Худший

Из больницы ее выпустили спустя две недели, но еще неделю ей пришлось провести дома. Дома у родителей, которые затащили Алиссию к себе, аргументируя это тем, что ей нужны уход и забота. Спорить было бесполезно, и Фонетт просто послушно провалялась дома, не имея возможности куда-то выйти. Теперь в пиццерии у нее не было никого, кроме Санрайза, который, по понятным причинам, был для нее совершенно недоступен. Незнакомые администраторы звонили пару раз уточнить, когда ждать Алиссию обратно и предупредить о том, что к Воспитателю приставлен очередной механик. Знакомиться с ним не было никакого желания, и Алиссия просто проигнорировала отправленный ей номер телефона, по которому она должна была обсудить с мистером Нейтаном Адамсом рабочие вопросы. Еще будет время. Смерть Элиана ударила по ней сильнее, чем она того ожидала. За такое короткое время она успела сильно привязаться к нему. Первое время было совсем непривычно не получать от него глупых сообщений, в которых он сообщал ей о том, что он позавтракал блинами, сожженными им же ранее, не болтать вечером о всякой ерунде, не обсуждать сериалы. Она не хотела верить в то, что его больше нет и никогда не будет. На похороны она, разумеется, не попала. Но стараниями ее брата, она все же смогла узнать, на каком кладбище он похоронен. Вся ее семья уговаривала ее отказаться от возвращения в пиццерию. Алиссия не рассказывала им о случившемся, но они, словно чувствуя грядущую беду, пытались отговорить ее. Это было смутное предчувствие грядущего кошмара. Алиссия тоже ощущала это. Давящее чувство тревоги и непонимания. Она разрывалась между желанием бросить все и уволиться и смутной надеждой все-таки удалить этот вирус из сети. Десять детей. Там пропали десять детей, последним из которых был мальчик по имени Грегори, сбежавший из детского дома. Бедный ребенок. Ей нужно было поговорить с Санрайзом. Почти жизненно необходимо. Она безумно скучала, и первое время не могла объяснить себе подобной тоски. Со временем, конечно, пришло осознание. Осознание, ударившее сильнее, чем все, произошедшее за последние дни. А это о многом говорит. Глупо и безнадежно. — Куда ты? — ее брат поймал ее за руку, когда она собиралась спуститься по лестнице, — ты же не в пиццерию, правда? — Нет, туда я поеду завтра, — она потрепала Джима по голове, — я отвезу свои вещи домой и заеду на… кладбище. — Можно я поеду с тобой? — с надеждой взглянул на нее мальчик. — Нет, малыш, не сегодня, — она поцеловала его в лоб и громко крикнула, — мам, пап, я уехала! Люблю вас! — Не называй меня малышом! — раздраженно бросил ей вслед Джеймс. Выскочив на улицу, Алиссия судорожно поежилась. Декабрь, мороз. Близилось Рождество. Как она его отпразднует? С семьей? С Санрайзом, запертая в пиццерии? Она тяжело вздохнула, направляясь к машине. Они с Элианом собирались съездить на горнолыжный курорт и устроить незабываемые выходные. Она не позволила себе расплакаться. Машина завелась быстро, и она спокойно выехала из гаража. Сначала она отправится на кладбище, расположенное в пригороде. Что иронично, совсем недалеко от МегаПиццаПлекса. Но сегодня она туда не сунется. Объяснять, какая именно могила ей нужна, пришлось долго, но в конце концов, она была найдена. Подойдя ближе, Алиссия застыла. В это просто не верилось. Как же хорошо, что на могильных плитах нет фотографий. Она присела рядом и провела пальцами по имени «Элиан». Руки начинали замерзать. — Прости, что я не пришла, — тихо прошептала она, — прости, что все это произошло из-за меня. Мы не должны были в это лезть. Мне так жаль, Элиан. Я не хотела, чтобы все закончилось именно так. Она уселась прямо на заснеженную землю и поджала к себе ноги. Озноб пробирал ее уже насквозь, но Алиссия не находила в себе сил просто взять и уйти. Она знала, что больше не вернется сюда, просто не сможет. Контакт с именем «Elian^^» навсегда останется в ее памяти живым и веселым. Навечно. — Мисс? — раздался за ее спиной чей-то голос. Фонетт вздрогнула и обернулась. За ней стояла женщина. Довольно пожилая, она все же выглядела довольно ухоженно и аккуратно. Ее портила сгорбленная осанка и глубокие синяки под глазами. — Здравствуйте? — тихо поздоровалась Алиссия, не понимая кто это и что ей от нее нужно. — Я мама Элиана, — женщина грустно улыбнулась, — ты знала его? — Оу, здравствуйте, — Алиссия поднялась на ноги и отряхнулась от снега, — да. Да, знала. Мы с ним… работали вместе. — Ты Алиссия? — мягко поинтересовалась женщина, оглядывая ее с ног до головы, — а я все думала, увижу ли я тебя. Думала, что мы встретимся на похоронах. — Я лежала в больнице, — Фонетт приобняла себя руками, — решила приехать. Мы были друзьями, — она приобняла себя руками. — Я знаю. Он рассказывал о тебе, — она вздохнула, — он беспокоился в последнее время. Был нервным, бледным. Он выпроваживал меня почти сразу, когда я приезжала к нему. Он постоянно твердил, что он близок, что он должен что-то сделать. Я замечала, что он часто застывал перед зеркалом и с ужасом рассматривал себя. Мне нужно было что-то сделать. — Он… не болел? — Алиссия вытерла одинокую слезу, — что с ним произошло? Я не верю, что он мог просто повеситься. Это… — Не в его стиле, да, — женщина сгорбилась еще сильнее, — знаешь, он… будто перестал быть собой. Изменился, стал злым, саркастичным, грубым и раздражительным. Он никогда не грубил никому, только шутил. Он не писал о… — Нет, ни слова. Все было как обычно, — Алиссия шмыгнула, — он не упоминал… Уильяма Афтона? Лицо женщины вытянулось, и она активно закивала: — Да, упоминал. Упоминал! Говорил, что он все сделает. Это ваш работодатель? Алиссия прикрыла рот ладонью и покачала головой. Ее затрясло от страха и холода. Мать Элиана заметила это и закопошилась в сумке: — Он просил меня передать тебе это. То есть, просто оставил в своей записке просьбу передать тебе этот конверт, — ее голос задрожал, а на слезах выступили слезы, — о, мой бедный мальчик… Вы встречались, да? Алиссия приняла конверт красными от холода и дрожащими от нервов пальцами и крепко сжала. Внутри что-то было. Она взглянула на рыдающую мать ее лучшего друга и сжалась. — Нет, мы были просто друзьями, — она подошла ближе, — спасибо, что отдали мне это. Уверена, что он был бы безумно благодарен вам за это. Спасибо за то, что вы воспитали такого прекрасного сына. Он был лучшим человеком в моей жизни, правда. — Спасибо, — забормотала она, — спасибо вам за это. Уже сидя в своей машине и вытирая слезы, Алиссия все же позволила себе распечатать конверт. Внутри лежала сложенная в несколько раз бумажка и флешка. Фонетт вытащила письмо и развернула. Каждый из нескольких абзацев был написан разным почерком, которые к концу становился едва различимым. Руки Элиана словно дрожали.

«Привет, Лисси!

Если ты это читаешь, то меня уже нет в живых. Печально, не так ли? Как ты уже, наверное, поняла, подхватил я совсем не простуду, а вирус. Ха-ха, смешно, верно? Подхватил не вирус, а вирус. Уверен, что ты сейчас закатила глаза. Надеюсь, ты оценила мою шутку. Хотел написать серьезное, содержательное письмо, но ты же меня знаешь — я так не могу. В целом, я постараюсь передать суть.

Все началось с того, что когда вы ушли, ко мне кто-то застучал. Не застучал, а прямо забарабанил по моей несчастной дверке. Тебя мне беспокоить не хотелось, я все-таки очень надеялся на то, что ты успела заценить глоссу. Я так заморочился с ней, а ты... Жаль, что я так и не узнал, как она в действии. Вы хоть целовались? Если нет, то знай, что я в тебе разочарован. Очень! Но не в этом суть.

Как бы странно это не звучало, но я вдруг уснул. Серьезно! Просто сидел-сидел, боялся, а затем вдруг — бац! и сплю. Когда я проснулся, меня трясло от холода и жара одновременно. Дверь была открыта. Я ничего не понял и потянулся к телефону, чтобы написать тебе. Он оказался разряжен, хотя я прекрасно помнил, что у него была полная зарядка. Странно, не так ли? И я так подумал. Потом, когда очнулся в скорой.

Тогда я просто вырубился. Знаешь, первые два дня я реально думал, что это обычная простуда. Но потом я начал замечать в зеркалах какого-то мужика. Фиолетового! Ты видела когда-нибудь фиолетовых мужиков с хвостиком и белыми глазами? Я видел и поверь, такое себе зрелище, честное слово! Жуткий тип. Еще и наглый. Стою моюсь, а у меня знаешь, зеркало так установлено, что стоя в душе видно всю ванную. Я буквально случайно кинул взгляд на это чертово зеркало, а там он. Стоит и улыбается, представляешь?

Я, конечно, безумно привлекательный. Ты это знаешь, я думаю. Но не для огромных фиолетовых мужиков! Он реально огромный. Выше меня. Поэтому и жуткий. Я просто беспокоился за сохранность своего (нечитаемые слова). Я обосрался, когда его увидел, и заорал. Ну я не часто вижу фиолетовых мужиков у себя в ванной, понимаешь? Он заулыбался еще сильнее. Я тут, разумеется, прикрыл все свои нежные места и заорал, что бы он уебы (нечитаемо) из моего дома, а он не двигается. Засранец!

Я ему говорю: «Чел, я натурал!». Тут его перекосило, конечно, знатно! Он вдруг задергался, как будто залагал. Я пересрался еще сильнее. Он, наверное, расстроился, что со мной ничего не светит. Жалко его, конечно. И все бы ничего, он пропал, а я вылез из ванной и, понятно дело, свалил из дома. Пошел в магазин посидеть, подумать а жизни, а он там. Я снова заорал, меня выпроводили из супермаркета и я понял. Лисси, клянусь, я все понял! Меня словно переклинило!

После этого я стал видеть его чаще. Его и зеленого зайца. Вся моя квартира завоняла так, будто у меня крыса под каждой тумбочкой сдохла и не одна, а со своей семьей. Какое-то крысиное кладбище. Так и оказалось, что в моей квартире теперь жил не я один, а я, фиолетовый мужик, огромный робозаяц и дохлые крысы. Сначала мы уживались довольно спокойно. Я, конечно, часто ругался, потому что эти ублюдки роняли мою посуду и удаляли каждую наработку антивируса. Моими же руками. Пизд (нечитаемо), да?

И они начали появляться в моих снах. Уильям Афтон. Его зовут Уильям Афтон, Алиссия. Если ты когда-нибудь услышишь это имя — беги. Я заклинаю тебя, беги! Он заставлял меня проживать в моих снах кошмары, он подчинял меня своей воле. Я осознавал себя второй сущностью в своем же теле! Я понимаю, что это звучит глупо и странно, но поверь, это именно так.

Флешка, которую тебе принес курьер, не та. Он запутал меня, заставил отправить то, что сделал моими руками он! Я не знаю, что это. Но флешка с антивирусом осталась у меня. Я постараюсь отдать ее тебе, если выживу. Или передам через третье лицо.

Алиссия, я хочу, чтобы ты уничтожила вирус. Я не уверен, что эта хрень сработает, но ты обязана попытаться. Надеюсь, с тобой все в порядке. Я не знаю, что я сделал. Что сделал Афтон моими руками, и как это сказалось на тебе, но знай, что я не желал тебе или кому-то еще зла.

Если это не закончится, я просто убьюсь.

И если это все-таки случится (а если ты читаешь данное письмо, то меня уже нет), то знаю, что я очень рад, что мы с тобой были знакомы. Ты прекрасный человек, Лисси. Светлый и добрый. Знаешь, я даже немного завидую твоему робо-парню. Обидно, конечно. У меня же есть кое-что ниже пояса, а у него нет. Но осуждать тебя не буду.

Береги себя, Алиссия. Счастья тебе. Будь аккуратна и не делай ничего, что может навредить тебе. Если поймешь, что вставить флешку без вреда для тебя не выйдет, уходи и не возвращайся. Пожалуйста.

Очень люблю тебя, Лисси.

Элиан

P.s. АфтонНеудачник».

Это писал Элиан. Совершенно точно. Так уместить глупые подкаты, пошлые шутки и ужасную правду на одном клочке бумаги так, чтобы это было единым текстом, мог только он. Она смеялась сквозь слезы, читая каждую строчку и сжимая в пальцах бумагу. Этой ночью она плохо спала. Мысли о грядущем дне никак не отпускали ее, заставляя буквально дрожать, предвкушая очередной кошмар. Завтра ей придется знакомиться с новым механиком. Видеть его там, где совсем недавно был Элиан. Она не позволит себе подружиться с ним, нет. Утром ее ноги дрожали сильнее, чем перед экзаменом в университете. Она едва не врезалась в забор, выезжая с парковки. Боже, как же ей было страшно и жутко. Ее буквально трясло. Новый механик ждал ее у входа. Серьезный и собранный, он выглядел чуть младше, чем она. Совсем не похож на Элиана. У него были ярко-рыжие волосы, россыпь горящих веснушек на носу и щеках и темно-зеленые глаза. Он приветливо улыбнулся и протянул ей руку, едва заметил на ее груди бейджик «Алиссия». — Смею предположить, что вы Алиссия Фонетт – напарница Воспитателя из детского сада, — он приподнял бровь. — Да, Вы правы, — она пожала его руку и выдавила улыбку, — а вы Нейтан Адамс? Новый инженер? — Да, раньше я работал с Роксаной, но из-за кризиса, — он откашлялся, — меня перевели на работу с Воспитателем. Надеюсь, вы уже знаете про чудовищные сбои в работе Солнца? — Солнца? — нахмурилась Алиссия, — не Луны? Что с ним? Они неспешно направились прямиком к детскому саду. — Да. Когда его привели ко мне, он жутко нервничал. Все системы перегреты, он насоздавал себе новых протоколов, поудалял старые и выглядел просто отвратительно. С Луной я знакомиться не рискнул, — он откашлялся, — я постарался почистить ненужные файлы, но он стабильно все возвращал. Мы почти непрерывно работали с ним три недели. Куча каких-то посторонних программ, которых у него быть не должно. Безумно проблемный. — Вирус? — нервно поинтересовалась Алиссия. — В том числе. Он спрашивал про вас, мисс Фонетт. Вам удалось наладить безумно близкие отношения, поэтому я надеюсь на то, что вы сможете попросить его рассказать про причины сбоев. Со мной он говорить отказался. Такое поведение непозволительно для аниматроников. Так быть не должно, — Нейтан остановился у дверей детского сада, — хочу попросить вас не отключать его на ночь. Это плохо сказывается на его системах. — Поняла, — мрачно кивнула Алиссия. — Я снизил у него уровень освещенности. Теперь для появления Луны нужен уровень освещенности ниже 60%. Это должно облегчить вам жизнь. С вирусом у меня, к сожалению, сделать ничего не получилось, но я продолжу пытаться. Оказывается, им заражена большая часть аниматроников торгового центра. Лучшие программисты уже заняты этим. — Спасибо, — она попыталась улыбнуться, — он… там? — Да. Жду вас в конце недели. Не вас, а Воспитателя, — он развернулся и ушел. Алиссия едва подавила слезы. Он совсем не похож на Элиана. Хорошо это или плохо? Как ей, привыкшей обсуждать все проблемы, рассказывать каждое наблюдение Элиану, справляться со всем одной? Что ей теперь делать? Она задрожала и обняла себя руками. За дверьми раздались звуки. Санрайз. Она нужна Санрайзу. Она тихонько толкнула дверь и вошла внутрь. Солнце перетаскивал какие-то коробки и пытался привести опустевший детский сад в порядок. В его движениях была какая-то напряженность и скованность. Она словно не видела его целую вечность. — Солнышко? — тихо позвала Алиссия. Игрушки повалились из его рук, едва Санрайз услышал знакомый голос. Он медленно обернулся и замер. Фонетт медленно подняла руку и помахала. На губах заиграла мягкая улыбка. — Алиссия, — произнес он, а затем стремительно направился к ней. Фонетт распахнула руки. Санрайз быстро оказался рядом, подхватил на руки и крепко сжал. Алиссия стиснула железные плечи и уткнулась в изгиб холодной шеи. Он легко подхватил ее под ноги, придерживая за бедра. — Я так скучал по тебе, Алиссия, — зашептал он, раскачиваясь с ней на руках, — мне сказали, что ты в больнице, я так переживал. — Я тоже, Солнышко, — она глубоко дышала, — мне столько нужно тебе рассказать. Поставь меня на землю. Он послушно выполнил ее просьбу и мягко поставил на пол. Его окуляры едва заметно дрожали, пока он судорожно оглядывал каждый сантиметр ее тела. Он провел своими пальцами по ее рукам, коснулся лица, накрутил светлые волосы. Санрайз снова обнял ее, крепко, но нежно, прижимая к себе. Так он выражал привязанность. — Элиан умер, — прошептала Алиссия, буквально повисая на его плечах. — Я знаю, лучик. Мне так жаль, — он подхватил ее на руки и направился к куче подушек, — вы были друзьями. Прости, что я не смог поддержать тебя тогда. — Я так боюсь, Солнышко, — она позволила ему опустить ее на подушки и присесть рядом, — мне так страшно. Они были там, когда я пришла. — Кто? — он по привычке перекинул ее ноги через свои и опустил широкую ладонь на колени, — что они с тобой сделали? — Они хотели убить меня, — она доверчиво посмотрела в его глаза и всхлипнула, — я так боялась. — Лучик, — он прижал ее к себе и подключил подогрев, — моя прекрасная девочка, я же просил тебя никуда не ходить. — Я хочу помочь, — она вцепилась пальцами в рубашку, натянутую на тонкий корпус, — я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Как и я, — он прижал ее к себе за талию, — я хочу, чтобы ты забыла про свои глупые идеи исправить что-то. Пойми, Алиссия, это бессмысленно. Ты… просто пойми это наконец, умоляю. Я так боюсь потерять тебя. — У тебя сбои, — она проигнорировала его слова и провела рукой по металлическому лицу, — что случилось? — Я думаю, это из-за того, что ты резко пропала. Меня поздно предупредили об этом, и сработали новообразованные специально для тебя протоколы безопасности. Я не мог контролировать это, — он провел рукой по ее волосам, — Лучик, ты плачешь? — Просто нервы сдали, — пожаловалась Алиссия и спрятала лицо, — я так рада, что мы наконец-то встретились. Мне нужно рассказать тебе очень важные вещи, но… боже, я не могу. — Не переживай, лучик. Для вас, людей, нормально выражать чувства подобным образом, нормально бояться и теряться. Я не могу назвать свои чувства настоящими эмоциями, но они максимально близки к вашим, и я понимаю тебя. Я рад, что ты со мной сейчас, рад, что ты доверяешь мне свои страхи и мечты, — он потянул ее за руку, — посмотри на меня, лучик. Алиссия подняла на него заплаканное лицо и взглянула в темно-синие окуляры, излучающие едва заметный свет, оставляющий блики на железных щеках. Она покивала. Санрайз потянулся к ее щекам и осторожно вытер слезы. — Ты такая прекрасная, Алиссия, — он улыбнулся, — я очень люблю тебя. Не плачь, лучик. Я уверен, что ты со всем справишься. Я верю в тебя. Верю, что все будет хорошо. — А я верю тебе, — она ухватила его за плечи и легко подтянулась, присаживаясь к нему на колени, — верь и ты мне. Их лица оказались прямо напротив друг друга. Санрайз внимательно осматривал каждый сантиметр такого знакомого лица. Его руки мягко сжимали ее талию, едва соскальзывая на бедра. Алиссия не сводила глаз с металлического подобия губ. Сделал ли Элиан их подвижными? Что она почувствует? Как на это отреагирует Санрайз? Отбросив все сомнения, Алиссия резко подалась вперед и невесомо коснулась холодных губ, сразу же отстраняясь. Она тут же поджала губы, внимательно смотря на реакцию аниматроника. Секунду он сидел неподвижно, словно обрабатывая полученный запрос. А затем его системы взорвались. Алиссия буквально обожглась о его плечо — датчики начали сходить с ума. Его вентиляция начала шуметь так громко, что почти закладывало уши. — Ты-ты-ты… — начал произносить Санрайз, его воколайзер сбоил. — Так люди выражают свою влюбленность и привязанность, Солнышко, — пояснила Алиссия, улыбаясь на подобную реакцию. — Я знаю, — кивнул Солнце, — ты? — Да. И она снова придвинулась ближе, покрывая каждый доступный участок его лица нежным, невинным поцелуем. Санрайз зажмурился, прикрыв окуляры. Его руки поднялись выше, одной рукой он сжимал ее ребра, а другой придерживал за шею. Алиссия упивалась его несмелой реакцией на прикосновения, на его едва заметное дрожание, на шум вентиляционных систем. Он вдруг повалил ее на пол, продолжая придерживать ее одной рукой за талию. Огромный и тяжелый двухметровый робот, нависший сверху совсем не пугал ее. Алиссия с улыбкой всматривалась в его вдруг потемневший окуляры. — Я не могу поцеловать тебя, — смущенно пожаловался Санрайз. — Но это могу сделать я.