Надеюсь, ты доволен

      Ричард Морган окинул взглядом свою квартиру и вышел на лестничную клетку. Закрыл дверь на ключ и вызвал лифт. Вернётся ли он сюда снова? Сможет ли? Мужчину это абсолютно не волновало. Он чувствовал, что дело всей его жизни приближается к финишной черте, остальное было не важно.       Разглядывая себя в зеркале лифта, Морган заметил, что сильно изменился. Душевные страдания не прошли бесследно, но ни глубокие морщины на лбу и вокруг рта, ни седина, щедро окрасившая некогда чёрные, как смоль волосы, ни подрагивающие в лёгком треморе пальцы не имели для этого некогда красивого и энергичного мужчины никакого значения.       Единственное, что было важным — это успеть осуществить свою миссию. Свою вендетту. Своё возмездие. И пусть Рей об этом никогда не узнает, но это было нужно самому Моргану. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что в нём осталось хоть что-то человеческое.       Рей…       Моргану было невыносимо больно вспоминать это имя. Никакие лишения не могли принести большей боли, чем доброе имя его мужа. Доброе имя и такая злая судьба, в которой был виновен именно он, Ричард Морган. Смотреть на собственный силуэт в отражении было до тошноты мерзко. Этого человека он никогда не сможет ни понять, ни простить. Тварь.       С момента смерти Рея прошло время, но Ричард Морган помнил всё хорошо. Слишком хорошо. Бледное тело на столе в прозекторской, черные волосы, обрамляющие бледное лицо с синими губами. Его Белоснежка. Вот только никакими поцелуями не вернуть жизнь в эти губы, не вернуть свет глазам и тепло рукам. И виной этому не отравленное яблоко и даже не чужая зависть, а собственная алчность, гордыня и тщеславие. Жажда власти и обладания. Безоговорочного контроля над чужой жизнью и душой.       Что ж, стоит признать, жизнь он контролировал. До тех пор, пока душа не взбунтовалась и не предпочла пресечь любые попытки измывательств.       Расследование о суициде Рея Моргана быстро замяли. Ричард был абсолютно уверен, что к этому приложил руку Николас Хупер, и дело было не в жалости или сочувствии к несчастной семейной паре. Это всего лишь стремление избежать наказания за всю боль, которую Рей вытерпел в том грёбаном особняке.       Если бы был шанс вернуть Рея к жизни, посадив на скамью подсудимых этого ублюдка Хупера, то Морган сделал бы всё, чтобы это произошло. Даже если бы ему самому пришлось сесть на эту скамью рядом.       Но ни один суд, — земной или небесный — не способен вернуть всё к истокам. Будь у Моргана возможность заранее заглянуть в свое будущее, он ни за что на свете не поступил бы так, как тогда, с типографией. Он нашёл бы способ заинтересовать Рея Клетчера без коварных ухищрений, что заставили главу семейства фактически продать собственного сына. Он бы ухаживал, дарил подарки и цветы, искал бы точку соприкосновения. Всё могло быть иначе! Ведь они столько раз разговаривали на самые разные темы, и Рей всегда показывал себя в этих беседах интересным собеседником, обладающим собственным мнением и знаниями не только в их семейном деле, но и в других областях. Живопись. Музыка. Театр. Их первая близость произошла бы только тогда, когда Рей сам бы этого пожелал, не раньше. Если бы Морган только мог заглянуть в это будущее…       Но он предпочёл иное. Стать единственным кредитором, поставить дикое по своей сути условие. Разве это достойно — вынудить молодого человека прогнуться под собственные хотелки и амбиции родного отца, обезумевшего на фоне банкротства? Разве по-человечески — сначала заставить вступить в брак, а потом изнасиловать в первую же неделю? А потом ещё и отдать в пользование другому, как какую-нибудь вещь…       Морган закусил губу, не обращая внимания на боль и появившийся во рту металлический привкус.              После получения разрешения на захоронение тела Морган обратился в бюро ритуальных услуг, лучшее в городе. Он не мог сделать для своего мальчика ничего больше, кроме как проводить его в последний путь должным образом.       Белый гроб, украшенный тонкой резьбой и выстланный изнутри белым атласом стал той шкатулкой, которая должна была навсегда спрятать от посторонних глаз самое большое сокровище Моргана. Рей, одетый в новый костюм цвета его глаз, выглядел, как живой. Бальзамировщик постарался скрыть мертвенную белизну кожи и синеву губ, нанеся на лицо грим настолько искусно, что усопший производил впечатление живого, спящего безмятежным сном. Морган не хотел думать о тех швах, что остались на хрупком обескровленном теле после вскрытия. Всеми силами мужчина старался запечатлеть в памяти спокойное в своей умиротворённости лицо Рея. Его Белоснежка. Если бы Ричард не видел тело мужа в морге собственными глазами, он бы остановил похороны, потому что немыслимо хоронить живого. Но он видел. Он знал.       На похороны молодого человека, так внезапно расставшегося с жизнью, слетелся весь бомонд. Журналы, освещающие светскую жизнь не могли обделить вниманием это событие. Слишком живы были в памяти редакторов фотографии счастливых супругов, поэтому в вышедших статьях они были перепечатаны вперемешку с фото похорон. Слишком молодой. Слишком красивый. Слишком, чтобы упустить возможность заработать на тиражах специального выпуска. Морган всё понимал — это бизнес, ничего личного. Упустить шанс срубить с легкомысленной публики лишний доллар? Только не в стране развитого капитализма.       На похоронах Ричард ни с кем не общался. Его парни, охранник и водитель, которые может и презирали в душе своего босса за произошедшее, но на публике не смели показывать своё отношение, лишь выполняли свою работу, оттесняя от скорбящего Моргана всех зевак и любителей паразитировать на чужом горе.       Тесть Моргана, мистер Клетчер, держался в стороне, не желая в этот скорбный день контактировать со своим зятем. Он сухо перекинулся с журналистами парой слов и отбыл с кладбища как только только гроб с телом коснулся свежевырытой ямы.       У Ричарда тоже не было ни сил, ни желания разговаривать с этим человеком. Если тот чувствовал свою вину перед сыном, то пусть поищет себе другую жилетку, в которую можно поплакаться. Моргана больше волновала своя собственная Голгофа.       Полнейшей неожиданностью для всех присутствующих стал приход мистера Хупера. В белом костюме, разгульной походкой, словно явился на собственный праздник, а не на похороны жертвы своей жестокости, тот пафосно положил к могиле огромную охапку сортовых чёрных роз. Шикарный жест, позволивший журналистам сделать не менее десятка отменных фотографий. Морган видел их потом в той же статье. Верх цинизма — поместить фото «скорбящего» убийцы рядом с фотографией жертвы. Впрочем, разве сам Морган был лучше? Разве он не приложил достаточно усилий, чтобы свести в могилу своего Рея, своего мальчика, своего мужа?       Время после похорон практически не запомнилось. Дни, меняющиеся один за другим, были окутаны туманом алкогольного опьянения. Он ни с кем не общался, забил на работу и только и делал, что беспробудно глушил виски, не обращая внимания ни на дрожащие руки, ни на провалы в памяти. Если бы не Сэм, на свой страх и риск позвавший врача, чтобы срочно вывести опустившегося на дно хозяина из запоя, Морган, вполне возможно, допился бы до белой горячки и наломал дров. Но ему не позволили угробить себя. К нему проявили милосердие и заботу, в которых он постоянно отказывал своему мужу. От этого понимания становилось ещё гаже.       Период запоя сменился депрессией и ненавистью к себе. Морган ненавидел себя, ревел от тоски, просил прощения у тишины дома, ставшего пустым и безжизненным, прямо как его душа. В один из таких дней Ричард дал расчёт всей прислуге, а затем распустил. Рядом остались только Сэм и Китти. Первый — из чувства долга, вторая — из жалости и памяти к умершему.       Ещё через месяц, всё в том же популярном журнале вышло интервью с отцом Рея, мистером Клетчером. Когда Морган прочёл статью, у него возникло только одно желание — собственными руками придушить бывшего тестя! В статье приводились недвусмысленные намёки на причины, побудившие Рея так спешно выскочить замуж за нелюбимого человека, старше себя на десяток лет. Следовало ожидать, что подобный удар по репутации Моргана не пройдёт бесследно. И результат не заставил себя ждать.       Выйдя из дома, Морган сел в машину и отправился в аэропорт. До его рейса оставалось четыре часа — этого времени должно хватить на дорогу, регистрацию и посадку. Теперь он уже не имел возможности пользоваться правами VIP-пассажира и арендовать самолёт исключительно для себя. Но в том положении, в котором он оказался, были свои плюсы: никто не обращал на него внимания. Время шло, и новые скандалы вытеснили из памяти людей некогда красивого и уверенного в себе бизнесмена, удивившего свет своим ослепительным браком, стремительным взлётом в бизнес-кругах и не менее оглушительным падением. Не он первый, не он последний, кто не смог удержаться на плаву среди акул и пираний бизнеса. Да и чёрт с ним, с этим бизнесом. Теперь у него есть дела поважнее.       Дождавшись посадки на свой рейс, Морган предъявил билет и прошёл к своему месту. Когда-то он мог позволить себе бизнес-класс, охлаждённое шампанское и свежую клубнику, которую подавала хорошенькая стюардесса. Теперь его уровень — эконом-класс, сэндвич в пластиковом контейнере и стаканчик горькой растворимой бурды, гордо именующейся кофе.       Плевать. Это всё не имело никакого значения в сравнении с тем, что Морган собирался сделать.       Перед тем как перевести телефон в режим полёта, мужчина отправил всего одно короткое сообщение: «Вылетаю. Жди». После этого он развернул свежий номер газеты, купленный ещё в аэропорту. На первой странице под кричащим заголовком красовалась большая фотография Николаса Хупера, а ниже было напечатано интервью с ним же. — Какой мужчина! Красавец! Обязательно буду голосовать за него! Эх, везёт же кому-то, могут встречаться с таким красавчиком.       Морган недоумённо посмотрел на сидящую рядом женщину, которая с блеском в глазах просто-таки пожирала фото Хупера. Её не вполне чистая кожа лица, ломкие волосы и одежда уровня «маркетплейс» выдавали едва ли представительницу среднего класса. — Если бы я встретила такого мужчину, то сделала бы всё, лишь бы только удержать его рядом!       Мужчина закусил изнутри щёку. Слышать этот бред сивой кобылы было тошно. Если бы эта мадам оказалась в постели с Хупером, то её взгляды на импозантного бизнесмена претерпели бы кардинальные изменения. Впрочем, за последние пять лет Морган видел рядом с Хупером много разных людей. Молодые красивые девушки и юноши, словно мотыльки, летели на обманчивый свет успешности, богатства и сытой жизни. Много их было за это время. Кто-то смог удержаться рядом с «папиком» полгода, кто-то промелькнул только однажды, быстро растворившись в памяти. Что стало дальше с этими наивными улыбчивыми мотыльками, которые хотели лёгкой и беззаботной жизни? Кто из них пришёл к Хуперу добровольно, а кого притащили на аркане, выдернув из родных семей? Сколько из них потом наложили на себя руки или пошли по рукам, чистым и не очень? Сколько из них сломались и стали наркоманами, закончили свои дни в выгребных ямах общества капиталистов?       Говорить об этом своей соседке Морган не собирался. Зачем? Сама всё узнает со временем. Но даже если и нет, то разводить полемику и привлекать к себе внимание мужчина не собирался. У него своя цель, и он достигнет её любой ценой.       Самолёт приземлился в аэропорту, и спустя некоторое время Ричард вышел из здания. Багажа у него при себе не было, одна только сумка через плечо, в которой кроме смены белья ничего не лежало.       Морган поймал такси и назвал адрес одного из рынков города.       Расплатившись с таксистом, он прошёл на территорию, забитую торговыми палатками, а через некоторое время вышел с другой стороны, но вместо лёгкого плаща на нём была неприметная ветровка и бейсболка. На плече болтался рюкзак. Плащ и сумка, с которыми он вышел из аэропорта благополучно перекочевали в мусорный контейнер у ближайшего Макдональдса.       Переодевшись, Морган вытащил телефон и написал ещё одно СМС: «В городе».       Пройдя пару кварталов пешком, мужчина тормознул очередное такси и назвал адрес не самого фешенебельного района. Там жили те, кто находился на границе между нижней планкой среднего класса и откровенно недотягивающими до этой категории. Человек, на встречу с которым ехал Морган, считал это место не самым безопасным, но мужчину этот вопрос беспокоил мало. В нём проснулся азарт — ещё немного и он достигнет своей цели.       Выйдя из машины, мужчина прошёл пару кварталов пешком. Он понимал, что в этом районе вряд ли кто-то станет его искать, да и само наличие камер на улицах было под вопросом, но тем не менее старался не особенно светить лицом. Никто не знает, как всё повернётся, поэтому на всякий случай Морган и заехал на рынок, где купил другую верхнюю одежду. Никто не вспомнит обычного, ничем не примечательного человека, купившего ветровку и бейсболку. Очередной плюс обычной жизни — всем насрать на тебя, если ты не звезда шоу-бизнеса и твоё лицо не украшает обложки журналов и билборды.       Морган остановился у ничем не примечательного дома, на дверях которого не было даже домофона. Заплёванная лестница встретила удушающим запахом аммиака и светом, едва пробивающимся сквозь грязные стекла. Поднявшись на нужный этаж, он сделал два коротких звонка в дверь, а следом ещё один. За дверью послышались шаги, она приоткрылась на длину цепочки. Осторожный взгляд из-под чёлки бегло скользнул по лицу Моргана, дверь прикрылась и снова открылась, позволяя войти внутрь.       Следуя за молоденьким хозяином квартиры, Морган прошёл в комнату и удивлённо огляделся. Вокруг было пусто, словно квартира была нежилая. На единственном столе сиротливо стоял ноутбук. — Значит, решил? — спросил парнишка, примостившись за столом. — Да. — И не передумаешь? Не зассышь? — Нет.       Морган достал из внутреннего кармана флешку. Ему пришлось потрудиться, чтобы собрать это досье.       Когда начались проблемы, растущие, словно снежный ком, Морган принял непростое решение — уйти из бизнеса, продать акции. Исчезнуть на время, словно его и не было. Он продал мрачный дом, который был наполнен призраками прошлого, и купил обычную квартиру в обычном доме. Сознательно уйдя в тень, Морган долго искал смысл существования. Ответ пришел как-то незаметно, сам собой. Он должен был сокрушить Хупера, но, играя на его поле, сделать это невозможно. Тем более когда боль от утраты супруга и чувство вины раздирают душу. Выворачивают нутро наизнанку. Перемалывают сердце и мозг в фарш. В таком состоянии бесполезно даже пытаться ввязываться в драку с холодным и беспринципным противником.       В какой-то момент Морган даже подумывал сбежать из Бостона, но одна только мысль о том, что он бросит могилу своего мальчика, оставит Рея одного в этом пустом холодном городе заставила собрать волю в кулак и остаться в ненавистном теперь мегаполисе.       Поначалу с ним долго и упорно искали встречи. Журналисты, чтобы взять интервью. Бывшие знакомые, чтобы собрать сплетни и самоутвердиться за счёт чужого горя. И многие другие. Но со временем интерес к его персоне пропал. Спившийся и разорившися Ричард Морган быстро пополнил ряды неудачников и маргиналов.       Однажды, пролистывая ленту новостей, он наткнулся на фото Хупера. Рядом с ним стоял молоденький паренёк, и что-то его зацепило на этой фотографии. Взгляд, которым парнишка смотрел на своего спутника выдавал тень чувства, которое Ричард не ожидал увидеть. Это был не страх, и не восхищение, не очередная фальшивая улыбочка. Это была брезгливость с оттенком презрения, словно юноша держал под руку не представителя элиты, а нечто мерзкое, скользкое, гадкое. Именно в этот момент Морган понял, чему должен посвятить себя.       Он сокрушит Хупера и его империю. Не в честной битве, нет. Он сделает всё по-тихому, разрушит этого истукана так же, как морская соль разъедает железные сваи. Как водород насыщает самую прочную сталь, если на нее не нанесено необходимое защитное покрытие и превращает её в труху.       С этого дня Морган стал искать информацию на Хупера. Не ту, что публиковали глянцевые журналы, а ту, что обычно прятали от посторонних глаз. Грязь, похоть, обман и жестокость. Он стал собирать досье на жертв этого монстра, по крупицам выуживая имена, факты, события. Вырученные от продажи своего бизнеса деньги Морган вкладывал в эти инвестиции в полной уверенности, что рано или поздно они принесут свой доход.       И всё же, несмотря на стойкое убеждение в правильности выбранного пути, Ричард сознавал недостаточность прикладываемых усилий. То, что ему удалось собрать, было похоже на песок в детской песочнице. Если таким обсыпать голову нечестивца, это не принесёт вреда или сколько-нибудь значимого урона. Временное неудобство, не более; отряхнулся и пошёл творить дерьмо дальше. Моргану же нужна бомба такой силы, которая сметёт Хупера с лица земли. Нечто такое же ужасное, что творил этот урод с молодыми людьми, попавшими в его сети.       На полное осознание проблемы, поиск решения, а главное поиск тех, кто мог бы ему помочь ушло много сил, времени и денег. И всё же Ричард чувствовал, что близок к успеху. С большим трудом ему удалось найти хакера, готового взломать личный компьютер Хупера. У этого чудовища должен был быть архив его «бравых похождений», Морган был в этом уверен. Но пробраться в особняк самому, взломать пароль — эти задачи Ричарду не под силу, возраст не тот, да и сноровка подводит. Союзник — вот, кто ему нужен. За деньги или по убеждениям, но нужен кто-то со специфическими навыками, кто не испугается влезть в осиное гнездо.       И вот, спустя время, Морган находился в одной комнате с таким умельцем. — Вот, здесь вся сумма, о которой мы договаривались. — Ричард достал затертую пластиковую карточку. — Меня не волнует, как ты заберёшь с неё деньги, но нам обоим не нужны проблемы, верно? — Не переживай. Я тоже не рвусь к общению с копами. Ладно, давай пошерудим в заднице нашего клиента.       С этими словами парень включил ноут, принялся за работу. По экрану побежали строчки цифр, высвечивались разные коды. Морган никогда не разбирался в специальных возможностях техники. Его уровень был дилетантским, а здесь требовался высший пилотаж. Он мог лишь наблюдать за беспорядочным потоком информации, удивляясь ловкости пальцев своего союзника. — Смотри-ка, хитрый засранец всё хранит в облаке. Резонно на тот случай, если кто-то получит доступ к самому железу. Что ты будешь делать с инфой? — Ты же знаешь, что сейчас происходит? — Выборы в сенат? — Да. Я хочу обнародовать эти записи. Пусть все, кто его поддерживают отвернутся от него. Пусть его уничтожат те, чьей поддержкой он заручился, и кто почувствует себя измазанным дерьмом от общения с ним. Я солью всё это в СМИ. — И ничего не получишь. Главный редактор позвонит твоему дружку и за немаленькое отступление откажется от публикации. — Я солью в те СМИ, которые поддерживают его партию. — Бля, чувак, ты настолько наивен?! Думаешь, партии нужен скандал? Они тихо выпнут его и найдут замену. А этот твой Хупер начнёт землю носом рыть в поисках виновника. Тебе жить надоело? — Мне всё равно. — Он сделал что-то тебе лично, я прав? Ты не похож на Робин Гуда, да и на полицию нравов не тянешь. Это месть? — Возмездие. Месть бессмысленна. — А есть разница? — Для меня — да. Месть это удовлетворение своих амбиций и стремление почесать свою обиду. А возмездие… Это как плата за поступки. Жизнь, она как магазин. Ты можешь брать и кидать в свою корзинку всё, что захочешь. Но впереди касса. И платить придётся за всё. Просто кое-кому я хочу дать возможность расплатиться за часть корзинки без очереди. Понимаешь? — Не совсем… — И не надо.       Морган смотрел на хакера и размышлял, что тому не так уж много лет. Скорее всего пацан мог быть ровесником Рея. Нужны ли ему эти выстраданные в тиши одиноких ночей философствования разбитого жизнью мужика? Вряд ли. — И всё же… Что он сделал? Я немного порыскал на него инфы… Не знаю, впечатление двоякое. Тем более его же кто-то продвигает. — Хупер помог предать самого дорогого для меня человека. — Помог? А ты хотел этого?       Страшный вопрос. Хотел ли Морган? — Получается, что хотел.       Ведь в противном случае он ни за что не поддался бы манипуляциям. — И каково это? Предавать.       Лучше бы парнишка перерезал ему горло, чем задавал такие вопросы. Каково это? Больно? Жаль? — Лучше бы я битое стекло жрал и просил добавки. Было бы не так больно.       Хакер молчал. Морган даже не хотел знать, о чём он думал. — Слушай, но неужели никто не задумывался о…       В это время на мониторе ноута очень кстати высветилось окошко, прервав неудобный разговор. — Так, давай посмотрим.       Хакер открыл древо каталога и ткнул в первый попавшийся файл. Морган боялся смотреть на экран. Он с ужасом предположил, что может увидеть видео с Реем. Раздавшиеся в комнате звуки, эхом отражавшиеся от пустых стен, красноречиво сообщали о происходящем на экране.       Сначала хакер ухмылялся, потом ухмылка сползла с его лица, внезапно ставшего серым. У Моргана дрожали пальцы. Он задыхался, не в силах слышать пытки. — Останови… Пожалуйста, выключи…       Хакер остановил видео, Морган отошёл к окну и расстегнул ворот рубашки. По спине тёк липкий пот, в висках стучало. Он не хотел даже думать о том, что его Рей мог издавать такие же нечеловеческие крики, истошно вопить, рыдать, молить о пощаде. Парнишка некоторое время сидел молча, держа руку на сердце, затем сглотнул и выдохнул: — И этот ублюдок собирается стать сенатором? Куда катится Америка?! — Думаю, что у него амбиции ещё сильнее. — Президент? — Вполне. — Этого нельзя допустить! Я… Знаешь, что мы сделаем? Мы сделаем вирусную рассылку по всем СМИ. Одна-две газеты могут испугаться. Или их молчание купят. Но когда об этом начнут кричать из каждого утюга, из каждой розетки… Это будет конец Хупера.       Морган попытался усмехнуться, но мышцы не подчинялись. Он отдал решение в руки этого пацана, которого видел в первый и последний раз в жизни. — Почему ты решил мне помочь? Это же тебя не касается. Мог бы взять деньги и просто уйти. — Не знаю… Пытаюсь вернуть часть товара на полки? Всё. Теперь он никогда не отмоется. Надеюсь, этому ублюдку теперь светит тюрьма, а лучше электрический стул.       Морган вытер вспотевшую ладонь о брюки и протянул парню. — Спасибо.       В горле стоял ком. Ему вдруг отчаянно захотелось вновь увидеть Рея, попросить прощения. Может быть, теперь он придёт к Ричарду хотя бы во сне? Сжалится, побудет рядом, хотя бы на миг?       Мужчина сам не заметил, как по щекам текут слёзы. Неужели свершилось? То, к чему он шёл долгих пять лет. То, на что потратил все свои деньги? Неужели всё? Парнишка оторвал взгляд от экрана, деловито поправил челку. — Дело сделано, босс. Всё как ты хотел. Что будешь делать дальше? — Напьюсь? Повешусь? Не знаю.       Когда самолёт оторвался от земли, Морган закрыл глаза. Он не имел ни малейшего представления о том, что ждёт его в будущем. Да и есть ли оно у него?       Из темноты на него смотрело любимое лицо, и этого было достаточно.