из-за Молли.
— Начал-то в итоге ваш сын. — Старк поворачивается к стоящему поодаль мистеру Флетчеру-старшему.
— Он играл. Пф, подумаешь, мальчишки ведь! Весело, понимаете? Дурачиться там и всякое такое…
Увидев, что мистер Салливан начинает кивать на слова Флетчера, Тони встает со стула и подходит к сумке, стоящей у ног говорящего.
— Извините, что прерываю, но это ваша сумка?
— Да, моя. Ну так вот, я считаю ваши подопечные как-то неадекватно реагируют на шутки, и вам бы… Что ты себе на хрен позволяешь?!
Тони вытряхивает из сумки все содержимое и точным пинком отправляет ее на другой конец кабинета.
— Шучу. Уверен, ваш сын оценит шутку, да, здоровяк? — Тони пихает Флетчера-младшего локтем в бок и наигранно смеется в оглушительной тишине, воцарившейся на мгновение в кабинете.
— Ох, срань господня, — очень отчетливо произносит Молли.
Спустя семь минут Тони и дети загружаются в пикап. У Тони с мясом выдраны пуговицы на рубашке, солнцезащитные очки разбиты в хлам, у Пита появился еще один синяк, Молли вся растрепана, однако напротив их пикапа стоит машина Флетчеров и то, что они видят хозяев автомобиля изрядно помятыми, поднимает настроение детей.
— Знатно мы их отделали, — хмыкает Питер, разглядывая, как прихрамывает Флетчер-младший, а его отец прижимает к разбитому носу платок.
— Так им и надо. Жаль, я не успела вытащить тесак из мяча.
— Как ты его туда загнала?! По рукоять!
— Злая была, — пожимает плечами Молли, приглаживая платье на коленках и принимаясь заново переплетать растрепанные косички.
— Юная леди, вас, выходит, лучше не злить, — произносит Тони, потирая запястье, и тут же ворчит: — Чертов выродок, авиаторы разбил.
— Черт, нас исключат из школы, — со вздохом произносит Пит, пристегиваясь.
— Пусть попробуют. — Тони выруливает со стоянки перед школой. — И все же как так вышло?
— Этот выродок постоянно достает Пита!
— Хэй-хэй! За языком следи, — осаживает девочку Тони, за что получает суровый взгляд из-под насупленных бровей. — Что? И в меня тесак всадишь? Откуда ты его вообще взяла?
— Из столовой.
— То есть это был умысел? Ты заранее подготовилась.
— Он называл Пита пенисом Паркером и спрашивал, каково это, когда…
— Молли, — прерывает сестру Питер.
— Ну? И что же там спрашивал этот парень, что твоя сестра пошла на него с тесаком? — Тони притормаживает на перекрестке в ожидании разрешающего сигнала светофора и поправляет наручные часы.
— Каково это, когда твой папаша… спит с мужиком, — глухо отвечает Питер.
— Он вообще-то сказал, когда твой папаша траха… — вносит ясность Молли.
Тони поднимает руку.
— Я понял, обойдемся без дословного пересказа. Вот что мы сделаем…
— Что?
— Знаешь, где он живет?
— Знаю, и что?
— Поедем к ним ночью и сожжем их дом к дьяволу. Вместе с жильцами.
В салоне пикапа повисает тишина.
— Да ладно, я шучу. Просто даже не знаю, что сказать. Наверное, вас все-таки надо наказать. И в качестве наказания вы все сами расскажете своему отцу. Мы заедем к нему сегодня. Молли, тебе не следует вооружаться ножом впредь. Это довольно опасная хрень, и с ней шутки плохи. Защищать близких — это похвально. Но в следующий раз, детка, пожалуйста, обойдись без холодного оружия. Да и вообще без оружия. Любого. А ты Питер… Он тебя всегда доставал или это началось сейчас, когда я приехал?
— Всегда.
— И как ты с этим справлялся?
— Игнорировал.
— Что пошло не так в этот раз?
— Он обидел Молли.
— Наверное, стоило бы тебе раньше решить эту проблему?
— Кулаками?
— Как вариант.
— Отец не приемлет такой вариант.
— Стив?
— Угу.
— Ваш папа в юности на поле был сущий дьявол. Никто не смел наезжать на его парней и вне поля тоже. Не то чтобы он был отморозком каким, но я искренне не завидовал тем, кто нарывался. А этот Флетчер нарывался, понимаешь?
— Когда это было-то? Мой отец, Тони, не тот Стив, которым был когда-то. — Питер осторожно трет поврежденную губу и слизывает выступившую кровь.
— Все мы родом из детства. Из старшей школы в том числе, — произносит Тони. — Вот что я вам скажу, дети: при наличии веских причин насилие приемлемо. Иначе бы в нашей стране давно отменили смертную казнь во всех штатах.
Дети молчат, обдумывая его слова.
— И, Пит, тебе бы пару уроков самообороны не помешали. А то кусаться, когда тебя по лицу бьют, — это полный отстой, приятель.
Питер фыркает, вылезая из машины.
— Тони дело говорит, — отвечает Молли, вылезая следом. — И дерется он неплохо. Видел, как отделал папашу Флетчера? А у него всего-то пара пуговиц оторванных.
— Я тридцатипятилетний гей. Выпускник закрытого колледжа для мальчиков. Выживал в интернатах с шестнадцати лет. Уж драться я умею, поверьте. — Тони подмигивает детям и подталкивает их к дому. — Приготовим что-нибудь поесть?
— Думаю, он классный. — Молли произносит это, не отвлекаясь от нарезки овощей, пока Питер рядом натирает курицу специями.
Тони в это время возится со стиркой в подвале дома.
— Только потому что умеет драться?
— Потому что он за нас заступился. — Молли стряхивает налипшую к рукам морковь. — Папа никогда так не делал.
— Его никогда и нет, — пожимает плечами Пит.
— Ну как там наш ужин? — Тони возвращается с пустой корзинкой для белья.
Тони остается курить у пикапа, напутствуя детей:
— И не забудьте рассказать папочке про ваш сегодняшний перфоманс. Слышите, дети? Не заставляйте меня ябедничать. Ответственность, ответственность за свои поступки — вот, что любит Господь!
— Истинно так, — подтверждает его слова пожилая леди с соседнего парковочного места.
— Добрый вечер, мадам. — Тони приветственно машет рукой с зажатой между пальцев тлеющей сигаретой.
А у Питера аж средний палец зудит показать Старку всем известный жест.
Когда Тони входит в палату к Стиву, тот неожиданно просит детей пойти погулять.
— Хэй, я видел автомат со сладостями на входе. Возьмите себе чего-нибудь повышающего риск сахарного диабета и кариеса. — Тони останавливает детей в дверях и выуживает из заднего кармана джинсов плоский бумажник, вручает детям по мелкой купюре.
— Нужно ведь поощрить честность, верно? — отвечает Старк на суровый взгляд Стива, когда дети покидают палату. — Да брось! Серьезно?! Ты этот свой взгляд до сих испытываешь на других? Черт! Да ты уже не испытываешь — ты уже вовсю используешь! И ведь работает же! С ума сойти! Чувствую себя нашкодившим младшеклассником, впервые попавшим к директору. Прекращай, Стив. Они же тебе все рассказали?
— Решать проблему кулаками — это абсолютно неприемлемо. Это не то, чему мы с Полой учим детей.
Тони чуть не сказал: «Учили», но во время прикусил язык.
— При наличии веского повода насилие приемлемо — так, значит? — продолжает Стив, садясь прямее на больничной кровати.
— Но ведь так и есть? Учить детей вести переговоры — это похвально, но навязывать им страх в отстаивании своего мнения, лишь бы не обострять конфликт — это полная чушь.
— Они не свои мнения отстаивали, они подрались!
— Они друг друга защищали. Как умели.
— В кабинете директора тоже?
— И там тоже.
— Питер — примерный мальчик, а ты поощряешь в нем агрессию.
— Господи! Стив! Какая на хер агрессия?! Дать отпор обидчику — с каких пор это агрессия?!
— Это в них от меня, — бормочет Стив, качая головой. — Темное, страшное, злое. Это в них от меня.
— Послушай меня, Роджерс. — Тони садится на край кровати поближе к Стиву. — У Питера поведение жертвы. Он не примерный мальчик, как ты сказал, он забитый ребенок. Показать клыки его вынудило только желание защитить сестру. Которая настолько не доверяет окружающим, что стащила тесак с кухни в столовой и пошла с ним на обидчиков брата. Она никому не рассказала: ни тебе, ни школьному психологу, ни директору, ни подружкам! У твоих детей проблемы, Роджерс. Каждый год в разных школах страны забитые, доведенные до точки невозврата дети проносят огнестрельное оружие в классы и берут в заложники одноклассников, устраивают снайперские лежки на школьном дворе… Скажи спасибо, что твои дети подрались и загремели к директору. А не подорвали школу к чертям. Вытащи уже свою голову из задницы! В твоей семье творится какая-то хрень! И разгребать это твое дерьмо я не нанимался. — Тони встает с кровати, нервным жестом поправляет волосы и, глядя прямо в широко распахнутые глаза Стива, произносит: — Поправляйся, Роджерс. И доброй ночи.
От того, с каким грохотом Тони захлопывает дверь палаты, колышутся жалюзи на окнах.
Стив закрывает глаза и считает про себя до десяти.
Это ожидаемо не помогает.
На утро дня выписки Стив вполне спокоен, связано ли это с ударной дозой анальгетиков, которыми его накачали, или с притуплением всех эмоций после бессонной ночи, трудно сказать.
Его встречает команда Гранитная гора в полном составе, включая супругов. После того как он приветствует детей, всех членов команды по очереди, наконец подходит Тони.
— Это была идея Лоры, — громким шепотом сообщает он и топорным жестом всучивает в руки Стива букет каких-то пестрых цветов.
— Ну-ка встаньте все! Фото! — Лора, несмотря на выпирающий живот, шустро подталкивает всех к ступенькам у дверей госпиталя и принимается командовать: — Все живенько улыбнулись! Поплотнее-поплотнее! Да, так хорошо. Дети, обнимите папочку, Стив, обними Тони, да вот так.
Старку приходится поднырнуть под руку Стива с букетом, все прижимаются друг к другу и игнорируют оттоптанные ноги.
— Чудно! — Лора делает несколько снимков, затем дает отмашку грузиться по машинам.
Половина лица Стива кирпично-красного цвета, обожженные руки все еще в перевязках и некоторое время придется менять повязки и обрабатывать заживающую кожу.
— Почему не в школе? Вас исключили? — с опаской уточняет Стив, когда они оказываются в пикапе.
— Нет. Нам разрешили тебя встретить. Кстати, этот Флетчер извинился перед всем классом перед Питером. — Молли перевешивается через спинку пассажирского сидения и чмокает отца в непострадавшую щеку. — Тони сказал, что, если они так не поступят, он сожжет их дом. Ночью, пока они спят.
— Это была шутка, детка.
— Ты что сделал?! — Роджерс резко поворачивается к Старку.
— Я просто съездил к ним домой и все обсудил с родителями Флетчера. Они, кстати, на грани развода. Возможно, поэтому их сын… такой. Не знаю. В общем, мы уладили вопрос.
— Хук справа его образумил, а не разговоры, — подает голос Питер и фыркает.
— Ты с ним снова подрался? — строго спрашивает Стив. В голосе Роджерса звякает сталь, и Тони удивленно смотрит на него. Такого тона он еще не слышал у Стива.
— А че он?! Он первый начал! Снова! И Тони говорит…
— Так вот значит как теперь? Делаем то, что Тони говорит?
— И что Тони показывает, — бурчит Питер, отворачиваясь к окну и демонстративно вставляя наушники в уши.
— Просто блеск. Ты его еще и драться учишь!
— Не занудствуй, Роджерс. — Тони, не отвлекаясь от дороги, бьет того по бедру, Стив перехватывает его руку и отбрасывает от себя.
Так они и доезжают до дома, где уже вся шумная толпа гостей выгружается из машин.
Стив входит в дом и замирает на пороге перед большим плакатом, гласящим: «С возвращением домой». Судя по корявости букв, писали сами домочадцы. В доме пахнет выпечкой. Черт, Стив уже даже не помнит, когда в этом доме в последний раз так пахло. Наверное, когда Пола была жива.
— Ну что встал? — Тони подхватывает Стива под локоть и тянет за собой. — Мы ночь не спали, чтобы успеть. Мы пекли, вырезали украшения, нарисовали плакат, наготовили кучу закусок!
— Не стоило…
— Прекрати. Дети очень тебя ждали, а я точно знал, что не сделай мы так, вы бы все тут морозились и даже бы не обнялись нормально. Ты детей-то хоть поцеловал своих, герой херов? — Тони отходит от Стива. — Это что у вас тут? Да, еду кладите на разделочный стол, а напитки сразу в гостиную. Лора, милая, тебе бы присесть.
— Он тут у себя прям как дома. — Сэм протягивает Стиву запотевшую бутылку пива.
Стив в ответ пожимает плечами, беря в руку бутылку.
Поцеловать детей действительно стоило бы.
Последними дом Роджерсов покидают Баки и Тор. Закрыв за ними дверь, Тони с удивлением обнаруживает, что до автобуса в Финикс остается всего пара часов.
— У меня вылет из Финикса сегодня вечером.
— Тебе пора? — Стив собирает пустые бутылки из-под вина и пива, неловко придерживая их за горлышки забинтованными пальцами.
— Да, ты выписался, дети под присмотром, пора бы и домой. — Тони нагружает на поднос грязную посуду и уносит ее на кухню, где Молли и Питер заняты мытьем.
— Ты уезжаешь? — уточняет Молли, услышав последние слова Тони.
— Да, детки, папочка ваш дома, так что все вроде как налаживается…
— Не побудешь еще немного? — внезапно просит Молли, не отрываясь от намыливания вилок.
— У Тони много своих дел, — вмешивается в разговор Стив, сгружая бутылки в мусорное ведро.
Питер молчит, но грохочет тарелками громче при словах отца.
Роджерса начинает нервировать вся эта канитель. Его не было неделю, не дольше, чем обычно. Как правило, его отлучки столько и длятся. С тех пор как умерла Пола, он не приводил в этот дом других женщин, не считая, разумеется, жен остальных членов команды. Не знакомил своих детей с потенциальными мачехами, ведь и знакомить-то было не с кем! А тут вдруг по дурацкому стечению обстоятельств с ними всего-то недельку пожил абсолютно посторонний мужчина, и вот во что все это вылилось! Дети не хотят с ним расставаться.
И запах выпечки вдруг кажется таким чужим, и собственный дом внезапно становится каким-то странным. Стив подмечает тысячи мелочей, на которые вроде как не обратил внимание сразу. Поменялись занавески на окнах, коврик у двери лежит по-другому, иначе расставлены специи и салфетница, обеденный стол чуть сдвинут, на диване раскиданы незнакомые подушки. В доме читается появление другого человека.
И Стиву невыносимо хочется выпроводить Тони поскорее, но это ведь черная неблагодарность!
— Прям не знаю, как тебя и благодарить. — Стив принимается разматывать бинты на руках, лишь бы чем-нибудь себя занять.
— Лучше сделать это в спальне, — отвечает Старк, затем смеется, видя, как меняется лицо Стива. — Да не благодарить! Ты что подумал, старый извращенец?!
Дети прыскают от смеха, и это ужасно смущает их отца.
— Пошли в комнату, помогу обработать руки. Заодно вещи свои соберу.
Тони идет впереди, поднимаясь на второй этаж.
— Я очень старался здесь ничего не менять. — Старк разводит руками, показывая спальню. — Надеюсь, мне удалось все оставить как было.
Нет, не удалось. Стив это понимает, сразу как входит.
— Все в порядке, не переживай.
— Садись. И давай сюда свои руки. Не забывай наставления врача и… звони иногда, ладно? Или пиши. Мне будет интересно, как вы тут живете, как дети и вообще…
— Я должен извиниться, — решительно начинает Стив, наблюдая, как Старк разматывает бинты с его пальцев и ладоней. В глаза ему посмотреть почему-то невыносимо. — Ты помог нам. И не просто помог, а со всей ответственностью подошел к этому. Я обязательно учту твои слова. Нам действительно… нужно многое обсудить с Питом и Молли. Мнение со стороны всегда полезно, не стоило мне так остро реагировать на твои попытки помочь детям. Извини.
Тони набирает немного вязкой субстанции на пальцы и, погрев в руке, начинает наносить заживляющую мазь на кожу Стива.
— И ты прости. Я абсолютно посторонний, и стоило мне как-то… деликатнее выразить свое мнение. Возможно, не лезть вообще в методы воспитания твоих детей. Советовать всегда легко, бросить в лицо людям истину и удалиться, только потому что не тебе все это воплощать в жизнь, не тебе жить с этой истиной. Прости. — Тони осторожно оглаживает руки Стива и заглядывает ему в глаза, ловит взгляд, удерживая. Роджерсу ничего не остается, кроме как кивнуть и улыбнуться, как можно искренней.
Он вытягивает свои руки из ладоней Тони и принимается самостоятельно наматывать бинты. Старк никак не комментирует этот жест, призванный оттолкнуть и продемонстрировать личные границы, и принимается собирать свои немногочисленные вещи.
— Поеду я, наверное, уже. Поужинаю в Финиксе.
— Останься. На ужин-то останься. Закажем чего-нибудь, — предлагает Стив.
— О, нет, спасибо.
— Спасибо за пикап. Все некогда было за него взяться.
— И за кондиционеры.
— И за кондиционеры.
Они неловко стоят напротив друг друга и глупо улыбаются.
Первым отмирает Стива, делая неопределенный жест в сторону двери, как бы предлагая Тони первым покинуть комнату.
— Дети! Я поехал. Не болейте, учитесь хорошо. — Тони машет им на прощание.
Те отвечают нестройным хором и машут испачканными в мыльной пене руками.
Тони вскидывает сумку на плечо и открывает входную дверь, Стив идет за ним, провожая.
Однако, внезапно они сталкиваются нос к носу с каким-то мужчиной, который, судя по всему, как раз собирался постучать.
— Мистер Роджерс и мистер Старк, я полагаю? — спрашивает незнакомец, улыбаясь абсолютно недружелюбно. — Я Колин Палмер из страховой.
— Очень приятно, — с вопросительными нотками неуверенно тянет Тони.
Стив молча возвышается позади него, излучая ощутимое кожей подозрение.
— А куда это вы с вещами? — все так же неприятно улыбаясь, спрашивает Колин.
— А вам какое дело? — глухо спрашивает Стив.
— Я ваш надзирающий агент. Именно от моего отчета зависит, согласится ли особая комиссия восстановить вашу страховку в полном объеме. Знаете, участились случаи, когда люди, лишенные страховых выплат на законных основаниях, идут на самые невероятные ухищрения, чтобы эти выплаты вернуть. Никому нельзя верить, представляете? В страшное время живем, молодые люди. В страшное. Итак, куда вы собрались с вещами?
— Да никуда, — быстро сориентировавшись, оживает Тони. — Куда я от моего медвежонка денусь?
Старк обнимает Стива за пояс и белозубо улыбается.
— Решил выкинуть всякий хлам.
Агент Палмер с недоверием оглядывает новенькую дорожную сумку, но свои подозрения держит при себе.
— Я лишь хотел предупредить, что зайду к вам с утра. И некоторое время проведу с вами. Это необходимая процедура. И, если все пройдет гладко, мы на этом закончим.
— А если не пройдет… гладко? — Стив шумно сглатывает.
— В таком случае я буду пристально за вами наблюдать какое-то время, а как долго, это уж мне решать. — Палмер зачем-то тычет Тони и Стиву в грудь сухим твердым пальцем. — Доброго вечера. До завтра, семейные партнеры. — Агент машет на прощание рукой и направляется к машине.
Стив отходит обратно в дом, а Тони, продолжая неловко обнимать его, следует за ним.
— Верни билет, — негромко произносит Стив.
— Ага. — Тони отпускает Роджерса, захлопывает дверь и облокачивается о нее спиной. — Вот ведь… лажа какая.
Питер и Молли выходят из кухни и видят, что Тони не уехал.
— Что случилось? — спрашивает первой Молли.
— Я еще с вами потусуюсь, дети.
— Ура! — Молли вприпрыжку возвращается на кухню, а то, что Питер тоже рад, можно понять по его широкой улыбке.
— Влипли мы, Роджерс. Вот во что все это вылилось.
***
Тони просыпается с болью в пояснице и затекшей шеей. Диван в гостиной оказался до отвратного неподходящим для ночевок. Дети, судя по всему, уже уехали в школу и оставили после себя жуткий беспорядок на кухне. Тони отправляется в уборную на втором этаже и по пути заглядывает в спальню к Стиву, где того не обнаруживает. В это время Стив пытается избавиться от сигаретного запаха в пикапе. — Он что, здесь сутками безвылазно курил? — бормочет недовольно Роджерс, раздражаясь все больше от нарастающей боли в руках. — Привет. — Тони облокачивается о раскрытую дверь пикапа и протягивает Стиву две кружки с кофе. — Тебе с молоком или без? — С молоком. — Стив вытягивает из рук подошедшего кружку и делает осторожный глоток. — Спасибо. Не кури в машине больше, ладно? — Ладно, — покладисто соглашается Тони. — Дети в школе? — Да. — Во сколько Палмер явится? — Не знаю. — Дом наш не очень-то похож на семейное гнездышко двух геев, м? — Тебе виднее. — С чего бы? — искренне удивляется Тони и выуживает из кармана домашних брюк мятую пачку сигарет, невозмутимо закуривает под неодобрительным взглядом Стива. — Я же просил! — Что? Ты просил в машине не курить. Я не в машине ведь. — Засранец, — хмыкает Стив, пихая Тони локтем. — Не-а, надо тебе как-то по-другому меня называть. Раз уж мы парочка, все дела. Вот я тебя буду звать медвежонком. — Отстой. — Смирись, медвежонок. — А мне тебя как называть? — Придумай что-нибудь. Но учти, я предпочитаю, чтобы меня звали знойным красавцем. — Я серьезно. — Ну не знаю… Зайка? — Это тебя-то — зайка? Может, просто… дорогой? — Свет моей жизни. Не меньше, Роджерс. — О, отстань. — Ты завтракал? Покорми меня. — Ладно, пошли. — Стив сам не понимает, почему соглашается. Но Тони ведь приготовил и принес ему кофе. Вкусный, кстати. Так что завтрак, выходит, на Стиве. — Нам бы знать хоть примерные вопросы, которые будет задавать надзирающий агент, — с тоской тянет Тони по пути обратно в дом. — Дни рождения и годовщины всегда спрашивают. — Мой двадцать девятого мая. Твой четвертого июля. — Ты еще помнишь?! — Ну да, а ты что, нет? Ты не помнишь мой день рождения, Роджерс?! — Извини. — Стив примирительно улыбается. — У тебя фора. Мой проще запомнить. У Питера двадцать второго марта, у Молли четырнадцатого ноября. А мы с тобой… познакомились в старшей школе, это нужно оставить, потому что ребята в курсе. Но, а встречаться начали… скажем, через неделю после той встречи в Вашингтоне? — Да, пойдет. — Тони открывает дверь и входит первым в дом. Пока Стив поджаривает тосты и ветчину, Тони допивает свой кофе и садится рядом прямо на столешницу. — Есть татуировки? — Нет. — Родимые пятна необычной формы или размера? — Эм-м, нет. У тебя? — Стив подхватывает лопаткой ветчину и кладет ее на тосты поровну. Вместо ответа Тони слезает со столешницы и демонстрирует правую ягодицу, опустив белье со штанами. — Оригинально, — сдержанно комментирует Стив. — Нужно ходить на коррекцию раз в пару лет. Роджерс мог бы рассказать часовую лекцию на тему того, что набивать флаг страны на своей пятой точке абсолютно неприемлемо. Он, черт возьми, знал лично нескольких парней, кто за этот флаг жизнь отдал. Но молчит. — Что еще? Хм… С какой стороны кровати спишь? — Справа. — Ладно, значит, я слева. Предпочитаемая поза в сексе? — Это спрашивать не будут. — А вдруг? — Не будут. Ешь давай, стынет. — Стив садится за стол и подталкивает к Тони тарелку с его порцией. — Позиция в сексе? В смысле ты предпочитаешь сверху или… — Тони, ешь, пожалуйста, молча. — Я люблю острые куриные крылышки. Такие острые, чтобы аж макушка вспотела. Аллергия на орехи пекан. У меня удален аппендикс. Не люблю пиво. Любое. Курю все подряд. Предпочитаемых сигарет нет. Самые мои долгие отношения длились семь лет, в браке ранее не был. Люблю футбол. Больше, чем бейсбол, соккер и другие виды спорта. Но только смотреть, сам как-то… не особо фанат физических нагрузок. В двадцать два был приговорен к принудительным общественным работам сроком на три месяца за неоднократное вождение в нетрезвом виде… Что еще? Хм… Спрашивай. — Пока достаточно, — подумав, отвечает Стив. — Люблю выпечку с яблоками. Аллергии нет. По крайней мере, известной мне. Аппендикс на месте. Пиво пью светлое. Иногда бурбон. Не курю. И никогда не курил. Играю в футбол в команде от нашей пожарной части. — Это все, что ты считаешь нужным мне сообщить? — Да. — Стив склоняется на тарелкой и будто бы перестает вообще замечать сидящего напротив Тони. Только они расправляются с завтраком, как в дверь звонят. Тони и Стив переглядываются, не сговариваясь вместе встают из-за стола и идут открывать входную дверь. — Здравствуйте. — Агент Палмер растягивает губы в улыбке, но взгляд его отнюдь не дружелюбен. — Здравствуйте. — Тони протягивает руку и улыбается так, что скулы начинают болеть. Палмер обменивается со Старком рукопожатием, при этом выглядит так, словно по этому жесту силится разгадать нечистый замысел всей затеи с семейным партнерством. — Я заметил, вы так и не выкинули вчера ничего. — Агент вытаскивает из нагрудного кармана небольшой диктофон, щелкает кнопкой и начинает запись. — Вы рылись в нашем мусоре?! — Стив сначала удивляется, потом злится. Буквально звереет. Наверное, что-то в его лице меняется, сигнализируя о его состоянии, Тони тут же берет его под локоть и тянет за собой в дом. — Что же это мы на пороге? Проходите, располагайтесь, думаю, в гостиной будет лучше всего. Чаю? — Воды, если не трудно. И да, я рылся в вашем мусоре. Хочу сказать, что ваши отходы абсолютно не похожи на отходы семейной пары. — Мы не так давно вместе, так что мусор наш явно еще не очень «семейный»… — Тони поглаживает Стива по предплечью, но тот отдергивает руку, отходя к дальнему креслу. — Я принесу вам воды. Сладкий, ты что будешь? Стив некоторое время молчит, пока до него не доходит, что обращаются к нему. — Ничего. — Итак, мистер Роджерс, буду рад сотрудничеству. — С этими словами Палмер выуживает из принесенного с собой кейса толстый блокнот и остро заточенный карандаш. «Зачем записывать, если ты с диктофоном?» — думает Роджерс, глядя на эти приготовления. — Итак, почему вы все-таки ничего не выкинули, хотя прошлым вечером имели ясное намерение избавиться от хлама с ваших слов? Тони протягивает стакан с водой Палмеру и надеется что-нибудь придумать, пока тот будет пить, но Палмер благодарно кивает и ставит стакан на стол, не сделав ни глотка. — Я передумал, — брякает Тони и сцепляет руки в замок за спиной. Грифель карандаша издает скрежещущий звук, пока агент записывает ответ Старка. — Как дети называют вас, мистер Старк? — Тони. Как еще? — Хм, — многозначительно изрекает Палмер, вновь записывая ответ. Он оглядывает гостиную, пристально всматривается на стоящие на полках вещи. — Ни одной совместной фотографии? — Агент тычет кончиком карандаша в фотографии в рамках, где изображены Стив, Пола и дети. — Но их множество в наших телефонах! — восклицает Тони. — Все времени нет распечатать. — Можно ваш телефон? — Палмер протягивает руку по направлению к Стиву. — Позвольте удостовериться, что у вас есть совместные фото. — Э-э… Мой… сломался. Пришлось отформатировать, все данные утеряны. — Стив качает головой. — Какая жалость. А ваш, мистер Старк? — Какая-то аномалия! Все телефоны в доме сломались! Ужасно. Столько чудных совместных фото с моим медвежонком потеряны навсегда! — Тони удается изобразить жалость гораздо убедительнее Стива. — Хм, — снова издает Палмер. — Пройдемте в спальню. Стив на негнущихся ногах идет вверх по лестнице. — Напомню, мы недавно вместе живем, — беспомощно пытается оправдаться Тони, следуя за страховым агентом. Дверь в спальню открывается и сразу становится ясно: здесь проживает кто угодно, но не двое мужчин в браке. — Одна зубная щетка? — скептично дергает бровью Палмер, указывая кончиком карандаша на содержимое в ванном шкафчике. — Я свою выбросил, — тут же отвечает Тони. — Как раз собирался покупать новую. — Одно полотенце? Стив уже хочет взвыть и признаться во всем, но Тони улыбается и подмигивает агенту. — Ну… нам уже глупо бояться подхватить какую-нибудь пакость друг от друга. Вы ведь понимаете, о чем я? — И по этой же причине у вас один бритвенный набор на двоих? — Да. — Тони глазом не моргнул. — Довольно неудобно. — Наоборот. Очень укрепляет…партнерство. — Ну-ну… И столовые приборы у вас одни на двоих, наверное. — Э-э… — Шучу. — По лицу Палмера видно, что он далек от шуток так же, как Земля далека Плутона. — Что ж, я увидел достаточно. Думаю, на сегодня закончим. А завтра я приеду, чтобы провести стандартное интервью. Не бойтесь. Ничего сложного. Уверен, вы знаете друг о друге все. Вон сколько общих вещей у вас. Палмер спускается на первый этаж, прощается у дверей и, прикрыв ее за собой, покидает дом. Все это время Тони и Стив едва дыша идут за ним. В какой-то момент Роджерса посещает абсолютно глупая идея столкнуть агента с лестницы. Избавиться от трупа будет легче, чем выкручиваться завтра на интервью. Когда дверь за агентом закрывается, Тони вкладывает пальцы в ладонь Стива. Тот слегка сжимает их и шумно вздыхает. — Он все понял. — Да, определенно. Но доказать он не сможет. — Откуда знаешь? — Так, Роджерс, живо в магазин. Нам нужно заполнить дом семейным хламом. Что бы это ни было! Но сначала сменим твои повязки. Стив согласно кивает, позволяя Тони увлечь себя обратно на второй этаж. По пути в самый крупный торговый центр в городе Стив и Тони делают совместные фото. — Нам необходимы фото с детьми. — Сделаем. — Стив отстегивает ремень и вылезает из пикапа первым. — Купи мне что-нибудь. — В смысле? — Я купил тебе цветы. Кстати, где они? — Выкинул. Тони поворачивается к Стиву с лицом, полным глубочайшего оскорбления. — Что? Ну прости. Я же не знал, что все так обернется, — принимается оправдываться Роджерс. — Ты должен мне что-нибудь купить. Какую-нибудь романтичную хрень. Уверен, этот упырь достанет выписки с наших банковских счетов. Расплатись кредиткой. Вот это подойдет. — Тони тычет пальцем в витрину, за которой огромный фиолетовый заяц таращит на них глаза. — Тони. — Идеально же! — Мы не в старшей школе. — Стив указывает на другую витрину: — Что-то такое подойдет больше. — Шлем? Но зачем мне мотоциклетный шлем?! — У меня есть мотоцикл. А вот шлем только один. Думаю, мы сможем придумать правдоподобную и романтичную историю для этого подарка. — Никогда бы не подумал, что мотоциклетные шлемы относятся к разряду романтических подарков. — Тони настроен крайне скептично. — Если бы я взаправду тебя любил, твоя безопасность была бы моим высшим приоритетом, моей основной заботой. Так что шлем. Расцветку выберешь сам. И Тони выбирает. Самую яркую, какую только находит. Алый шлем с золотистыми полосами тщательно запакован в шуршащую крафтовую бумагу и перевязан бечевкой. — Дорогой, ты так непредсказуем и романтичен, — противным высоким голосом произносит Тони, кривляясь и жеманно всплескивая руками. — Прекрати. И держи свой шлем. Старк думает, что вся их затея — это полный отстой. Когда они забирают детей из школы, Тони вдруг выдает: — Молли, детка, ты ведь можешь пропустить один из своих многочисленных кружков сегодня? — Эм-м… Не знаю. Пап? — Что у тебя на уме, Старк? — подозрительно уточняет Стив. Тони беспечно отмахивается, не отвлекаясь от дороги. — Я подумал, что нам стоит выбраться куда-нибудь всем вместе. Пикник. Ужин где-нибудь на лоне природы. Должно быть круто. Как думаете, дети? — Звучит… неплохо, — неуверенно тянет Питер, с опаской глядя на отца, который сидит отвернувшись к окну. — Стив? — Тони толкает «мужа» кулаком в бок. — Делайте, что хотите, — обреченно выдыхает тот. — Ура! Мы едем на пикник! — Молли возбужденно всплескивает руками. Тони сигналит мотив национального гимна, сворачивая к дому. — На пикник! Что удивительно, несмотря на жару и запах гари, стоящий в воздухе, Стиву и Тони с детьми удается отлично провести время. Они едят размокшие в пути хот-доги и пьют теплую газировку, спасаются от зноя в пикапе, пытаясь выжать максимум из кондиционера, разглядывают проезжающие мимо них колонны большегрузов. Да, выбрать место для пикника на обочине дороги было не лучшей идеей. Но других более-менее оборудованных стоянок в округе не нашлось. — Рост папы? — Питер откусывает от своего хот-дога приличный кусок и говорит с набитым ртом. — Шесть футов, — без заминки отвечает Тони. — Теперь очередь Молли. — Папа что-нибудь себе ломал? — Я помню! Не подсказывайте! — Тони вскидывает руку и прикрывает глаза. — Лучевую кость, два ребра, лодыжку. — И? — с намеком смотрит на него Молли. — А было что-то еще? Черт, Роджерс, ты чего такой переломанный?! Стив пожимает плечами, отпивая газировку прямо из горлышка бутылки. — Ладно, сейчас-сейчас… Указательный палец левой руки? — Правой руки, — отвечает Пит, бросая в Тони комком масляной бумаги из-под хот-дога. — Ну почти же! — Моя очередь. — Пит садится прямее. — Второе имя Тони. — Эдвард. — Ну это же слишком просто! На что у меня аллергия? — Орехи пекан. — Гляди-ка! Запомнил! — Ты же мне сказал. Конечно, я запомнил. — Папа ненавидит… Что? — Яйца всмятку и холодную воду. И акул. Кстати, а почему ты не любишь акул? Где ты их в Аризоне нашел? — Долгая история, — отмахивается Стив. — А ты не любишь высоту и боишься пауков. — Будто ты нет. — Я их не боюсь. Тони фыркает и отбирает у Стива бутылку с напитком. — Синяя! Я же говорила! — вопит Молли, тыча пальцем в сторону дороги. — Точно синяя машина. А следующая будет… я ставлю на красную. — Грязная, — флегматично отвечает Стив. — Здесь все машины грязные, — скептично отвечает Тони. — Мы загадываем цвет. — Грязного цвета она будет, — гнет свое Роджерс. — Да ну тебя. Дети, следующий вопрос? Игра в вопрос-ответ помогает закрепить знание фактов друг о друге. Если бы Стив и Тони просто поделились друг с другом разнообразной разрозненной информацией, эффекта было бы в разы меньше, а так в них хотя бы затеплилась надежда не завалить завтрашнее интервью. Вечером они возвращаются домой приятно уставшими. Дети выглядят значительно лучше, чем когда Тони только приехал в Силверборн. Ему приятно думать, что он тоже причастен к этим переменам с Молли и Питером. Стив не отдергивает руки, когда Старк меняет ему повязки. Сегодня определенно хороший день. — Что дальше? — интересуется Стив, переводя взгляд со своих забинтованных пальцев на Тони. — Разложим всю ту ерунду, что мы накупили для дома, и сделаем наш мусор «семейным». Гейским и семейным. — С этими словами Тони выуживает из пакета с покупками несколько упаковок интимной смазки. — Не хочу ничего знать об этом, — доносится голос Питера от двери. — Дети! Вы нам поможете! Мы тут купили, — Старк продолжает разбирать покупки, — подушки с сердечками, парные кружки, радужные фартуки, множество фоторамок… Хм, сложим их в шкафу, пока не распечатаем фотографии. Стив, выдави всю смазку и выкинь упаковки. Да смотри выкинь так, чтобы сразу было видно. Пит, разложи подушки, Молли, повесь фартуки. Я не представляю, что еще можно сделать… Стив послушно выдавливает всю смазку в раковину, смывает большим напором воды и выбрасывает все в пакет, чтобы вынести в мусорные контейнеры во дворе. — Положи коврик у двери. — Точно. — Тони принимается разворачивать коврик. — Потом нам нужно записать на автоответчик новое приветствие. У Стива немного дрожат руки, когда он прослушивает запись, сообщающую голосом Полы, что вы позвонили в дом Роджерсов и можете оставить сообщение после сигнала. — Если не хочешь, то не будем менять, — негромко предлагает Тони, заметив состояние Стива. Дети уже сидят на диване, готовые к записи нового сообщения, и Стив собирается с духом. — Нет, я в порядке. Сделаем это. — Хэй! К сожалению, — начинает Тони, нажав кнопку записи. — Ни Питер, — подхватывает Пит. — Ни Молли, — продолжает Молли. — Ни Тони, — снова вступает Старк. — Ни Стив не могут подойти к телефону, так что вам придется оставить нам сообщение после сигнала, — произносит Роджерс. — Пи-ип! — нестройным хором выдают они, и Старк щелкает кнопку, пуская запись. Стиву кажется, что это полная ерунда, но детям нравится результат, и они очень довольные идут спать. — Хороший день прошел, да? — Тони пихает Стива в бок. — Неплохой, — соглашается тот. — Думаю, дети понемногу придут в себя. Со временем. — Что ты имеешь в виду? — Потеря мамы — горе без срока давности. Тони выходит на крыльцо покурить и заодно дать Стиву немного побыть в одиночестве со своими мыслями. Стив оглядывается по сторонам, всматриваясь, во что превратилась его гостиная. Его с Полой гостиная. Надпись на коврике у двери гласит «Добро пожаловать домой!» Чей же это дом теперь? — Не позовешь с собой, милый? — Тони в одних пижамных штанах, растянутых на коленях, стоит в дверях ванной комнаты, примыкающей к спальне Стива. — Нет. — А вдруг Палмер нагрянет? — Посреди ночи? — Ну да. — Доброй ночи, Тони. — Стив выталкивает Старка из ванной и закрывает перед его носом дверь. На следующий день не интервью оказывается самой большой проблемой. Все начинается с того, что Тони просыпается с еще более затекшими конечностями, чем накануне. Этот чертов диван, скорее всего, сведет Тони в могилу на десятки лет раньше положенного срока. Затем приходится тащиться на второй этаж, чтобы почистить зубы и принять душ, потому что после вчерашнего нашествия Палмера Стив и Тони перенесли все личные вещи Старка в общую со Стивом ванную комнату. — Доброе утро. — Роджерс обнаруживается там меняющим перевязку. — Доброе. Давай помогу. — Тони подходит вплотную и перехватывает руки Стива. — Спасибо. — Как спалось? — Хорошо. — А мне не очень. — Можем купить надувной матрас. — Послушай, кровать у тебя двуспальная. Я не собираюсь осквернять место Полы в доме, но просто поспать с удобствами я ведь могу себе позволить? — Можешь на ночь снимать номер в отеле. Я оплачу. — Да ну тебя, — отмахивается Тони. — Гейство не передается через постель. Вернее, да, но это не так работает, как в нашем случае. — Скажу конкретно, я не хочу ни с кем спать в одной постели. Ты закончил? — Да, порядок. Приготовишь завтрак? — Ладно. Стив готовит завтрак и убирает хаос, оставленный детьми на кухонном столе при сборах в школу. — Знаешь, им приятнее, когда ты встаешь вместе с ними и провожаешь в школу по утрам. — Тони помогает Стиву расставить вымытую посуду по местам. Роджерса немного раздражает, что тот уже знает расположение всего в доме. — Ты так и делал? — Да, пока тебя не было, я будил их в школу и готовил им завтрак, потом собирал ланч с собой. — И выходил на крыльцо провожать? — скептично усмехается Стив. — Да, — просто отвечает Тони. — Послушай, я люблю своих детей и забочусь о них так, как считаю нужным. И воспитываю их так, как считаю нужным. Я их отец, а ты… — А я никто, но позволь кое-что прояснить насчет тебя. Поступая таким образом, ты им тоже становишься никем. И не удивляйся, если через пару лет… — Я помешал? — раздается со стороны входа. Агент Палмер стоит, приоткрыв дверь и заглядывая в нее. — А стучаться вас не учили? — строго произносит Стив, хмурясь. — Начнем наше интервью, — как ни в чем не бывало отвечает Палмер, входя в дом. Вечером Стив, памятуя утренний разговор с Тони, исключительно чтобы доказать, что Старк не прав, лично отправляется забрать детей из школы. Водить пикап пока выходит плохо, так что Стив добирается до здания школы уже крайне раздраженным. — Привет. — Питер загружается в машину. — Мистер Латимер заболел, так что спецкурс на сегодня отменили. — Я не пойду на танцы, — категорично заявляет Молли, плюхаясь на сидение и скрещивая руки на груди, хмурясь и всем своим видом показывая, что настроена серьезно. — Что случилось, родная? — как можно мягче спрашивает Стив. И с неудовольствием отмечает, что выходит это у него гораздо хуже, чем у Тони. Хотя у того нет своих детей, он каким-то образом умудряется говорить с ними на одном языке. Молли молчит, уставившись в окно, и нервно дергает ногой, задевая спинку водительского сидения. — Сегодня День матери*, — негромко со вздохом напоминает Пит. — Что делали в школе? — Стив решает игнорировать проблему, раз уж ничего путного в голову не идет и успокоить все больше нервничающую дочь он не в силах. Питер пытается поддержать разговор, раз уж в кои-то веки их отец решил обратить на них внимание. Но Молли сердится еще больше. Ей кажется, что ее игнорируют, и она назло сильнее начинает колотить ногами по спинке переднего сиденья. — Молли, прекрати, пожалуйста. — А то что?! — Ничего. Но я тебя настоятельно прошу прекратить. Поездка в итоге превращается в настоящую пытку. Стив в какой-то момент даже думает, что его собственным детям было бы проще жить в мире, в котором умер их отец, а не мать. — Привет, бандиты! — Тони в фартуке и с силиконовой лопаткой в руке встречает детей в дверях. — Печенья почти готовы. Идите мыть руки и… Молли, ни слова не сказав, громко топая ногами по ступенькам, идет наверх к себе в комнату. — Юная леди, — строго окликает дочь Стив, стоя внизу. В ответ ему доносится оглушительный грохот, с которым Молли захлопывает дверь в свою комнату. — Ну что на этот раз? — устало интересуется Тони. — День матери. Печенья — класс. — Питер, обжигаясь, ест печенья прямо с противня. — Ох… — Вопреки всем ожиданиям Тони не идет за Молли, а поворачивается к Стиву и спрашивает с неподдельной заботой: — Ты в порядке? — Ему-то что? Не он маму потерял, и не ему каждый год все настойчиво об этом напоминают, — фыркает Пит. Стив резко разворачивается и выходит на улицу, аккуратно притворив за собой дверь. — Пит, не надо так. Он же старается. — Тони снимает с себя фартук и вешает его на спинку стула, машинально оглаживает его и с бесконечно усталым вздохом опирается о стол. — Это очень тяжело — потерять любимого человека. — А нам не тяжело?! Он знал маму… ну сколько? Какую-то часть своей жизни, а мы ее любили всю свою жизнь! С самого начала! С самого первого дня, как родились! — И все то время, что Стив знал Полу, он ее любил. И любит сейчас. И будет любить всю жизнь. — Нет, это так не работает, — упрямо качает головой Питер. — Мы с Молли будем любить маму всю жизнь. Неважно, с нами она или нет. А вот он, — Пит тычет пальцем в дверь, будто бы указывая на отца, — найдет себе кого-нибудь не сейчас, так через год, два, десять лет, неважно! Дети любят родителей всю жизнь, но родители… любить друг друга даже не обязаны. — Но он любит вас с того момента, как впервые увидел. — Иногда я в этом очень сомневаюсь. — Но это так. Стив вас любит. Как умеет. Если он не скачет вокруг вас все двадцать четыре часа в сутки, это не значит, что он вас не любит. — Мне нужно к Молли. — Питер наливает себе молоко в стакан и накладывает на тарелку горку печений. — Ладно, уговори ее спуститься, пожалуйста. Нам нужно кое-что обсудить. Когда Питер уходит наверх, Тони отправляется на поиски Стива. Безрезультатно, он его нигде не находит. Это заставляет Тони немного занервничать, но Стив Роджерс — взрослый самостоятельный мужик, и, наверное, стоит дать ему время побыть в одиночестве. Наверное. Стив тем временем отправляется в бар. Он чувствует себя, как накрытый крышкой котел, из которого так и рвется пар. Нужно или выпить, или потрахаться, или набить кому-нибудь морду. К сожалению, жизнь так сложилась, что в данный момент Стиву доступен только первый вариант. Но как только он заказывает первую порцию бурбона и лезет в карман за телефоном, чтобы вызвонить кого-нибудь из команды и предложить пропустить пару стаканчиков, на экране телефона высвечивается иконка входящего сообщения. «Ты психуешь и это нормально. Но нечестно бросать меня одного с плачущей маленькой девочкой и тинейджером, у которого крышу рвет от гормонов и собственных проблем». Сначала Стив хочет ответить что-нибудь вроде «разберешься», но потом кладет телефон рядом и решает, что напьется в одиночестве. «Мы собираемся навестить Полу. Ты с нами?» Стив выключает звуковое уведомление о входящих сообщениях, но продолжает время от времени поглядывать на телефон. «Ну как знаешь. Мы оставили тебе печений, положили их в контейнер с зеленой крышкой». Тони пишет снова только несколько часов спустя, когда Стив уже набрался достаточно, чтобы наплевать на предписания врачей и решить, что хуже его рукам уже не будет, если он подерется вон с тем парнем, который явно не местный и смеет так невежливо обращаться с официанткой. «Знал бы ты, как меня бесишь». «Поздравляю. Можешь встать в очередь тех, кто меня ненавидит. Сразу после Пита и Молли». — Стив очень старается набрать ядовитое сообщение, но из-за плывущих перед глазами букв это ему не удается толком. «Никто тебя не ненавидит. По крайней мере в этом доме. Кстати, в нем тебя очень ждут». «Ты, что ли?» «Да хоть бы я». Стив встает из-за барной стойки, неловким движением вытаскивает пару мятых купюр из кармана брюк, расплачивается по счету и нетвердой походкой идет на улицу. Драки сегодня удается избежать. — Явился, — ворчит Тони, разглядывая Стива, который пытается стащить с себя ботинки и не упасть прямо посреди гостиной. — Еще и надрался, как свинья. — Вы к Поле ездили? — Ездили. Дети выбрали прекрасный букет. — Как… они? — Стив справляется с ботинками, умудрившись не упасть. — Они в порядке. И им будет еще лучше, если ты перестанешь сбегать в трудные моменты. — Иногда думаю, что лучше бы я умер. — Откуда ты знаешь, что лучше? Вообще я думаю, это тупо загадывать, смерть кого из родителей дети переживут легче. Детям в любом случае нужны оба родителя живыми и здоровыми. — Ты никогда не думал завести своих детей? — Стив нетвердой походкой подходит к ближайшему креслу и плюхается в него. — Если ты там уснешь, я тебя не потащу наверх, так и знай. — Ага. — Стив уже засыпает. — Из тебя бы вышла отличная мамочка. — Да вот только я мужик. — Да, жалко, — сквозь сон бормочет Роджерс. Тони, насколько возможно, вытягивается на диване и выключает торшер. — Спокойной ночи, Стив. — Агр-р-рх…***
— Ну хорошо! Ладно! Будем готовить им завтрак и собирать ланч, и ходить на пикники, и… Стив замирает на пороге ванной, где Тони тщательно подравнивает бородку. — И поможем Молли с ее проектом для научной выставки, — договаривает он. — Слушай, Молли нужно подготовить научный проект. Это будет прекрасным способом провести время вместе и хоть немного выровнять отношения с детьми. Потому что, как только Палмер слезет с нас, мне нужно бы вернуться… Знаешь, мой банковский счет не бесконечный. А тебе нужно научиться жить со своими детьми. И именно жить с ними вместе, а не быть где-то там условно. Стив принимается чистить зубы и пытается понять, когда его жизнь превратилась в такой фарс. — Знаешь, в первый месяц после смерти Полы Молли временами ложилась на пол и лежала так часами. Будто в кому впадала! У меня тряслись руки и начиналась такая жуткая паника каждый раз, когда она так делала, ты не представляешь! Она начинала неистово орать, если я приходил к ней в такие моменты. Только Питер мог уговорить ее встать. И вот она встает и идет играть как ни в чем не бывало. Встает и подходит ко мне, чтобы обнять, хотя буквально полчаса назад вопила, чтобы я ушел. Но ведь Питеру тоже нужно в школу ходить, видеться с друзьями, он не может сутками стеречь сестру, оберегая ее от этих приступов апатии. А я ничем помочь не мог. Ни ему, ни ей. — Стив споласкивает лицо водой, отфыркивается и тянется за полотенцем. — Так что я снова заступил на смены, а Молли стала посещать разные кружки, множество кружков, лишь бы не оставаться в одиночестве, лишь бы постоянно на что-то отвлекаться. Я ничем не могу им помочь. С горем каждый справляется как может. — Они дети, Стив. Твои дети. И ты им нужен. Даже если они кричат обратное. — Я так не думаю. Они достаточно взрослые, чтобы считаться с их мнением. Если они говорят, что не хотят меня видеть, значит, так и есть. — Уверен, на самом деле они тебе ни разу не говорили, чтобы ты катился к чертям от них. Это ты сам так решил. — Тони похлопывает Стива по пояснице и покидает ванную. Тони курит первую за сегодняшний день сигарету, стоя на крыльце и глядя, как дети грузятся в пикап, чтобы отец отвез их в школу. Стив, наверное, впервые за всю семейную жизнь везет детей в школу, а не сдает их под ответственность водителя школьного автобуса. Считать ли это хорошим знаком? — Чужую жизнь налаживать ты мастер. — Тони с тяжелым сердцем набирает номер Пеппер, чтобы узнать, что его собственные дела движутся прямиком к тотальной разрухе. Все оставшиеся дни до выходных Стив, Питер и Тони помогают Молли с ее проектом. Молли хочет собрать робота-крушилу, Питер предлагает сделать что-то более конструктивное и полезное для общества, Стиву по большому счету все равно, что собирать, лишь бы дети были счастливы, Тони достается роль голоса разума. — Мы не сможем собрать из хлама на нашем заднем дворе полноценного робота. Но что-то автоматизированное вполне собрать сможем. — На «нашем»? — с улыбкой повторяет Питер. — На «нашем», раз уж я тут тоже живу. И вообще пора бы выделить мне какой-нибудь уголок. — Тони с наигранным стоном потирает поясницу. — Я совершенно не могу выспаться на диване. — Я предлагал купить матрас, — отмахивается Стив, с преувеличенным интересом вглядываясь в первые наброски будущего проекта. — Почему бы вам не спать вместе? Родители ведь так делают, — с невинным видом произносит Молли. — Да, Стив, почему бы нам не спать вместе? — подначивает Тони. — Кажется, курица готова, — поспешно произносит Стив и направляется к духовке. Тони не ищет работу, огрызается на все слова Пеппер о том, что хватит спасать чужую семью, пора бы подумать о своей жизни. Вместо этого Старк возится с проектом Молли, осваивает новые рецепты полезных блюд для всей семьи и скупает мелочи для дома. Стиву больше не требуется ежедневная перевязка, он учится смотреть на себя в зеркало и не вздрагивать от увиденного, проникается любовью к стряпне Тони и тоже возится с проектом Молли. То, что в итоге получается, они называют Лапой-Растяпой. Небольшой трехпалый манипулятор на гусеничных колесах, юркий и быстрый, но не очень сообразительный. Однако, он все же заслуживает своей минуты славы на выставке, и Молли получает приз за изобретательность. — Ну… не робот-крушила и назвать его умения социально значимыми можно с большой натяжкой, но он наше первое совместное творение. — Тони помогает Стиву занести Лапу-Растяпу в дом. Дети ни в какую не хотели оставлять Лапу в гараже выключенным. Приходится тащить в дом. — Тебе бы стоило им завести питомца. Хотя бы рыбок. — Теперь у них есть питомец. — Стив, пыхтя, ставит Лапу на пол в гостиной, и та тут же цепляет его за футболку манипулятором и издает стрекот. — Теперь у нас есть питомец, — со смешком произносит Тони. — Ну ему хотя бы лоток не нужен. Поможешь мне с ужином? — Да. Но только они проходят на кухню, как раздается стук в заднюю дверь. — Хэй! — Первой в дом входит Лора. — Тони, ты совершенно игнорируешь собрания клуба. — Брюс навьючен множеством пакетов и сумок. — Поэтому мы в срочном порядке решили устроить сегодняшнее заседание прямо тут. — Как это… мило, — неуверенно тянет Тони, изо всех сил стараясь не показаться негостеприимным. — Брюс готовит восхитительную «Маргариту», — между тем продолжает Лора. — Девочки! Распаковывайте покупки. Сегодня будем печь кексы со сливочной помадкой. Брюс уже что-то разливает по бокалам, откуда только успел достать?! А жены Баки и Сэма настойчиво выталкивают Стива из дома. — Иди проветрись. Кажется, у вас сегодня внеплановые тренировки по футболу. — Спасите, — беспомощно и в легкой панике тянет Тони, глядя в закрытую дверь. Стив чертовски скучал по этому — можно отключить голову и полностью погрузиться в игру. Пусть и в тренировочную. — Как внеплановый отпуск? — уточняет Сэм, когда они, потные и вымазанные в пыли с ног до головы, сидят на лужайке стадиона. — Да как сказать… Думаю, я достаточно восстановился, чтобы вернуться. — Уверен? — Баки снимает обувь и вытягивается на траве. — Да. Засиделся я что-то. — Может, еще побудешь с семьей? С детьми? — Наташа, немного помолчав, добавляет: — С Тони? — Боюсь, я пробыл с ним слишком много времени, — смеется Стив. — Дети все уши мне прожужжали о роботе Молли. — Клинт лезет в сумку за бутылкой с водой. — Это не то чтобы совсем робот. Так… баловство. Как говорит Тони. Но, как по мне… мы собрали из хлама со своего заднего двора довольно крутую штуку. С нуля. Это классно, так подумать. — Как Питер? Слышала, он подрался. — Наташа поджимает под себя ноги и принимается перебирать траву, задумчиво глядя на Стива, стараясь подметить в его лице тщательно скрываемые эмоции. — Да. — Стив трет затылок ладонью, ерошит волосы. — Вроде мы это пережили. — Мне говорили, что там все подрались. И Старк твой в том числе. — Тор смеется. — Да ну. Сплетни, — отмахивается Стив. — Тебе бы побыть с семьей. — Скотт задумчиво жует травинку, лениво прикрыв глаза, лежа на траве, подперев рукой подбородок. — Тем более теперь вроде как… с личной жизнью порядок. Нужно закрепить это дело. Отношения — штука такая… тут двое нужны, чтобы все заработало как надо. Тем временем дети объелись кексами с помадкой и отправляются спать. — Не забудьте почистить зубы, — наставляет их Тони. — У тебя здорово выходит управляться с ними, — восхищенно тянет миссис Лэнг. — Не так здорово, как хотелось бы. — Тони берет новую порцию «Маргариты». Лора не приукрасила: Брюс делает превосходный коктейль. — Как много фотографий, — умиленно тянет Лора, разглядывая фоторамки на полках в гостиной. — Давно не видела Стива таким счастливым! Тони отпивает своего напитка и рассматривает фото, на которое указывает миссис Бартон. Стива тогда пришлось минут десять уговаривать улыбнуться на камеру. Они в страшной спешке согнали детей к ларьку с хот-догами и сделали фото. Ни черта Роджерс на фото не выглядит счастливым. — Ну да. Он славный. — Славный?! Милый, ты живешь с ним и возишься с его детьми! Наверное, это не потому, что он просто славный! — Нас проверяет агент из страховой. Видите ли, они считают, что мы притворяемся парочкой, чтобы выправить дела со страховкой Стива, — брякает Тони. — Что?! — Да как они смеют?! — Эти чертовы бюрократы совершенно не дают житья! Женщины и Брюс наперебой возмущаются, пока Тони натянуто улыбается им. — Не переживай, дорогой, такие пары, как вы, редко встречаются. Вы чудо как хороши вместе. — Тем более у вас любовь. Тони решает, что пора кончать с этим фарсом. — Ну, дорогие мои, пора и разойтись. Думаю, клубное заседание прошло на ура, надо бы еще повторить. Непременно когда-нибудь повторим. В дверях гости, покидающие дом, сталкиваются со Стивом. — Как прошло заседание клуба? — О, не спрашивай. — Тони допивает свою «Маргариту» залпом и решает, что немного чистой текилы ему не помешает. — Они все абсолютно уверены в искренности наших чувств. — Мои тоже, — вздыхает Стив, усаживаясь рядом. — Тони, какие у тебя планы на завтра? По дороге домой Стиву пришла в голову одна довольно странная идея, но, насколько она хороша, решит только завтрашний день. — О, Боже, Стив! Не стоило, правда. — Тони стоит напротив входа в ветхое здание, бывшее когда-то автомастерской. — Это старая мастерская отца Баки. Старик умер два года назад, а Бак все не знал, что с этим зданием делать. Так что я предложил… предложил ему вчера продать это здание мне. — И что я с этим буду делать?! — с нотками нарастающей паники восклицает Тони, глядя на ржавый замок, ключ от которого — не менее ржавый, надо отметить, — лежит в руке Старка. — Я видел, как у тебя глаза горели, пока ты возился с Лапой. Ты починил мой пикап, который простоял лет пять, не меньше. Тебе нравится чинить. В том числе и людей. — Стив неуверенно улыбается. — И я подумал, раз уж ты не можешь найти работу, то почему тебе не открыть что-то свое? Это все ужасно неловко. Тони благодарен, правда, искренне благодарен. Это ведь забота. Это очень щедрый жест. Стив пытается проявить участие в его судьбе и выразить свою признательность, такое нельзя с ходу отбрить или проигнорировать. Но вся проблема в том, что Тони не хочет обрастать обязательствами. Не в этом городе. Все чересчур затянулось и трансформировалось во что-то со слишком долгоиграющими последствиями. Тони абсолютно не нравится такой расклад. — Палмер угомонился и наконец отстал. Надеюсь, дело с моей страховкой уладится. Я уже почти совсем вернулся в норму, скоро начну снова работать, есть небольшие накопления, Баки согласен подождать с оплатой, сколько потребуется, и я думаю, что… В общем, я решил, что могу сделать тебе такой подарок. «Он решил, — с неприязнью думает Тони. — Ну конечно». — Спасибо. Нет, я серьезно. Спасибо. Только вот… я даже не представляю, как тут все организовать! — У тебя глаза горели, когда ты объяснял детям принцип работы микросхем, встроенных в Лапу. Я многого не понимаю в жизни, но одно я знаю точно: в любой момент мы можем умереть, так что стоит как можно больше времени тратить на то, что нам нравится. И что заставляет наши глаза гореть. — Для начала войдем. — Тони натянуто улыбается и старается не падать духом, чтобы не расстраивать Стива. Внутри все выглядит настолько плохо, что Тони хочется плакать. — Стив, я не думаю, что хочу заниматься этим. — Да, выглядит неказисто, но на то и даны тебе руки, чтобы творить и чинить, — убежденно произносит Стив, кладя тяжелую ладонь на плечо Тони. Старку становится дурно. — В этом городе не так много мест, куда можно устроиться на работу. Здесь живут неплохие люди, Тони. Не самые лучшие, согласен… И Стив говорит что-то еще, что-то об их гражданском долге, о том, что у них есть возможность сделать жизнь людей чуть проще и лучше, тем более что Тони ведь нравится возиться с железками, тут можно и лабораторию какую оборудовать, вон тот уголок отлично подойдет под офис. При этих словах Стива одна из балок отваливается, и часть стены просто напросто рушится на землю. — Класс! — уныло тянет Тони. — Так и знал, что ты меня поддержишь! — Стив не понимает его сарказма и решает, что Тони оценил его пламенную речь. — Завтра и начнешь! Энтузиазм Стива пугает Тони до чертиков. Следующий день, несмотря на всю настороженность Тони, начинается с потрясающей новости: Тони и Стив прошли проверку, и страховка Роджерса восстановлена в полном размере. Есть одна проблема: Тони не знает, как деликатно отказаться от подарка Стива. Он уже представляет себе в красках, как садится в самолет и летит в Малибу, подальше от этого места. Но как это все сказать, чтобы не разругаться в пух и прах? — Раз страховка продлена, мы снова можем вернуться каждый к своей жизни, — начинает Тони издалека, когда они со Стивом остаются дома одни. — Разумеется. — Роджерс отвечает, не отрываясь от книги, которую читает. — Я хочу поговорить насчет… твоего подарка. — В Тони просыпается раздражение, которое все растет и растет. — Подарка? Стив все еще читает. Тони хочет его придушить. Или хотя бы разорвать книгу на кусочки и сжечь. — Да, насчет того здания. — Что с ним не так? — Стив, с ним все не так. Потребуется уйма времени, чтобы его восстановить. — Ты же говорил, что теперь безработный, — искренне удивляется Стив. — Здание само, конечно, довольно ветхое… — Это мягко сказано, черт возьми. — Но это уже какой-никакой старт для своего дела. — С чего ты вообще взял, что мне это нужно? Стив, наконец, откладывает книгу и переводит очень удивленный взгляд на Тони. — Я думал, ты останешься в Силверборне. Поближе к детям. — Какого черта мне оставаться поближе к твоим детям? На лице Стива такое ошарашенное выражение, что Тони даже становится смешно. — Ты и мысли-то не допустил, что мне не хочется тут оставаться. — Нет, я подумал… — Помолчи, Стив. Я понять не могу: ты самовлюбленный мудак или просто гиперответственный на извращенный манер? Хотя погоди… ты все-таки мудак. — Тебе так плохо со мной? — очень холодно спрашивает Роджерс. — Со мной и детьми? — Не приплетай сюда детей! «Ну вот мы и ругаемся, как старая женатая пара», — с тоской думает Старк, прежде чем обида, усталость и раздражение выливаются в гнев. — Нам надо остыть. Просто остыть и позже поговорить об этом. — Стив встает с дивана и начинает собираться. — Ты мудак! И знаешь почему?! Потому что это не забота! То, что ты делаешь, — это не забота! Это моральное насилие! — Я лучше знаю, что лучше для моих детей! — наконец взрывается Роджерс. — И что лучше для меня, видимо, тоже! И позволь заметить, я не твоя собственность! Я даже не твой муж! — Довольно. — Стив выглядит так, словно вот-вот ударит Тони. Жилы на его шее вспухают, он весь покрывается красными пятнами от ярости, сжимает кулаки и шумно дышит. «Убьет», — почему-то очень отчетливо понимает Старк. И ему становится до тошноты страшно, страшно до трясучки, страшно так, что не вздохнуть. Роджерс делает шаг в сторону Тони, но в какой-то момент все же останавливает себя и направляется к двери. Дверью Стив хлопает так, что едва стена не осыпается. Старк же в это время решительно идет наверх, где начинает паковать свои вещи. Он агрессивно бросает все в дорожную сумку, не разбирая. В ванной комнате ему на глаза попадается полка с кремами и лосьонами Полы. В каком-то необъяснимом раздражении и необоснованной агрессии Тони сбрасывает с полки все склянки и баночки на пол. Волоча за собой сумку, громко топая и шумно сопя, он спускается вниз, где сталкивается с Питером, который тут же по стеночке пытается проскочить на кухню. — Ты почему не в школе?! — Ярость, клокочущая в Тони, выплескивается наружу слишком громким окриком. — Твою мать, — обреченно и устало вздыхает Старк, увидев, что у Питера на скуле наливается огромный синяк. — Опять? — Ну, а че они? Не я начал драку. — Второго тоже отстранили на сегодня? — Угу. — Пит покаянно склоняет голову и тяжко вздыхает. — Надо приложить холодное. — Тони проходит на кухню, бросает сумку на ближайший стул и вытаскивает из морозильной камеры замороженный горох. — Из-за чего на этот раз? Питер шмыгает носом и пожимает плечами. — Иди сюда, горе луковое. — Старк обматывает упаковку гороха кухонным полотенцем и прикладывает к скуле Питера. — Умение постоять за себя и умение вляпываться в неприятности — это разные вещи. — Мне жаль. Отец меня убьет. — И закопает на заднем дворе. Питер хмыкает и неуверенно улыбается, глядя на Тони, улыбающегося ему в ответ. И тут он замечает дорожную сумку, хмурится и отстраняется. — Ты куда-то собрался? — Да. Дела, из-за которых я приехал, наконец, разрешились, так что я могу ехать к себе в Малибу. — На совсем? — глухим голосом спрашивает Питер. — Ваш отец весьма оригинально пытается этого не допустить. — Тони морщится. — Мне пора уезжать, Пит. — И ты собирался уехать так, даже не попрощавшись с нами?! — Нижняя губа Питера начинает предательски дрожать. Он то ли хочет наорать, то ли ударить, то ли расплакаться. — Разумеется, я бы вас дождался, — начинает оправдываться Тони. — Врешь. — Вру. Это… сложно, Питер. Я устал и запутался. И я хочу домой. — Но чем этот дом плох? — Он ваш, не мой. — Но мог бы стать и твоим тоже. — Пит глубоко вздыхает, а потом резко начинает злиться. Буквально впадает в бешенство. — Но это все он, да? Чертов ублюдок! Ты же… ты же… ты не представляешь, что… Так и не подобрав слов, Питер внезапно дергается вперед к Тони и прижимается губами к его губам, да так и замирает, крепко зажмурившись. Как только первоначальный парализующий шок отходит, Тони медленно отстраняется, без резких движений и громких звуков. — Все нормально, — первым делом произносит Тони, тут же хватая дернувшегося прочь Питера за локоть. — Сбегать — это у вас фамильное? Ничего страшного не случилось. Но мне бы хотелось, чтобы ты… как-то прокомментировал свои действия. — Не уезжай, — едва слышно произносит Питер. — Почему ты меня поцеловал, Питер? Чтобы я не уехал? Но, дорогой, во-первых, я совершенно объективно староват для тебя. Во-вторых, привязывать к себе кого бы то ни было через секс или поцелуи и тому подобные вещи абсолютно бесполезно. Поверь мне, дружок, у меня прожитых лет побольше твоего и неудачных романов, соответственно, тоже. — Вы ведь даже не женаты. Это все понарошку. Он тебе никто, и мы никто. Но Молли тебя любит. И я тоже. Ну не так, чтобы целоваться. Или, может, именно так? Не знаю, черт. — И Питер снова с чувством повторяет: — Вот черт. — Чувства — это всегда сложно. — Тони гладит Питера по голове и снова прикладывает заморозку к его скуле. Тони хочет признаться в том, что все никак не разберется, любит ли он этих детей настолько сильно, что готов остаться в Силверборне и отказаться окончательно от прошлой жизни. Но в конце концов решает промолчать. — Увы, но в своих собственных чувствах тебе придется разобраться самому. С этим тебе никто не поможет. — Тони немного мнется, решая обнять Питера или нет, и все же ограничивается похлопыванием по спине и отходит. — Ты прекрасный парень, Питер. Но я не могу вступить в тобой в романтические отношения. Но мы всегда будем друзьями, если ты, конечно, согласен на такой расклад. Питер кивает и покидает кухню, однако тут же заглядывает снова: — Дождись Молли, Тони. Пожалуйста. — Конечно. Тони принимается мыть посуду, но вскоре выключает воду и просто смотрит на колыхающиеся на ветру верхушки сосен, растущие на противоположной стороне улицы. В голове ни единой мысли. «Ты Молли заберешь из школы?» — пишет Тони сообщение. «Заберу», — получает он лаконичный ответ от Стива. Молли и Питер ужинают вдвоем, о чем-то тихо переговариваясь за едой. Тони разглядывает их, стоя в дверях поодаль. Спустя какое-то неопределенно долгое время Стив подходит к нему и кивком головы указывает на дверь. Они выходят на улицу, и первым делом Тони закуривает. У Стива даже крутит кишки от нежелания извиняться. Он твердо уверен, что прав на все сто, но если он хочет диалога, а не ругани, то ему нужно взять на себя ответственность и принести извинения. — Прости. За сегодняшнее. — Стив кашляет и отмахивается от сигаретного дыма, который Тони выдыхает в его сторону. — Прощаю. И ты меня прости. Не нужно было кричать, но ты умеешь как-то так… надавить, что я чувствую себя абсолютно загнанным в угол. И все, что мне хочется, — это кричать. Они какое-то время молчат, глядя на соседских ребятишек, гоняющих мяч на своем заднем дворе. Дневной зной сменился приятной прохладой вечера, в воздухе пахнет остывающим асфальтом, соснами и дымом от сигарет Тони. — Я должен заступить на смену. Людей не хватает. Нас пока не перебросят на передовую, но поставят охранять парк Сагуаро. Америка не может позволить себе потерять хоть одну карнегию. — Стив улыбается, глядя на Тони и пытаясь вызвать улыбку у него. — Питер меня поцеловал, — без тени улыбки произносит Тони в ответ. На крыльце повисает тишина. В этой тишине слышны удары по мячу и крики ребятни из соседнего двора. — Ясно, — вздыхает Стив. — Что это значит, Роджерс? Как понимать твое «ясно»? — прищурив глаза, спрашивает Тони. — Ну… Выходит, Питер — гей? — Скорее всего, нет. А если да, то что? — Прекрати. Он все равно мой сын. Не делай из меня невесть какого монстра. — Стив морщится и отбирает у Тони недокуренную сигарету и агрессивно тушит ее о ближайшую перекладину. — У Питера никаких проблем абсолютно. А вот у тебя, Роджерс, проблем выше крыши. Ты хоть понимаешь, что это значит? — Тони смотрит на Стива, скрестив руки и расставив ноги, принимая оборонительную позицию. — Твой сын готов клясться в любви первому, кто обратит внимание на него как на личность! Со слов Питера, Молли тоже ко мне очень привязана. Это ненормально, Роджерс! Они знают меня без году неделя, а уже не хотят отпускать. Недолюбленные одинокие дети, а ты толкуешь про какие-то сраные карнегии. — Вот видишь! Им лучше с тобой! Зачем тебе уезжать? — Нет, ты меня совсем не слышишь. Я не про себя сейчас говорю, я про детей. Твоих, между прочим. — Которые не хотят меня видеть, но хотят, чтобы ты остался с ними. — Помолчав, Стив продолжает, тщетно пытаясь сохранить тон ровным: — Ты выбросил вещи Полы. — Выбросил. Эти просроченные крема не вернут тебе жену. И твое поведение отнимет у тебя твоих же детей. — Наверное, они никогда и не были моими. Моими не в плане биологии, а… Стив хочет сказать что-то еще, да так и обрывает себя на полуслове. — Если уйдешь, они не простят. И я буду всецело на их стороне. — Тони ждет реакции на свои слова, но в итоге, так и не дождавшись, уходит в дом, ничего больше не сказав. — Поругались? — мрачно уточняет Питер, выглядывая из кухни. — Ваш отец возвращается на пожары. — Ну еще бы. — Пит морщится и уходит обратно на кухню к сестре. Тони решает, что утро вечера мудренее, и ложится спать, поставив сумку с вещами у дивана. Несмотря на ранний час и раздражение, он засыпает почти сразу, как ложится. Утро начинается с осознания, что сегодня воскресение и, возможно, автобусы в Финикс не ходят. А еще что Стив и правда ушел. Почему-то Тони понимает это сразу. Он поворачивается на бок и замечает некий предмет, которого вчера не было на тумбочке у стационарного телефона. Пепельница. Тони садится и недоуменно разглядывает обычную стеклянную пепельницу, которую можно купить в любом магазине по доллару. Он берет вещь в руку и разглядывает со всех сторон. Затем замечает еще одну на полке. Еще две пепельницы он обнаруживает на кухне. Тони с минуту рассматривает пепельницу, стоящую на краю ванны. Затем разворачивается и отправляется в комнату к Питеру. — С Днем отца! — наперебой кричат дети, бросаясь к Старку с объятиями. Старк молча разглядывает их, затем неловко обнимает, не в силах подобрать слова. — Прежде чем ты уедешь, мы хотим тебе кое-что показать, — серьезно произносит Молли. — Пит, неси фотографию. Питер согласно кивает и залезает в самый нижний выдвижной ящик в своем комоде. — Еще одна пепельница? — хриплым голосом уточняет Тони. Не то чтобы он против. Кажется… Кажется, он понял, что эти дети хотят ему сказать своим подарком. — Мы долго думали, стоит ли тебе говорить, раз отец сам не сказал. — Молли сегодня за старшую, видимо. — Но затем рассудили, что ты должен знать. Питер подходит к Тони и настойчиво пихает ему в руку фотографию. Старк берет ее и разворачивает к себе изображением. На фото улыбающийся во все тридцать два Стив, вокруг него стоят, плотно прижавшись друг к другу, десяток мужчин в полевой форме с оружием в руках. Стив здесь моложе, он выше всех и выглядит счастливее всех. Но все внимание Старка к себе приковывает надпись внизу фото, сделанная странным почерком. Кажется, это писали несколько человек по слову каждый. Несмотря на то, что твоя мамочка утверждала обратное, насилие решает проблемы. Черт! И почему Палмер ни слова об этом эпизоде жизни Роджерса не сказал?! Тони долго сидит в полном молчании, затем протягивает фотографию Питеру, но тот качает головой. — Оставь себе. Молли стащила у отца пару лет назад. Он думает, что потерял. Тони кивает, прячет фото в карман и покидает комнату детей. Он целеустремленно идет в ванную, где принимается собирать с пола все склянки и баночки средств Полы, снова расставляет их на полке, силясь припомнить, в какой же последовательности они стояли раньше. Ведь свой дом надо держать в порядке.
