Любовь с привкусом смерти

      С момента последнего разговора прошло около двух месяцев. Вы, наверное, правильно поняли, что за это время я не переставал употреблять. Сегодня мне очень плохо и отвратное настроение. Нет, я помню о том, что должен поговорить с Чимином, но мне стыдно перед ним.       Видеть его каждый день, проходить мимо и наблюдать за тем, как он один в целом институте и даже не поздороваться стало для нас обычным делом. Тут и Чимину не сложно догадаться, чем я занимался.       Но я настроен решительно. Яйца в руки и усадил свою задницу рядом с Паком, что бессмысленно лазил в интернете. Ему одиноко. — Привет, что-ли? — Почему так неуверенно? Действие препарата закончилось? — огрызался Чимин. — Почему ты такой грубый? — Прости за то, что я такой плохой, — иронично с его стороны, — а ты такой хороший. — Пак, послушай, я пришёл поговорить нормально, а не выслушивать твой сарказм. — А есть смысл? — холодный тон в голосе Чимина, что начал меня больно бить. — Прости меня, Чимин. Я так сильно боялся, что начал употреблять ещё больше и не просыхал этих два месяца. Я боялся говорить с тобой, потому что думал, что ты отвергнешь, что сейчас и происходит… — Ты нуждаешься в дружбе со мной? — перебил он меня. — Да, — опустил я голову, тяжело вздыхая. — Тогда брось эту дрянь, если хочешь, чтобы мы остались друзьями! — Но я не могу… — Может, просто не хочешь? — изогнул он бровь. — Чимин…       Я тяжело вздохнул, прижав его к себе, заключая в объятия, пусть он и не хотел. Рядом с ним спокойно. Я восхищён тем, насколько он сильный. Несмотря на то, что Чимин остался один, он всё равно держится. И я понимаю, что забрал у него последнюю надежду на то, что у него будет друг до конца жизни в моём лице.       Взвесив все свои мысли, мне пришлось долго выбирать между Чимином и наркотиками. А на это понадобилось время. Я сдерживался, проверял, смогу ли не употреблять, и когда понял, что у меня получается, первым делом прибежал к Паку домой. — Чимин! — набросился я на него с объятиями. — Тэхён, ты конч… Зачем пришёл? Вновь извиниться? Так забудь, Тэхён, забудь. Наш последний разговор и твоя пропажа после него говорят всё за тебя.       Мне было больно слышать дрожание в его голосе и видеть слёзы на глазах. — Послушай меня, — звучало как холодный металл, чтобы он не перебивал. — Эти несколько дней я не употреблял. Мне пришлось долго думать, как правильно поступить, и я сказал себе, что не смогу прийти к тебе человеком, который употребляет, а только тем Тэхёном, которого ты хотел видеть. И вот он я. — Несколько дней, это не год. — Ну так помоги мне, если так сильно хочешь.       И в тот день я понял, что Чимин стал надевать броню из металла, стал грубым и холодным. А ещё не тактильным. И в нём я увидел себя и прочувствовал всё, что чувствовал он этих долгих несколько месяцев.       Но он согласился помочь.       Танцы, музыка, обеды, ночёвки. Всё вернулось на круги своя, и этот айсберг, под именем Пак Чимин, начал оттаивать. Но не я.       С того разговора прошло четыре года. Мы закончили учебу, Чимин устроился на работу, а я скитался в поисках невесть чего. И самое страшное — это ссоры, которые вспыхивали при каждой встрече. А всё потому, что Чимин узнал о том, что я в тайне принимал наркотики.       Я не смог бросить. Организм просит. А на них начал ещё и зарабатывать, ведь деньги люблю сильнее жизни. — Ты чёртов наркодилер! — бьёт он меня по груди. — Ты же сказал тогда…

/флэшбэк/

— Чимин, спасибо тебе. Я не смог бы выбраться из всего этого дерьма, если бы не ты. Ты заменил мне всё и я хочу, чтобы ты был рядом и не дал мне упасть вновь.       Мои руки на его щеках и лживые слова. Странно, что Чимин не услышал фальши и неискренности.       Я попросил его быть рядом, и наши отношения стали ещё ближе, и уже на друзей мы не были похожи, но никто не признавался. А может мы и вовсе выдумали или же нам было так хорошо жить?       Мне уж точно хорошо.       Клуб, спиртное, парни, наркотики.       «Ничего не изменилось»: вспомнил я свои слово четырёхлетней давности.       И мне уже давно всё равно.

/энд флэшбэк/

— Так почему я не могу быть дальше для тебя всем? На, — начал доставать Пак из кошелька деньги, и тыкать их мне. — Я буду платить тебе, чтобы ты слушался меня и позволил стать для тебя самым отборным наркотиком!       Мой взгляд на его ладони, а затем на глаза. Сердце уже давно не бьётся при виде слёз Чимина, потому что я повзрослел и не воспринимаю это так ярко, как когда-то.       Деньги в моём кармане, и губы на его губах. Руки сжимают волосы Чимина, а следом и мой язык, что слизал все его слёзы.       Я брал с него деньги, чтобы он мог быть рядом. Каждый раз я становился холодным к нему, когда мои карманы были пустыми. Чимин стал для меня генератором денег, а взамен я просто «люблю его», позволяю себя целовать, но ни в коем случае спать.       Я не раз заставлял Пака смотреть на то, как в нашей небольшой квартирке я целуюсь с парнем, что сидит у меня на коленях, как снимаю с него штаны и начинаю надрачивать. А Чимин уйти не может, потому что я не разрешаю. Меня возбуждает, когда кто-то за этим наблюдает. Секс — это ещё одна из важных вещей, ради которой я живу. Наркотики — лишь добавляют ярких красок.       Чимин после этого бьёт меня кулаками по груди, плачет, встает на колени и просит больше его так не мучать. — Ты меня убиваешь. Позволь стать для тебя всем, дай мне шанс, ты будешь самым счастливым со мной, пожалуйста, позволь помочь…       И каждый раз мне с трудом удается оторвать парня от себя и уйти в комнату, чтобы не слышать его. В мою каморку он не имеет права заходить, это личное пространство и место, где я могу употребить. — Ты можешь достичь таких высот, но наркота тянет тебя вниз! — слышу я голос Чимина с кухни, а следом, как бьётся посуда.       Выбежав к парню, я впервые увидел, как тот со всей злости бьёт кулаком осколки, что по всей кухни, как стирает костяшки, а затем вытирает своё лицо кровью. Слёзы не помогают её смыть. — Совсем глупый что-ли? — схватил я его за руки, чтобы поднять, увидев порванные джинсы на коленях с каплями крови.       Я завёл в ту самую запретную комнату, достав пакет, с которого вытянул вату, а потом бутылку спирта, начиная обрабатывать. Но Чимину больно. Мне ничего больше не оставалось, кроме как… — Чимин, выпей это. — Что это? — вытирая слёзы, он смотрел на мою ладонь, которую я раскрыл. — Не буду.       А его и не спрашивали.       Я взял таблетку в рот, прильнул к его пухлым и кровавым губам, передавая препарат в его рот, а потом, держа за щёки, встал с его колен. — Рассасывай.       Мне был виден страх на дне его зрачков.       Минута, и таблетки в его рту не было. Я смог обработать раны только после такого, как убедился, что боли он больше не чувствует. Кажется, я переборщил, давая ему такую сильную таблетку для первого раза, и он тут же побежал в уборную, не подпуская меня к себе ещё долгое время. — Так почему не уйдёшь, раз я такой плохой?       У него никогда не было ответа, но в этот Чимин смог меня удивить. — Мне нравится тебя арендовать.       Это было грубо и холодно с его стороны. Вот тут то я и задумался над тем, с какого момента в моей жизни всё пошло не так?