Худший

— Это похоже на обычную ромашку, — замечает ребенок. — У ромашек все лепесточки белые, а у нас они яркие, разноцветные, — Алиссия протягивает ребенку фиолетовый карандаш, — у вас очень хорошо получается. — А разве цветы имеют значение? — девочка заинтересованно смотрит на воспитателей. — Конечно, — Фонетт кивает, — например, викарию можно воспринимать как «потанцуешь со мной?», а маргаритки… — Алиссия смотрит на бумажный цветок рядом со своей рукой, — чистота, невинность, искренность. Она смущенно краснеет и бросает короткий взгляд на Санрайза, сидящего с каким-то мальчиком на руках. Он сосредоточенно рисует, втянув лучи в корпус и, кажется, совершенно ничего не слышит. Алиссия снова смотрит на девочку. Она хитро улыбается. — Что? — не понимает Фонетт, — что такое? — Ничего, — она хитро хихикает и убегает. Эдди поднимает взгляд на Алиссию и глубоко вздыхает: — Ты не поняла? — спрашивает он. — Чего я не поняла? Что не так? — Фонетт смотрит на ребенка. — Вы, взрослые, такие странные и наивные, — Эдди улыбается. — Эй, это было обидно. Я старше всего на двадцать лет, — она аккуратно щипает его за щеку. — 20 лет! Ты умрешь, а я буду жить еще целых 20 лет, — он победно усмехается, — отпусти меня, мне надоело рисовать. Эдди спускается и убегает в лабиринт. Алиссия провожает его обиженным взглядом. Еще никто не называл ее старой. Она поднимается на ноги, отряхивается и проходит между детей. Рабочий день вот-вот подойдет к концу. Она уже представляет, как растянется на кровати дома. — Кому-нибудь нужна помощь? — спрашивает Алиссия. Свет вдруг моргает. Он выключается всего на секунду, но сердце Фонетт падает куда-то вниз. Санрайз подскакивает на ноги, и Алиссия спешит к нему. — Что происходит? — тихо интересуется он, а затем громко вентилирует системы. — Спокойно, все хорошо. Наверное, просто перебои с электричеством, — она заламывает руки. Свет снова моргает. Алиссия чувствует подступающую панику, Санрайз тревожно хватает ее за руку. Свет начинает мигать во всем дет.саду. Дети нервничают, кто-то пищит. Фонетт вызывает охранников по коммлинку: — Ребята, что такое? — Какие-то проблемы на главной станции регуляции. Говорят, что свет могут кратковременно отключить. Это проблема? — Ну что? — спрашивает Санрайз. — Свет могут отключить, — честно отвечает ему Алиссия, — это плохо. Ладно. Она отпускает руку аниматроника и выходит чуть вперед, хлопая в ладоши. Дети переводят взгляды на нее и ждут: — Как насчет поиграть в одну игру? — она присаживается на корточки, — прятки в темноте. Вы сейчас должны быстро убежать, спрятаться в лабиринте и притворяться спящими, пока не включат свет. Как вам? — Свет? — с ужасом спрашивает Эдди и быстро бледнеет, — нет-нет-нет… — Эй, Эдди, — Алиссия опускает руки к нему на плечи, — все будет хорошо. Я обещаю, тебе ничего не угрожает. Беги и спрячься. Если будешь вести себя, как хороший мальчик, то я попрошу у охранников конфеты для тебя, ладно? Он боязливо сглатывает, на ресничках поблескивают слезки. Алиссия взъерошивает его волосы. Эдди и другие дети убегают, не представляя, в какой опасности они сейчас будут находиться. Алиссия боится не за них — за Санрайза. Если сейчас что-то произойдет, кто знает, что с ним сделают. — Притворяемся спящими, ребята! — она оборачивается к аниматронику, — расслабься. Возможно, свет не отключат. Если хочешь, я отключу тебя. — Моя программа не позволит тебе. В рабочее время мои системы не могут быть отключены. — Ладно, — она вздыхает, — все будет хорошо, обещаю. Я рядом. Алиссия приподнимается на носочки и повисает на металлическом стержне-шее. Она знает, что дети смотрят, слышит их тихое хихиканье. Она знает, что Санрайзу страшно. Чувствует, как дрожит его рука, которой он невесомо гладит ее по голове. Свет выключается. Алиссия жмурится. — Беги, пожалуйста, беги, — успевает произнести Солнце. Алиссия пытается отшатнуться, но металлические руки плотно вжали ее в корпус. Она тихо вскрикивает. — Плохие дети должны быть наказаны, — произносит Луна, его рука наматывает волосы Фонетт и несильно оттягивает назад, — Алиссия, — тянет он, заставляя посмотреть прямо в горящие красным глаза, — тебе весело? — Пожалуйста, не делай этого, — шепчет она, — я умоляю тебя, не трогай детей. Они спят. — Спят? — уточняет он, его руки скользят вниз и сжимаются на ребрах, — ты лжешь мне, Алиссия? Фонетт отворачивается, подозревая, что он может прочитать ответ по ее лицу, но он резко поворачивает ее за подбородок к себе. Охрана не видит их, но видят дети. Главное, чтобы они не испугались и не закричали. Только бы дети были в безопасности. — Нет, не лгу, — она тяжело дышит, — как… я могу называть тебя? — Что? — его голос пугает, — меня не волнует это. Ты уже должна спать. — Я же тоже воспитатель, — напоминает Алиссия, — я не должна спать. — Я здесь главный, — он сильно сжимает холодными пальцами ее щеки, Фонетт с ужасом вглядывается в горящие зрачки, — ты будешь спать! Алиссия жмурится, а затем медленно кивает. Луна отпускает ее и внимательно наблюдает за тем, как она опускается на пол и отползает к куче подушек. Он не отстает, следуя по пятам. Фонетт страшно до жути, но она послушно откидывается назад, смотря на аниматроника снизу вверх. Он присаживается на корточки и смеется. — Я могу наказать тебя за ложь или, — он оборачивается на шепот в лабиринтах, — или найти всех непослушных детишек. — Не делай этого, — Алиссия смело хватает Луну за руку, — тебя убьют за это. Они разберут вас обоих, если ты сделаешь что-то детям. Не надо, прошу. — Ты беспокоишься? — он снова смеется, — как мило. Я бы мог запросто свернуть твою шею и… Комнату вдруг наполняет тихая мелодия, напоминающая колыбельную. Алиссия удивленно расширяет глаза — звук исходит от Луны. Он нервно хватается за голову. — Ты можешь перебороть его, — проникновенно шепчет Алиссия, — ты действуешь так, как должен. Ты ведь не такой! — Такой? — в вопросе слышится насмешка. — Это вирус. Тебя поражает вирус. — Вирус? — Да. Вирус Уильяма Афтона! — она приподнимается на локтях, — пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я смогу помочь! Луна хватает ее за плечи, вырывая у Алиссии напуганный выдох, и настойчиво заваливает ее обратно на подушки. В этот раз он не стремится сделать больно, но Фонетт замечает его искреннее наслаждение страхом. Он едва ощутимо проводит когтем по тонкой коже шеи и снова смеется. — Мне не нужна твоя помощь, Алиссия! — в голосе слышится раздражение, — ты не знаешь ничего. Лучше уходи, пока можешь, иначе, — он наклоняется к ней так близко, что она слышит тихий шелест механизмов, — я убью тебя так же, как убил тех детей. — Зачем ты это сделал? Зачем? — спрашивает Алиссия, — ты ведь не хотел, я знаю. Ты ведь можешь бороться. — Ты дрянная девчонка, Алиссия, — смеется он, — и очень настойчивая. Это не доведет тебя до добра. Он собирается уходить, но Алиссия хватает его за руку чуть ниже локтя: — Не трогай детей, умоляю, — она готова ко всему, — делай со мной что угодно, но не трогай детей. — Как думаешь, как легко я смогу сломать твой хребет? — Луна смеется, наблюдая за тем, как меняется выражение ее лица, — расслабься, маленькая нарушительница, пока мне будет интересно, я не стану убивать тебя. Но как долго ты… — он вдруг подскакивает и нервно хватается за голову, — пошел прочь. Прочь-прочь-прочь! Свет загорается ослепительной вспышкой. Алиссия облегченно выдыхает. Ее сердце бьется так быстро, что она слышит каждый стук. Ее руки мелко дрожат от страха. Спустя долю секунды рядом с ней опускается Солнце: — Прости, — шепчет он. — Ты не виноват, — Алиссия садится прямо, — как ты? — Отлично, — отмахивается он, — а ты? Что он успел сделать? — Ничего. Со мной все в порядке, — Алиссия встает на ноги, — давай просто забудем. Все обошлось. Санрайз не отвечает. Он громко и как-то отрывисто вентилирует все системы. — Эй, ребята, вы победили! — громко кричит Алиссия, — выходите! Дети только этого и ждали. Они все выбегают из лабиринта и окружают воспитателей, начиная высказывать свои недовольства: — Вы нас не искали! Вы играли вдвоем! Это нечестно! А что вы делали? — Мы поспорили кто из нас будет водить, — объяснила Фонетт, — а когда решили, свет уже включили. Простите нас, — она мягко улыбается, — чем хотите заняться? Пока дети наперебой предлагают различные игры, Алиссия находит глазами Эдди. Он стоит почти в самом дальнем углу, спрятавшись за лабиринт. Фонетт быстро направляется к нему. — Все хорошо? — спрашивает она, присев рядом с ребенком. — Да. Нет. Он… почему он так сильно меняется? — он смотрит за спину Алиссии на Солнце. — Санрайз не виноват в этом. Это просто такая программа. Он никак не связан с Луной. Он безопасен, а Луна… не совсем. Мы пытаемся ограничить его, но как видишь, сделать этого навечно нельзя. Но бояться Солнца тебе не стоит, он… никогда не причинит тебе или кому-то еще вреда. Я точно знаю. — Луна сделал тебе больно? — спрашивает Эдди. — Нет, — она улыбается, — а тебе? — Я быстро бегаю, — хвастается мальчик, — он не успевал поймать меня, но два мальчика… они… он поймал их, поднял туда, — он указал на балкончик над бассейном с шариком, — и они больше не вернулись. Я никогда больше не видел их. Только в новостях. Сказали, что они умерли. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, — она гладит его по голове, — но пока я здесь, я клянусь тебе — вы все в безопасности. — Правда? — Конечно, — она крепко прижимает ребенка к себе. Она врет ему. Она не уверена в том, что она сможет обеспечить детям здесь безопасность. Но она сделает все для этого. Голова Алиссия разрывается от мыслей. Она аккуратно перебирает ленточки на руке Санрайза, перекинув ноги через его колени. До конца смены остается десять минут, дети собирают вещи, готовясь уходить. Аниматроник отвечает на многочисленные вопросы детей, активно жестикулируя свободной рукой. Бубенчики на запястьях забавно звенят. — А почему здесь сердечки? — доносится словно издалека голос Санрайза. — А разве вы не собираетесь пожениться? — растерянно моргает девочка, протягивающая рисунок. — Что? — переспрашивает Солнце. Алиссия смеется. Она качает головой и смотрит на девочку: — Нет, Рин, с чего ты взяла? — она наклоняет голову в сторону. — Ну, просто, — ребенок краснеет, — просто мне так кажется. — Понятно, — Алиссия улыбается, — эй, разве это не твоя мама? — Да, пока! Алиссия поднимается на ноги и сверху вниз смотрит на рисунок. Очень милый, детский и карикатурный. На нем Санрайз и Алиссия и куча сердечек. Фонетт закусывает губу, чтобы не расхохотаться. Солнце выглядит растерянным. — Что это значит? — спрашивает он. — Я расскажу тебе об этом, когда ты вырастешь, — обещает Алиссия и уходит провожать детей. Только когда садик пустеет, Санрайз подходит к ней снова. Алиссия качает головой и складывает руки на груди: — Ты и сам все прекрасно знаешь! — Нет. — Ты врешь! — Нет! Алиссия закатывает глаза и прикрывает половину лица рукой. Она стремительно краснеет и смеется. Он слишком умен, чтобы не догадаться, а значит он просто хитрый. Хитрость — признак интеллекта. — Знаешь, а ты ведь должен мне танец, — загадочно улыбается Алиссия, опираясь на стойку охраны, — что скажешь? — Боюсь местная музыка не подходит для того танца, который ты подразумеваешь, — как-то очень ехидно звучат эти слова. — «Я подразумеваю»? — не понимает Фонетт, — на что это ты намекаешь? — Моя программа не подразумевает намеки, — оправдывается Санрайз. — Ты врунишка, — Алиссия перемахивает через стойку и оказывается перед компьютером, — если у меня получится, то я смогу кое-что сделать с музыкой. Она быстро подключает свой телефон к компьютеру, соединяется с колонками и детский сад наполняется плавной и нежной музыкой. Алиссия оглядывается, словно может видеть звук и победно улыбается. Ей неловко, она смущена, но старается этого не показывать. — Если я буду наступать тебе на ноги, то скажи мне об этом, — просит Алиссия. — Ничего страшного, я постараюсь «закрыть на это глаза», — он подает ей руку. Алиссию удивляет его отношение. Он ведет себя как настоящий человек. Словно он обычный воспитатель, который с детьми готов заниматься любыми глупостями, но вне работы у него есть семья, жена, он платит за коммуналку и прочее. Он может быть серьезным и веселым, он не является простой программой. Он настоящая личность, находящаяся в вечном развитии, и Алиссия искренне восхищена им. Он очень осторожно, придвигает ее ближе, приобнимает за талию и придерживает за руку. Ее ладонь кажется слишком маленькой. Танцевать с Санрайзом немного неудобно, он много выше со своим ростом почти в два метра. Он танцует так же хорошо, как и рисует. Наверное, его сделали почти идеальным, чтобы он восхищал детей. Алиссия прижимается ближе, ощущая тепло металла. Он включил подогрев, милашка. Она бы зацеловала его, если бы он не смущался так часто почти от всего. Она до сих пор помнит как он нервно ловил ее руку каждый раз, когда она дотрагивалась до лучиков. Интересно, о чем он сейчас думает? Ему нравится или он считает ее прилипчивой, надоедливой? Она бы хотела задать ему сотни вопросов, но ей так не хочется доставать его и смущать. — Все в порядке? Я не… — начинает Санрайз, когда песня заканчивается. — Ты классно танцуешь, мне стоит поучиться, — Алиссия улыбается, — ты очень мне нравишься, правда. — И ты мне. Ты мой лучший друг, — он берет ее за руку и крепко сжимает. Уходя, Алиссия гасит свет и быстро касается губами лицевой пластины Солнца. Уже завтра она оставит его на целых два дня одного на станции подзарядки. Он нуждается в поддержке и внимании, и Фонетт готова проводить с ним хоть каждый свой день. Только бы защитить его от чувства вины за поступки Луны. Она направляется к выходу, но уходить из пиццерии она не собирается. Ей нужно поговорить с Фредди, а затем вновь спуститься к механикам, чтобы задать самый главный вопрос: как избавиться от вируса?