Худший

В ушах звенело. Голова раскалывалась и гудела. По вискам стучала тупая и настойчивая боль. Её словно приложили тяжелым предметом. Глаза не открывались, погрузив Алиссию в полную темноту. Она глухо застонала, не узнавая свой собственный голос. — Лисси, — ее руки кто-то мягко коснулся, — Лисси, ты меня слышишь? — Да… — прохрипела она, — да-да… слышу… Голос долетал словно издалека и будто из радио. Помехи дрожали в ушах. Кто-то крепко сжал ее пальцы и прижался к ним щекой. На коже начала ощущаться теплая жидкость. Кто-то плакал. — Лисси, посмотри на меня! — до ее лица дотронулись, — пожалуйста. Алиссия попыталась пересилить себя. Ощущение, словно в глаза капнули каким-то щипучими каплями. Она помычала от боли, но все же смогла приоткрыть один глаз. Свет слепил, причиняя новую боль. Привыкнув к освещению, она открыла второй и испытала те же ощущения снова. Белый потолок, переходящий в белые стены. Фонетт постаралась повернуть голову. — Алиссия, — рядом зашуршали, а затем перед ней появилось лицо с большими опухшими серыми глазами, — я так боялся за тебя! — Джейми, — признала Алиссия и улыбнулась, потянув руку к брату, — Джейми, что произошло? — Ты упала, — он всхлипнул, — упала с лестницы на своей дурацкой работе, представляешь? Тебя нашли утром. Нам сказали, что еще немного и тебя бы не спасли. — Лестница, — она нахмурилась, — странно, я не помню никакой лестницы… Воспоминания медленно возвращались к ней. Коридоры, металлические твари, офис охраны и оно. Хорошее решение, чтобы скрыть преступление. Алиссия кивнула сама себе и попыталась дотронуться до головы. Рука была тяжелой, словно весила тонну. — Сколько я здесь? — спросила Алиссия. — Неделю, — выдохнул Джейми, — родители ушли минут двадцать назад к врачу, но они скоро придут. Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, малыш, — кивнула Алиссия, — боже, не верится, что это все произошло со мной. — Ты кричала во сне, — заметил мальчик, — что тебе снилось? — Кричала… В ее снах не было ничего кроме пустой черноты и одного единственного яркого пятна. Сначала смутное, оно постоянное приближалось, становясь довольно различимым силуэтом. Это был мужчина. Полностью фиолетовый: начиная от одежды и фуражки, заканчивая кожей и волосами. Только его глаза были белыми, без зрачка, без радужки. Они мягко светились в темноте. Мужчина сначала ничего не предпринимал. Он просто стоял неподалеку и смотрел на нее пустыми глазами. Его лицо не выражало эмоций, он словно был статуей. Но стоило Алиссии попытаться заговорить с ним, как он начинал улыбаться. Все шире и шире от каждого «кто ты такой?». Когда его улыбка начинала быть чудовищной, неестественно широкой для человека, он начинал говорить. Тихим, хриплым голосом, долетавшим будто из сломанного радио. — Уильям Афтон. И после этого весь мир начинал идти знакомой рябью. Помехи сводили с ума, заставляли упасть на колени и зажать уши руками от ужаса. Мужчина просто стоял и смотрел, продолжая жутко улыбаться. А затем все заканчивалось. Также быстро, как и начиналось. Раздавались тихие шаги, а затем Уильям садился рядом с ней. Алиссия поднимала на него испуганные глаза, и он мягко улыбался, выражая сочувствие всем своим существом. Он наклонял голову чуть в сторону, а затем... А затем он просто исчезал. Фонетт начинала растерянно оглядываться, пытаясь найти загадочного мужчину. Но стоило ей попытаться встать, кто-то хватал ее за плечи и рывком поднимал на дрожащие ноги, заставляя обернуться. За ее спиной оказывался аниматроник, который когда-то был предшественником всех тех, кто сейчас находится в ПиццаПлексе. Это был старый, облезший местами заяц. Из швов на плюше стекала густая кровь. Глаза зайца были живыми, человеческими и впалыми, словно… словно кто-то был внутри. — Нет! Нет! Нет! — начинала вопить Алиссия стоило аниматронику сжать ее плечи, — не надо! Не надо! Спрингтрап. Имя возникало в голове, словно было там всегда. Она помнила его, она знала его. Она читала про первого содержателя пиццерии, читала странные теории, про то, что именно он убил всех детей, пропавших в старых пиццериях, про то, что он оказался заперт в костюме первого Бонни. Уильям Афтон — непризнанный серийный убийца. — Тебе же говорили не лезть! — орал он замогильным голосом, а затем бросал ее на пол и наступал на грудь тяжелой металлической ногой. — Я… не могу… дышать! Тогда он послушно убирал ногу и убивал. Каждый раз разным способом. Сворачивал шею, душил, выдавливал глаза, протыкал взявшимся словно из ниоткуда ножом. Это повторялось десятки, сотни раз. Пятно-силуэт-Уильям Афтон-Спирнгтрап-смерть. Воспоминания сводили с ума, и Алиссия поспешила вернуться в реальность. Она перевела взгляд на напуганного брата, стоявшего на коленях у ее больничной койки. Она все же дотянулась до его щеки рукой и нежно погладила. — Как скоро меня выпишут? — спросила она. — Ты с ума сошла, Лисси?! — возмутился Джеймс, — ты будешь лежать столько, сколько понадобится, а это надолго! — Нет, мне нужно вернуться на работу, — она покачала головой, — Санрайз остался там один. Вирус… — Какой еще вирус? Ты опять говоришь про этого робота, — мальчик закатил глаза, — ты часто повторяла это имя во сне. Он меня бесит, — Джеймс надулся, — я надеялся, что ты уволишься оттуда после случившегося. — Я просто упала с лестницы, — она улыбнулась, — сама… виновата. Говорить все еще было больно и неприятно. Джимми отошел к окну и уставился в него. Алиссия ласково улыбнулась. Ей не хотелось возвращаться в ПиццаПлекс. Она безумно боялась. Боялась, что все повторится снова. Элиан. Спрашивать про него у семьи было бесполезно, а телефон… Где, черт возьми, ее телефон? — Алиссия, — раздался голос от двери, — о, детка, ты наконец-то очнулась! Ее семья пробыла с ней довольно долго. Почти до самого вечера. Голова Алиссии начинала гудеть от их постоянных расспросов и причитаний. Заметившая состояние Фонетт медсестра выпроводила их, пообещав, что они смогут вернуться завтра. Но долго наслаждаться покоем ей не пришлось. В палату снова заглянула все та же девушка: — Мисс Фонетт, к вам посетительница. Я просила ее прийти завтра, но она говорит, что у нее к вам серьезный разговор, — она пожала плечами, — Ванесса А. Мне впустить ее? — Ванесса? — переспросила Алиссия, по коже пробежались мурашки, — я не… — шанс, это шанс все узнать, — да, да пустите. Медсестра кивнула, а в палату осторожно вошла Ванесса. В накинутом поверх рабочей одежды белом халате, она неловко улыбнулась и присела на стул рядом с кроватью Фонетт. Ее глаза были ярко-зелеными в свете больничных ламп. — Привет, Алиссия, — кивнула Ванесса, — как ты себя чувствуешь? — Все нормально. Ну, как может быть нормальным в моей ситуации, — она вздохнула, — это ведь ты меня нашла? — Да, я, — кивнула Ванесса. — И нашла ты меня вовсе не на лестнице, верно? — Фонетт прищурилась. — Значит, ты помнишь. Это хорошо. Значит, не придется тебя долго уговаривать, — Ванесса внимательно посмотрела на нее, — ты лезешь не туда, куда нужно. Своими действиями ты ничего не сможешь изменить, исправить. Он слишком силен. — Он? — Глитчтрап, — она поежилась, — он везде. Возможно, он уже даже в тебе. — Кто это? — не поняла Алиссия. — Уильям Афтон. От одного его имени голова взорвалась тысячью болезненных осколков. Алиссия схватилась за голову и крепко сжала виски. Ванесса встала со стула, налила в стакан воды и протянула его Фонетт. — Значит, ты его уже знаешь, — она как-то грустно улыбнулась, — он не отпустит тебя, если поймает. Поверь мне, я знаю. — Что за херня происходит в этой пиццерии, Ванесса?! — Ты ведь уже знаешь о том, что когда-то произошло, верно? Знаешь про вирус, про Афтона. Тебе рассказал об этом мистер Чедвиг. Он умер. Его убила Ванни. А Ванни поймал Глитчтрап, — она приобняла себя руками. — Кто такая «Ванни»? — Та крольчиха, которую ты видела, — Ванесса внимательно посмотрела на Алиссию, — она заразила всех аниматроников вирусом, заразила весь центр. Все это из-за нее. Она делает это, потому что так ей приказал Глитчтрап. Он добьется своего. Всегда добивается. — Чего он хочет? — нахмурилась Алиссия. — Убивать, — спокойно ответила охранница, — тебе незачем возвращаться туда. Тебя там ничего не держит. Ты не нужна ему, но ты также не можешь помешать ему. Сейчас он позволит тебе уйти. — «Сейчас»? — Если ты продолжишь, то он убьет тебя, как убивал всех, кто вставал у него на пути, — объяснила Ванесса, — вернешься, и тебе не жить. — Ты угрожаешь мне? — Не я. Я просто предупреждаю, стараюсь уберечь тебя от той участи, которая постигла меня, — Ванесса потерла свои руки между собой, — когда ты сказала про то, что Элиан очень талантлив. Ты помнишь это? — она дождалась кивка, — ты сказала это Ванни. А через Ванни это услышал Глитчтрап. Он не позволил бы Элиану создать антивирус, и он забрал его себе. — Элиана? — Да. Не просто же так он заболел сразу после произошедшего? — Ваннеса тяжело вздохнула, — через Элиана Глитчтрап создал еще один вирус, который лишь усилил предыдущий. А ты позволила ему войти в систему. — Нет… — Знаешь, что случилось с Элианом? Алиссия похолодела, ее руки мелко задрожали, и она безмолвно уставилась на Ванессу вопросительным взглядом. — Он повесился. У себя в квартире за несколько минут до приезда вызванной им скорой, — объяснила девушка, — я понимаю, это тяжело осознать. Мне жаль. — Ты лжешь, — Алиссия покачала головой, — ты лжешь, этого не может быть! — Но это так, — Ванесса пожала плечами, — если не хочешь разделить его участь, уходи. — Я не могу, не могу оставить Санрайза там одного, — она зарылась пальцами в волосы, — ты должна помочь мне, Ванесса! — Я не могу, — охранница говорила совсем безэмоционально, словно была неживой, — я — это Уильям, он не позволит мне. Ты ничем не поможешь ни Солнцу, ни Луне. Слишком поздно. Они оба заражены. Чтобы ты не сделала, рано или поздно они оба слетят с катушек. Кто-то раньше, кто-то позже. — Неужели ничего нельзя сделать? — по щекам начинали стекать тихие слезы. — Не знаю, — Ванесса откинулась на стул, — детский сад закрыт. — Что? — она распахнула глаза, — не может быть! — Временно. Думаю, как раз до твоего возвращения. Санрайз проработал всего день, а затем начал безумно сбоить. У него теперь нет механиков, поэтому его пришлось выводить из эксплуатации на время. — Ясно, — Алиссия откинулась на подушки. — Скажи, почему ты хочешь вернуться? — Ванесса нагнулась к ней, — что не так с тобой? Зачем ты рискуешь жизнью? Ради чего? Ради железной болванки? — Он живой. — Не смеши меня, — охранница посмеялась, — ты же не привязалась к нему? Алиссия отвернулась. Ванесса глубоко вздохнула: — Это глупо. Надеюсь, ты понимаешь, что он не может испытывать чувств и эмоций. Это просто программа. Программа, которая скоро полетит. Он станет таким же чокнутым монстром, как и Луна. Он или Луна, не важно, убьет тебя. Твои попытки спасти их глупы, наивны, беспочвенны, а главное — бесполезны. — Ты ничего не знаешь, — покачала головой Алиссия. — Поверь, я знаю об аниматрониках куда больше, чем тебе кажется. Куда больше, чем мне бы самой того хотелось, — Ванесса поднялась на ноги, — я принесла тебе заявление об увольнении от твоего имени, тебе нужно только подписать его. Если в тебе еще есть здравомыслие, то ты его подпишешь. — Значит, Ванни — это ты? — спросила Алиссия, забирая у Ванессы листок. — Та часть моей личности, которую подчинил Афтон, — кивнула она. — Почему ты рассказала мне это? Не боишься, что я сдам тебя? — Фонетт прищурилась. — Рассказала потому, что мне стыдно за то, что делают моими руками. Я не хочу всего этого. А не боюсь, потому что вряд ли тебе кто-то поверит, — она подошла к двери, — а если поверят, то… это будет освобождением для меня. Ванесса скрылась за дверью, и Алиссия облегченно вздохнула. Она взглянула на заявление в своих руках. Что же. Она никогда не отличалась разумностью. И Алиссия разорвала его на мелкие кусочки.