Взгляд с другой стороны

Её Усул – опытный воин. Старики и мужчины отправляли к нему своих сыновей обучаться невиданному боевому искусству. Его слово имело большой вес на советах, а те фремены, которых тот отправлял с поручениями, возвращались после, и выражая своё восхищение перед его умом, часто говорили: «Твой план сработал, Муад`Диб». Пола чтили несмотря на то, что он ещё не прошёл обряд инициации. Чани знала, что скоро настанет пора михны – испытания фременской молодёжи. И пусть Пол на шесть лет старше вали, которые проходят обряд в возрасте двенадцати лет, она понимала, что наиб нарочно не спешил. Пол не был рождён в песках, не рос посреди пустыни. Всё то, что просто и привычно для понимания вольнаиба, ему приходилось познавать в ускоренном темпе. С помощью соплеменников, или провидения, или же Чани сама рассказывала ему те или иные вещи длинными ночами, которые им доводилось коротать вместе. Девушка верила, что, когда настанет время испытания, он справится, не заробеет и оседлает делателя, которого призовёт с помощью колотушки. Она будет рядом. Возьмёт на свои женские плечи часть того груза, что будет нести на себе её любимый в тот день. Самочувствие фременской девушки в последние несколько дней отличалось от её нормального состояния. Она начала ощущать слабость и недомогание, а по утрам её тошнило. Все запахи казались слишком резкими и неприятными. Обоняние остро реагировало на зловоние немытых тел, на привычную пищу, которая ранее вызывала лишь ещё больший аппетит. Сейчас же Чани практически не могла смотреть на еду. Ела понемногу, пила больше воды. Даже вкус меланжи, привычный для неё с малых лет, вызывал отвращение. Разумеется, Пол заметил перемены, происходящие с Чани, и с тревогой наблюдал за её состоянием. Он советовал ей обратиться к знахарке, дабы исключить вероятность болезни, но та игнорировала его. «Само пройдёт», – отвечала она, отмахиваясь от него, как от назойливой мухи. На её смуглом личике хорошо проступала несвойственная для неё бледность. Девушка стала раздражительной, больше отдыхала и практически ничего не ела. Цукаты, раздобытые им на кухне, и миш-миш – вот практически вся её еда. Даже когда речь шла о её здоровье, та всё равно упрямилась, заставляя сердце Пола невольно сжиматься. Девушка много размышляла над своим состоянием, пыталась найти рациональное объяснение происходящему. Нехитрый подсчет собственного цикла заставил её крепко задуматься. Ранее у неё не случалось задержек, но они с Полом никогда не предохранялись. У фременов беременность считалась благом. Женщина понесёт, а значит, численность племени возрастёт, мудрость и опыт предков не канут в небытие, будут передаваться из уст в уста, из рук в руки. Наставники будут обучать вали, растить из несмышлёнышей истинных представителей вольного народа. Это и есть привычный для них уклад, таково течение жизни на Дюне. Для того чтобы выжить, нужно руководствоваться тем кладезем знаний, что вложили в твою голову старшие, умудренные опытом соплеменники. Чани всё же решилась сходить к знахарке, дабы та опровергла или подтвердила её догадки. На осмотре она ощущала себя некомфортно. Только её мужчина мог лицезреть её в таком непристойном виде, касаться в столь интимных местах. Она лежала с широко разведенными ногами на подобии медицинского стола и держала подол платья в руках, крепко зажмурив глаза. Старалась абстрагироваться от происходящего, и не думать о руке, которая ощупывала её сначала изнутри, а после снаружи. Эти минуты тянулись бесконечно долго, словно время замедлило свой ход, или же вовсе замерло. Голос женщины выдернул её из этого липкого, неприятного транса. – Одевайся, девочка. Примерно восемь недель. Чани села, чтобы быстро встать на ноги и поправить одежды, с непониманием смотрела на Зарифу. Что, неужели?.. – Ты принесешь Муад`Дибу благую весть. Ты понесла. Ещё немного и у вас будет дитя. – Значит, правда?.. Я не ошиблась, – её взгляд и голос были наполнены растерянностью. Она ранее не была беременна. Чтобы усвоить эту новость, нужно время. – Не сообщай никому преждевременно. Я сама. Одарив знахарку кивком в знак благодарности, Чани покинула яли, пропахшие запахами снадобий и мазей, с неизменным шлейфом пряности, преследовавшим её повсюду, куда бы не ступила её нога. Она трепала в руке кончик косы, в которую были заплетены её волосы. Значит, у них с Полом будет ребёнок. Как он отреагирует на подобную весть, будет ли рад? Учитывая, что вскоре женской части сиетча предстоит отправиться в новое убежище, а мужчины отправятся воевать с войсками Харконненов и имперскими сардукарами, им предстояло пережить трудные времена. Чани не становилось лучше. Иногда она пила какие-то отвары, густо пахнущие сбором различных трав, и постоянно морщилась, то ли от вкуса, то ли от запаха. На вопросы о происходящем отмалчивалась, но Пол видел, что та всё делает через силу. Племя активно собирало скарб, готовясь покинуть данное убежище. В это неспокойное время было опасно дальше оставаться на обжитом месте. Выродки Барона выползали изо всех щелей, словно черви после дождя. Они добрались даже до глубокой пустыни, куда не ступала, без крайней нужды, нога опытного пескохода. Потому возникла столь острая необходимость переместить женщин и детей в более безопасное укрытие. Ей не хотелось покидать ситч, ставший родным домом, но выбора не было. Здесь дали начало их с Полом чувства и отношения. Именно тут они провели множество счастливых моментов, которые уже не повторятся. На новом месте начнётся другая жизнь. Наиб всё решил, нашёл подходящее укрытие, которое послужит им новым домом. Даже несмотря на смену дислокации, привычный уклад жизни останется неизменным: производство ресурсов и дистикомбов возобновится, женщины будут растить своих детей. Нужно было найти подходящий момент, чтобы преподнести весть о своём положении. Их союз дал свои плоды. Теперь они не просто пара, не только возлюбленные. У них будет ребёнок. Для Чани, совсем юной девушки семнадцати лет отроду, оказалось весьма сложным принять это, но теперь она была готова поделиться этой сокровенной тайной со своим мужчиной. Несправедливо утаивать от него столь важную весть. Чани вскочила и убежала из-за стола в уборную, зажав рот ладонью. Он видел, что с девушкой происходило что-то неладное. Их взгляды встретились, когда та вернулась. Пол в очередной раз осведомился о её самочувствии. Сначала она отмалчивалась, но вскоре поняла: момент настал. Собираясь с силами, она глубоко вдохнула. На миг её накрыла волна сомнений, но Чани решительно отогнала её прочь. Всё стояла перед зеркалом, нервно поправляя растрёпанные волосы. Сев обратно за софру, сделала маленький глоток ливана из стакана. – Любимый, – Чани тихо подала голос, – У нас будет ребёнок, – она потупила взор и замолчала. Она боялась, какова будет реакция Усула на данное известие. Кажется, в эти секунды она перестала дышать. Слишком волнительным оказалось для неё говорить подобные вещи столь прямо и открыто. Пусть между ними не было тайн и секретов, эти слова дались ей с немалым трудом. Пол, заканчивающий приём пищи, отодвинул тарелку в сторону. Юноша знал из своих видений, что у них будет дитя, но морально не успел подготовиться к этому моменту. Подобные откровения всегда оказываются неожиданностью и обрушиваются на голову словно снежный ком. Осознание, смятение, анализ и ураган эйфории, захлестнувший его разум. Его любимая подарит ему ребёнка! – Чани, – он придвинулся ближе и аккуратно взял её за подбородок, заглядывая в синеву родных глаз. Нежно погладил большим пальцем острую линию челюсти, – Ты держала это в тайне от меня всё это время? Чего ты опасалась? Она лишь неопределенно качнула головой, прикрыв глаза. Слишком сильным было её волнение. Ресницы девушки подрагивали, а рука крепко сжала его ладонь. Отпусти он её сейчас и мир перестанет существовать. – Не знаю, Усул. Мне страшно. Начинается война... – ощутив вкус поцелуя на своих губах она неуверенно подалась навстречу и ответила на ласку. Прильнула к нему, уткнулась лицом в чёрные буйные кудри. Словно таким нехитрым образом она искала спасение от своих тревог. В его руках, прижимавших к себе её миниатюрное тело. Он гладил Чани по спине и дарил ей искомые ею умиротворение и покой, – Скоро михна. Наиб будет испытывать тебя. Теперь ему были ясны чужие тревоги. Но как ей могло прийти на ум, что её положение может огорчить его? Будет непросто, настанет пора разлуки. Но это временные лишения, во благо лучшей жизни, которую заслужил вольный народ. Хватит вести постоянную борьбу за выживание. Спокойная жизнь на Арракисе возможна, но только в том случае, когда удастся избавиться от гнёта. Угнетателей было несколько, и он знал их имена. Это было началом канли – кровной вражды. Атрейдесы живы, и Пол прямое тому доказательство. В чреве его возлюбленной уже зародилась жизнь. Скоро миру явится ещё один Атрейдес. – Неужели ты не рада? В сложные для племени времена ты придала мне сил, моя сихайя. Теперь я не могу пасть на том испытании. У меня нет права ошибиться, оказаться поглощённым или раздавленным червём. Ты дала мне самый мощный стимул жить, который только может дать женщина своему мужчине. – Я всего лишь ношу под сердцем наше дитя. Это не должно накладывать на тебя никаких обязательств, любимый. Пол ощутил на своей шее капли влаги. Неужели его слова так смогли растрогать её, истинную фременку, которые далеко не всегда проливают влагу по покойникам? Но вскоре понял, что это были слёзы счастья. Фременская девушка проливала влагу. Небывалая расточительность для представителей вольного народа. Его шокировала данная реакция, а не причина, послужившая спусковым крючком для подобного проявления эмоций. Кажется, он разучился проливать влагу тела, давно забыл такое слово – плакать. Щёки молодого человека не помнили тех ощущений, когда по его лицу в последний раз катились слёзы, оставляющие после себя влажные дорожки и солоноватый след.             Любимый, душа моя,             Не рвись этой ночью в рай,             Ведь, клянусь Шай-Хулудом,             Я сама вознесу тебя в этот край             Любовью своей, вечным чудом. Эту песню пела ему ночью Чани. Песнь двух любящих сердец. Влюблённые пели эту мелодию друг другу в минуты единения, коих теперь было не так много, как в былые времена. До сих пор в его голове звучал чужой голос, словно она совсем недавно закончила напевать этот незатейливый мотив. Их лагерь находился в самом центре эрга, в обители червя из глубокой пустыни, состарившегося тут. Эти делатели не походили на тех, которых можно было встретить на других территориях Арракиса. Нрав дикого делателя был непредсказуем. На поясе у Пола висели маула-пистолет и крис, словно он в любой момент был готов отразить атаку врага. В его жизни наступил особый период, к которому Пол не мог относиться легкомысленно. Он нёс ответственность не только за собственную жизнь и соплеменников. На его плечи возложен груз сохранить жизни своей семьи, своей женщины и их ещё не родившегося ребёнка. Время рассветной тишины, когда ночные птицы уже умолкли, а дневные создания ещё не предстали перед лицом безжалостного убийцы – Солнца. Дневной свет для вольных людей не был благом. Он нёс смерть всему живому. Под покровом ночи пустыня оживала, в её спасительной прохладе пески не таили хладнокровное безмолвие. Фремены спали этой ночью, нарушив старинные обычаи. Так было необходимо, потому что испытание должно проходить днём. Это считалось проявлением храбрости, означало что ты не боишься предстать перед Шай-Хулудом в свете дня, один на один. На его песке, на территории Праотца, дарующего жизнь. Пол не торопился экипироваться в стянутый до пояса конденскостюм. Он тихо сел на полу палатки, не желая нарушать покой своей возлюбленной. Но Чани уже проснулась и зашевелилась где-то рядом. Этой ночью сон долго не шёл к ним. Перед тем как заснуть он гладил её едва заметно округлившийся живот, в котором теплилась новая жизнь. Пока что положение девушки не было столь явным. Но он знал каждый изгиб её стана, от его глаз не ускользнули трансформации, которые происходили с ней из-за беременности. Пока Чани могла носить стилсъют без риска навредить плоду, но уже через пару месяцев это не будет представляться возможным. – Родной. Рассвет только взялся. – Сихайя, – отозвался тихо Пол, – Тебе стоило набраться сил и поспать ещё. – Ты называешь меня весной пустыни, но сегодня я – твоё стрекало. Я сайяддина и должна следить за тем, чтобы все обычаи были соблюдены, – Чани сделала паузу, но лишь для того, чтобы подготовиться выйти в пустыню вместе с ним, – Тебе следовало отдохнуть как следует. Ты нуждаешься в этом не меньше меня. Впереди у тебя непростое испытание. – Ты носишь под сердцем наше дитя. Кому отдых нужен больше? – Это так, Пол. Но от это не отменяет моей сегодняшней роли. Они собирались к выходу в пустыню невольно дублируя друг друга. Их движения были практически синхронны. За время, что они были вместе, они словно успели стать двумя частицами единого целого. Несмотря на всю тяжесть диалога, он слышал, что голос девушки исполнен нежностью. – Ты сама именуешь себя моим жалом. Но испытующая жрица не должна помогать испытуемому. Пол ощутил, как Чани придвинулась к нему практически вплотную. Ладонью она ласково провела по его щеке. – Я не только наблюдатель. В первую очередь, я твоя женщина. – Ты могла бы передать свои полномочия другой… – Ты действительно считаешь, что мне проще томиться в незнании? Лучше я буду тут, буду видеть всё своими глазами. Прежде чем покинуть палатку, Пол взял её руку и поцеловал. Чуть помедлив, накрыл ладонью её живот, задерживая ненадолго. После того как он узнал, что Чани понесла, его чувства окрепли, вышли на новый уровень. Теперь он питал к ней безграничную нежность и трепет. О чём ещё может мечтать любящее сердце мужчины? О том, чтобы любимая подарила ему дитя. После этого интимного мгновения он надел лицевой фильтр, разгерметизировал клапан палатки. В воздухе ощущалась сырость, говорившая о том, что сегодня утром у сборщиков росы будет достаточно работы. Ветер донёс до его обоняния запах предспециевой массы, которую обнаружили неподалёку. Значит, делатель находится близко и стережёт свои богатства. Покинув палатку через гермоклапан, Пол встал на песок и потянулся. Осознал, что дальнейшее отлагательство невозможно. Он обязан сделать это сегодня. Любой из фременских воинов мог оседлать делателя. Муад`Диб же периодически выступал в роли попутчика. Его передвижения были строго ограничены, он не мог отправиться в убежище, находящееся в двадцати колотушках к югу от данного эрга. Приходилось путешествовать на паланкине, как Преподобная мать, или же он являлся хворым или раненым. Чани встала рядом, обхватила свой торс руками. Одна из ладоней накрыла живот. Непроизвольный, инстинктивный жест. Она изучающе смотрела на Пола снизу вверх, искоса, желая понять, в каком настроении пребывает её мужчина. Её сердце подсказывало, что его голову опять заняли тяжелые думы, связанные с его судьбой. Пол далеко не всегда делился с ней этими откровениями, но она знала о его потаённых страхах, терзавших его. Когда они говорили на подобные темы, тот всегда становился отчуждённым, от него веяло холодной твёрдостью, потому девушка предпочитала ждать, когда тот сам решится завести разговор. – Расскажи мне ещё о водах твоей планеты, Усул. Она действительно хотела отвлечь его, развеять мрачные думы перед смертельно опасным испытанием. Пол знал, что скрывалось за внешним спокойствием девушки. – Нет, лучше ты расскажи мне, как обстоят дела в ситче. – Вот оседлаешь делателя и сам узнаешь. – Для начала, я хотел бы увидеть это твоими глазами. – Пол. Там одиноко. Юноша мягко коснулся её лба, заправил под капюшон выбившиеся пряди, заглядывая в бездонную синеву глаз. Точно таких же, как у него. Синих на синем. Ей не хотелось затрагивать эту тему, и даже ласковые касания не могли отвлечь её от тяжёлых мыслей. Девушка поежилась, наблюдая как фидаины Муад`Диба сворачивают палатки. Время испытания неумолимо близилось. Чани не могла не переживать, но всячески подавляла свои тревоги. Она должна быть сильной для своего мужчины. Говорят, лишние волнения могут навредить будущему ребёнку. Светало. Пока ещё мягкий солнечный свет скоро перестанет быть таковым. Такова жизнь на Арракисе. – Там действительно очень одиноко без мужчин. Все работают. Фабрики, горшечные мастерские. Изготавливается оружие, шесты для определения погоды. Собирается специя. Мы должны чем-то откупаться, чтобы над Дюной не появились спутники. Дюны постепенно засаживаются растениями и деревьями. Женщины учатся делать ткани, ткать ковры, заряжают солнечные батареи. Воспитывают детей. Сила племени в нашем продолжении. Чани замолчала, плотнее прижав руку к животу. Скоро их дитя появится на свет и будет истинным фременским ребёнком, которому она должна будет передать всю ту мудрость и опыт, который накопила сама. Помимо этого, она уже испытывала безграничную любовь к тому комку жизни, что теплился в её чреве. Материнские чувства и долг перед племенем странным образом сливались в её сердце в единое целое. – Значит, в ситче нет ничего хорошего? Пол ощущал тоску в каждой нотке её голоса. – Еды хватает. Мы соблюдаем обычаи даже в этой ситуации. Одна из нас иногда может отлучиться, чтобы разделить ложе со своим мужчиной. Несмотря ни на что, жизнь не стоит на месте, – Чани замолчала, бросая мимолётный взгляд на Пола, – Я здесь, чтобы поддержать тебя. Преподобная изначально не хотела отпускать меня, но я настояла. Полу оставалось лишь кивнуть. Но была и другая тема, не дающая ему покоя. – Что же Алия? – Я не хочу обсуждать это сейчас. – Говори. Я хочу знать. – Ты совсем не бережёшь свои силы. Они понадобятся тебе для испытания… – Неизвестность сулит неприятности, – он ответил старинным фременским выражением. Пол чувствовал, что задел болезненную тему. – Люди не могут понять странностей Алии. Им не ясно, что же послужило причиной, почему она стала… Такой. – Значит, волнения всё же имеют место быть, – его догадки подтвердились. Он видел подобный исход в своих видениях. Сейчас эта мысль была выдернута на поверхность речами Чани. – Женщины жалуются. Требуют у Преподобной, чтобы та изгнала демона из ребёнка. Цитировали писание: «Ворожеи не оставляй в живых». – Что же ответила мать? – Она обратилась к слову закона и отослала их. Сказала, что Алия вызывает беспокойство из-за непредвиденной ситуации, которую нельзя было избежать. Она попыталась растолковать женщинам, что перемены коснулись девочки, когда та ещё находилась в материнской утробе. Но это вызвало лишь смятение и недовольство. Они покинули твою мать, находясь в смешанных чувствах. Дождь из песчинок обжигал кожу. Со стороны юга небо было темнее из-за бури. Запоздало до их слуха доносились отдалённые раскаты грома. Ветер нёс с собой и запах предспециевой массы. Запах гнили никогда не сулил ничего хорошего на планете-пустыне. Но сейчас девушка была спокойна: фидаины её мужчины наверняка проверили местность, а Стилгар взял подготовку к испытанию под собственный контроль. Бояться было нечего. Всё зависело от того, насколько хорошо Пол усвоил уроки, что преподносили ему всё это время наиб и соплеменники. Люди, словно муравьи, покидали свои палатки и занимались каждый своим делом. Йерег, временный лагерь, убежище посреди открытой пустыни, жил ровно той же жизнью, что и ситч. Каждый без указаний знал своё дело. В этом и заключался залог выживания фременов. Неукоснительное соблюдение законов, строгое место в иерархии – вот те ключи, отворявшие врата на пути к успеху. Хранитель влаги затянул утренний напев, сплетая его с призывом к посвящению в наездники. – Время пришло. Я вынуждена отойти. Мне нужно проследить за соблюдением обрядов, чтобы после отметить это в журналах, – Чани напоследок одарила его взглядом, сглотнув ком, вставший в горле, – А после я приготовлю нам завтрак, – девушка отошла в сторону, занимая позицию наблюдательницы. Сложно было совмещать обе эти роли, но она не могла по-другому. Каков бы ни был исход, лучше узнать правду сразу, нежели томиться в неведении. Стилгар направлялся в их сторону. Следы его шагов быстро заметал ветер, словно тут и не ступала нога человека. То был шаг опытного пескохода. Стил принёс с собой его знамя – герб Атрейдесов, черно-зелёное полотно с изображением красного ястреба. Тот воткнул древко в песок, когда встал рядом с Муад`Дибом. Это знамя стало среди фременов символом. Символом грядущих перемен. Пол понимал, что навсегда останется для них легендой, и не важно, выживет ли он сегодня, или же ему суждено погибнуть. Исход один. Но права на смерть у него не было. Далее следовали ритуальные речи. Наиб передал ему колотушку, которую смастерил собственноручно для данного случая. Обряд инициации Муад`Диба как фремена – знаковое событие, которое оставит отпечаток на каждом из них. Пол отсалютовал знамени, и проследовал к дюне, на которую ему указал Стил. Там Шишакли передал ему крюки Подателя, и он продолжил свой путь, оставив того позади. Пол взобрался по склону дюны, огляделся. Он стоял тут один, и вся пустыня просматривалась до самой линии горизонта. Стилгар выбрал лучшую дюну, наиболее подходящую для испытания. Нагнувшись, он вонзил колотушку с подветренной стороны гребня, где песок был плотнее, а звуки колотушки – громче. Пол видел не раз в своих видениях, что ему предстоит сделать. Он делал это не единожды, но всё то было плодом его сознания, одним из множества разветвлений его судеб. Отпустить курок на колотушке, дождаться пока придёт червь. С помощью крючьев он должен будет успеть вскарабкаться по боку червя, сдвинуть один из сегментов, и тогда тот уже не уйдёт обратно в песок. Наоборот, в таком случае, исполин вылезет на поверхность, удаляя от песка незащищённый открывшийся участок. Набравшись смелости, Пол спустил курок. По пустыне разнёсся мерный звук: «Тук… Тук… Тук…». Он помнил слова Стилгара о том, что всегда должен внимательно следить, откуда придёт червь. Его не всегда видно, потому как делатель может передвигаться глубоко под землёй. Немаловажным было умение слушать и слышать звуки пустыни. Различать в шелесте песков, гонимых ветрами, тот самый звук, который предзнаменует появление Шай-Хулуда. Нельзя выдавать себя движениями и шумом, когда призываешь Праотца. Ты должен стать с пустыней единым целым, песчинкой в каменном море. Бахр бела ма. Океан без воды. Нужно нутром прочувствовать единение с ним, сливаясь воедино с песком. Стать безмолвной тенью, которую отбрасывали величественные хребты дюн. Червь приближался с юго-востока. Пол разглядел его в лучах рассвета. Такого исполина сложно не заметить. Нечасто фременам доводилось встречать таких гигантов. В устных сказаниях были разные упоминания, но то, что сейчас видел Пол, поражало своими масштабами. Всё ещё держа оба крюка в левой руке, молодой человек переместил один из них в правую, крепко сжал их и двинулся навстречу своей судьбе. Пол стоял на гребне, немного поодаль от траектории движения делателя. Он видел блеск его зубов, чувствовал жар от испепеляющего светила. Сегодня даже по меркам пустыни был крайне жаркий день. Зной стоял с раннего утра, лишая его всяческого шанса на легкое испытание. Конденскостюм и носовых трубок с маской он и не ощущал вовсе. Эти атрибуты словно стали с ним единым целым – то сказывались длительные изнурительные тренировки Стилгара. – На сколько следует отступать от делателя, если стоишь на гравийном песке? – На полметра на каждый метр диаметра. – Почему именно так? – Чтобы, когда он приблизится, меня не затянуло внутрь песка и я успел бы взобраться на него. Пол как сейчас помнил этот диалог. Шум колотушки потонул в шипении песка. Дикий делатель, состарившийся в пустыне, неумолимо двигался прямо на него. От сегментов червя летел песок, который может по колено поглотить его ноги. Оказавшись в столбе пыли, ощутил, как она поднимает его. Он с трудом устоял. Перед его взором была стена: тело исполина. Муад`Диб отчётливо различал сегменты. Именно они были его целью. Подняв вверх крюки, он оглядел их и рванул вперёд, к скользящему перед ним боку червя, прыгнул, зацепился за сегмент. Крюки хорошо держали его тело. Пол ухватился за них как можно крепче и перешёл на другой, более крутой бок. Именно сейчас будет ясно, усвоил ли он урок. Если крюки поставлены правильно, у переднего края сегмента, тем самым приоткрыв его, червь не повалится обратно в песок, утягивая его вслед за собой. Он осознал, что оказался на черве. Радость с эйфорией смешались в нём, принося с собой осознание того, что у него получилось. Пол оглядывал пустыню с высоты червя и ощущал собственный триумф, словно он – повелитель этой бескрайней пустыни. В нём возникло желание продемонстрировать над чудовищем власть, развернув его в обратную сторону. Но нельзя было поддаваться эмоциям. Они губили многих юношей, что шли на поводу у собственных порывов. Потому он стал действовать осмысленно, отметая в сторону блажь. Проверив фиксацию одного из крюков, дабы убедиться в его надёжности, отцепил другой, для того чтобы сместить его ниже. После отцепил первый и перенёс его ещё дальше. Делатель повиновался, повернул и направился в сторону, где Муад`Диба ожидали другие фремены. Они присоединились к нему, взобравшись вверх, разумно избегая особенно чувствительных краёв сегментов. Люди выстроились за ним в три ряда, а Стил перейдя к нему, проверил как тот зафиксировал крюки. – Почему ты не предупредил о том, что рядом были барабанные пески? Чтобы ты стал делать, если бы червь двинулся прямо на тебя? – Это больше не повторится. – Помни, мы всегда работаем вместе. Тебя всегда должен кто-то подстраховать. Тогда мы спокойны. Идёт? – Да. Работаем вместе, – Пол был недоволен тем, что его отчитали, словно малое дитя. Ему пришлось прибегнуть к практикам, чтобы подавить в себе вспышку раздражения и взять контроль над своими эмоциями. Но он понимал, что наиб прав. Тот в знак одобрения похлопал его по плечу. – Так-то лучше. А теперь покажи, как ты сумеешь управиться с делателем. На какой мы стороне червя? Полу пришлось вглядеться в размер чешуй червя. Справа они были крупнее, слева становились более мелкими. Он знал, что каждый Шай-Хулуд предпочитает передвигаться на той или иной стороне. С возрастом делатели не ползали иначе, не изменяли своей привычке, а потому нижние чешуйки становились более крупными и гладкими. Поэтому определить верх и низ можно по размеру его чешуй. Шагнув влево, Пол дал сигнал стоящим сбоку от него открыть сегменты и повернуть. Подозвал из цепочки двоих рулевых, велел им встать спереди. – Аш! Хай-й-й-йох! – традиционная команда, после которой левый рулевой раскрыл ближайший сегмент, заставив делателя сделать большую дугу, чтобы защитить открывшийся участок. Когда тот полностью развернулся, Пол дал ещё одну команду: – Гейрат! – рулевой выпустил сегмент и червь двинулся прямо, на юг. – Неплохо, Муад`Диб, неплохо. Но тебе следует тренироваться ещё, и тогда из тебя может получиться неплохой наездник. Люди сзади рассмеялись, а после послышалось многоголосье, прославляющее его имя: – Муад`Диб! Муад`Диб! Муад`Диб! Погонщики гнали червя ударами стрекала по хвостовым сегментам, заставляя того набирать скорость. Фременские одеяния развевались по ветру. Пол оглянулся и увидел позади Чани. Пусть он не видел её губ, видел по глазам: она улыбалась. Это был не только триумф юноши как фремена. Это была и её маленькая победа, повод для гордости своим избранником. Пол не только оправдал чужие ожидания, но и сумел сделать практически невозможное. За два с небольшим года из иномирянина стал истинным вольнаибом. Для фременки поездка на черве оказалась не такой пустяковой задачей, как раньше. Срок был небольшим, живот едва был заметен, но она уже ощущала, что стала менее проворной, её реакция стала замедленной. Пока что она без проблем оседлала делателя, но тело уже нелегко переносило подобные нагрузки. Видимо, на ближайшее время это её последняя поездка верхом на черве. Стоит поберечься, чтобы выносить и родить Муад`Дибу здоровое дитя. Она знала, куда тот устремит свой путь. В ситч, находящийся в двадцати колотушках отсюда, ставший им новым домом. Его ждёт семья. Там он сможет отдохнуть телом и душой, прежде чем вновь отправится в набеги на людей Харконненов. Молодёжь жаждала, чтобы Муад`Диб стал новым наибом, бросив вызов Стилгару. Все догадывались, что этот момент близился, особенно теперь, когда Усул стал одним из них. Ждали, когда новый вожак бросит вызов прежнему предводителю, чтобы занять его место. Чани тревожил подобный ход дел. Стил – единственный оставшийся в живых близкий родственник девушки. По другую сторону баррикады находился её любимый мужчина, которому она в скором времени подарит первенца. Стилгар первым нарушил тишину, накрыв своей рукой его плечо. – Ты мой брат по ситчу, Усул. Я не подвергаю это сомнению. Но ты ещё и Пол-Муад`Диб Атрейдес, герцог. Лисан аль-Гаиб, Голос Извне. Этих людей я не знаю. Тот, кто был предводителем в ситче Табр до меня, был мне другом. Мы делили трудности. Мы были обязаны друг другу жизнями… – Ты мой друг, Стил. – Я не сомневаюсь. Но таков обычай. Стилгар был фременом до мозга костей. Здесь преемственность власти происходила с помощью поединка. Победитель забирал её из рук мёртвого предшественника, либо же если прежний наиб погибал в пустыне, самые сильные воины бились за право занять его место. Стил в своё время прошёл по этому кровавому пути. Он не ведал, как можно поступить иначе, не нарушив древние законы предков. Этого делателя было решено отпустить. В небе был замечен топтер. Люди рассыпались по песку, спустившись с делателя, перебирая крючьями, и слились с песчаным морем в единое целое. Чани также покинула червя. Остались только Усул и его верный друг. – Первый вверх, второй вниз, – скомандовал Пол, наблюдая как мужчина, перебирая по боку крюка, спустился и спрыгнул в песок. Он дождался, когда червь удалится от места, куда спрыгнул отряд и отпустил крюки. Тот стал зарываться в песок, а Пол побежал по его спине. Спрыгнул, бросился к склону дюны, и скатился по ней, как был обучен, прыгая под осыпающийся гребень. А дальше… Нужно затихнуть. И ждать. Топтер пролетел мимо них, держа курс в сторону скал. Проводив его взглядом, Пол отметил, что на том не было опознавательных знаков. Контрабандисты. Птичий крик разрезал тишь пустыни. Ему отозвался другой. Поднявшись, Пол отряхнул себя от песка и огляделся. Взгляд вычленил первыми фигуры Стилгара и Чани. Он переживал за свою избранницу и ни на минуту не мог позволить себе забыть, в каком положении она находится. За это на него ворчали, ругались. «Я не больная, не немощная старуха! А вот ты совсем дурной стал. От радости?». Эти слова он часто слышал от неё, но ничего не мог с собой поделать. Полом было принято решение высыпать в песок добытую краулером специю, дабы заманить в ловушку чужаков, посмевших забраться так глубоко. Хребет Хаббанья послужил им временным укрытием, но всегда нужно быть начеку. Что от харконенских выродков, что от контрабандистов – добра не жди. Последние торгуют не только специей, но и информацией. Неподалёку находилось новое убежище ситча Табр, и он не мог подвергать риску свою семью и находившихся там женщин с детьми. Благополучие племени лежало на плечах фременок, дети были залогом процветания племени за счёт увеличения его численности. Потому не стоило пренебрегать мерами безопасности. Топтер ожидаемо стал снижать высоту, пошёл на посадку. Тут же было пригнано и их оборудование для добычи меланжи. Каргон отцепил краулер и витал в воздухе, а пилот топтера ступил на песок, но не торопился одевать лицевой фильтр. Другие орнитоптеры, находящиеся под его контролем, также совершали посадку. Люди гурьбой высыпались на место добычи. Оно оказалось действительно очень богатым. Главное, не напороться на чертовых фременов, которые становились истинными демонами, когда встречали на своей земле чужаков. От них не откупиться специей. Их интересовала лишь вода чужих тел и сохранность территории, которую те считали своими владениями. Топтеры, высадившие экипаж, взмыли вверх. Хребет словно взорвался. Двенадцать огненных полос рассекли небо, устремлённые чётко к топтерам и каргону. Слух мужчины уловил скрежет металла. Возникшие словно из ниоткуда, их окружили воины в капюшонах. Перед ним предстала фигура, застывшая в боевой стойке, с ножом наизготовку. По бокам появились ещё двое. Он узнал синеву этих глаз. Такие глаза были только у фременов из глубокой пустыни. Нутром он чувствовал: перед ним не новичок. Поза, манера держаться, всё это красноречиво говорило ему об этом. Сзади него слышались звуки боя. Мужчина протянул руку к собственному оружию, висящему на поясе. Фремен следил за рукой человека перед ним, но не спешил атаковать. Заглянул в чужие глаза, взглядом, полным твердости и хладнокровного спокойствия. – Оставь нож, Гурни Халлек. – Тебе известно моё имя? – Нам не нужны ножи при встрече, – Пол выпрямился, убрал нож под скрытые бурнусом ножны, – Прикажи своим людям, чтобы те прекратили сопротивляться. Это бессмысленно, – фремен откинул с головы капюшон, стянул вниз лицевой фильтр. Перед Гурни предстал сын покойного герцога, Пол. Живой, из плоти и крови. На мгновение ему померещилось, что перед ним призрак Лето Атрейдеса. Но человек перед ним был реален. – Ты так и не отдал приказ. Прикажи людям сдаться, – людей Халлека окружили со всех сторон. Все летательные аппараты были сбиты. – Прекратить сопротивление! Прекратите сопротивление! Это друзья! Люди, сошедшиеся парами в поединке, неловко расходились. Разве так происходят дружеские встречи? Между мужчинами состоялся тяжелый диалог. Все считали Атрейдесов погибшими, и Гурни также пришлось принять это как истину. Сбежавшая наложница и Пол пропали без вести в беспощадной пустыне. Они смогли не только выжить. Молодой человек сумел укрепить среди фременов свои позиции и занять значимую роль. Мужчина своими глазами наблюдал, как вольный народ беспрекословно выполняет его поручения. Подобное поведение говорило о многом. Не зря было потрачено столько сил на достойное воспитание герцогского отпрыска. Тот сумел приспособиться и к этим жесточайшим условиям. Он не верил своим глазам до тех пор, пока юный герцог не подошёл к нему и не заключил в объятия. Обмен крепкими похлопываниями по спине, радость от встречи. Вот только фидаины Муад`Диба и контрабандисты Гурни не могли взять в толк, что за чертовщина тут происходила. Чани также принимала участие в схватке. Она, будучи фременкой, не могла стоять в стороне. Девушка осознавала серьезность собственного положения, но не могла позволить чужакам вторгаться в глубокую пустыню, подобравшись непозволительно близко к новому укрытию ситча Табр. Фидаины её мужчины прикрывали девушку, не допуская даже вероятности того, что её могли ранить. К ней относились с особым трепетом: женщина их предводителя несла в своём чреве его продолжение. Никто не делал официальных заявлений, но слухи разносились так же быстро, как ветер разносит запах предспециевой массы по пустыне. Фремены расхаживали по крыше выведенной из строя техники, наблюдая за происходящим. Люди поняли, что Муад`Диб встретил не просто лидера контрабандистов, а значимого для него человека, с которым, по всей видимости, была тесно связана его прошлая жизнь в роли наследника герцога. В первую очередь нужно прояснить наибу, кто же предстал пред ними. Остальные не будут задавать лишних вопросов. В подобных моментах решения предводителей не подлежали оспариванию. Особенно сейчас, когда две противоборствующие стороны впились друг другу в глотки. Хватка эта была смертельной. Либо для фременов, либо для Раббана. – Стил, это – Гурни Халлек – начальник вооружённых сил Атрейдесов, искусно владеющий клинком. Он преданно служил моему отцу. – Я слышал о нём. Ты – его герцог. – Слушайте сюда! Перед вами ваш герцог! Перед вами истинный герцог Арракиса – Пол Муад`Диб Атрейдес! – голос оруженосца громом разнёсся по пустыне, донося до ушей контрабандистов эту истину. Пусть знают: Атрейдесы живы. Находясь в пещере, где прошёл бой, Полом было принято решение отпустить ряженых сардукаров, с которым многие были не согласны. Чани знала, что Пол прав. Им нечего бояться. Практически вся специя находилась под контролем Муад`Диба. Пусть это послужит насмешкой над Императором, чьи доблестные воины посрамили его имя. Пол обратил свой взор на Стилгара. – Ты живёшь ради племени. Ради своего народа. Готов ли ты забрать влагу моего тела? – Ради племени, – в голосе наиба можно было услышать смятение. Неужели момент настал? Он бросает ему вызов? – Тогда используй свой нож по предназначению и забери её. Я предстану перед тобой безоружным и не буду сопротивляться. – Ты бросаешь мне вызов? У Чани перехватило дыхание от происходящего. Она видела, как тяжело вдохнул Стилгар. – Усул! Зачем? Пол воспользовался замешательством наиба. Жестом руки указал Чани, чтобы та не вмешивалась. – Стилгар, твоё имя известно только с лучшей стороны. Ты храбрый воин. Но когда напали сардукары, тебя не было рядом. Потому что ты оберегал Чани. – Она моя кровь. Она понесла от тебя. И я был уверен, что фидаины управятся с этими выродками. – Но всё же. В первую очередь, ты подумал о ней. – Ты не прав, Муад`Диб. Я думал о тебе. – И тем не менее, ты всё равно думал, что бою быть? – Таков обычай. Ты знаешь об этом не хуже меня, – подобный разговор был неприятен мужчине, но он знал – иного пути нет. Всё решится здесь и сейчас. – Обычно вы убиваете чужаков, забредших в пустыню. Но вы пощадили меня и мою мать. Времена меняются. Ты думаешь, когда я стану герцогом и заберу Чани с собой в Арракин, у меня будет время для того, чтобы заниматься делами ситча? – его вопрос не требовал ответа. Пол продолжал говорить. – Ты считаешь, что я хочу лишить себя своей правой руки? Забрать у племени твою мудрость и опыт? Стилгар смотрел на нож, который лежал в его руке. Дрожь сотрясала его тело. Наконец он заговорил. – Юнца из племени я бы мог убить на поединке, но Лисан аль-Гаиба – нет. Ты знал это. – Знал. Стил разжал ладонь. Нож упал на камень, издав характерный звук. – Да, Муад`Диб. Обычаи меняются. Пол подошёл к своей возлюбленной, и взял её за руку ласково погладил тонкие пальцы. – Чани. Отправляйся в ситч за моей матерью. Она должна прибыть сюда. – Ты говорил, что мы отправляемся на юг, – девушка понимала, что кроется за подобным решением, будучи дочерью пустыни, но не могла смолчать. – Планы поменялись. Война в другом месте. Там нет Харконненов, – Пол позволил себе минутную слабость и прижал её кисть к своим губам, чтобы погасить вспыхнувшую в родных глазах вспышку недовольства. Чани оставалось лишь вздохнуть. С малых лет она не понаслышке знала, что такое балансировать на грани жизни и смерти. Потому ей пришлось принять его решение. – Ты сообщишь моей матери лично, что Стилгар признал меня герцогом Арракиса. Но нужно найти способ, чтобы избежать протеста среди молодёжи. Тут нужен её совет. – Пол говорил тихо, чтобы его могла слышать лишь она. – Я вернусь вместе с ней, – отозвалась девушка, вздёргивая подбородок вверх. – Чтобы быть рядом в трудную минуту. – Сихайя. Ты должна остаться в ситче, – он приблизился к ней, склоняя голову к её уху. – Ради нашего дитя. Ты должна находиться в безопасности. Чани слышала, что его голос был исполнен самыми тёплыми, трепетными чувствами. Ей нечего было возразить ему. Усул был прав. Ей не стоит подвергать себя неоправданному риску. – Чтобы ни было, где бы ты не находился, знай – моя душа с тобой, любимый. Фременка прибыла в убежище в сопровождении фидаинов Муад`Диба и передала Преподобной матери слова её сына. Большего ей не оставалось – проводить Леди Джессику в дорогу, а самой остаться в племени, насколько бы трудным это не казалось. Тревога за судьбу возлюбленного не отпускала её. Война – это не шутки. Она забирает жизни и, взмахнув костлявой рукой, собирает свою кровавую дань. Чани знала о мудрости и силе, которыми обладал Пол, но всё равно не могла найти покоя. Стены нового укрытия ситча Табр были схожи с прежним, но здесь всё было иначе. Прежний их дом был обнаружен и наверняка разгромлен. Водные хранилища, полнящиеся влагой, опустошены, а великая драгоценность оказалась вылита в песок. Харконенские мрази не ценили влагу. Они никогда не знали нужды в ней, не испытывали вечной жажды. Для них это всего лишь вода, которой в избытке в хранилищах арракинского дворца, в любой момент их могут снабдить ею, если в этом возникнет надобность. Не стоило ждать частых вестей. Сейчас было не то время, когда стоит отвлекать мужчин своими тревогами и волнениями. Чани не единственная, кто ждал любимого с поля брани. У многих были дети, кто-то также ждал появления ребёнка на свет. Все женщины тут находились в одинаково удручающем положении. Несмотря ни на что, работа кипела. Производство продолжалось, добывалась меланжа, а матери воспитывали своих детей. Вот только девушка не могла надолго отвлечься от тяжелых дум. Война и непростая ситуация в ситче, связанная с малышкой Алией, тяготили девушку. Девочку боялись не меньше самого шайтана. Чани сама не всегда могла понять странностей сестры любимого. Беседы с Джессикой и не менее долгие разговоры с Полом смогли внести ясность. Ей пришлось подавить в себе фременские верования, чтобы понять – предрождённые вовсе не несут в себе мерзость по факту своего рождения. В их сознании живут памяти всех предков, что жили когда-то до них. Родиться предрождённым – означало вести постоянную борьбу. Нельзя бросать таких людей наедине с собой. Это крест на всю жизнь, который им предстояло нести на себе. Среди фременов нечасто можно было встретить предрождённых. Такое случалось, если у пары долго не появлялось детей, и женщина шла на отчаянный шаг – переходила на специевую диету. Специальный рацион, с повышенной концентрацией меланжи. Подобная диета способствовала беременности, но могла погубить мать. Потому к данному способу прибегали только те, кто желал обзавестись потомством любой ценой. Но чаще мужчины уходили от бесплодной женщины или брали себе вторую жену. Юную девушку, пышущую здоровьем, или же ту, у которой уже были дети. К Алие было обращено пристальное внимание. Женщины не могли взять в толк, как мать Муад`Диба могла родить дитя со множественным сознанием, подобное Преподобным матерям. Вода Жизни, которую выпила сайяддина Джессика во время переноса сознания от фременской Преподобной матери Раммало, заставило девочку в её чреве перенять на себя эту участь, разделив её вместе со своей матерью. Никто не был в состоянии растолковать людям, что девочка стала такой не по злой воле. Так сложились в своё время обстоятельства. Им необходимо было укрепить свои позиции, стать частью племени. Сделать это куда проще, когда ты, являясь матерью Квисатц Хадераха, становишься светом в окне для вольных людей. Они чтут каждое твоё слово, которое для них – истина. Достаточно чтить чужие обычаи и следовать законам, неукоснительно блюсти истислу. Перенять на себя чуждый образ жизни ради благополучия Пола. Всю свою жизнь она посвятила двоим мужчинам – своему герцогу и их ребенку. Именно любовь в своё время заставила её нарушить правила и родить своему Лето сына. Чани отчасти могла понять мать Пола. Та ради своего сына пошла на отчаянный шаг. Но если посмотреть на это с другой стороны, она пренебрегла жизнью неродившегося ещё дитя, обрекла малышку стать той, кем она стала. Взрослым, заточённым в тело ребёнка. Пусть не было известного способа, как помочь Алие, Чани старалась не избегать её. Она воспринимала её не как предрождённую – воплощение мерзости, а обычного ребёнка, просто имеющего свои странности и особенности. По возможности, девушка уделяла девочке своё внимание. Это немного отвлекало от мыслей о том, что же творится с Полом. Время шло, вместе с тем росла зародившаяся в ней жизнь. Однажды Пол сказал ей: «У нас родится прекрасная дочь». Чани знала, что тот узнал это с помощью провидческого зрения, но она всё равно желала подарить своему мужчине сына, продолжателя рода. «Может ли провидение ошибаться?», на что ей было сказано, что рождение дочери в эти времена даже к лучшему. Но девушка, являясь ребенком, рождённым в пустыне, выросшая среди совсем иных законов, всё же питала надежду что будет мальчик. И тогда Пол приедет в ситч, возьмёт сына на руки и наречёт его именем, как того требуют обычаи. В случае рождения девочки мужчины не посещали жён – те сами были в праве выбрать имя для дочери. Дело было не только в возможности лишний раз увидеть Муад`Диба. Рождение мальчиков было залогом процветания племени. Мужчины были воинами, добытчиками. На их плечах лежала ответственность за сохранность ситча. Родить мальчика значило передать всю ту мудрость и силу, которыми наделён твой избранник. В случае с Полом, Чани осознавала, что он не просто герцогский сын. Он провидец, мессия, пришедший к ним с чужбины. Для него рождение сына особенно значимо. Такие, как Пол, должны передать свою силу потомкам. Девушка гладила заметно округлившийся живот. Она уже не могла надеть дистикомб и свободно выйти в пустыню – был риск навредить ребёнку. Чани тосковала по Полу. Разлука, казалось, тянулась нескончаемо долго, словно свежая смола. Плод в её животе уже начал шевелиться. Она часто говорила с малышом и рассказывала о том, как силён и смел его отец, и что, когда тот вернётся с победой, они наконец воссоединятся. На Дюне будет лучшая жизнь, не нужно будет терпеть множество лишений и испытывать вечную жажду. Не придётся больше так скудно питаться, потому что за счёт влаги земля наконец станет плодородной. Чани искренне верила, что Пол сумеет найти тот самый баланс: сберечь червей и подарить им всем лучшую жизнь. С малышкой Алией она играла, рассказывала ей сказки своего детства, которые знала с тех времён, когда жила в родительском доме. Занятные истории племени нравились малышке. И пусть дитя перед ней не было ребёнком в прямом значении этого слова, Чани чувствовала, как одиноко этой крохе. Девочке не хватало простого тепла и внимания, проявления обычной заботы. Фременке порой казалось, что даже леди Джессика чурается своего дитя, и это казалось ей большой несправедливостью по отношению к той. Не нужно забирать детство у ни в чём не повинной крошки. С Алией было трудно, она говорила пугающие вещи, но Чани старалась просто закрывать на это глаза. Она сама скоро станет матерью, и её обострившиеся инстинкты протестовали против такой несправедливости. – Не переживай. Мой брат обязательно победит. Вот увидишь. – Я знаю, Али. Но я не могу не волноваться. – Потому что ты любишь его. Такие простые и очевидные слова. Но сказала их совсем маленькая девочка, от чьего взора ничего нельзя было скрыть или утаить. От таких откровений по коже пробегал холодок. Рано или поздно, она привыкнет. Чани промолчала. Она обняла малышку, прижала её голову к своему животу, мягко поглаживая по волосам, тихо произнесла: – Давай лучше я научу тебя ловить скорпионов на луч света. Простая забава фременских детей, родившихся и выросших в ситче. Такая же безобидная, как и ловля песчаной форели, чтобы потом выпить из неё сок. Чани сама играла в эти незатейливые игры со сверстниками. Алию чурались, но только не она. Будучи избранницей мессии, учишься смотреть на мир совсем по-другому. – Мой братик любит тебя не меньше. У него много стимулов для того, чтобы победить. Алия в очередной раз оказалась права. У Муад`Диба действительно много целей, ради которых он пойдёт на всё. Месть. Стремление привести вольнаибов к лучшей жизни. Сделать всё, ради благополучия своей семьи. Подарить ей и их будущему ребёнку мирное небо над головой. Вспоминая слова Пола, Чани задумалась над тем, как бы хотела назвать ребёнка, если родится дочь. В одну из ночей, вглядываясь в бескрайний блед пустыни, освещённый холодным светом двух лун, она сжимала в ладони кулон в виде мотылька. Подарок Пола. Она словно надеялась увидеть вдали родной силуэт. Девушка гладила поверхность камня большим пальцем и понимала, что это невозможно. Любимый где-то далеко, убивает тварей, столько времени мешавших им спокойно жить. Он делал это во благо мира. Даже если родится дочь, то она родится самым счастливым человеком на всей планете. Ни один родитель не способен на то, что делает ради них Пол. Рузия. Счастливая. Плод в животе слабо толкнулся, словно одобряя выбор матери. Чани накрыла рукой живот, мягко поглаживая его. – Если твой отец прав, это будет твоим именем. Рузия. Вдали закричали ночные птицы. То было добрым знаком. Безмолвие всегда несло в себе угрозу. Эта ночь, несмотря на жгучее, усиливающееся с каждым днём одиночество, была особенной. Ей казалось, что любимый сейчас также сидел где-то на камне и смотрел вдаль. Нестерпимое бремя разлуки во имя общего блага. Чани взглянула на украшение, которое всё ещё держала в руке. Неужели именно так в представлении Пола выглядят глаза ибада? Гладь лазурита с его прожилками действительно напомнила ей синеву родных глаз. И если опустить веки, дав волю фантазии, то можно представить, что он действительно рядом.