Взгляд с другой стороны

Праздники в ситчах не столь частое явление, но отмечают их должным образом, с соответствующим грядущему событию размахом. Готовится множество яств и напитков. Женщины за несколько дней до торжества начинают готовить наряды. Особенно желают выделиться незамужние фременки, для них это прекрасная возможность показать себя во всей красе. Можно показать не только то, насколько ты искусна в ведении хозяйства и насколько умело освоила полезные в быту ремёсла, но и раскрыть грани своей женственной натуры, а не лишь ту сторону, которую мужчины поселения наблюдают изо дня в день. Каждый фремен – умелый боец и воин – знает не понаслышке искусство ближнего боя. Каждой женщине ситча за радость проявить себя с другой стороны, не обезличенной в грязно-сером стилсьюте. Чани не была исключением из правил, несмотря на её юный возраст. В свои неполные пятнадцать она начала ощущать новые, невиданные для себя ранее чувства. За причиной этого не нужно было далеко ходить. У неё было множество имён: Пол, Муад’Диб, Усул. Каждое из них было значимым, но особенным лишь одно – Пол. Она узнала его имя в одном из своих видений, задолго до момента их первой встречи. Истинное имя её возлюбленного, данное ему при рождении родителями, почему-то больше других находило отклик в её сердце. Чани замечала, что, когда она называла его Полом, тот невольно улыбался. Она интересовалась почему это казалось ему таким забавным, а тот отвечал, что ему нравится её акцент. И как она произносит гласные, коих много в лексике Атрейдесов, нашедших в ситче Табр свой дом. Этот праздник нёс в себе особое значение. Он устраивался в честь их новой Преподобной Матери – Леди Джессики, прошедшей через ритуал переноса сознания с помощью Воды жизни. Чани же, в свою очередь, стала Сайяддиной – хранительницей мудрости племени. Стилгар решил устроить в ситче торжество, дабы отпраздновать эти знаменательные события. Девушка старательно подбирала к своему наряду украшения из шкатулки. Фременки любили выделяться подобным образом. Находясь в поселении, они носили массивные серьги и браслеты, крупные ожерелья, либо замысловатые кулоны на длинных цепочках. Девушке дарил украшения почивший отец. Он привозил их с других планет, либо покупал у торговцев на местных рынках, прежде чем навестить дочь в ситче. Когда выдавался подходящий случай, она носила их с большим удовольствием. В повседневной жизни далеко не всегда можно было позволить себе украшения – они попросту будут мешаться при работе. Дистикомб же вовсе не предусматривал ношение таковых. Но сейчас был тот самый случай, когда можно предстать перед Полом в том облике, в коем ему ещё не доводилось видеть Чани. Непокорные, насыщенного каштанового цвета волосы, волнами ниспадали по её осанистой спине. Смуглая кожа была оцелована светилом Дюны, а в её теле грация и лёгкость, граничащие со скрытой под этой оболочкой, силой. В её глазах омуты, бездонные воды, а на сердце весна. Сихайя. Сейчас она воплощение пустынной весны, расцветающая не только снаружи. Её душа тоже цвела и пела. Сердце при взгляде на этого человека пропускало удары, словно грозясь остановиться, то неистово билось, желая выпрыгнуть из груди. Она полюбила, сама того не ведая, задолго до первого взгляда, до первого неловкого слияния их губ в трепетном поцелуе. Увидев свой сон наяву, постепенно осознала, что предназначена лишь для него. Именно поэтому девушка так яростно противилась браку с другими мужчинами, коих Стилгар предлагал в качестве кандидатов на роль её будущего мужа. Чани отвергала каждого без толики сомнения. Даже ругалась с наибом на этот счёт, однажды заявив, что выйдет замуж по собственной воле и сообщит ему о своём намерении. Яства заполонили низкие столики, а кувшины с нектарами и меланжевым алкоголем были в изобилии. Мужчины и юноши сидели на больших подушках, ведя разговоры. Рядом находились женщины постарше и дети, не принимавшие участия в общем веселье. Музыканты наигрывали весёлые мотивы, и молодые девицы отдавались танцу, позволяя на некоторое время забыть о трудностях бытия. Струящиеся летящие наряды. Ни одного похожего ни фасоном, ни цветом. Каждая желала выглядеть особенной, не сливаться с другими. Звон украшений, ветер, созданный движением тел, мотивы скрипки, тимпанов и балисетов, стаканы, издающие характерный при чокании звук. Изобилие ароматов. Множество блюд на любой вкус, имеющих свой запах, с неизменным шлейфом меланжа, ароматические масла, используемые женской частью ситча. Каждая деталь дополняла эту уникальную атмосферу, превращая её в единое целое. Рукава наряда, словно крылья, парили при каждом движении. Платок то скрывал танцующую от любопытных глаз, то придавал ей таинственности. Лишь одни глаза виднелись сквозь полупрозрачную ткань. Каждый браслет на тонких запястьях, монетки, коими был расшит нежно-голубой костюм, создавали совсем иной образ – новый и отличающийся от тех, что доводилось видеть Усулу. Штаны-шаровары придавали движениям девушки лёгкости и грации, особого очарования в своей недосказанности. Ей нравилось кружиться в танце, иногда подходя к столику, чтобы взять напиток и утолить жажду одним маленьким глотком, а после вновь присоединиться к танцующим. Мужчины же никогда не танцевали. Они вели разговоры, курили трубки и выпивали, любуясь их женщинами и получая от сего зрелища некое удовлетворение. Были рады, что их родные, возлюбленные, дочери и жёны отдыхали телом и душой. Этого было достаточно для собственного довольствия жизнью. Чани некогда было разглядывать присутствующих на празднестве, но она кожей ощущала на себе взгляд. Его взгляд. Только Пол умел смотреть на неё так, что она невольно забывала, как дышать. На долю секунды, но этого было достаточно чтобы девушка засмущалась под его пристальным взором. Она потупила взгляд, ощущая как румянец заливает её щёки, вновь поднимая синие на синем глаза на юношу. Для общения с этим человеком далеко не всегда были нужны слова. Касания, жесты, взгляды. Этого было достаточно, чтобы прощупать чужое настроение, найти ту самую ноту. Время долгих разговоров ещё не вышло, но порой уютное молчание куда интимнее, и может быть куда красноречивее, чем множество красивых, но пустых слов. А фремены, как известно, предпочитали верить поступкам, нежели словам. Очень многое скрывалось от чужого взора, оставляя простор для фантазии. Полупрозрачная материя нежного цвета красиво оттеняла смуглую кожу. Лёгкая и невесомая ткань придавала каждому движению ещё больше грации. Девушка открыла нарядом немногое: подчеркнула свою миниатюрность, частично оголила руки, допустив длину до сгиба локтя, а верхнюю часть оставила открытой, дабы компенсировать общую скрытность цельного наряда. Лишь тонкая талия и плоский живот были доступны чужому взору, и ничего более. На волосах развевался платок, словно подхваченный ветром. Она с головой окунулась в атмосферу праздника, и сама того не ведая, очаровывала, приковывала к себе взгляды. Красота юности и изящество движений восточного танца несомненно делали своё дело. Веселье лилось рекой. На один световой день было дозволено забыть о водной дисциплине, перестать думать о сохранности лишней капли драгоценной влаги. Мотивы музыки сменились на более спокойные, ненавязчивые. Танцующие давно сели вокруг софр на большие и мягкие подушки. Чани хотела бы сесть с Усулом, но её место было рядом с наибом – своим дядей, который теперь заменял ей обоих родителей. Незамужние и свободные от отношений девушки не могли прилюдно проводить время с мужчинами, и уж подавно занимать с ними одно место за софрой, деля тем самым трапезу на двоих. Это считалось допустимым в случае связи между парой. Пол же, пусть и отдал ей свои водные знаки, не был её мужчиной. И не заговаривал ни с ней, ни с наибом на подобные темы. Потому они сидели порознь, и могли только обмениваться взглядами. Ранее между ними состоялся разговор о том, что Полу растолковали что означает подарить фременской девушке свои водные кольца. Его поступок действительно нёс именно такой подтекст, и он не желал опровергать его. Действовать он тоже не спешил, и это вызывало бурю эмоций у Чани, привыкшей всегда прямо говорить о том, что творится у неё на сердце. Она всегда поступала соответствующе, следуя зову внутреннего голоса. Он ещё ни разу не подводил её, даже касательно Усула. Фременка поступила правильно, дав шанс этому чужаку. Пол на её глазах из герцогского сына, мальчишки, становился настоящим мужчиной. Обрастал мудростью, присущей опытным фременам, которые прожили не один десяток лет на недружелюбной планете. Он быстро всё схватывал, учился буквально на лету всему тому, на что у других уходили годы. Некоторые так и не смогли постигнуть премудростей жизни вольнаибов, и сгинули в песках. Непринятие здешних законов и правил и пренебрежение ими вели к незамедлительной гибели. Чтобы выжить на Арракисе, нужно неотрывно следовать заветам предков, таивших в себе мудрость, накопленную не за одно столетие. – Стилгар, позволь мне пойти в свои яли. Скоро рассвет. Ночью моя очередь идти в патруль. Чани никогда не пренебрегала отдыхом перед каждым выходом в глубокую пустыню. Патрулирование местности отнимало немало сил. Часто фременские группы вступали в ожесточённые схватки с иноземцами, чаще с людьми Раббана. – Усул сменит тебя в этот раз. Вы больше не будете выходить в одном отряде. Ты обучила его всему, что знаешь сама. Стилгар отнюдь не был глупцом, и прекрасно видел, какие отношения завязываются между Чани и Муад’Дибом. Он не противился этому, но всё же Пол ещё не был настоящим фременом. Пусть тот и схватывал на лету науку выживания на этой планете, но в данный момент наиб не мог допустить, чтобы связь этих молодых людей пошла им же во вред. Молодой юнец мог запросто допустить оплошность, если рядом с ним будет Чани. Нельзя подвергать неоправданному риску жизни других людей. – Отныне ты будешь ходить в следующую смену после Усула. Выходя совместно в караул, вы можете натворить бед. Усул молод. У юношей так бывает, что чувства берут верх над здравым смыслом. Твоё присутствие может негативно отразиться на нём. Речь шла не только о безопасности молодых людей. Своими необдуманными действиями они могут навредить соплеменникам. Наиб взглянул на племянницу. Его тон не терпел возражений. – Так будет лучше в первую очередь для него. На этом разговор окончен, – Стилгар махнул девушке рукой, обозначая что та может быть свободна. Но реакция Чани говорила сама за себя. Такое решение было ей отнюдь не по нраву. – Между нами есть определённые отношения, ты прав. Но Усул до этого не допускал ошибок. С чего ты взял что он может натворить глупостей? Разве он дал хоть раз повод сомневаться в себе? Он не тот, кто поступает необдуманно. Каждое его действие несёт в себе логику и последовательность, – девушка знала, что её слова являются истиной, и сейчас с надеждой смотрела на мужчину. – Я говорю это не потому, что мне важно выходить в караул с ним. Мне не хочется, чтобы ты думал о нём как об обычном чужаке. Он совсем другой. Встав с подушек, Чани раздражённо мотнула головой. Распущенные волосы и светло-голубой платок качнулись в такт, она развернулась на пятках и отправилась из общего зала в коридор, бросив на Пола мимолётный взгляд. Никакие трудности не станут для них преградой. Она принимала то, что отныне будет ходить в караул с другим отрядом, но не могла смириться с тем, что Стилгар решил отдалить их друг от друга. Никто и ничто не станет преградой, если Чани что-то решила для себя. Наибу ещё только предстоит убедиться в этом.