Любовь с привкусом смерти

— Какие глупости ты говоришь, Чимин.       Он не арендует меня. Это звучит так, будто я проститутка, поэтому по комнате пролетел звук пощёчины. Я позволил себе его ударить, и даже глазом не повёл и ни одна мышца не дрогнула.       Пощёчина… Моя ладонь схватила его огненно-рыжие волосы и потащила на себя, переставая слышать громкие крики и всхлипы. Я просто начал его бить, так и оставляя в комнате, уходя в свою, запретную, ведь тот случай был исключением, когда я пытался обработать его колени.       И вот теперь, со стаканом дешёвого спиртного в руках я начал думать, с какого момента в моей жизни всё пошло не так?       «Я целовал Чимина, сжимая эти шёлковые волосы, которые пропустил сквозь свои пальцы, страстно увлекая за собой и подарив ему то, что он так давно хотел.       Невооружённым взглядом видно, что Чимин в меня влюблён, что он безумец, который положил деньги в мой карман. Что он отдавал почти всю зарплату, а на остатки покупал еду и готовил мне ужины после того, как мне уже надоест играться с очередным парнем-шлюхой.»       С этого момента всё пошло не так?       А если взять ещё раньше?       Как я пришёл к его дому, вымаливая прощения и помощи. — Неужели из-за того, что я не бросил наркотики? — спросил сам себя.       Но прокрутив воспоминания, которым уже 4 года, они не дали мне ответ.       На самом то деле, я и не хочу над этим задумываться, мне и так хорошо живётся. У меня есть всё, что нужно: веселье, парни на ночь, алкоголь и наркотики, и Чимин, который всегда рядом и поубирает, поухаживает, приготовит еду и пожелает спокойной ночи. А ещё я получаю за это деньги и ни в чём не нуждаюсь.       Но тут я услышал, как одни из дверей громко закрыл Чимин, что заставило меня подняться и медленным шагом пойти проверить, что он там учудил.       А заперся в ванной, ведь это была единственная дверь, которая не поддавалась.       Звук бежащей с крана воды никак не насторожил. Решил принять душ, первое, о чём я подумал, поэтому пошёл думать дальше.       Но час за часом, никак не могу прийти к выводу, а Чимин всё ещё сидит в ванной.       Прошло три часа? А он не отвечает на мои вопросы. — Раз, Чимин… Два… — начал считать, потому что он боится этого. Но даже сейчас не поддался, а вода уже вытвет из ванной комнаты, просачиваясь под дверью и намочив мои босые ноги, которые тут же побежали за ножом на кухню, чтобы повернуть замок и открыть двери…

/этим утром/

— Я люблю наркотики и секс, — рычу я. — А я люблю тебя, — вырывается у Чимина, — но я же не жалуюсь на то, что ты любитель прикурить и грязно потрахаться. — А я тебя не люблю! — А если я тоже начну курить и трахаться — полюбишь? — Чимин так и стоит, упёршись руками об стол и прожигая меня взглядом. — Ответь, ты полюбишь?       А что мне ответить? Мой взгляд был расфокусирован, и глаза блестят никак не от света. Я снова под кайфом. Вся моя жизнь как в бреду, а тут нарисовался некий Чимин. Я схватил стакан с виски, что стоял всё это время на столе и вылил на Пака. Жгучая жидкость попала в глаза, от чего он зажмурился и не увидел испуганного меня, а только услышал, как быстрыми шагами я покинул комнату.       Чимин был расстроен, как обычно. Вся его жизнь разбита, как стекло, которое уже ничем не склеить, а я просто взял и раздавил осколки в пыль.       С этого момента пошёл отсчёт точки невозврата.

/сейчас/

От лица Чимина.

      Меня ждёт давно заготовленное лезвие. Я сижу в ванной, прям в одежде и сжигаю наше совместное фото, которое мы сделали, будучи ещё студентами. Вода окрашивается в красный цвет, и я спускаюсь вниз, чтобы она покрыла меня с головой.       Сквозь воду слышал, как Тэхён ломился в двери, как он звал меня, начинал считать от одного, думаю, что в этот раз это тоже поможет. Но нет. Я устал. Я постоянно терплю его наплевательское отношение в мою сторону, постоянно смотрю, как он трахается с другими при мне, а потом говорит, чтобы я за ними убирал, совсем не обращая внимания на то, что мне больно и неприятно. На то, что я люблю его.       Если ещё первые секунды я пытался не вдыхать воду (инстинкт самосохранения), то сейчас уже не мог терпеть, начиная чувствовать, как лёгкие наполняют мои легкие, перед глазами начало всё темнеть… И последнее, что я увидел сквозь воду — Тэхён…

/От лица Тэхёна/

— Чи… Мин, — плакал я, дёргая друга за руку, но тот не хочет просыпаться. Я бью его по лицу, проверил пульс. Чимин не может дышать, уже не воспринимает ничего из того, что его окружает.       Мне нужно было молчать в тот день, закрыть себе рот, промыть с мылом, отрезать язык и скормить его собакам. А сейчас я сижу в ванной, где на полу половина фотографии. Судя по чёрному краю, Чимин пытался её сжечь, но та выпала с рук и попала в воду, что вытекала с ванной…       Мне нужно было первым это всё прекратить, скорее даже не начинать, отрезать себе руки, чтобы не брать с него деньги… Сказать всё сразу и не доводить до точки невозврата. Стало слишком поздно.       Я осматривал глубокие порезы на руках, из которых рекой сочилась кровь, пачкая мою одежду. Холодное, недышащее тело начал прижимать к себе, обнимать, зачем-то шептать: — Прости, прости меня за всё… За то, что отобрал веру… Я полный дурак… Дурак…       Да, я знаю, что ответил бы Чимин.       «Слишком поздно ты это осознал.»       И в этот раз я бы не получил прощения. Больше не получу… Не услышу нежный голос, который будил меня по утрам, не притронусь к тёплой руке…       Усадив Чимина в ванную, я залез вместе с ним, перед этим взяв себе целую пачку наркотиков, высыпав половину в рот, начиная целовать мёртвые губы.       Лезвие, которое я вонзил в вены, и спустя некоторое время, целуя Чимина, я умер.