Надеюсь, ты доволен

      Совещание длилось несколько часов. Ричард был измотан до предела. Он не понимал, почему в последние дни всё перестало подчиняться логике. Какие-то бесконечные проблемы, возникающие на ровном месте, вынуждали принимать решения, оттягивали на себя все силы. Постоянно появляющиеся вопросы словно вцеплялись в него своими крючками и не позволяли разобраться со всем и уехать обратно в Бостон. К Рею.       Его телефон был по-прежнему выключен. Чтобы узнать о его состоянии приходилось звонить либо начальнику охраны, либо Китти. Это утомляло и раздражало. Хотелось услышать голос мужа. Ричард злился на всё вокруг. И больше всего он злился на упорное нежелание Рея разговаривать с ним. Как иначе воспринимать постоянно отключённый аппарат?        Как же он устал. Голова раскалывалась от напряжения.       В этот момент раздался телефонный звонок, Ричард увидел имя звонившего, и холодок неприятного предчувствия заполз в душу. Потому что его бы не стали беспокоить просто так, а значит что-то случилось. А в свете последних недель ничего хорошего произойти не могло. — Я слушаю. И если ты мне сейчас не скажешь, что дом окружён армией зомби, то тебе пиздец как не повезло. — Мистер Морган. Я звоню насчёт мистера Рея. — Что с ним? — Вам лучше приехать как можно скорее. — Что. Блядь. С ним. Произошло? — Он… Он умер… Мои соболезнования. — Что, блядь?       Это какой-то сюр. Ричард плохо понял, что он сейчас услышал. Рей умер? Как такое возможно? Ведь вчера всё было хорошо. Ведь хорошо же? — Ты можешь повторить? — Мистер Рей умер… Он… Вскрыл вены…       Собеседник продолжил что-то ещё говорить, но Ричард уже не слушал. Он схватил пиджак и, бросив своей секретарше, что ему нужен ближайший рейс в Бостон, компания не важна и класс тоже, лишь бы через два часа он уже был в воздухе, выбежал из офиса.       Всю дорогу он пытался унять дрожь в руках. Этого не может быть. Это ошибка. Ладно, пусть не ошибка, пусть это будет попытка. Блядь, попытка самоубийства? Его Рей? Что там ему говорил этот ёбаный врач?       Когда Ричард приехал в аэропорт, его уже ждал билет. Хоть что-то. Ладно, он переживёт этот перелёт — лететь один час.       То время, пока он находился в воздухе, Ричард уговаривал себя, что всё будет хорошо. Он никогда не был склонен к самообману, очень быстро перестал в детстве верить в Санта-Клауса, но сейчас отчаянно хотелось поверить в чудо. Что чудеса вообще возможны. Вот он прилетает, а ему сообщают, что Рея спасли. Что он просто в реанимации. Что у него есть шанс. У них есть шанс.       Ричарду было достаточно посмотреть в лицо своего начальника охраны, чтобы понять. Нет ничего. Ни чудес. Ни шансов. У него был шанс, который он проебал. Как последний дурак, мудак и еблан. — Рассказывай.       Они сели в машину. — Утром он не вышел к завтраку, но такое уже случалось. Позже Китти проверила его комнату, но его там не оказалось. Проверили весь дом, думали он в студии. Потом вернулись в его комнату… А он в ванне… И вода уже остыла. — Почему? Подробно. — Не знаю. Вчера, вроде, всё нормально было. Правда к вечеру его знобило, попросил разжечь камин… Может в посылке что? — Что за посылка?       Ричард изо всех сил пытался сдержаться, чтобы не свернуть шею этому идиоту. Блядь, не уберегли. — Вчера была посылка на его имя. Курьер хотел вручить лично ему в руки — таково условие поставки. Мистер… Рей… Расписался и ушёл с ней к себе. Больше ничего не знаю. — Разве я не велел все такие подарки не показывать ему, а складывать в моём кабинете? Что не понятного? — Так это была не такая посылка. А как интернет-заказ. Я решил, что это вы прислали. Это не так?       Ричард устало покачал головой. — Нет. Я ничего ему не присылал. Полиция? — Сначала дозвонился до вас. Потом вызвал копов. Они приехали быстро. Сейчас, наверно, уже уехали. Я оставил Билла, а сам за вами в аэропорт.       Оставшийся путь они молчали. Правда недолго — Сэм гнал, как сумасшедший. Потом придёт куча штрафов, но это мелочь.       У ворот дома они встретили детектива, который приезжал на вызов. Посмотрев в посеревшее и осунувшееся лицо Ричарда, полицейский вздохнул. — Мистер Морган, мои соболезнования. — Где… Он? — Мы забрали тело. Вы сможете приехать через пару часов? Нужны ваши показания. Или лучше сейчас?       Тело. Теперь Рей стал просто телом. Боль разрывала виски. — Я приеду. Спасибо. За понимание.       А был бы он простым смертным, его бы забрали на допрос прямо сейчас. Никто не посчитался бы с его состоянием. Деньги. И власть.             Дом встретил тишиной. Нужно было подняться к нему в комнату. Убедиться. Но ноги передвигались с трудом. Его мальчика больше нет. Понадобится время, чтобы осознать эту мысль в полной мере. Свыкнуться с ней. А сейчас… Ричард смотрел на пустую комнату Рея, зашёл в ванну. Там уже все было прибрано. Похоже, Китти всё привела в порядок сразу же, как копы закончили осмотр места. Ричард отправился в свой кабинет и вызвал туда Сэма и Китти. Сэм вошёл, держа в руках пакет. Заглянув в него, Ричард понял, что это «подарки» ублюдка Хупера. — Рассказывайте. Почему всё это говно вскрыто? Кто это, блядь, сделал?       Ярость, дикая и неконтролируемая, рвалась наружу. Ещё мгновение и он сорвётся. Нужен выход. Краем глаза Ричард заметил, как Сэм завёл Китти за свою спину. Ричард схватил первую попавшуюся хрень, кажется вазу, и разбил об пол. Потом что-то ещё. На пол полетела лампа, книги. Наконец Ричард упал в кресло. Его руки дрожали. Он схватился за галстук и стянул его с себя. Рванул рубашку, на пол полетели пуговицы. Ему нужен воздух. Ричард открыл окно и глубоко вздохнул. — Теперь рассказывайте.       Китти вышла из-за спины Сэма. — Мистер Рей, он… Стал лучше себя чувствовать. Много сидел за компьютером. В студию ходил только один раз — там картина… Он… её… — Дальше. — Принесли посылку. Курьер сказал, что если не вручит лично в руки его уволят. Я не знаю, что в ней было. Он вдруг пришёл и спросил были ли другие… Я сказала, что что-то есть в кабинете, но вы посмотрите сами. А он… Он пошёл в кабинет и начал вскрывать. Смотрел и закрывал. И всё. Честно. Он только смотрел и улыбался. — Улыбался? — Да. А потом попросил разжечь камин, сказал, что замёрз. И всё. Я его больше не видела. Только на следующий день… В ванной.       Китти с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на истерику. Ричард отпустил ее кивком головы. — Сэм, где посылка? Ты же видел, что в ней? — Спрятал. Не только её, а всё. Когда копов вызвал, подумал, что не нужно им видеть. Нехер в чужие дела лезть. Если не прав — отвечу. — Принеси её.       Когда Ричард увидел содержимое и прочитал записку, то многое встало на свои места. Стало понятно откуда росли ноги у вдруг возникших проблем в Нью-Йорке, из-за которых точно срывалось его возвращение домой. Эта блядь Николас Хупер, это его происки. Задержать Моргана в Нью-Йорке, а самому взять в оборот Рея. Неужели ему было мало? Похоже на то. Теперь понятно почему Рей сорвался. Но почему он не позвонил? «А зачем ему тебе звонить? Ты же сам дал добро на их встречу, ты сам опоил Рея и сам отвёз его к этому ублюдку. Или ты не знал, что с ним там сделают? А теперь удивляешься, что он тебе не позвонил?»       Голос, звучащий в голове, сочился ядом. Это что, совесть проснулась?              Ричард приехал в участок и попросил провести его к детективу.       Детектив проводил в морг. Точно. Сначала опознание. Вдруг не он?       В белой комнате, на металлическом столе, под белым светом, под белой простынёй. Это был Рей. Никаких сомнений. Никаких надежд. Его мальчик. Такой белый. Такие черные волосы. Такое спокойное лицо. — Ему… Ему было больно? — Нет. Он просто уснул.       Ричард провел дрожащими пальцами по контуру лица. Его самого била дрожь, ноги подкашивались. Уши заложило ватой, ему что-то говорили, но он не слышал.       Кто-то отвёл его в сторону, усадил на стул. Перед носом возник тампон с нашатырным спиртом. Резкий запах аммиака. Реальность требовательно возвращала его к себе.       Затем допрос. Не допрос, беседа. Но ведь убийц допрашивают. Почему же к нему так по-человечески внимательны? Почему он не был таким к нему?       Стандартная процедура — фамилия имя, дата и место рождения. В каких отношениях состоял с потерпевшим. Морган отвечал коротко. Странностей не замечал, последние две недели был по делам фирмы в Нью-Йорке.       Ему пообещали сообщить, когда будут готовы результаты экспертизы. И отпустили домой.       Как он добрался до дома Ричард не помнил. Очнулся он в комнате Рея, в руках почти пустая бутылка из-под виски. В голове шум, в горле — сушь. Как был упал на его кровать, зарылся лицом в подушку, втянул запах. Рей… Рей… Рей… Перед глазами его улыбка, его глаза. Только руку протяни, но его больше нет. Рей… Рей… Рей… Прости… Пожалуйста, прости… За всё. Что не понял тебя, не защитил, не сберёг. Прости, что предал тебя.       Утро пришло, хотя его никто не звал. Ричард проснулся, обнимая подушку Рея, и действительность обрушилась на него без жалости и сострадания.       Спустился вниз. Китти уже принесла завтрак. Надо поесть. Надо заставить себя. Он так же заставлял себя? Есть, говорить, дышать?       В глаза бросилась каминная полка. Она цепляла себя пустотой. Пустая, как его жизнь теперь. Только там раньше стояли фотографии. Их фотографии. Дурацкий обычай выставлять свою жизнь на всеобщее обозрение. Даже если к ним никто не приходил. Но теперь этих фотографий не было.       Ричард бросился в комнату Рея. Он рылся в его столе, на полках, в шкафу. Он помнил, что когда тот переехал после свадьбы в этот дом, то привёз с собой свой «архив». Когда-то давно, словно в прошлой жизни, он показывал Ричарду свои детские снимки, свои рисунки. Но теперь Ричард их не находил. Ничего. В голове всплыли слова, что Рей просил разжечь камин, его знобило. Ричард бросился к камину. Чисто. Китти очень хорошая горничная, она всегда убирает чисто. Даже обрывка фотографии нет.       В этом доме оставалась только одна комната, которая хранила память о Рее — его студия. Идти туда было страшно. Ему что-то говорили уже про неё, но он не слушал.       «А ты когда-нибудь слушал?»       Снова этот голос.       На мольберте стояла картина. Цветные пятна на черном фоне. Тоска и безысходность. Вот её посыл. Но взяв картину в руки, Ричард обнаружил под ней другую. На дне разломанной клетки лежит человек. Из его разорванной грудной клетки вырывается нечто, превращающееся в птицу, постепенно растворяющуюся в небе. — Рей, это не было импульсным решением. Ты сознательно сделал это. Покинул меня. Я просто не оставил тебе другого выхода.