Герои Астрала. Остров Волка

      Еще даже не дойдя до кабинета Психеи, Лика уловила целую смесь ароматов, часть которых заставила ее обреченно вздохнуть. Запах крови и лекарств — это понятно, в кабинет притащили Ворона. А вот запах гари… в связке с предыдущим фактом давал не самую радужную картину. Поэтому, когда Психея открыла дверь, впуская Лику внутрь, девушка не удивилась увиденному.       Рядом с регенерирующим Вороном сидел его наставник. Стоило Лике войти, он повернулся к ней и обдал полным ненависти и злобы взглядом. Девушка лишь хмыкнула, переводя взгляд на обстановку кабинета.       Не так чтобы давно она обнесла кабинет своего Учителя, а по совместительству — брата Психеи. Лике было интересно, насколько сильными будут различия между ними. Атмосфера кабинета Психеи была более… холодной и стерильной. Более спартанской. Стол, кресло, несколько стульев для посетителей и шкаф с книгами. На столе, помимо нескольких папок и письменных принадлежностей, разложенных в строгом порядке, был еще шар на подставке из какого-то прозрачного материала, в котором клубился черный туман. Едва Лика сосредоточила на нем свое внимание, в шаре вспыхнули красные глаза. Решив, что хватит на первый день нового года приключений, девушка уперла взгляд в пол.       Психея тем временем тихо прошла на свое место за столом и опустилась в кресло.       — Ну, и кто начнет первым? — спокойно поинтересовалась она.       — Полагаю, нужно дать слово магистру Шраму? — с нескрываемой издевкой произнесла Лика, искоса глядя на наставника Ворона.       Было ли имя Шрама его настоящим или он получил его уже после своего увечья — история, которой Лика никогда не интересовалась. Наверно, потому, что со Шрамом взаимодействие у нее никак не складывалось. С другой стороны, оборотни — вне зависимости от их вида — обладают повышенной регенерацией и могут со временем залечить почти все виды травм. Так что, скорее всего, три рваные полосы, пересекающие его лицо от левого виска до правой части подбородка, были нанесены еще в прошлой жизни и зажили. И почему-то Шрам несильно горел желанием их удалять при трансформации.       Все обитатели этого мира, не рожденные здесь, проходили своеобразное перерождение, избавляющее их от самых разных слабостей. В первую очередь это касалось людей и их короткой жизни. Появлялся иммунитет почти ко всем болезням, замедлялись процессы разрушения тела, правились физические увечья. После того, как трансформация заканчивалась, маг обретал контроль над своим телом и мог выглядеть так, как ему хотелось. Параллельно с этим происходила работа с психикой.       Видимо, этот шрам был очень важен магистру.       — Вы… — Шрам осекся, глянув на Психею. Та сидела за своим столом, словно каменная статуя, и смотрела на присутствующих ледяным взглядом, — делываешься, да?       Лика хмыкнула. Судя по всему, в запутанной иерархии магистров Психея стоит выше Шрама, что заставляет последнего сдерживаться в ее присутствии. Возможно, на это также влияет ее происхождение: Психея была старшим законным ребенком в семье Фенриров. А Фенриры стояли во главе фракции оборотней. Шрам тоже принадлежал к оборотням, но был из менее известной и влиятельной семьи Бадб — оборотней-врановых. Так или иначе, Шраму приходилось учитывать ее присутствие. Иначе бы они с Ликой уже сошлись в драке.       Девушка подперла плечом стену и посмотрела на Шрама самым язвительным взглядом, на который была способна. Конечно, за провокацию потом может прилететь от Психеи. Но это будет потом и не факт, что вообще будет.       — Я требую наказания для Лики за нарушение правил, — наконец, уняв обуреваввшие его эмоции, произнес Шрам.       — Я тоже требую для себя наказания за то, что оставила свидетелей, — Лика слишком поздно осознала, что ляпнула это вслух.       — Там и без свидетелей все было очевидно! — взревел Шрам, пытаясь сократить расстояние между собой и Ликой, чтобы все-таки начать драку.       Холодные глаза Психеи полыхнули фиолетовым светом, и Шрам — даже стоящий к ней спиной — застыл. После чего вернулся на свое место.       — Ворон, что ты скажешь? — все тем же спокойным тоном сказала магистр.       — То, что я в душе не… чаю, за что мне прилетело, — с некоторым трудом ответил парень.       Кости оборотней-птиц все же более хрупкие, чем у большинства других видов оборотней. Это делает их не сильно пригодными к бою. Такой же эффект дает и более медленная регенерация. Если сравнивать с другими оборотнями. По сравнению с теми же людьми они исцеляются довольно шустро. Если сравнивать процессы без вмешательства магии. Судя по всему, Ворон еще не полностью исцелил лицевые кости, поэтому и разговор давался ему с таким трудом.       — Я сидел с пацанами в комнате, ко мне влетело и это и начало меня избивать.       У «Этого» задергался глаз. Теперь уже ей захотелось сократить расстояние и доделать недоделанное. Надо было все-таки убедиться, что Ворон не переживет падение. Зря она остановила своего зверя. Но сделанного не воротишь, поэтому Лика глубоко вдохнула.       — Я даже не знаю, за что, — тем временем продолжал Ворон.       — За дело, — буркнула себе под нос Лика, но вовремя осеклась. Еще не хватало вот так глупо подставить саму себя.       — И за какое же? — в голосе Психеи прорезалась нотка любопытства, но глаза ее оставались все так же беспристрастными.       Лика подняла на нее взгляд. Псионические способности магистра были одними из самых сильных, если не самыми. Прочесть мысли ей бы не составило никакого труда. Она знает? И пытается спровоцировать Лику на ошибку. Или… да быть такого не может! Ладно, можно проверить эту безумную мысль.       — За сам факт существования, — огрызнулась девушка.       По правде говоря, она даже не солгала. Если со всеми остальными в группе у нее сложились нейтрально-дружественные отношения, то с Вороном с первого дня сложился острый конфликт. Лика даже не совсем понимала, почему, просто она его на дух не переносила. Вероятно, из-за его попыток постоянно ее провоцировать, причем «в лоб». Ни о каких манипуляциях речи не шло — Ворон с первого дня просто не давал ей прохода. После же того, как Лика сломала ему за это руку, Ворон просто слетел с катушек.       С тех пор конфликт не утихал ни на день. К счастью, Ликина регенерация была достаточно быстрой. А ее зверь — волк — давал ей преимущество и по физическим параметрам.       Психея, наконец, пошевелилась, закрывая лицо ладонью.       — Хорошо, давайте… — начала было она усталым голосом.       Договорить ей не дала распахнувшаяся дверь. На пороге стоял один из Инвизиторов, за ним маячила Линка.       Лицо Лики удивленно вытянулось. Кажется, этот день приподнес еще не все сюрпризы. Сама же Линка была спокойна как удав, и вообще выглядела довольной.       — Что еще? — вполголоса поинтересовалась Психея. Видимо, ей не очень понравилось, что ее прервали, да еще и вошли без стука.       — Натворила ебанины? — вслед за магистром поинтересовалась Лика. Лина довольно кивнула.       Психея перевела взгляд на Лику, потом на Линку, потом на Инквизитора. После чего махнула последнему рукой, и тот, кивнув, вышел, закрыв дверь.       — Всем привет! — радостно поздоровалась Лина, когда все взгляды устремились на нее.       Лика сдавленно закашляла, чтобы скрыть смех от сложившейся ситуации. Неоспоримым талантом Линки была способность превратить все происходящее вокруг нее в фарс.       Психея тяжело вздохнула.       Лика могла ее понять: вместо одной ученицы — Линки — на голову магистра свалилось аж две. И вторая была ни разу не подарок. Но, к сожалению, других подходящих магистров-ликанов в Университете не было. Да, Лика могла ее понять. Но не хотела.       — Хорошо. Прежде чем я скажу свое слово. Кто-нибудь еще желает высказаться?       В кабинете повисло гнетущее молчание. Ворон со Шрамом на пару пилили Лику взглядом, та с удовольствием косила под дурочку. Магистр напряженно ждала ответа. И только Линка во всей происходящей ситуации сохраняла позитивный настрой. Ну, или очень хорошо делала вид.       — Хорошо, я продолжу с того, на чем я остановилась. Шрам, ты НЕ трогаешь Лику и вообще не лезешь в дела твоего ученика без крайней нужды. Он должен справляться сам. Ясно?       Шрам кивнул и одарил Лику злобным взглядом. Кажется, приметы не врут и новый год безоблачным не будет. Ладно, Лика уже с этим смирилась.       — Ворон, ты не боец. Обязанности твоего вида совсем иные. Сосредоточься на них и не трать зря время и силы.       Ворон, было, вскинулся огрызнуться и запротестовать, но Шрам с силой пихнул его локтем под ребра. Парень охнул и не сказал ни слова.       — Лика…       — Не оставляй свидетелей?       Лику окатило волной настолько мощного холода, что возникло ощущение заледеневшего воздуха в горле. Когда-нибудь она научится держать язык за зубами, но явно не сегодня. Оставалось лишь надеяться на то, что до этого момента она доживет. А то такими темпами есть большая вероятность отъехать в мир иной.       — Либо ты будешь контролировать Зверя, либо это сделаем мы. И тебе не понравится второй вариант, уж поверь, — спокойно произнесла Психея.       — Волка заставят в цирке выступать, — хмыкнул под нос Ворон.       Лика одарила всех троих мрачным взглядом исподлобья. Она даже не сомневалась, что сейчас ее глазами смотрит тот самый Зверь. И этим самым взглядом они слаженно выражают свое мнение об этой ситуации. Ей показалось, или Психея действительно дрогнула?       — Тебя тоже касается, — перевела на него взгляд магистр. Парень счел лучшей стратегией опустить голову и заняться изучением пола. — Лина… ты сегодня легко отделалась. Однако, если я узнаю, что твои выходки были серьезными, следующий наш разговор будет более неприятным.       — О’кей, — беззаботно отозвалась Линка. — Мы пошли?       Психея молча кивнула.       Девушки вышли в коридор и направились к себе.

      ***

      — Думаешь, она не заметила? — потирая подбородок, произнес Шрам. После чего похлопал себя по карманам и достал сигарету.       — Не заметила, — глухо отозвалась Психея. — Не с чего.       — Мне-то можешь не врать, — поджигая сигарету и затягиваясь, спокойно ответил Шрам. — Мы оба это видели. Это уже не та девчонка, которую вы притащили в Орден. Это действительно ученица Ликаона. Если не.       — Заткнись! — взвизгнула Психея. После чего быстро взяла себя в руки. Еще не хватало показывать ему свои слабости. Пусть он и знает, что ее так больно задевает в сложившейся ситуации, это не повод показывать ему, что он прав. — Это не твое дело.       — Конечно нет. Это дело семейное, да?       Психея уловила то, что Шрам не особо пытался скрыть в своем вопросе второй смысл. А теперь смотрел на нее с издевкой и ждал реакции. Нет уж. Не дождется.       — Ты видишь это, даже если отворачиваешься и отрицаешь истину. Она — его точная копия. И внешне, и внутренне. Это не связь «Учитель-Ученик». Это связь «Родитель-Дитя». Тебя ведь это задевает? Что он предпочел не тебя.       Психея отвернулась, уставившись взглядом в шкаф. Думать о чем-нибудь другом. Но как назло, в голове вертелись лишь проклятия Шраму. Наконец, она глубоко, но тихо вдохнула и медленно выдохнула.       — Нет, — наконец, произнесла она. — Меня задевает то, что именно ей отошла сила нашего рода.       Это было даже правдой. Пусть не всей, но все же правдой. Когда Ликаон привел Лику в дом Фенриров и объявил, что теперь она часть семьи, Психея еще могла совладать с собой. Но когда девчонка впервые осознанно обернулась волком, женщина поняла, что отношения между ними не заладятся. Семья полностью разделяла такой настрой, но Психее от этого легче не становилось.       Потому что Шрам был прав. Ее задевал тот факт, что Ликаон предпочел другую женщину. Чужую. И из-за нее пошел на все это. Она — Психея — может избавиться от болезненного воспоминания о брате. От девчонки. И раны заживут. Душевный покой будет восстановлен.       Психея посмотрела на своего ученика. Тот едва заметно ухмылялся. Это было… неприятное зрелище. Не столько из-за шрама на лице, сколько из-за связанных с этой травмой воспоминаний. Он оставил шрам на память — ей на память, что она не всесильна, как бы не упрямилась доказать обратное.       — Держи своего выкормыша на коротком поводке. Если его характер еще раз испортит наши планы, я лично сверну его шею, — холодно отчеканила Психея, полностью возвращая себе контроль над эмоциями. Теперь она снова была той аристократкой, роль которой для себя выбрала. Только разум — никаких эмоций. Эмоции — смерть. Глупая, нелепая и бесполезная смерть.       Шрам пожал плечами и сделал последнюю затяжку, потом сжал окурок в пальцах.       — Не буду ничего обещать. Ты сама не так давно твердила про молодую кровь.       — Значит, используй ошейник с шипами вовнутрь. Мне ли тебя учить?       Шрам задумчиво растирал подбородок, теребя во второй руке окурок. Когда он начинал думать, Психее становилось не по себе. Отчасти потому, что его логика оставалась для нее непонятной. А потому она иногда не могла предсказать результат его измышлений. Как-то Ликаон сказал про Шрама следующую фразу: «Его логика просто слишком… проста для тебя». Психея много думала об этом, но пока не пришла к какому-то конкретному выводу.       — Хорошо, — наконец, сказал он, опуская измочаленный окурок в карман плаща. — Я поговорю с птенцом. Однако, советую присматривать за сукой — она все же больше похожа на Ликаона, чем вам хочется.       — Закрыли тему, — в голосе Психеи зазвенела сталь. Этот разговор начинал ее утомлять. О Лике она позаботится сама без напоминаний. Тем более теперь у нее на руках есть все козыри.       Шрам ничего не ответил, встал и молча вышел из помещения.       — Ты слишком заигралась в интриги, Душа, — одними губами произнес мужчина.       Он знал, что она все равно не услышит — потому что не хочет. Грустно, что столь великий род, как Фенрир, начал угасать. Но — видимо — время пришло. Главное теперь — не упустить урвать свой кусок власти. А вороны всегда были в этом мастера.       — Наставник, — тихо окликнул его Ворон. Парень стоял под падающим снегом и ежился от холода.       — Пойдем, — глухо отозвался Шрам, накидывая капюшон плаща. — Есть разговор.

      ***

      — И чего ж ты такого натворила? — поинтересовалась Лика у Линки, когда дверь кабинета Психеи за ними закрылась. Лина неопределенно отмахнулась. Лика пожала плечами. — Набесилась?       — Пока да. У тебя есть разговор?       Лика кивнула.       — Но не здесь. Не люблю лишних свидетелей.       Линка не слышала, но не Лика. Легкие, почти крадущиеся шаги Ворона, неотступно следующего за ними. Однако, оборачиваться ей не хотелось. Видеть наглую рожу парня — окончательно испортить себе остаток праздничного дня.       — Ты его реально чуть не убила? — спросила Линка, пока они спускались.       — Чуть, к сожалению, не считается, — выдохнула Лика.       Шаги позади сбились с ритма. По мнению девушки, Ворон сейчас боролся с желанием сорваться вперед и ввязаться в драку и со страхом перед магистром Психеей. С другой стороны, Лика бы тоже побаивалась провоцировать человека, способного взглядом устроить тебе кровоизлияние в мозг. Остатки здравого смысла Ворона все же возобладали, и он продолжил следовать за ними, хоть и сильно отстав.       — Лика. Ты на голову ебанутое создание, которое меня бесит своей тупостью. Но я не буду выбрасывать тебя из окна.       — Потому что не получится. Ты ростом не вышла.       Линка ткнула Лику под ребра локтем. Не то, чтобы это было очень болезненно. Просто немного неприятно.       — Ладно, проехали. Прошвырнемся по рынку?       Линка, остановившись, воззрилась на нее с искренним изумлением.       — Женщина, вы кто? Верните мне мою Лику сейчас же.       Лика слабо усмехнулась.       — У меня нет подарка для тебя и куртки. Куртка в приоритете, не расслабляйся.       — Сука ты все-таки, Лика. Сука, — махнула на нее рукой Линка. Лика хмыкнула и перекинулась в белую волчицу. Не разочаровывать же подругу тем, что она не права. — Да иди ты, а?       Лика послушно засеменила вперед, и перекинулась обратно в человека лишь перед дверью. Открывать ее в зверином обличье, конечно, можно. Но Лика предпочитала не заморачиваться без необходимости.       — Такой вопрос. А чего вы с Вороном цапаетесь все время? Я что-то упустила? — поинтересовалась Линка, когда они оказались на улице. Поправив куртку, подруга пошла за Ликой.       — А я в душе не чаю. Вроде, он первым начал.       — На пустом месте? И ты ничего не поняла?       Лика резко остановилась и повернулась к Линке. Та куталась в пуховик, но пока еще не подавала признаков, что ей сильно холодно. Сама Лика шастала в теплой кофте, пока позволяла погода. Через месяц даже ей потребуется куртка. Потому что морозы ударят такие, что собственная шкура не спасет.       — А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, — с интересом спросила Лика.       Сначала Линка смотрела на нее с выражением: «Я не куплюсь на твою напускную тупость». Потом до нее медленно начало доходить, и выражение лица с той же скоростью менялось на: «Ты серьезно не понимаешь?». Когда Лина окончательно убедилась в том, что да, Лика не понимает, она закатила глаза к небу и тихо застонала.       — Лика, какая же ты все-таки дура. Это же классика. Сколько мы с тобой аниме смотрели! Это же очевидно! Вы должны потрахаться! Я напишу про вас фанфик!       Лика села там, где стояла.       Потом встала. Ворона, она, отсюда, конечно, не видела, но была уверена, что тот все слышал. И теперь шокирован происходящим не меньше.       — Лина. Иди ты нахрен со своими фантазиями.       — Не-не, я серьезно. Он в тебя влюблен, просто не может сказать. А так он внимание привлекает и… — глаза Линки блестели, она аж светилась от счастья. — Все. Теперь я вас шипперю!       Лика все же собралась с силами и подобрала челюсть с пола.       — Пожалуй, сегодня я спать, — процедила она. «Нахрен. Нахрен такие откровения» — думала она, бодро шагая по вечернему городу в сторону общежития. Снег летел прямо в лицо, налипая на капюшон.       Позади, едва поспевая, шла Линка. Лика не видела ее лица, но была уверена, что та мысленно уже перебрала все возможные способы свести ее с Вороном и сейчас радостно фантазирует про то, в каких позах заставить «пить чай».       — Вечер в хату, — угрюмо рыкнула Лика, входя в комнату, по пути отряхиваясь от снега. Комья снега, попадая на ковер, быстро таяли, образуя грязные разводы.       — Вечер… — тихо отозвалась Хилл, ошалевшим взглядом провожая Лику в ванную. — Все нормально?       — Все просто заебись! — огрызнулась Лика из ванной, хлопая дверью. Кухонные шкафчики на стене жалобно скрипнули. — Меня только что имели Вороном! Всю дорогу!       — А…эм?.. — окончательно потерялась Хилл.       — Ворон влюблен в Лику! И они обязаны потрахаться! — с порога заявила Линка.       Лика услышала, как Хилл медленно уползает под стол то ли от шока, то ли от смеха. Видимо, от всего сразу.       Дальнейшего разговора Лика не слышала, потому что включила воду и постаралась сосредоточиться на шуме потока. Еще не хватало размышлять обо всякой дряни.       Вода неожиданно стало ледяной. Лика неуклюже отскочила, поскользнулась и начала терять равновесие. Вдруг поток воды искривился, ухватил ее за руку и потянул назад. Лика с удивлением наблюдала, как вода стынет на ее запястье, становясь кандалами. Девушка дернулась, но ледяные оковы словно были и не ледяными вовсе.       Пол, за ним стены и потолок начали покрываться морозным узором.       — Та-а-ак, — протянула Лика, — мы чет подобное проходили. Ну и где?       Морозный воздух задрожал, заискрился. Девушка ощутила, как ее еще влажная кожа покрывается тонкой корочкой льда. Переохлаждение и тому подобное для нее не очень-то опасны, но неприятные ощущения от них отменить забыли.       Тем временем в ледяном мареве возникла женщина. Лика никогда не мнила себя экспертом по азиатской культуре вообще и мифологии в частности, но с этой женщиной у нее была слишком четкая ассоциация.       Юки-онна — снежная женщина.       Только вот что ей могло потребоваться? Чтобы она в город пришла еще и с такими спецэффектами?       Женщина медленно подплыла к Лике — девушка ощутила, как корка льда на коже нарастает — и приблизилась к ее уху. Лика напрягла слух. Юки-онна зашептала:       — Помни, помни, помни…       Дальнейших слов Лика разобрать не смогла, ухнув в темноту.       Снег. Всюду искрился снег под лунным светом. Волки бежали через заснеженную поляну к ней. Даже находясь от них на таком расстоянии, Лика ощутила их злобу и жажду крови. Моментально перекинувшись, девушка клацнула клыками и приготовилась к схватке. Снег под ее лапами задрожал, взвиваясь вверх. Лика невольно подняла морду к небу.       Зеленые всполохи змеями стремились к ней, опережая стаю. Лика прищурилась. Это сияние… оно словно… имело какой-то силуэт?       Зрение ее не подвело.       По небу, сотканная из зеленых всполохов северного сияния, скользила многохвостая лисица.       Видение окончилась также резко, как и началось.       Лика пошатнулась, но успела опереться о стену. На запястье, не так давно скованном льдом, расходился багровый синяк.       — Почему нельзя все просто, блядь, сразу сказать. Нахрена все эти загадки, — огрызнулась Лика, растирая запястье. Кожу начало покалывать — кровь начала возвращаться. Девушка осторожно вылезла из ванной и осмотрела руку. На ладони, словно выцарапанная иглой, алела хризантема. Медленно, но верно все следы случившегося происшествия таяли.       — Ирония, — хмыкнула Лика. — Таяли. Как снег.       Она накинула на себя сухое чистое белье и вышла из ванной.       Лина, уже заждавшаяся своей очереди, быстро заняла комнату. Лика устало посмотрела на Хилл, находившуюся словно в каком-то трансе.       — Это правда?       Лика отрицательно помотала головой.       — Что ты знаешь о лисах и северном сиянии? — неожиданно спросила она у Хилл.       Та аж подпрыгнула от неожиданности.       — Ну… вроде это саамская легенда. О лисе, взметающей снег хвостом. И вот этот снег — волшебный — он и сверкает. Revontulet — «лисьи огни» — название северного сияния в финском. А что?       Лика устало опустилась на диванчик, стоящий вокруг стола, и провела ладонью по скатерти. Та отреагировала моментально, явив большую чашку дымящегося чая. Девушка вдохнула аромат земляники и чабреца, глотнула. Горячий напиток прокатился по горлу, и Лика, наконец, ощутила, что начинает согреваться.       — Я просто слышала о том, что северное сияние — не к добру. Вести от мертвых.       Хилл придвинулась ближе и тоже попросила у скатерти чай. Потом устроилась поудобнее.       — Я хочу услышать еще варианты, — не скрывая любопытства, произнесла она.       Лика вдохнула и сделала еще глоток.       — Норвежцы ждали похолоданий, эскимосы тоже ждали бед. У них же, кажется, северное сияние могло навести безумие, если на него долго смотреть. Ну и вообще, сияние могло быть предзнаменованием эпидемий, войны и так далее…       Хилл, казалось, что-то пыталась вспомнить.       — А легенды что-то говорят о Дикой Охоте? Ну, в смысле, является ли она предзнаменованием чего-то?       — Болезней, войны и прочих прелестей.       Обе девушки молча уставились в свои чашки.       — Н-да-а-а… — протянула, наконец, Хилл. — Это будет офигенный год.       Лика с удивлением на нее посмотрела: в голосе Хилл был… азарт?