Одаренный окклюмент

      Драко практически не помнил вечер после посвящения в пожиратели смерти. Он знал только то, что был в ярости. Помнил, как магия буквально вырывалась из него, разнося в клочья интерьер комнаты. Но дальше ничего. Белый шум. Попытки что-то вспомнить приводили лишь к приступу головной боли. О том, что тогда что-то случилось, говорил лишь медальон Салазара Слизерина, спокойно висящий на шее Драко. Малфой хотел его снять, но в последний момент решил этого не делать. Будто само подсознание кричало, что он не должен его снимать. Драко дал себе обещание в тот вечер. Он не помнил, какое, но все равно решил оставить медальон. Это казалось ему правильным поступком.       Весь день после пробуждения Малфой пролежал в постели. Что-то не давало ему покоя. Навязчивое чувство тревоги преследовало, а в мыслях то и делали, что всплывали непонятные перемешавшиеся отрывки воспоминаний. Драко не помнил, было ли что-то подобное. Может это фрагменты его беспокойных снов? Хотя, он не был уверен, снились ли ему вообще сны.       Ночью все стало еще хуже. Он мог поклясться, что слышал разные голоса в голове. Многие из них были знакомыми. Но те фразы, что они произносили... просто не могли быть произнесены Этими голосами. Доброжелательные дружелюбные диалоги, обрывающиеся на самом интересном. В один момент все эти голоса перемешались и слились в оглушающий звон. Драко пытался заткнуть уши подушкой, но звук исходил изнутри. От этого шума его спасла непонятная вибрация, доносящаяся из комода. Драко поднялся на локтях и посмотрел в сторону шума. Что могло так вибрировать? Малфой осторожно поднялся, вызывая "Люмос", и медленно подошел к комоду. Вибрации прекратились. Голоса в голове затихли. В комнате воцарилась гробовая тишина, перебиваемая лишь дыханием слизеринца. Драко уже подумал, что начал сходить с ума, как вдруг что-то внутри верхнего ящика снова завибрировало, заставляя аристократа вздрогнуть. Он резко открыл ящик и заметил трепещущуюся монету. Это был галлеон. Драко взял его в руку и перевернул. На обратной стороне появлялись различные надписи.       "С днем рождения, Гарри!"       "С днем рождения, герой!"       У Малфоя снова галлюцинации? Что происходит? Почему кто-то поздравляет Поттера через монету? И что эта вещица вообще забыла у Драко в комоде? Весь этот поток мыслей оборвался, как только Малфой увидел до боли знакомый почерк:       "Спасибо, ребята!"       Рука дрогнула, а монета с глухим стуком упала обратно в ящик. Малфой прикрыл рот рукой, не отрывая взгляд от галлеона. Надпись медленно растворилась, оставляя Драко наедине с самим собой. Почерк Поттера же, да? Точно его, Малфой ни с чем эти каракули не перепутает. Но откуда...       — Фальшивые галлеоны, — Гермиона достала один из таких из кармана мантии. — На них можно писать послания, которые отразятся на остальных монетах. Мы так назначаем даты...       — Зач... рассказыв...       — Гермиона пр... у Малфоя.. когда мы... — рассудил Поттер и протянул слизеринцу свою монету.       Что это было? Драко схватился за волосы, сдавленно мыча и садясь на пол. Да что творится в его голове? На ум пришел лишь один человек, способный хоть как-то ему помочь. Драко подполз к шкафу, стоящему напротив кровати и вытащил оттуда пару склянок с зельями.       Малфой медленно спускался в подвал, чтобы не поднимать лишнего шума. Ступеньки заставляли ноги леденеть. Нужно было надеть тапочки, но в тот момент Драко совершенно об этом не подумал. Он даже не переоделся, оставшись в своей любимой черной шелковой пижаме. От этого ему было еще холоднее. Но этот холод помогал. Он хоть как-то отрезвлял сознание, замутненное тем, природу чего даже сам Малфой не мог понять.       — Вы спите? — тихо спросил Драко, но его шепот все равно эхом разнесся по подвалу.       Малфой сел на ступеньки и наложил согревающее заклинание, чтобы не продрогнуть. Разве в подвале всегда было так холодно летом? Да, он полностью из камня, но все же...       — У меня беспокойный сон, так что вы меня не разбудили, юноша, — послышался неожиданно дружелюбный голос Олливандера.       Старик подошел поближе к решетке и сел на пол.       — Я не понимаю, что со мной, — признался Драко, доставая из кармана зелья. Он поставил бутыльки на крайнюю ступеньку, чтобы мастер палочек мог спокойно их забрать.       — В вашем сознании царит полнейший беспорядок, — кивнул Олливандер и взял одну из склянок. Он тут же вскрыл ее и сделал глоток, морщась от кислоты.       — Но почему? Такого раньше не было, — Малфой прислонил голову к стене, смотря куда-то в темноту подвала. — Словно бомбардой прошлись по сознанию.       — Ваша память стерта. Кто бы это ни сделал, он был недостаточно осторожен.       — Стерта? — Драко перевел взгляд на мастера палочек. Тот был совершенно серьезен. — Кому понадобилось стирать мне память?       Олливандер пристально посмотрел прямо в глаза слизеринца. Его зрачки едва заметно дрогнули. Малфой был не против, чтобы кто-то вроде мастера палочек заглянул в его сознание. Тот молчал какое-то время, но после пожал плечами.       — Не знаю, кто стирал вам память, но у него точно не было дурных намерений. Я бы даже сказал, что он беспокоился о вас.       — Разве? С чего вы это взяли?       — Отрывки стертых воспоминаний. Они все связаны с тем, что было вам дорого. Не сочтите меня грубияном, но я видел эти воспоминания, когда они были еще целы, — улыбнулся старик.       — Когда вы... — распахнул глаза Драко, отлипая от стены.       — Порой любопытство берет надо мной верх. Уверяю вас, эти воспоминания были прекрасны. Но они слишком опасны в вашем нынешнем положении.       — И разве оно того стоило? Раз я лишился того, что было мне так дорого...       — Вы лишились только воспоминаний об этом, юноша.       — Одно и то же, — фыркнул Драко. — Можно как-то успокоить этот бардак в голове?       — Думаю, если воспоминания вернутся к вам, то все прекратится.       — Как они должны вернуться, если их стерли? — уже начинал злиться Драко. Противно пульсирующая боль в голове все никак не стихала.       В ответ Олливандер лишь молчал. Волшебники просидели в тишине какое-то время. Малфой и сам не понимал, почему проникся теплыми чувствами к этому старику. Но ему почему-то было комфортно разговаривать с мастером палочек. Перед ним не имело смысла скрываться. Он понимал все и без слов.       — Простите, — вдруг тихо сказал Драко.       — За что вы извиняетесь? — Малфою казалось, что Олливандер задал этот вопрос лишь за тем, чтобы слизеринец сам для себя ответил на него.       — Я бы хотел вытащить вас отсюда, но пока эти зелья — большее, что я могу сделать.       — Мне некуда спешить. Так что я дождусь момента, когда у вас хватит на это сил.       — Спасибо, — почти шепотом промямлил Драко и поднялся. — Спокойной ночи.

***

      — С днем рождения, Гарри! — ворвались в столовую близнецы Уизли, задорно хохоча и заполняя пространство свистящими вспышками маленьких разноцветных фейерверков, превращающихся в конфетти, которые, падая на пол, рассеивались.       — Привет, ребята! — Гарри обнял близнецов. Множество ярких огоньков напомнило Поттеру экзамен, который был сорван подобным образом. — А где остальные?       — Здесь мы, здесь, — послышался голос Рона за спиной у братьев. — Фред и Джордж неслись как угорелые, даже от пороха не отряхнулись.       Рон обошел близнецов и крепко обнял именинника.       — С днем рождения, — младший из братьев мягко улыбнулся и похлопал друга по спине. — В этом году празднование обещает быть шумным, да?       — Ага, я еще не до конца это осознаю, — и правда, предыдущие дни рождения никогда не сравнятся с нынешним.       — Гарри! Какой ты уже большой! — зашла в столовую миссис Уизли и тут же заключила Золотого мальчика в своих мягких и теплых объятиях. От нее пахло пирогами и ягодами. Гарри всегда нравился этот домашний запах тети Молли.       Сразу за ней зашли Артур и Джинни Уизли, которые так же поздравили Поттера. Да уж, сегодня ему придется обнять много людей.       — Да вас тут уже целая армия, — заметил Римус, заглядывая в столовую. — Может немного расширим помещение?       — Лунатик! — вскочил с места Сириус и помчался к другу, протискиваясь между гостями.       — Привет, Бродяга, — волшебники обнялись так же крепко, как до этого Рон с Гарри, если не крепче. — Ты что, уже выпил? — Люпин принюхался и отпустил друга.       — Все-то ты учуешь, — посмеялся Сириус. — В такой день нельзя не выпить! Моему крестнику шестнадцать лет!       — Да-да, только не увлекайся, ладно? Знаешь же, как алкоголь на тебя влияет.       — Конечно, я же так, за праздник.       В ответ Люпин лишь вздохнул и наконец подошел к имениннику.       — С днем рождения, Гарри, — от профессора Люпина как всегда исходила спокойная меланхоличная аура, немного напоминающая ауру Полумны. Он выглядел таким домашним и уютным, что порой Гарри задавался вопросом, как они с Сириусом вообще стали друзьями. — Артур, поможешь расширить столовую? А то тут не протолкнуться.       — М? — мистер Уизли как раз выносил салаты с кухни, которые там во всю готовили Молли и Джинни. Невилл тоже старался им помогать, но у него не особо хорошо получалось. — Конечно. Больше никто не придет?       — Еще Гермиона и Полумна не пришли, — оглянулся Поттер, считая гостей. — И Хагрид.       — Нимфадора тоже обещала заглянуть, — так же отчитался Сириус.       — Ну раз Хагрид тоже будет, то по четыре фута с каждой стороны? — Артур огляделся и облизнул палец, когда поставил салаты на стол, на котором уже красовалось множество закусок. — И потолок поднять на пару футов, как думаешь? — обратился он к Римусу.       — Да, проблем не возникнет. Тогда я начну чертить руны от двери вправо, а ты влево, — Люпин притянул из гостиной пару мелков и отдал один мистеру Уизли. — Ничего, что мы порисуем на обоях, Сириус?       — Да хоть сдирайте их, без разницы, — поднял перед собой рюмку с огневиски Блэк в знак одобрения. Люпин на это лишь вздохнул, причитая о том, что его друг — алкоголик.       День рождения проходил насыщенно: стол чуть ли не ломился от еды, ни на секунду не утихали смех и разговоры. Сириус в тайне от тети Молли подлил Рону огневиски в сок. Сказать, что тот был счастлив, — ничего не сказать. Гарри тоже попробовал, но сразу чуть не выплюнул, потому что алкоголь неприятно обжег язык, а потом и горло. Поттера аж передернуло. Сириус рассмеялся, подмечая, что Джеймс тоже так отреагировал, когда впервые попробовал виски. После этого Римус вместе с Нимфадорой подсели к Блэку, намереваясь сдерживать его от уничтожения всего запаса алкоголя на Гриммо.       — Как поживает Андромеда? — обратился к племяннице Сириус.       — Вроде не жалуется, — пожала плечами Дора и закинула в рот взрывную ириску.       — Вы плохо общаетесь? — насупил брови Блэк и вяло потянулся за рюмкой, но Римус ловко вложил в его руку канапе, хитро улыбаясь. Сириус, конечно, расстроился, но канапешку съел.       — Нет, просто я часто на работе, а матушке не особо нравится мой выбор, так что мы мало что обсуждаем.       — Ты к Меде прислушивайся. Она, пожалуй, самая смелая волшебница, которых я когда-либо знал. Знаешь, я ее безумно уважаю, — голос у Сириуса был хмельной, да и поведение тоже. Гарри сидел рядом и видел все это. — Она, пожалуй, моя настоящая родственница. — Блэк немного задумался. — И ты тоже, — показал он пальцем на Нимфадору. — И ты, Гарри. Ну и ты, конечно, Лунатик, — Сириус навалился на друга, прикрывая глаза. — Семья.       Слова Блэка растрогали Люпина. Он неловко улыбнулся и похлопал Сириуса по плечу, и только после заметил, как тот тянется к виски. Неисправимый! От этой сцены Дора и Гарри звонко рассмеялись, а Люпин принялся оттаскивать пьяного друга подальше от стола.       — Как себя чувствуешь, Гарри? — Луна подняла взгляд на подошедшего именинника. Все это время она сидела на диване в гостиной и рассматривала звездную карту размером с карманные часы. Интересная безделушка.       — Да, думаю, неплохо, — пожал плечами Гарри и сел рядом с волшебницей. — Чего ты тут одна сидишь?       — Кикимер показал мне эту вещицу. У вас милый эльф, — меланхолично заметила Полумна и наклонила артефакт немного в сторону. — Он сказал, что на этой карте видны его хозяева.       Кикимер милый? Он же постоянно ворчит. Хотя, Сириус к нему плохо относится, так что, может, причина в этом. Блэку множество раз говорили быть помягче со старым домовиком, но он просто не мог пересилить себя. Сириус часто злился на Кикимера. Возможно, всем было бы лучше, если бы эльф отправился работать в Хогвартс.       — Разве это не просто звездное небо? — Гарри взял артефакт и присмотрелся, поправляя очки.       — Нет, эта карта отличается. Созвездия и звезды находятся не там, где должны. Смотри, видишь эту тусклую точку? — Луна приблизилась и показала пальцем на едва заметную звездочку. — Это Альфа — самая яркая звезда в созвездии Льва.       — Самая яркая? Ты уверена? — Гарри улыбнулся, находя эту информацию забавной.       — Да, но на карте это не так. Эта звезда потухла, а то, что мы видим — остаточный свет. Тут много интересного.       — Правда?       Гарри решил послушать рассказы Полумны о звездах. Ему это было не особо интересно, но Лавгуд так умиротворенно и увлеченно рассказывала, что ее можно было слушать часами. А Поттер как раз хотел немного отдохнуть от шумной посиделки в столовой.       — А вот, похоже, созвездие Дракона. Только оно здесь какое-то странное, — Луна посмотрела поближе. — Его звезды пульсируют, будто вот-вот взорвутся. Занимательно. Это, наверное, созвездие Драко Малфоя.       — Думаешь? — Гарри присмотрелся, но ничего не понял. Когтевранка явно разбиралась во всем этом лучше.       — Интересно, как он, — задумалась Луна, отводя взгляд куда-то вдаль. — Жаль, что все так вышло.       — Да, мне тоже, — вздохнул Поттер. Ему тоже было интересно, как там Малфой, но он старался сегодня об этом не думать. Нельзя портить праздник подобными мыслями и настроениями.       Вечером Гермиона на такси уехала домой. Перед отъездом она наказала Гарри следить за Роном, потому что тот, как ей казалось, перепил. Ну, в сравнении с Сириусом, он был совершенно трезв. Хагрид сказал, что ему нужно кормить Клыка, у которого проблемы с желудком, и тоже уехал. Близнецы Уизли также отправились домой, потому что им нужно было с утра ехать в министерство, чтобы запатентовать несколько новинок для их магазина. Полумна и Невилл уже спали в гостевых, а Джинни слушала нескончаемые рассказы Нимфадоры о ее приключениях мракоборца. Рон уснул прямо на диване, впрочем, трогать его никто не стал. Пусть спит.       — Гарри, помоги дотащить Сириуса до кровати, — позвал именинника Римус.       Блэк уснул прямо за столом, успев за день опустошить четыре бутылки огневиски в одного. От него пахло алкоголем так сильно, что Гарри не представлял, каково Люпину с его-то волчьим обонянием.       Сложнее всего было тащить в жопу пьяного Сириуса по лестнице. Гарри готов был поклясться, что слышал причитания картины Вальбурги, которую уже давненько накрыли плотной тканью. Но они справились. Тело спящего Сириуса с глухим грохотом упало на кровать, а Поттер и Люпин сели на край, чтобы перевести дух.       — Тяжелый волчара, — заметил Римус и посмеялся.       — Он всегда так много пил?       — Сириус всегда любил выпить. Некий протест против семьи со всеми их аристократическими заморочками. Почти все попойки устраивались по его инициативе. Хотя, несколько из них закатывал и Джеймс, — признался Люпин.       — Римус, давай еще выпьем, — проснулся Сириус и вяло приподнял руку, не отлипая лицом от подушки.       — Хватит тебе, спи, — Люпин тоже был подвыпивший, но куда в меньшей степени, чем его друг.       — Ничего не хватит! Джеймс, скажи ему, — Блэк потрепал Гарри за плечо.       — Сириус, это Гарри. Не Джеймс, — твердо сказал Люпин, осторожно хватая друга за руку. — Мы уже это обсуждали, помнишь?       — Гарри? — наивно спросил Блэк, будто забыл, кто такой Гарри. — Ах, точно, Гарри. Это же Гарри...       Сириус снова провалился в сон.       — Прости его, ладно? Бродяга все еще живет прошлым, — Люпин печально посмотрел на спящего. — Знаешь, Джеймс был его лучшим другом. Он тяжелее всех перенес потерю.       Гарри задумался. Он даже и представить не мог, через что пришлось пройти Сириусу за свою жизнь. Поттер бы, наверное, не перенес смерть Рона. От одной мысли об этом внутри все сжималось. Такое и врагу не пожелаешь.       — Ладно, пойдем к остальным, пока они там все не уснули, — Римус встал с кровати и накинул на Сириуса одеяло.