Взгляд с другой стороны

Раббан, благодаря усилиям фременов и Муад`Диба впал в немилость не только как наместник Арракиса. Его дядя, Владимир Харконнен, был крайне недоволен текущим ходом дел. Добыча меланжа упала в несколько раз, специи едва хватало для отправки Империи, а чистой прибыли, как таковой, Дом Харконненов практически не видел. Барон, в своё время затративший огромные средства для найма легионов сардукаров, во чтобы то ни стало желал отбить потраченные солярии, но его непутёвый племянник не мог обуздать дикарей, истребить их наконец. Те в последнее время словно сорвались с цепи. Вольнаибы свирепо отстаивали каждый клочок пустыни, остервенело бились за каждую щепотку меланжи. Звери, истинные демоны, которыми руководил некий Муад`Диб. Этот предводитель дикарей, возомнивший себя хозяином Арракиса. Он оставался неуловим, но это не мешало ему вершить своё кровавое дело – истреблять людей Раббана и имперские войска. Фремены добились желаемого – власть сиридара была ослаблена. Того бросили на Арракисе, лишив всяческой поддержки извне. Он пытался спасти своё положение, дабы хоть на толику унять гнев вольного народа. Даже ввёл налоговые послабления, но было слишком поздно. Раббан чуял что его крах близок, и падение с высоты будет болезненным. А уж Пол сделает для этого всё, даже невозможное. Отец должен быть отомщён. Выделенный Атрейдесам файф вернётся в руки законного правителя. Чани, Стилгар, преданные фидаины и остальной вольный народ смогут вздохнуть спокойно. Его дочь будет видеть только мирное небо над головой и цветущие оазисы. Им был разработан план, благодаря которому буквально вся Империя может лишиться специи. Гильдия, напрямую зависящая от меланжа, потеряет смысл своего существования. Без специи дальние межгалактические перелёты попросту невозможны. Навигаторы прокладывают путь исключительно благодаря ей. Если разместить Воду Жизни на предспециевой массе, начнётся взрывная цепная реакция, влекущая за собой гибель делателей. Исчезнут черви, исчезнет и специя. Вся пустыня и поселения были захвачены фременами. В руках Раббана оставался лишь жалкий клочок – котловина, и город, расположенный в ней. Тут пали воины Атрейдесов и его отец, чьи останки ему ещё предстоит предать земле с полагающимися тому почестями. Здесь я стою, здесь и останусь. Пол как нельзя лучше понимал эти слова своего родителя. Его путь напрямую связан с Арракисом. Узы нитей судеб плотно связали его с Дюной, но он не искал иного пути. Он сделал то, чего желал добиться герцог Лето при жизни. Союз с фременами, по итогу которого Пол стал их лидером. Его наложница – дитя пустыни, мать его будущего ребёнка. Кровь вольного народа и Атрейдесов смешалась, чтобы дать благотворную почву. Союз стал не просто формальностью. Объединение народов на всех, доступных пониманию человеческого ума, уровнях. Было ясно, что дело не закончится так просто. Недостаточно просто свергнуть Раббана. КАННИКТ и Император интересуются его персоной и жаждут его смерти. Подобные шаги со стороны верхушки власти предполагали ответные, не менее агрессивные действия. Пол не собирался следовать кровавым путём, который избрал в своё время Барон. На этот счёт у него были другие мысли, и он тщательно прорабатывал их, просматривал в сложных сплетениях нитей судеб, к чему приведёт то или иное решение. Необходимо найти баланс. Мысль о том, что в его руках может оказаться власть над всей Империей, не вселяла ужаса. Лишь надежду на то, что это малая цена за недопущение джихада в его имя. Война и так разверзлась по всей планете, превратив Дюну в сплошное поле брани. Тут и там постоянно происходили ожесточённые бои, оканчивающиеся для захватчиков поражением. Численное преимущество вольнаибов оказалось слишком недооценено, как и их боевое искусство. Благодаря Муад`Дибу фремены стали ещё сильней. Обучив их колдовскому бою, вселив веру в то, что он и есть тот самый Голос Извне, который приведёт их к лучшей жизни, Пол стал их светом во тьме. Огромная сила, движимая руками одного-единственного человека. Такое может казаться мистическим бредом. Но когда сам оказываешься тем самым пророком, найдя истину, испив Воды Жизни, то начинаешь осознавать, что это случается в действительности. Механизм приведён в действие. Осталось дождаться момента, кто первым нажмёт на спусковой крючок и разверзнет врата ада. Один шаг до уничтожения великой ценности. Шаг, отделявший его от безграничной власти, распространяющейся далеко за пределы Дюны. Чани давно не видела Пола. Получала вести, редкие письма, которые не могли утолить её тоски. Умом она понимала, что её мужчина вершит историю здесь и сейчас, пока она носит под сердцем их ребёнка. Казалось глупым и неуместным отвлекать его своими женскими тревогами. Планета сейчас как детонатор – счёт времени шёл практически на часы. В любой момент всё могло разрешиться. Подобные мысли мешали ей спать. Она, гладя и покачивая животик, баюкала малышку, которая особенно сильно толкалась в то время, когда Чани ложилась отдыхать. Она разговаривала с ней, находя в этом успокоение и для самой себя. Частичка её мужчины теплилась внутри неё. Это плод их любви, сначала вспыхнувшей, словно пламя, теперь же ставшей крепкой нерушимой связью. Зарифа регулярно осматривала девушку и заверяла её, что беременность протекает хорошо. И если будет на то воля Шай-Хулуда, то в срок родится хороший, крепкий младенец. Чани приходилось довольно сложно. Второй триместр подходил к концу. Из-за жары она страдала отёками, которые снимала специальными мазями и отварами. Головные боли, потому что плохо спала, отсутствие аппетита и постоянные тревоги также не шли на пользу в её положении. В остальном же состояние было удовлетворительным. Плод развивался в соответствии со сроком, и близился тот день, когда их с Полом дочь появится на свет. Чани надеялась, что к этому моменту война наконец закончится, и тот будет рядом, и сможет прижать к груди своего первенца. Для неё это было значимо с исключительно женской точки зрения. Но её позиция на этот счёт не была категоричной. Будучи рождённой в пустыне, Чани понимала, что обстоятельства могут быть разными и далеко не всегда мужчины сразу имеют возможность воссоединиться со своей семьёй. В её случае ситуация была ещё сложнее. Пол – не простой фремен. Он герцог, пророк. Он глас вольных людей. Не стоило питать напрасных надежд, что им суждено жить спокойной мирской жизнью. Её родители тоже редко находили моменты для совместного времяпровождения. Мать, будучи знахаркой, часто была занята делами племени. Отец – имперский служащий. День, когда семейство собиралось вместе дома, был подобен небольшому празднику. Чани смутно помнила то время, но чувствовала крупицы тепла от оставшихся воспоминаний, которые согревали её сердце. Быть может, их с Полом детям повезёт чуть больше. Леди Джессика овдовела, не успев состариться. Оказалась на чужбине и боролась за жизнь сына, вынашивая под сердцем дочь. Сейчас Чани начинала понимать женщину, когда сама вот-вот станет матерью. Её Пол жив, но это настолько хрупко. Один неверный шаг грозил ему гибелью. Судьба его висела буквально на волоске, а она ничего не могла с этим поделать. Тут была бессильна и Преподобная и Стилгар, прилюдно признавший превосходство Атрейдеса. Буквально всё было в руках Пола. От его действий зависело всё: благополучие Дюны, их судьбы, его собственная жизнь. Если он проиграет, враг ни за что не оставит такого могущественного соперника в живых. Кто мог знать, что юнец, являвшийся к ней во снах, тогда ещё совсем юной девушке, окажется судьбоносным человеком для стольких людей? Миллионы жизней были в руках Пола. Её душа и тело целиком и безраздельно принадлежали ему. Он вторгся в привычный уклад её быта, перевернул всё вверх тормашками, вскружил голову рассказами о местах, в которых ей не доводилось бывать. Зачаровал своими дивными глазами. Чани смогла запечатлеть в своей памяти их такими, какими они были до того, как тот стал зависим от специи. Теперь же у них двоих были глаза ибада, как у всех фременов. Она бы многое отдала за возможность увидеть их ещё разок, такими как прежде. Прекрасные глаза цвета свежей зелени, в которые можно было смотреть бесконечно долго, запоминая узор на радужке. Бесконечные беседы под светом двух Лун, освещавших песчаные моря. Умопомрачительные поцелуи, пока не перестанет хватать воздуха. Пылкие, чувственные моменты близости. Искры, невидимые для взора, но осязаемые ментально настолько, что об них было легко обжечься. Два с небольшим года, а кажется, словно она знает его целую жизнь. Знала всегда, и в тот же момент не знала совсем. Родной, но такой далёкий. У этого человека слишком много граней, чтобы назвать его простым смертным. Пусть Пол из плоти и крови, казалось, что он – божество, которое было послано к ним свыше. – Девочка моя, папа обязательно вернётся и будет с нами всегда, – девушка гладила живот, морщась от того, как дочь слишком сильно шевелилась, пиная Чани по внутренним органам и причиняя ей боль. – Тише, малышка. Тише. Всё будет хорошо. Эти речи служили успокоением не только для ребёнка в её животе. Самовнушение сильная вещь, выручающая в трудные моменты. Это не раз помогало ей переносить тяготы разлуки, когда становилось совсем невыносимо. Одиноко и холодно. Душевный холод, пронизывающий до самых глубин. Только вера была утешением для фременки. Всем было тяжело. Жизнь в ситче замедлила своё течение без мужчин. Женщины ходили понурыми тенями. Некоторые надевали траур после того, как курьеры и сайелаго приносили известия с поля брани. Чани боялась того, что та же участь может постичь и её, но гнала прочь эти мысли. Эти жертвы – вынужденные. Они нужны во благо будущего. Процветания вольного народа невозможно добиться мирным путём. Нужно скинуть с себя поводья гнёта, чтобы вздохнуть полной грудью. Она сочувствовала тем, кто понёс утрату, кто больше не увидит любимого, не увидит его лица, не прижмётся к широкой груди. Пол выживет. Он обязательно вернётся к ней, к матери, к сестре и своей дочери. Водоворотом мелькали лица, словно в калейдоскопе. Она не могла различить ни одно из них, ни одно не казалось ей знакомым. Всё словно подёрнуто дымкой, сумбурно и скомкано. В то же время события развивались с головокружительной скоростью, что девушка не могла вникнуть в суть видения. Фременка увидела Пола и подходящего к нему мужчину, который вонзает нож в его спину. Лицо человека было скрыто под капюшоном бурнуса. Видение оборвалось, заставляя её проснуться в липком поту. Больше она не смогла заснуть. Сначала успокаивалась после кошмара, а после анализировала увиденное. Девушка сделала выводы, что над Полом нависла большая опасность. Кто-то из окружения желал предать его, возможно, даже желал отнять жизнь её мужчины. Промаявшись несколько дней, не в силах отбросить прочь эти мысли, Чани пошла к Преподобной, чтобы рассказать ей о своём сне. Это было крайне важно не только для девушки, но и для матери её избранника. Полу грозила беда. Чани больше не могла молчать. Мысли о том, что может случиться непоправимое, тяжким грузом лежали на её сердце, омываемые тёмными водами страха. Девушка выглядела крайне мрачной. Прикусив край нижней губы, она словно в задумчивости провела ладонью по узору одной из подушек, лежавших рядом с ней. Вторую руку, покоившуюся на животе, оставила неподвижной. Наконец заговорила после продолжительного молчания. – Вашему сыну грозит опасность. Его хотят убить, – говорить подобное было неприятно, но выбора у неё не было. Если Чани хочет сохранить жизнь Пола, то должна была начать этот разговор. – С чего ты взяла? Кто-то сообщил тебе об этом? Почему тогда я ничего не знаю? – Джессика изогнула бровь, одаряя девушку выразительным взглядом и сжала губы в тонкую линию. Всё это звучало крайне неубедительно. – У тебя есть доказательства? – У меня нет прямых доказательств. Но у меня было видение, в котором Пола убил человек из его окружения, – она понимала, что всё это звучит абсурдно, но решительно стояла на своём. – Пол должен узнать об этом и принять меры. – В таком случае, мы должны поставить его в известность. Я могу послать ему весть дистрансом, либо же отправлю своего надёжного человека, – Преподобная не воспринимала тревоги беременной всерьёз. Все женщины в положении слишком мнительны. Чани же юна, её мысли и эмоции не прошли обработки ордена Сестёр. Но лишний раз обезопасить сына, если сон окажется провидческим, не помешает. – Вы действительно хотите пустить всё на самотёк? Сайелаго может погибнуть, его могут перехватить шпионы. Курьер может оказаться предателем, его могут убить, – фременка была уверена, что всё это крайне ненадёжно, и не доверяла проверенным, на первый взгляд, способам. – И что же ты предлагаешь? – женщина скрестила пальцы в замок, ожидая ответа. – Какие ещё варианты ты можешь предложить? Чани глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Я сама отправлюсь к нему и передам эту весть. Джессика поначалу не нашлась что и ответить. Это было огромным риском и безрассудством, отпускать беременную в пустыню, когда повсюду снуют враги. – Ты в своём уме? Вокруг война. Тут и там люди Харконненов и Императора. Ты не можешь подвергать себя такому риску. В конце концов, ты носишь под сердцем мою внучку. Я не могу допустить того, чтобы с ней что-то произошло. Даже думать не смей об этом, – Джессика должна убедить девушку, что её затея – не самая лучшая. Она попробовала переключить её внимание на будущую дочь. Аргументы звучали весьма убедительно, по крайней мере, ей так казалось. Чани была другого мнения. Сейчас не та ситуация, которую можно легко доверить чужакам. Даже если они твои соплеменники. – Что, если мои опасения не напрасны, и Пол действительно в большой опасности? Если с ним что-то случится, и я не смогу это предотвратить, это будет твоя вина, – девушка была полна отчаяния и пошла на крайние меры. – Или ты хочешь, чтобы твоя внучка осталась без отца, как и твои дети? Если я останусь тут, это вполне реально. И тогда я буду проклинать тебя до конца своих дней. – Чани… – Джессика не нашлась что ответить, осеклась на полуслове. Если Пол потерял отца в юношеском возрасте, то Алия никогда не познать отцовских тепла и любви. Эта фременка словно нарочно прошлась по больному, на секунду заставив вспомнить её о счастливых годах вместе с её герцогом и сыном. – Хорошо. Ты передашь ему весть лично. Девушка встала с дивана, чуть склонила голову, выражая женщине своё почтение. Она покинула помещение также тихо, как и входила в него. Необходимо как можно скорее поставить Пола в известность. Так или иначе, ей удалось добиться своего. Чани спешно собиралась. Она не брала с собой никаких вещей, не прихорашивалась, как делала это обычно перед встречей с возлюбленным. Нужно было как можно скорее отправляться в путь. Топтер уже подготовили к вылету. С ней полетят фидаины Пола, чтобы обеспечить полную безопасность женщине Муад`Диба. Таков был приказ Преподобной – доставить сайяддину к их предводителю. Зачем это было необходимо, никто не был осведомлён, но тем не менее, не решился обсуждать приказ. Раз так было нужно, значит они доставят девушку к нему. В конце концов, что Матерь Влаги, что Чани, благодаря Полу, заимели чёткий статус в иерархии племени. Отряд вылетел тем же вечером после разговора с Преподобной матерью. Получив сообщение о приближающемся топтере Пол нахмурился. Он неспроста запретил пользоваться воздушной техникой в это время, но кто-то из фременов всё же решил его ослушаться. Стоило надеяться, что для этого была достаточно весомая причина. Когда повсюду снуют враги, в том числе на боевых орнитоптерах, полёт – далеко не самый безопасный способ передвижения. Быстрый и комфортабельный – да. Создавалась дополнительная угроза того, что за транспортом могла следить вражеская разведка, которая приведёт чужаков к убежищу или временному боевому лагерю, расположенному в пустыне. Чани нашла Муад`Диба среди лейтенантов. Подошла тихо и коснулась его плеча. Тот сразу оборвал разговор, повернулся и увидел её. Фремены затихли. Все знали, что Чани не должно быть здесь. Теперь понятно кого перевозили на топтере. Пол шумно выдохнул, не веря своим глазам. Он справился с секундным замешательством, а после крепко обнял девушку, прижимая к себе. Та прижалась в ответ, уткнувшись лицом в пропахшую пылью ткань бурнуса. – Сихайя, – он отстранился, окинул её взглядом. Просторное платье и накидка. Большой живот не позволял носить дистикомб. – Что случилось? Тебя отправила мать. По всей планете разворачивалась война, и беременной тут совсем не место. Он провёл рукой по её щеке, опустил на живот, мягко поглаживая, взглянул в бездонные океаны глаз любимой. – Нет. Я прибыла сюда с её согласия, но по собственной воле. Нужно поговорить. Но это не для чужих ушей, – Чани прикрыла глаза, наслаждаясь долгожданной нежностью своего мужчины. Казалось, прошла целая вечность с момента их последней встречи. Сердце неистово стучало о грудную клетку, и она ощущала себя самым счастливым человеком на всём белом свете. Пол желал узнать причину столь острой необходимости визита Чани. Потому, взяв её под руку, увёл из общего помещения, чтобы побеседовать наедине. Он понимал, что девушка не стала бы так просто рисковать. По крайней мере, ему хотелось надеяться на это. Должны быть весомые причины для подобного решения. Понимал и то, что девушка была уставшей с дороги. Нужно было обеспечить комфортные условия, чтобы она смогла расслабиться после утомительного, в её положении, перелёта. На ходу Пол отдал распоряжение проходящему мимо фремену подать ливан и пищу в свои покои. Тот кивнул Чани в знак приветствия и отправился выполнять поручение. Девушка осторожно опустилась на диван, подложила под спину подушки. Развязав завязки бурнуса, скинула его с плеч и тяжело вздохнула. Пол сел рядом. Ей было спокойнее, потому что она видела, что любимый в порядке. Но им нужно поговорить, чтобы предотвратить худший из исходов. – У меня было видение. В нём тебя убил незнакомец, – Чани замолчала, наблюдая за его реакцией. – Я не видела его лица, но меня не покидает чувство, что этот человек из твоего близкого окружения, – она начинала нервничать, даже просто говоря об этом. Пол взял девушку за руку, легко сжимая ладонь. – Я долго пыталась успокоить себя тем, что это просто сон… Но что-то подсказывает мне, что это может оказаться правдой. Мне страшно за тебя, Пол, – пошевелив пальцами в его руке, она сплела их в замок и заглянула в его глаза. Речи девушки заставили Пола нахмуриться. Простые фремены, не отягощённые даром предзнания, иногда видели пророческие сны под влиянием специи, которую постоянно употребляли. – Ты ведь понимаешь, что это мог быть простой кошмар и ты зря накрутила себя? – он говорил мягко и спокойно, видя в каком состоянии пребывает Чани. Нельзя лишний раз волновать её. – Понимаю. Но мне будет спокойнее, если я буду знать, что предприняла возможные меры, если это пророческое видение. Думаешь, я прощу себя, если с тобой что-то произойдёт? – она прикусила губу, не желая давать волю ненужным сейчас эмоциям. – Если бы мне было плевать на тебя, сидела бы я сейчас перед тобой? Я была вынуждена сделать это, пойми… Молодой человек тяжело вздохнул. Не стоило отрицать вероятность подобного исхода. – Именно поэтому ты никому не доверила это дело, и полетела самостоятельно, – вздохнув, он прижался своим лбом к её, прикрывая глаза. – Я приму меры. Но что, если бы с тобой что-то произошло? Думаешь, я бы смог легко принять это? – Милый… В тебе вся моя жизнь. В тебе и нашей дочери. В конце концов, я тосковала, ждала вестей. Это так невыносимо, жить в неведении… – Чани села к нему ближе, прижимаясь, и тот заключил её в свои объятия. – Это видение стало последней каплей. Я пошла к твоей матери и всё ей рассказала. Разговор прервал фидаин, вошедший в покои. Пол пристально наблюдал за тем, как тот оставляет на софре поднос и быстро покидает помещение. Всегда и везде были глаза и уши, норовящие нарушить таинство личной беседы. Пусть он и рос в такой среде, никак не мог свыкнуться с людскими замашками совать нос везде и всюду. – Всё будет в порядке. Я обещаю тебе. Хочешь пить? – нужно отвлечь её, вывести из этого напряженного состояния. Оно не идёт на пользу не будущей матери, не их дочери. Чани утвердительно кивнула, отстраняясь. Молодой человек подал ей стакан, наполненный ливаном. Девушка сделала несколько глотков, прежде чем поставить его на столик. – Я выясню, есть ли среди моих людей предатели. Не думай больше об этом, хорошо? – он склонился над ней, коснулся кончиком носа её, мягко поглаживая, прильнул к её пухлым губам. Чани ответила пылко, вплетая пальцы в его густые кудри на затылке. Как же долго она мечтала об этом моменте, просто ощутить вкус его поцелуя. Казалось, после последнего раза прошла целая вечность. Пол отстранился, облизывая губы и шумно выдыхая скопившийся в лёгких воздух. Сейчас был неподходящий момент для того, чтобы давать бушующим внутри страстям выход. Жизнь в лагере кипела. Его могут отвлечь в любой момент. Военные дела никто не отменял, а без его слова фремены не ступят и шагу. – Твоя мать пыталась убедить меня, что мне не стоит лететь. – Не удивлён, что ей это не удалось, – Пол знал, что мать могла убедить девушку остаться с помощью Голоса. Он никогда не позволял себе использовать его на Чани, и мать также не стала прибегать к этому способу. И понимал причины такого решения. Отношения между его женщинами были непростыми, и Леди Джессика просто не стала лишний раз всё усложнять. Чани тихо рассмеялась и придвинулась ближе, устроила голову на его плече. Молодой человек обнял её за талию, прижимая к себе, устроил руку на её животе. Это был лучший день за последнее время. Обнимать свою любимую, чувствуя, как её волосы щекочут шею, ощущать тепло маленькой жизни под ладонью, что теплилась в её чреве. Девочка начала толкаться, почувствовав отца. Чани ойкнула. Пинки и шевеления были сильными, даже болезненными. Но заулыбалась ещё шире, когда Пол стал гладить живот, словно желал успокоить разбушевавшееся дитя. – Малышка, ты делаешь своей маме больно. Скоро мы встретимся. Скоро, потерпи. – Она часто так толкается в последнее время, – девушке было непросто, но она привыкла к своему положению. Чани с нетерпением ждала момента, когда их дочь появится на свет. – Знаешь, я придумала для неё имя. Рузия. Оно переводится как счастливая, – она приподняла голову, чтобы взглянуть на него. Пол улыбнулся и коснулся губами её лба. – Это прекрасное имя. Наша дочь и правда будет самым счастливым ребёнком. – Потому что её отец – ты. – Если бы я не встретил тебя, всё было бы совсем по-другому, – он поправил пряди её волос. Его оживший сон. Прекрасная незнакомка, приходящая по ночам. Теперь она его любимая, освещающая путь. И совсем скоро подарит ему ребёнка. – Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Моя любовь – это только фундамент. В тебе скрыта целая вселенная. Девушка скромно потупила взор. Было приятно слышать такие слова, хоть они и смущали её. – Я простая фременка. И люблю тебя так, как умею. Действую так, потому что знаю, что так правильно. Есть женщины умнее и красивее… – Мне не нужны другие. Только ты. Ей было хорошо и спокойно спать вместе с Полом. Даже малышка вела себя спокойнее рядом с ним, чувствуя присутствие родного человека. Он обнимал её, укладывая руку на животе, прижимал к себе, согревал и убаюкивал своим теплом. Чани была счастлива. Она ощущала себя нужной и любимой. Ей очень сильно не доставало этого чувства в последнее время. Засыпать в его руках – самое прекрасное, что только мог дать сейчас ей Пол. Полу опять снился этот сон. Опять он увидел девицу из своих прежних видений. Их ровесница, с красивыми светлыми волосами и приятными чертами лица рядом с ним. Утончённая и изящная, дорогие одежды выгодно подчеркивали стройную фигуру. Было легко догадаться, что она знатного происхождения. Пол увидел, как трепетно ласкает и касается её, целует также нежно, как обычно целовал только свою сихайю. Чувства из видения и его собственные смешались воедино. Подобное снилось ему не в первый раз. Пол проснулся от липкого, неприятного чувства. Умом он отвергал даже мысли о том, что с ним мог быть кто-то кроме Чани. Но линии судьбы упорно наталкивали его на этот путь. Молодой человек сел на краю постели, свесив ноги вниз. Ему нужно отойти ото сна, взять себя в руки. Пол задержал взгляд на Чани, мирно спавшей рядом. Противный, неприятный сон. Гадко настолько, словно он в действительности изменил своей возлюбленной с этой девушкой. От этих мыслей по коже пробежали мерзкие мурашки, заставившие его содрогнуться. Чани заворочалась, просыпаясь, и стала шарить рукой по постели, не ощутив тепла своего избранника рядом с собой. Открыла глаза и села на кровати, потягиваясь и сладко зевая. Заметив, что Пол не спит, подсела ближе и положила подбородок на его плечо. Он выглядел напряженным, и это не уклонилось от её взора. – Почему ты не спишь, родной? – голос девушки звучал хриплым ото сна. – Опять было видение? Или тебе нездоровится? – Да, – Пол ласково провёл ладонью по её волосам. – Видение. – Что же такого ты увидел, что это заставило тебя проснуться? Может, ты хочешь пить? Хотелось забыть увиденное, но картинка слишком отчётливо стояла перед глазами. Казалось бы, стоит ли переживать из-за очередного видения? Но его провидческие сны имели свойство сбываться. Он не хотел, чтобы это стало его действительностью. Пол не желал видеть рядом с собой кого-то кроме Чани. – Не хочу, – повисла многозначительная пауза. Пол повернулся и положил руку на живот любимой. Он смотрел на неё и не знал, как подобрать правильные слова. Стоит ли вообще говорить ей подобное? Тяжело вздохнув и собравшись наконец с силами, он нарушил тишину. – Мне опять снилась одна девушка. Я давно вижу её… Наши судьбы связаны. Твоя, моя… – Пол замолк, не став вдаваться в подробности своего сна. Чани отшатнулась от него, как от огня. В её глазах промелькнуло непонимание и отрицание услышанного. В горле застрял ком, который она сглотнула с большим трудом. Она отсела в сторону и прижала руки к животу, нахмурившись. – И что теперь? Ты предлагаешь мне смириться с этим? – Чани, милая. Это всего лишь сон. Я ведь в силах всё изменить, – Пол хотел погладить её по щеке, чтобы успокоить, но Чани увернулась от его руки. – Сон? Надеюсь, что ты уверен в том, что говоришь, – она замолчала, приблизилась и наклонилась к его уху. – Знай, если я увижу рядом с тобой другую, я не задумываясь убью эту суку. Пол не знал, что ответить ей на это. Тяжело вздохнул, падая как пыльный мешок на кровать, прикрывая глаза. Чёрт бы побрал это провидение. Чани легла рядом, но не вплотную, как делала это обычно. – Давай попробуем поспать, – он тихо произнёс, но ответом ему послужила тишина. Они пробыли вместе три стандартных дня. Пол, как мог, уделял любимой время, отмечая, как та чаще чем обычно уходила в себя, мрачнела, становилась отчуждённой и холодной. Он понимал, что виной тому послужил его сон в ту ночь, когда она прилетела к нему. Пол и был бы рад убедить её в обратном, но знал, что слова в данном случае ничего не решат – необходимо было не допустить такого исхода, чтобы видение не стало реальностью. Полу не хотелось видеть рядом с собой других. Он искренне, всем сердцем любил свою пустынную женщину, и не желал даже думать о том, что в его жизни может быть кто-то ещё кроме неё. Всё это можно было сказать и о сне Чани. Кто знает, что может таить в себе то послание? К тому же, он дал ей слово, что примет меры. Не только потому, что видел в каком состоянии пребывала девушка, но и ради элементарной предосторожности. Пришло время отправлять Чани обратно в сиетч. Ситуация с каждым днём становилась всё более напряжённой. Тут и там происходили ожесточённые схватки, и упаси их Шай-Хулуд, если враг подберётся к лагерю. Пол не простит себе, если с сихайей что-то произойдёт. Это будет всецело его вина, если он не сможет её уберечь. Пусть та сама прилетела к нему, он – её мужчина. На его плечах лежит ответственность за сохранность жизней своих любимых женщин. Одна из них ещё даже не увидела этот мир. Погодные условия были благоприятными для полёта. Девушка собралась, топтер проверили на исправность. Она укуталась в бурнус, глядя на бескрайнее песчаное море. Пол подошёл к ней со спины и обнял, обеими руками обхватывая её живот. – Не грусти, любимая. Скоро всё закончится, и мы вместе займём наш новый дом. Арракинский дворец. Фидаины уже ожидали их у транспорта, но не смели торопить Муад`Диба. Пусть мужчины тайно завидовали ему, но никто не подавал виду. – Мне не нужны никакие дворцы, Пол. Мне нужен ты. Живой и здоровый… – она говорила едва слышно, спиной прижимаясь к его груди, словно желая впитать в себя частички его тепла. – Знаешь, я рад, что увидел тебя именно сейчас. Свет обеих лун меркнет перед тобой. Прибытие Чани придало ему сил и стремления одержать победу в этой смертельной схватке любой ценой. Её любовь значила слишком много, и его гибель в данном случае приравняется к предательству. Проследив за тем, как орнитоптер пошёл на взлёт, Пол подозвал к себе одного из фидаинов. – Ты отправишь Преподобной сайелаго с вестью о том, что Чани отбыла из лагеря, – он натянул на лицо маску, накинул на голову капюшон конденскостюма. Необходимо было предпринять дополнительные меры безопасности. – Как скажешь, Муад`Диб. Я сейчас же отправлю послание. – Найди Стилгара. Я хочу видеть его. Основная часть полёта проходила спокойно, пока один из фременов не заметил в небе ещё один топтер. Приглядевшись через оптику, на том были замечены отличительные знаки имперского судна. Экипаж взял курс в их направлении и стремительно приближался. Люди занервничали. Махолёт, в котором они летели, не был боевым и не предусматривал ракет. Чани напряглась, стала кусать губы. Пилоты набрали скорость, но имперский топтер был новее, и имел явные технические преимущества перед той машиной, в которой летела она. Худшие из опасений подтвердились. Их заметили и устроили преследование, но не могли приблизиться слишком близко за счёт большой разницы в расстоянии, потому открыли огонь. Машину закачало от попадавших в него снарядов. Чани вцепилась в поручни, проверила в очередной раз крепления ремней, и молилась о том, чтобы топтер не вышел из строя. Их трясло и мотало словно в буре. Звуки попадающих в цель ракет оглушали. Девушка испугалась, но не за себя, а за маленькую жизнь, что носила под сердцем. До Табра оставалось всего ничего, когда на дисплее пульта управления высветилось окно о неисправности лопастей. Две из них были повреждены. Топтер вело, но он продолжал лететь, невзирая ни на что. Пробитый топливный бак и очередное попадание снаряда по повреждённой лопасти стали фатальными. Махолёт, выведенный из строя, стремительно падал, приближаясь к песку. В этот момент Чани пожалела, что пошла на поводу у своих страхов и отправилась к Полу. Эта атака может стать критической для всех. – Чани!!! Ложись на пол! Быстро! – прокричал кто-то сквозь оглушающий рёв падающей машины, спешно отстегивая от девушки ремни и буквально стягивая её вниз. Последнее, что она помнила, как мужчина накрыл её своим телом, заставив перед этим сгруппироваться. Сильнейший удар, за которым последовало инерционное волочение потерпевшего крушения судна по песку, прежде чем она потеряла сознание. Кто-то хлопал ей по щекам, прощупывал пульс на шее и запястье. Открыв глаза, Чани сморщилась. Невыносимо гудела голова, а каждая клеточка её тела отзывалась болезненными ощущениями на попытку пошевелиться. Ей помогли подняться, и фременка встала, опираясь на чужие руки, превозмогая боль. Оглядевшись, она увидела, как люди помогают остальным выбраться из покореженного и уже ни на что не годного махолёта. Поначалу было тихо, но вскоре в небе они заметили низко летающий имперский топтер. Он кружил в нескольких километрах, видимо искал место крушения. Времени на то, чтобы медлить, не было. Неподалёку виднелись скалы, которые послужат им укрытием. Если они успеют добраться до них. – Сайяддина. Ты можешь идти? – Словно у меня есть выбор. Люди отправились к спасительному скальному выступу. Мужчины образовали кольцо вокруг Чани, чтобы принять удар на себя в случае очередной атаки с воздуха. Женщина их предводителя должна выжить любой ценой. Хромая, девушка старалась шагать как можно быстрее, морщась от боли. Кажется, где-то её хорошо садануло, поскольку она ощущала, что по виску и по бедру сочится кровь. Стиснув зубы, она шла. Один из фременов подставил ей в качестве опоры свою руку, и она не стала отвергать помощь. Сейчас Чани была не в том состоянии, чтобы показывать свою силу воли и независимость. Ей действительно требовалась поддержка. За спиной загремели взрывы. Пыль взметнулась в воздух, от взрывной волны отряд заносило. Кто-то падал, но поднимался. Люди перешли на бег, и Чани, как смогла, побежала, вцепившись во фремена, что помогал ей идти. Она осознавала, что должна бежать. Бежать, чтобы сохранить жизнь их с Полом дочери. Оказавшись под навесом скал, Чани помогла перевязать раненых, кто остро нуждался в этом. В ход шли оторванные от одежды лоскуты. Взрывов больше не было слышно. Преследователи наверняка видели, где укрылся их отряд, но обстрел по скалам не имел смысла. Было вопросом времени, когда враг совершит посадку и отправится искать их, чтобы добить. Девушка сжимала ножны в руке, висевшие у неё на груди. Во всей этой вакханалии она не только не потеряла свой крис, но и осталась относительно цела. Это было настоящим чудом. Не иначе как сам Праотец благоволил ей. Она чувствовала себя сносно, невзирая на все те неприятные ощущения, что испытывала после крушения воздушного транспорта. Мучительные минуты ожидания. Люди зализывали свои раны, а в воздухе повисло напряжение. Каждый в любой момент был готов отразить нападение врага. Не только потому, что они обязаны сохранить жизнь женщине Муад`Диба, а потому что так заведено. Издревле их предки убивали чужаков, ступивших в глубокую пустыню. Так было, и так будет всегда, во веки веков, пока жив хоть один вольнаиб. Никто не вёл разговоров. Все замерли в ожидании, набирались сил перед схваткой. Кто-то пострадал больше, кто-то меньше, но никто не смел скулить и жаловаться. Истинный пескоход не приемлет жалости. На поле брани тяжело раненых было принято добивать, но сейчас все держались на ногах, даже с травмами разной степени тяжести. – Чани, попей воды, – один из мужчин подсел к ней и протянул свой носовой фильтр, предлагая сделать глоток переработанной влаги. Девушка кивнула в знак согласия, поднесла трубку к губам и потянула влагу. Смочив ротовую полость и губы, проглотила жидкость. – Выпей ещё. Ты ведь без дистикомба. – Нет. Я сайяддина, и должна заботиться о благополучии племени, а не забирать влагу у нуждающихся, – она вернула ему фильтр и вытянула ноги, чтобы дать телу хоть немного отдыха. – Как знаешь. Но всё же, ты в положении. – Всё нормально. Если я буду испытывать сильную жажду, то обращусь к тебе. Он утвердительно кивнул и отсел прочь, оставляя её наедине со своими мыслями. Девушка вслушивалась в каждый звук. Сидеть, словно раненый зверь в силках, и ждать своей участи. Вот чего она добилась своей выходкой. Гомон снаружи моментально поднял всех на ноги. Люди превратились в тени, заняв ниши в углублениях скал, готовясь устроить сардукарам тёплый приём. Чани сначала хотели спрятать, на что та огрызнулась, сказав, что в состоянии держать в руках нож. Азиз остался рядом, ответив, что не допустит того, чтобы она собственноручно отбивалась от неприятеля. Топот ног, в котором можно было различить поступь восьмерых человек. На три меньше, чем их группа. При таком раскладе, они без труда одолеют имперских прихвостней. Положение отягощало то, что часть фидаинов была ранена, а Чани ждала ребёнка. Но даже в такой ситуации оставалась вера в то, что всё разрешится в их пользу. Завязалась ожесточённая схватка. Сардукары были полны сил. Их конденскостюмы были целы, а сами воины не были ранены. Фремены были ослаблены, но бились с той же остервенелостью что и прежде. Сначала один из соратников Чани повалился на холодные скалы, после она увидела, как другой пал от руки врага. Эти двое были сильно ранены, поэтому их гибель была предсказуема. Чани успела прикончить двоих ублюдков, несмотря на то что ей практически не давали сражаться. Она не привыкла сидеть сложа руки. Особенно, когда речь шла о собственном племени и его обороне. Сейчас стоял вопрос о сохранности ребёнка внутри неё. Не сказать, что бой дался ей легко, но по крайней мере, она чувствовала, что отомстила за павших соплеменников, и за всё то, что ей пришлось пережить. Они не могли забрать тела погибших фременов с собой. Их попросту не во что было завернуть, чтобы сберечь влагу их тел. Путь до ситча будет и без того нелегким, чтобы тащить на себе лишний груз. Всем было сложно, но люди молчали. Чани помогли оттереть с виска кровь и перевязали бедро. Там была широкая глубокая рана, которую она получила либо во время крушения топтера, либо когда её доставали из изувеченной машины. Она ощущала себя немногим лучше, чем её соплеменники. Состояние отягощалось беременностью и тревогой за будущую дочь. В конце концов, авиакатастрофа в её положении – не шутки. Неизвестно, как подобное может отразиться на их с Полом малышке. – Мы переждём здесь, пока не зайдёт солнце, а после отправимся в путь. Без еды и воды придётся нелегко, но никто не осмелился вести Чани по дневному зною. Ночь не забирала столько влаги, она милостива к детям пустыни. Переход в другую пещеру, где не было трупов убитых сардукаров, был разумен. Как смогла, девушка пристроилась для сна на относительно ровной и холодной поверхности камня, но долгое время не могла погрузиться в глубокий сон. Только задремала ненадолго, забывшись наконец, переставая на короткие мгновения ощущать ноющую боль во всем теле. Наконец она провалилась в небытие, обнимая руками свой живот. – Сайяддина, вставай. Пора в путь, – её плеча легко коснулись, заставляя пробудиться. Азиз дождался, пока та сядет и опустился рядом с ней на корточки, протягивая трубку своего фильтра. – Накопилось совсем немного, но я разделю с тобой влагу. Чани ничего не ответила. Молча приняла носовой фильтр из чужих рук и сделала маленький глоток. Очень хотелось есть, а жажда и вовсе была нестерпимой. Девушка поблагодарила мужчину, поднялась осторожно на ноги, прислушиваясь к своим ощущениям. После сна стало легче, тело уже так не болело. Больше всего неприятно ныли травмированные места, в остальном же было весьма сносно. Голова не трещала словно металлический котёл, по которому беспрестанно стучали черпаком. Отряд выдвинулся в путь. Пешую группу пескоходов практически невозможно заметить с воздуха – одеяния сливались с цветом песка. Фремены стали не более чем тенью, бесшумно ступающей по дюнам и барханам. Чани смотрела на небо и думала лишь о том, как ей повезло выйти из этой передряги живой и практически невредимой. Скоро они доберутся до убежища, где им окажут помощь знахарки, напоят и накормят. Можно будет устроиться спать на настоящей постели в своих яли, укрывшись мягким теплым одеялом, умостив голову на подушке. – Что значит, мы не знаем где они? Мой сын дал вам чёткую инструкцию. Если Чани не прибудет в срок, вы должны отправиться искать её. Почему вы ещё здесь? – Джессика чувствовала, что затея фременки не кончится добром. Чутьё её не подвело, и отряд, сопровождавший женщину её сына, не прибыл в сиетч. Пол послал ей лично весть, которую Преподобная донесла до ушей фидаинов, как только Чани отбыла из йерега. Джессика осознавала, что стоит готовиться к любому исходу. Хорошо если найдут хотя бы тела, до того времени как их поглотит делатель. – Чани! Азиз! – сойдя с червя, фремены заметили группу других людей, движущихся им навстречу. Они прокричали их имена. Сердце девушки радостно забилось. Значит, их искали. Пол не смог отпустить её просто так, не послав известия матери. – Это мы! Мы! – отозвалась она, ускоряя шаг. Воссоединение с племенем – лучшее, что могло произойти с ней за последние сутки. Люди радостно обнялись. Ей протянули литрак с водой, и Чани жадно припала к нему, делая несколько больших глотков. Передала другим, сумев немного утолить свою жажду. Девушка не верила своему счастью – их нашли. А значит, жизни её малышки больше ничего не угрожает. Осталось лишь добраться до ситча. Её мысли прервал один из людей. Он указал на четверых людей, что стояли возле стоящего на песке паланкина. – Нет нужды спрашивать, что произошло. Садись. Предстоит ещё немало пройти до того, как взойдёт солнце. Джессика распорядилась чтобы всё было готово к прибытию отряда. Так или иначе, нужно сохранять надежду на то, что Чани с фидаинами её сына найдут живыми. Знахарки готовили снадобья и мази, в яли сайяддины всё было готово к её прибытию. Чтобы ни случилось, она беременна и за ней нужен особый уход. Фремены вернулись в Табр спустя два дня после того, как поисковая группа отправилась на поиски женщины Пола и его верных воинов. Вернулись не все. Двое, по сообщениям мужчин, пали в бою, сражаясь с сардукарами. Зарифа лично встретила Чани. Всплеснув руками, приказала людям, болтавшимся без дела, укладывать ту на носилки. Невзирая на все возражения, они унесли её в покои, потому что выглядела та очень скверно. Для Чани подготовили чистую одежду, а на полу, не застеленном ковром, стоял таз с водой. На стол подали пищу и кувшин с водой. Все прекрасно понимали, что именно это и понадобится сейчас измождённой девушке, попавшей в нешуточную передрягу, находясь в положении на приличном сроке. Зарифа помогла ей снять рваные, окровавленные одежды и комком бросила их на пол. Помогла ей обмыться, смывая с тела грязь и запёкшуюся кровь, отмечая большое количество гематом, различавшихся по цвету и размеру. Некоторые из них были иссиня-чёрными. Подала платье и помогла надеть его, после чего проводила Чани до постели и осторожно помогла ей лечь, приступила к осмотру. Как ни странно, но детальное прощупывание костей и внутренних органов не выявило серьёзных травм. – Девочка. Зачем было так рисковать? – женщина покачала головой, тяжело вздыхая. – Я не могла поступить иначе. Что бы сделала ты, зная, что твоему мужчине грозит опасность? – ей очень хотелось пить, а живот болезненно сводило от голода, но фременка держалась стойко. – Ох, Чани. Как ты себя чувствуешь? Живот не тянуло? Как плод? Было что-то подозрительное? В ответ та отрицательно помотала головой. – Шай-Хулуд любит тебя. При такой катастрофе ты легко отделалась. Говорят, ты ещё и дралась? – она взглянула в лицо девушке, которая кивнула в знак согласия. – Это так, Зарифа. Выбора не было. Сама знаешь, в каком состоянии были фидаины, – Чани села на постели, намереваясь подняться, чтобы наконец удовлетворить свои естественные потребности. – Если ты закончила, я приступлю к еде. Женщина одёрнула подол чужого платья, помогла беременной встать с постели. В данном случае, у Чани была необходимость двигаться, хотя стоило бы соблюдать постельный режим после пережитого. – Узнай об этом Муад`Диб, он бы точно тебя за это не похвалил. – Всё ведь обошлось. Фременка села на подушки возле софры и жадно припала к кувшину с водой, став пить прямо из горла. Самый страшный её кошмар, оказаться в открытой пустыне без стилсъюта, сбылся. Утолив жажду, она набросилась на еду, словно не ела неделю. Преподобная направилась в покои девушки, чтобы узнать лично, в каком она состоянии. Разумеется, знахарка даст ей подробный отчёт, но совсем другое дело увидеть своими глазами, как обстоят дела на самом деле. Переступив порог чужих яли, она сдвинула занавеси из меланжевых нитей в сторону и увидела, что девушка укладывалась для отдыха. Зарифы уже не было. Джессика села на край чужой постели. Чани тихо заговорила, принимая полусидячее положение. – Мать Влаги. У меня есть просьба, не сообщать о крушении Полу, – Чани берегла последние крупицы энергии для этого разговора. Нельзя допустить, чтобы Пол узнал. Только тогда она сможет начать восстанавливать силы, которых и так практически не осталось. – Это серьёзное происшествие. По-твоему, он должен оставаться в неведении? – перед женщиной стоял выбор: быть откровенной с сыном, или же смолчать о случившемся и поберечь тем самым его нервы. Он и без того напряжён до предела, подобные вести запросто выбьют его из колеи. – Я прошу вас, – голос её хоть и был слаб, но звучал твёрдо. Как и всегда. – Хм. Что-нибудь придумаю, – женщина решила принять позицию Чани. Но вовсе не потому, что была полностью солидарна с ней. На самом деле, Джессика была не в восторге от того, во что вылилась чужая затея. Та подвергла не только себя большому риску, но и ребёнка, что носила под сердцем. – Благодарю вас. Вы позаботились обо мне… – Ты ещё не поняла? Я делаю это ради своего сына. Ради своей внучки. Спасали тебя только потому, что в тебе жизнь будущего Атрейдеса, – Джессика прикрыла на секунду глаза, словно устала. На самом деле, она была раздражена. – Ложись спать. Мне не нужны твои благодарности, – женщина встала и стремительно покинула чужие яли. Приходилось волей-неволей мириться с тем, что сын избрал в свои наложницы дикарку, которая руководствовалась инстинктами. Но здесь, на Арракисе, других вариантов не было. Пусть Чани и сделала всё возможное, что зависело от неё, поставила Пола в известность о возможном покушении, не могла перестать думать о том, что сообщила слишком поздно и что-то могло произойти в любой момент. Например, пока они летели, или были в пустыне после крушения и вынужденного боя. Несколько дней Зарифа держала Чани под своим чутким контролем, осматривала по дважды за день, но не находила никаких тревожных симптомов. Девушка была слаба и обезвожена. Возможно, она получила легкое сотрясение мозга, исходя из её самочувствия. В целом же, ничего не предвещало угрозы жизни будущей матери и ребёнка в её утробе. Беспокойство вызывало психическое здоровье беременной. Чани была крайне нервной и напряжённой. Было заметно, что что-то не давало ей покоя всё это время. Такой же она была за несколько дней до того, прежде чем отправилась к Полу. Отвары, которые женщина давала ей, не помогали. Девушка успокаивалась на некоторое время, но потом вновь погружалась в себя и это было очень плохо. Подобное состояние могло навредить не только ей, но и малышке. Казалось бы, с ней всё в порядке. Чани стала вновь вливаться в привычный уклад жизни племени, но давала себе поблажки по настоянию Зарифы. Даже если бы хотела, она не смогла бы с головой окунуться в свои обязанности. Слишком сильно нервничала из-за Пола. Почему тот не прислал никаких вестей касаемо проверки личного состава? В какой-то момент Чани заподозрила неладное. Живот стал твёрдым на ощупь и плохо прощупывался, внизу словно был камень. Помимо этого, появилась тянущая боль. Это сопровождалось неприятными, ноющими ощущениями и мажущими кровянистыми выделениями. Решив не медлить, она отправилась к Зарифе. Та осмотрела беременную, нахмурилась. Ей крайне не нравилось состояние девушки. Матка была напряжена, и по всем признакам, начались предвестники схваток. Знахарка дала той выпить нужные травы и молчала. К сожалению, если опасения окажутся верны, то предотвратить процесс будет невозможно. Медицина фременов была не так развита, как в остальной Империи. Чем дольше Зарифа молчала, тем сильнее Чани охватывал страх. Она откровенно не решалась первой задать вопрос, поэтому нервно кусала пересохшие от боли губы. Пить хотелось нестерпимо. От переживаний девушка не могла вымолвить и слова. Её словно парализовало от накатывающего ужаса, мысли роем крутились у неё в голове, и только периодические резкие боли выдергивали её из этого гнетущего состояния. – Зарифа, что со мной? Скажи мне правду, – голос девушки звучал так, словно та на грани срыва. Женщине было искренне жаль её, но она ничем не могла ей помочь. Присела на край постели, беззвучно шевеля губами, словно что-то считая, так и оставив чужой вопрос без ответа. Чани, отойдя от очередной, уже более болезненной схватки, сфокусировала затуманенный взор на знахарке. Найдя чужую руку, вцепилась в неё. Она догадывалась что происходит, но желала знать правду. – Скажи, что со мной происходит! Что с моей малышкой?? Женщина тяжело вздохнула, сжала пальцы девушки. Помедлила, прежде чем сказать. – Ты рожаешь, Чани. Побереги силы и молись, чтобы с девочкой всё было хорошо, – это было маловероятно на таком сроке, но у неё просто не хватило смелости прямо заявить Чани об этом. Были это последствия катастрофы или стресса, неизвестно. Фременка начала рожать преждевременно, и этот процесс был необратим. Она крикнула в коридор, чтобы позвали Хару и других повитух, и принялась застилать медицинский стол чистой белой простынёй, стараясь не смотреть в сторону бедняжки. В покоях Зарифы воцарился настоящий хаос. Схватки у роженицы стремительно учащались, отошла пробка, а вместе с ней открылось слабое кровотечение. Это было плохим знаком. Женщины натаскали воды и чистых простыней, дали Чани отвар со специей, облегчающий боли. Отошли воды, раскрытие шейки матки увеличивалось по мере сокращения интервала между схватками. Все видели, как тяжело молодая девушка переносит их, а родовая деятельность ещё даже не началась. Организм роженицы был ослаблен и измождён. Как могли, все старались облегчить её состояние. Протирали лицо влажной тканью от пота, смачивали губы, давали понемногу попить, когда схватки отступали. Кажется, практически все в этой комнате осознавали исход этих родов, но никто не смел говорить об этом вслух. Нельзя допустить, чтобы у Чани началась истерика, услышь она подобные слова. Когда начался процесс родов и начались потуги, девушке дали зажать между зубов свернутое тугим рулоном в несколько слоёв, полотенце. Одна из соплеменниц держала Чани за руку, которую та сжимала со всей силы, когда становилось невыносимо тяжело и больно. – Не кричи, девочка! Не трать силы. Тужься! Чани тужилась, и в коротких интервалах передышки практически теряла сознание. Её возвращали в реальность очередные потуги. Роды тянулись слишком долго. Плод на её сроке совсем мал, но истощённый организм фременки не справлялся с этой нагрузкой. – Давай, ещё немного! Уже видна головка! Иначе дитя задохнётся! Ребёнок наконец появился на свет. Обессиленная Чани всё же провалилась в небытие, а вокруг новорождённой засуетились. Перерезать пуповину, очистить рот и нос от слизи. Малышка оказалась совсем крохотной, невесомой. Синюшный оттенок вместо привычного ярко-розового и отсутствие дыхания стали поводом для беспокойства. Как могли, женщины пытались вдохнуть в крохотное сердечко жизнь, осторожно массируя хрупкую, словно хрусталь, грудную клетку, и производя искусственную вентиляцию лёгких. За это время Чани очнулась, самую малость пришла в себя. На локтях приподнялась на столе, чтобы попытаться разобраться, почему же не слышно плача её девочки. – Что происходит?.. Всё хорошо? Хара подошла к ней и заставила лечь обратно. Положила ладонь на её плечо. Чани так юна. Как сказать ей такое?.. Сердце обливалось кровью от мысли, что сделать это придётся. – Чани… – Что с моей дочерью? – в голосе девушки звучали нотки отчаяния и страха. Кажется, она начинала понимать. – Почему она не плачет?.. – Она родилась мёртвой. Мне очень жаль. В яли повисла гробовая тишина. Чани сместила взгляд с соплеменницы в сторону, невидящим взором глядя в пространство, замолкла. Остальные помощницы тихо покинули покои знахарки, остались только трое. Роженица, Зарифа и Хара. Девушка долго молчала, не в силах до конца осознать услышанное. Её малышка, Рузия, их желанная дочь, родилась мёртвой. Она уже начала готовить пелёнки, выбирала из каких тканей будет шить распашонки для своей девочки. Мечтала, как будет счастлив Пол, когда прижмёт к себе свою дочь. По щекам покатились слёзы. Ни единого звука, только острая боль где-то в груди и острая нехватка воздуха. Зарифа хотела подложить ей под спину подушки, протягивала стакан с водой, но девушка отвергала любую помощь. Безмолвное молчание было трагически наполнено болью, которую можно было ощутить при одном только взгляде на Чани. Та молчала, и остальные не смели разрушать эту тишину. Что тут скажешь, какие слова утешения подберёшь? Потеря ребёнка всегда страшное горе, большая трагедия для каждого. У девушки это был первенец, оттого пережить подобное куда сложней. – Покажите мне дочь, – кажется, голос её стал бесцветным, таким же прозрачным, как влага в стакане, стоящем на одном из столов. – Чани… – Хара хотела отговорить её от этой затеи, но её оборвали на полуслове. – Я сказала показать мне мою дочь! – крик был наполнен болью и отчаянием. Не обращая внимания на боль, словно и вовсе не ощущая её, Чани села и протянула руки к свёртку, который подала ей Зарифа. Она бережно приняла завернутое в ткань тельце, убрала лоскут, закрывающий крохотное личико. Трепетно, кончиками пальцев стала гладить маленькие, словно кукольные носик и щёчки, и зашлась в рыданиях, прижимая к груди малютку. Сердце саднило от нахлынувшего осознания, а невыносимая боль пронзила Чани насквозь тысячами иголок. Она так и качала свою мёртвую дочь на руках, сменяя рыдания на подвывания, полные отчаяния. Зарифа и Хара с большим трудом смогли забрать из её рук бездыханное тельце. Жена наиба как можно скорее унесла его прочь, чтобы влага Рузии стала влагой племени. Как бы сложно не было, это предстоит сделать даже с такой крошкой, так и не сумевшей увидеть мир. Зарифа силой пыталась заставить Чани выпить успокоительное. Та отталкивала её, всячески противилась, но женщина должна была сделать это. В отваре было подмешано снотворное, и если девушка сделает хотя бы пару глотков, то провалится в сон. Бодрствовать в таком состоянии опасно – всё же от горя та была не в себе и могла наделать глупостей. – Чани, я прошу тебя, выпей! Так надо! – К шайтану ваши травы! Моя дочь мертва! – Ты сама могла погибнуть! – знахарка никак не реагировала на агрессию, исходившую от Чани. Она понимала, какую боль та переживает, и искренне жалела бедную девушку. Кое-как, но ей удалось напоить её снадобьем, сквозь чужие судорожные рыдания и слёзы. – Вот так. Умница… – сев рядом, она стала гладить девушку по волосам, наблюдая за тем, как внутри той рушится целый мир. Женщина невольно отвела взгляд в сторону, не в силах вынести чужую боль. Она понимала, что бессильна в данной ситуации, и ничем не сможет помочь бедолаге. Ей очень хотелось разделить тяжесть груза, обрушившегося на хрупкие девичьи плечи. Девушка понимала, что всё рухнуло. Все её надежды и мечты. Желание осчастливить любимого, растить их дитя в любви. Всё стало тленом. Война в пустыне, и пламя пожара в её душе. Выжженное и безжизненное, обгоревшее в один миг дотла, сердце. – Нельзя говорить Усулу. Передай Преподобной, чтобы та не смела… Голос Чани вывел знахарку из ступора. Слова девушки её пугали. – Как можно? Нельзя утаивать от него подобные вещи… Синие, заволочённые пеленой слёз глаза, буквально впились в женщину. – Я не могу допустить того, чтобы его боевой дух пал. Его смерть добьёт меня. Нельзя, чтобы он узнал.