Одаренный окклюмент

Гермиона проплакала еще некоторое время, прежде чем окончательно успокоиться. У нее немного опухли и покраснели глаза, а и так постоянно растрепанные волосы стали еще более взъерошенными. Малфой успел о многом поразмышлять, пока в знак поддержки изредка похлопывал волшебницу по плечу. Он завидовал Грейнджер. Она могла так спокойно проявлять свои эмоции и так искренне злиться на кого-то, оставаясь при этом хорошим человеком. Если бы Драко не сдерживал все то, что закипало в нем каждый божий день, с ним бы уже давно никто не общался. А еще Малфой размышлял о любви. Когда бы он еще успел подумать о ней? Вот и он считал, что лучшего момента бы уже не представилось. Любил ли он когда-нибудь? Громко сказано. Как бы сильно Драко был неопытен в делах сердечных, он прекрасно понимал, что любовь — это чувство, которое взращивается бережно и постепенно. Влюбленность — лишь крохотное семя, из которого иногда вырастает любовь, если оба виновника этого замысловатого чувства будут прикладывать силы для его взращивания. И вот это чувство Драко все же было знакомо. И влюблен он был, как бы печально это ни звучало, совсем не в Тео. А ведь было бы куда проще, если бы чувства Нотта были взаимными. И от этого сердце больно сжималось в груди, сдавливая душу до размеров точки. Амортенция. Она не может ошибаться. Конечно, некоторые считают, что не обязательно любимый запах должен быть с кем-то связан, но как можно объяснить тот факт, что одним из любимых ароматов Малфоя является... запах Поттера? Не его духов или какой-нибудь еды. Именно его запах. Это настолько смущало, что Драко старался не думать об этом лишний раз, чтобы не краснеть на людях. И если бы на амортенции все заканчивалось, то слизеринец бы уже давно забыл об этой глупости. Но, увы, все было куда сложнее. — Все мысли о нем, все действия ради него. — Проносились в мыслях слова призрака знатной дамы. — Любить невыносимо больно, но боль эта так сладка. А ведь действительно. Если недолго подумать и проанализировать действия Малфоя... он и правда много чего делал с оглядкой лишь на то, что Поттер в нем разочаруется, что Избранный мальчик будет в опасности, если слизеринец совершит какую-нибудь глупость. И если это вдруг случится... кажется, весь и так шаткий мир Малфоя рухнет в ту же секунду. Может то была еще не любовь, но как же она была на нее похожа. — Это и правда больно, Гермиона, — прошептал Драко, когда волшебница наконец затихла. Гриффиндорка подняла удивленный взгляд на слизеринца, но уже через секунду с пониманием кивнула и снова опустила глаза, поджимая губы. Еще больнее становилось от осознания, что чувства Малфоя взаимны. Взаимны, но недосягаемы. Как бы сильно Драко не хотелось называть Гарри возлюбленным, как бы не хотелось считать его только своим, этому не суждено было сбыться. Такая глупость. — Что бы ты сделала, если бы знала, что, начав с кем-то встречаться, обязательно навлечешь на этого человека беду? — спросил Малфой из наивного интереса. Раз Гермиона уже успокоилась, можно было и самому обдумать пару моментов. — Не знаю, — хмыкнула Грейнджер. — А ты ей нравишься? Драко чуть помедлил с ответом, растерявшись. Он совсем отвык от того, что влюбленность обычно вспыхивает между парнем и девушкой. Хотя, Малфой полагал, что Гермиона догадывалась о его необычных взаимоотношениях с Поттером или Ноттом. — Да, нравлюсь, — кивнул слизеринский принц, поджимая губы. — Но... этот человек совершенно не осознает, чем могут обернуться наши отношения. Это опасно. — Сейчас все опасно, — пожала плечами волшебница и наконец отстранилась, глядя на друга. — Да и зачем гадать? Я бы попробовала. Даже если это обернется трагедией... хотя бы в воспоминаниях останутся светлые деньки. Грейнджер мягко улыбнулась и отвела взгляд, о чем-то задумавшись. Казалось, она и сама подчерпнула что-то из собственного, стоит признать, эгоистичного совета. — Порой я смотрю на полупустые коридоры Хогвартса, и меня пробирает до дрожи, — уже более тихо прозвучал голос гриффиндорки. — А вдруг скоро начнется война? И моих близких не станет... Не хочу терять ни минуты с ними. И тебе того же советую. Спасибо, Драко. — За что? — опешил слизеринец, уставившись на волшебницу. — За этот разговор. Я пойду. Ты тоже не засиживайся, ладно? — с этими словами Грейнджер поднялась, отряхнула джинсы и направилась в сторону общежития. — Спокойной ночи. — Спокойной, — лишь ответил Малфой, оставаясь сидеть на ступеньках. Мысли наконец собрались в кучу.

***

Пока все остальные отмечали победу гриффиндора, Поттер одиноко лежал на скрипучей койке в лазарете. Рон с ребятами забегал буквально на пару минут, радостный до невозможности и весь красный от бега, чтобы, запыхаясь, рассказать Гарри о результатах. С отрывом в двадцать очков им удалось обыграть слизерин. Поттер, конечно, был рад за них, но его все еще съедало чувство стыда. Он так глупо травмировался, подставил команду да еще и заставил Малфоя спасать его... На самом деле, Гарри и представить себе не мог, что Драко отвлечется от погони за снитчем. Еще и ради спасения гриффиндорца. Поттеру казалось, что Малфой больше никогда с ним не заговорит. Сначала было ужасно неловко попадаться тому на глаза. Было страшно, что слизеринский принц взглянет на Избранного с когда-то присущим ему презрением. А когда они все же встретились на тренировке гриффиндора... Почему Драко отвел глаза, почему скрывался на трибунах? Неужели это глупое признание отпугнуло его? Гарри слишком поторопился? Он снова все испортил? Прямо как в тот раз. Чтобы спрятаться от этих гнетущих мыслей, мальчик-который-выжил попытался заснуть. Он долго ворочался, не мог найти удобную позу — нога и лопатка все еще ныли. Гарри не знал, как долго он пролежал впустую, но все же ему удалось провалиться в полудрему. Поттеру даже что-то снилось. Он ничего толком не запомнил, но сон точно был не особо приятный. Кажется, Гарри с кем-то спорил во сне. Потом сражался, потом гнался за каким-то силуэтом. В общем, беспокойный несвязный бред. А потом край кровати отчего-то со скрипом просел. Гриффиндорец поначалу не обратил на это особого внимания, сославшись на сонные галлюцинации. Но в один из моментов, когда Поттер приоткрывал глаза, он заметил сидящего на его койке... Малфоя. "Должно быть, это сон," — подумал тогда Гарри. Ведь ничего удивительного, когда снится тот, кем заняты мысли, верно? Но чем дольше гриффиндорец наблюдал за этим наваждением, тем четче становились его черты. — Драко? — все же спросил Гарри, переборов страх спугнуть этот прекрасный сон. — Мадам Помфри сказала, что тебе нужен отдых, — как ни в чем не бывало, полушепотом начал говорить Малфой, смотря куда-то в сторону окна. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — неуверенно кивнул Поттер, приподнимаясь на локтях. Гриффиндорец, словно завороженный, смотрел на слизеринца, пытаясь в мельчайших подробностях запомнить этот момент. Эта непоколебимая статная осанка, практически светящиеся в лунном свете волосы... Какой же Малфой все-таки прекрасный. Продолжения разговора не последовало. В лазарете повисла неловкая тишина. Хотя, возможно, неловко было только Поттеру, ведь Малфой вел себя вполне обычно. Его взгляд все еще не был обращен на Гарри, что до безумия печалило, но гриффиндорец чувствовал, что тому была причина. Драко о чем-то думал, полностью погрузившись в себя. Он делал так время от времени. Скорее всего, он даже ничего не услышит, если Избранный вдруг попытается поговорить с ним. В такие моменты слизеринский принц особенно красив. Изредка хмурит брови, поджимает губы. А его взгляд пропитывается сталью и чем-то неуловимо горьким. Остается лишь гадать, что за мысли крутятся у него в голове в подобные моменты. — Почему ты избегаешь меня? — вдруг прервал сковывающее молчание Малфой. — Я... — поспешил ответить Поттер, еще не успев обдумать вопрос. — Я боялся, что ты возненавидишь меня. — Идиот, — совсем без злобы в голосе прошептал Драко. Казалось, в этом глупом оскорблении даже слышалось некое облегчение. — Ты идиот, Гарри. — А ты почему меня избегал? — поспешил парировать Избранный, заставляя слизеринца удивленно взглянуть на него. — Я? Я не избегал тебя, — претенциозно вскинул бровь белокурый волшебник. — А тогда на поле? Почему ты сидел на трибуне? Почему не подошел? — А почему я должен был? Да и кто бы говорил! — волшебники спорили, но спор этот с каждой фразой приобретал все более задорный тон. — Это же ты пропустил завтрак после нашего разговора! — Да, но я не думал, что тебя это заденет! — А стоило бы подумать, дубина! — только после этих слов Гарри заметил, что лицо Драко покраснело. — П-прости, — выпалил Поттер и резко сел на кровати, оказываясь преступно близко лицом к лицу с Малфоем. Слизеринец в то же мгновение замолк, растерянно пялясь на гриффиндорца. Они просидели так какое-то время, пока Драко неловко не отвернулся. — Ты мог сильно пострадать на поле. Не делай так больше, — попытался перевести тему Малфой. — Из всех моих травм больше всего болит именно щека, — само вырвалось из уст Поттера. Уши слизеринца налились кровью, а сам он дергано повернулся обратно лицом к Гарри и неожиданно приблизился... целуя того в щеку. — Мы квиты, — старался сохранять самообладание Малфой. Гриффиндорец схватился за место поцелуя, в неверии глядя на слизеринца, который уже успел отстраниться. Он так сжался, ожидая реакции Гарри, что у того словно разлился сладкий мед на душе, заставляя сердце колотиться в бешенном ритме. — А еще... Я расстался с Тео, — все же решил добавить Драко. — Но это ничего не значит. Ты не обязан что-либо... — Ты мне нравишься, Драко, — решительно повторил эту роковую фразу Поттер, заставляя Малфоя замолкнуть. — А я тебе? Слизеринский принц неуверенно кивнул, все еще глядя куда-то в стену. — Посмотри на меня, — попросил гриффиндорец, наблюдая за тем, как слизеринец ожесточенно боролся с чувством стыда и неловкости. И когда их глаза наконец встретились, Гарри все же задал тот вопрос, который крутился у него на языке еще с прошлого их разговора: — Будешь моей парой? — Буду, — едва заметно кивнул Драко. Снова воцарилась тишина. Волшебники сидели так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга. Первым подался вперед Гарри. Это было так волнительно, а предвкушение долгожданного поцелуя заставляло бабочек в животе биться в истерике. Драко не отстранялся, но и не спешил приближаться. Он все еще был не уверен. И Гарри намеревался доказать тому, что ему не придется сожалеть об этом решении ни секунды. И вот, когда их губы практически соприкоснулись... Дверь лазарета громко распахнулась, ударяясь об каменные стены. Драко в это же мгновение оттолкнул Гарри, вскакивая с кровати. — Быстрее будите мадам Помфри! — послышался мужской голос. Стук множества пар обуви об пол окончательно убил момент. Гарри перевел взгляд на вход, замечая целую толпу волшебников, левитирующих какого-то ученика к койкам. — Что случилось? — выглянула из своей комнаты заспанная целительница. — Мистер Смит без сознания. Его поразило какое-то проклятие, — поспешил объяснить профессор Снейп. — Н-но как такое могло произойти? Где вы нашли его? — мадам Помфри в мгновение взбодрилась, подбегая к кровати, на которую уже успели положить Захарию. — В доме Розмерты, — ответил какой-то мракоборец. Гарри перевел взгляд на пуффендуйца. Он был неестественно бледным и скрючившимся. Его глаза закатились настолько, что не было видно зрачков... Что с ним случилось? Поттер посмотрел на Малфоя, сразу же замечая, как тряслись его ноги. Слизеринец медленно осел обратно на кровать гриффиндорца, не отводя стеклянные глаза от Захарии. — Мистер Малфой, что вы здесь делаете? — грозно уставился на студентов Снейп, когда наконец заметил их. Драко ничего не ответил. Он вообще никак не реагировал на происходящее. Тогда Северус сам подошел к нему, схватил за руку и повел на выход. — Зайдите ко мне после завтрака. Сейчас вам здесь не место. Когда дверь лазарета закрылась, профессор ЗОТИ обратился уже к Поттеру, доставая палочку. — А вам пора спать. Снейп взмахнул палочкой, после чего веки Гарри стали до ужаса тяжелыми. Он до последнего старался оставаться в сознании, но... все же провалился в сон без сновидений.