Эйфория

— Ах, ах, АААХ, АХ, НИКО, АХ, АХ БОЛЬ-ШЕ, ДА, ДА, ДАА!! — истончившийся словно у дешёвой портовой шлюхи голосок Алекси сильнее возбуждал это непомерное желание, местами превращающееся в нечто звериное и жёсткое, заставляющее ломать и рушить границы самоконтроля, вдалбливаться в чужое тело что есть мочи, не боясь, даже в некой степени желая причинить боль. — ДА! ДА! О БООЖЕ! ДААА! — и Алекс делает это специально. Он знает, он прекрасно знает, как это может действовать в его исполнении. И Нико неизбежно повинуется, но не ему, а этому необузданному порыву чего-то первобытного и жестокого. Шлепки взмокших тел и стоны наполняют собой всю комнату. Грязные касания и грязные словечки, бесконечные поцелуи и поглаживания сменяются на череду хлёстких ударов и вновь стоны. — НИИКО ААААХ НИИИКО!!! — скорее всего их слышат даже соседи. Никто и не против, подсознательно они бы этого даже хотели. Да, действительно хотели бы, искажённое эйфоретиком сознание вытаскивает из глубин человеческого естества самые изощрённые и самые запретные фантазии, в которых никто никогда не признался бы даже самому себе, находясь в самой тёмной и самой далёкой комнате. — О ГОСПОДИ-И-И! — взвывает Алекс, в эйфории закатывая некогда небесно-голубые глаза, ныне затмённые неестественно большими зрачками. Такой невинный с первого взгляда, на деле он оказался лучше любой порнозвезды, на всё согласный и жадный, ненасытный настолько, что остаётся только удивляться, откуда в этом милом ребёнке может быть столько похоти. — ДАА, СУКА, ДАААХХ! — грубо входя и выходя из чужого тела едва ли не полностью, Нико сильнее сжимает руки на чужой тонкой талии, оставляет на бледной коже отметины, которые вскоре неизбежно превратятся в синяки... — КРИЧИ!!! КРИЧИ, блять, КРИЧИИИ!!! — таким Моиланен ещё никогда и ни с кем не был. В обычной жизни он любит нежность и аккуратность, любит доставлять удовольствие долго и мягко, словно растягивая, смакуя, дабы впоследствии переплестись в эйфории обоюдного бурного оргазма... Прекрасный любовник, он доводил до исступления каждую свою партнёршу и не единожды. Сейчас же, на удивление самому себе, хочется только грубости и жёсткости, хочется вытрахать из столь податливого юного тела всю эту дурманящую похоть, хочется полностью доминировать, срываться, слышать от него стоны и крики вперемешку с мольбами быть мягче, разжигающими лишь ещё большую жестокость. Но пропитанный наркотическим ядом, он знает, прекрасно знает что опьянённый той же эйфорией мальчишка никогда этого не попросит.

Точно не в этот раз.

Перед глазами же самого Алекси плывут звёздочки, собственное тело напрочь отказывается слушаться. Дрожащие колени едва держат, парнишка на грани изнеможения, но так опьянён, так пропитан этим диким экстазом, что не желает его окончания никогда. Прикрыв мало что различающие в полумраке комнаты, освещённой лишь лентами цветастых гирлянд, глаза, он полностью отдается этим захлёстывающим его разум ощущениям и чувствам. Голова кружится так, что напрочь теряется ориентация в пространстве. Под грубыми, но столь желанными толчками, в жалких попытках устоять он то и дело натыкается на чужие, такие же разгорячённые тела. Он чувствует и на себе чужие руки, понимает, что его придерживают, не давая упасть. Он словно парит, словно в невесомости, где его тело направляют, где им повелевают и властвуют, где так хорошо, так чертовски хорошо! Сквозь прикрытые веки Алекси лишь улыбается, когда чужой жилистый член вновь оказывается у его губ. И парень с готовностью его принимает, постанывая и улыбаясь, ощущая такую же большую и сильную руку, грубо сжимающую его волосы на затылке, задающую рваный и быстрый темп в такт движениям Нико. — Вот так, ммм, да, ДА, ДААА, ВОТ ТАААК, ГЛУБЖЕ, ДАА! — его низкий и тёмный голос срывается на рык, а рука едва ли не вырывает волосы клоком. В обычной жизни Алекс никогда бы не представил себе подобного Томми. Ведь это же Лалли, тот самый мягкий медвежонок, понимающий и добрый отец для всей группы, что сейчас вот-вот обильно изольётся ему в рот. И Алекс этого хочет, заглатывая его член настолько глубоко, насколько только может, беспомощно обхватив руками его большие и сильные бёдра. Ускоряется. Нико вновь ускоряется, то и дело задевая ту самую точку, и чёрт, как же давит это кольцо, как же Алекс хочет к себе прикоснуться и снять его наконец, давая выход океану эйфории, до звёздочек перед глазами захлестнувшую бы его тело. Он бездумно мычит, стоны расходятся вибрацией по чужому члену, давая невиданный накат наслаждения его обладателю. По упругим ягодицам вновь проходится череда шлепков, ненадолго сменяющаяся глубокими и плавными движениями. — БЛЯТЬ ДААА! — от сильного и резкого толчка Нико надрывно выкрикивает парнишка, отстраняясь от Томми и прогибаясь в талии ещё сильнее, в непередаваемом экстазе запрокидывая голову назад так, что взмокшие чёрные кучерявые прядки касаются поясницы.

Так прекрасен.

Хрупкое юное тело покрыто испариной, капельки пота медленно стекают вниз, очерчивая контуры напряжённых мышц, сотни поцелуев и укусов испещряют всю бледную кожу. Приоткрытые пухлые губы, рвано двигающийся под зацелованной кожей шеи кадык... Каждая деталь картины завораживает, словно заставляя замереть и насладиться перед новым, ещё более сильным заходом. И от столь непривычного голоса, столь непривычного вида Алекси, согласного абсолютно на всё, что бы с ним ни делали, ненасытного, просящего большего, но вместе с тем абсолютно прекрасного, купающегося в океане порочной эйфории... крышу срывает абсолютно у всех. Громко простонав Нико едва ли не изливается в него, но решает повременить с разрядкой, нехотя выходя из послушного тела. — Хороший мальчик, ммм. — мягкий голос Йоонаса, звучащий у самого уха, волной тепла разливается по всему телу, горячее дыхание опаляет шею, пухлые и мягкие губы едва касаясь скользят по коже вдоль позвонков. Чужие губы и мокрый язык оказываются на плечах, нежно посасывая и оставляя лёгкие укусы. — Божественный. — и вмиг рука хлёстко приземляется на его бедро. — Нереальный. — затем ещё раз, и ещё раз, и ещё, ещё, ещё... Алекси стонет, блаженно закатывая глаза, просит большего, подрагивая и прогибаясь ещё сильнее, подставляя своё тело. И Йоонас не может устоять, без лишних прелюдий входя грубо и жёстко. Томми также смело хватает младшего за шею, возвращая и себе контроль над столь умелым ротиком. — Хочешь большего? — словно садист, издевающийся над своей жертвой, Йоонас также хотел растянуть удовольствие, неспеша и плавно двигаясь в юном теле. Ответом этой реплике служит полное наслаждения мычание, вновь расходящееся вибрацией на чужом члене меж губ, таком толстом и жилистом. И Алекс позволяет себе его выпустить, тут же влажно проходясь языком по яйцам и смачно, с громким причмокиванием и стонами по очереди посасывая каждое из них. Извиваясь всем телом, парнишка сам скользит в расслабленных руках Йона, с наслаждением насаживаясь на его твёрдый и сочащийся орган. Хлюпающие звуки в такт этим движениям звучали слишком громко, стоны Алекса намеренно слишком пошло и грязно. — Хочешь продолжения банкета, да?! — едва ли не рычит Йоонас, мозолистыми ладонями проходясь вдоль тонкой талии. — Хочешь большего!! — Блять, блять, БЛЯЯЯТЬ! — срывается с губ Томми, откидывающего назад голову и вновь возвращающего член ему в рот, сразу же углубляя рваные и жёсткие толчки. Мягкий и нежный ещё в самом начале каким-то часом ранее, вскоре он постепенно и окончательно потерял контроль, позволяя вылезти наружу и своей звериной натуре, с лихвой отрывающейся на послушном и ненасытном молодом теле. — Сука, сука, СУКА ТЫ, СУКА!!! — опьянённый желанием и движимый одними лишь инстинктами Томми совершенно себя не контролирует, даже когда делает ему больно. В какой-то момент Алекси уже кашляет и задыхается, панически бьёт его по бёдрам и вновь мычит, устремляя взгляд небесно-голубых наверх, но не останавливается, утопая в этом безумии словно мазохист. — Томми... — раздаётся едва слышный голос Олли. — Посмотри... — произносит с придыханием, заправляя одну из выбившихся чёрных прядок за ухо младшему, следом возвращаясь губами к его сладкой коже меж тонких лопаток. И Томми повинуется, опуская вниз взгляд собственных водянистых глаз. И едва ему стоит увидеть это ангельское личико мальчишки, бывшего ему младшим на целых 6 лет, таким, таким страстным и поглощённым эйфорией, как выдержка неизбежно ломается. — Глотай, ГЛОТАЙ СУКА!!! — буквально рычит Лалли пока Алекси неизбежно заходится кашлем, будучи не в силах проглотить такое количество жидкости за раз, оттого несколько тонких струек спермы вперемешку со слюной стекают по подбородку. — Маленькая сука. — злостно произносит старший, размазывая их головкой ещё немного подрагивающего члена по его щекам. — Развратная малолетняя шлюха. — опьянённость и затуманенность, скользит в огромных чёрных зрачках Алекси, распаляя, разжигая только новое желание. И Томми повинуется этому внутреннему порыву, проводя большим пальцем по искусанным припухшим и налившемся красным губам, просовывая его внутрь, сквозь зубы, тут же встречаясь с мягким языком, вмиг принявшимся его облизывать и посасывать. Очередной глубокий и грубый толчок Йоонаса сменяется серией хлёстких и сильных шлепков по ягодицам. От любимых рельефных колец и браслетов Порко на теле младшего остаются царапины и кровоподтёки. Он громко стонет и кричит, всем телом подаётся им навстречу и вновь теряет равновесие. Однако его подхватывают на этот раз руки Мателы. Тот поднимает его повыше, упирая в свою грудь и давая тому неосознанно приобнять себя за плечи и выгнуться, удобнее подставляясь вновь начавшему его мучать Йоонасу. Тело буквально горит и тает от удовольствия. Бесконечное ощущение чужих губ на своей шее, ключицах, плечах, бесконечные поглаживания его впалого живота и бёдер, шёпот и стоны, чьи-то укусы и засосы, всё так смешивается и искажается в ставшей такой лёгкой голове... Эйфория. Алекс чувствует, как растекается, полностью отдаётся ей, огромной волной захлестнувшей одурманенное сознание. Йоэль же не может оторвать взгляда от всего происходящего. Надо же, ещё недавно, когда он только знакомился с на тот момент ещё шестнадцатилетним подростком, даже подумать не мог, что чуть больше чем через три месяца он увидит его... такого... лениво надрачивающего Олли, в чьих блуждающих по всему его телу руках буквально утопает. Малыш, простой школьник, что так красиво и желанно тает от поцелуев Нико на его бёдрах, вместе с тем пошло улыбается, собирая пальцами с щёк и слизывая с них сперму Томми, которую с таким трудом пытался проглотить, параллельно моля Йоонаса долбить его сильнее... И как этот парень, в жизни такой спокойный, тихий и верный, ныне сочетает в себе эту чистую нежность с самым последним и самым животным в мире развратом – уму непостижимо. Но так красиво... Многогранный парнишка. Такой скромный и зажатый в начале. Милое одарённое дитё постепенно, словно ощупывая почву, раскрывало себя настоящего перед Йоэлем и остальными парнями. Но в первую очередь перед Йоэлем. Не боится ответить на шутку, не боится ввязаться в авантюру... Дерзкая сучка. И вместе с тем чертовски милая. Понравился. В первый же день, когда Олли привёл старого приятеля из школы родного города знакомить с друзьями. К слову, Алексу он тоже приглянулся сразу. Много времени не понадобилось, чтобы понять взаимность чувств. И разница в 4 года абсолютно никого не смутила. Это было... что-то странное и максимально непривычное для них обоих. Помнит робость, постепенно сменяющуюся полным доверием. Первая любовь что для Алекса, что для Йоэля — невиданное переплетение нежности и страсти в одном флаконе. Йоэль понял, что влип. И влип надолго, если не навсегда. — ААААХ БЛЯЯЯТЬ!!! БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ!!! — блаженно срывается с губ его любви. И Йоэль заворожён, очарован немыслимым доселе зрелищем. Такой порочный... Но такой красивый в этом пороке. Как так вообще получилось? Ведь... Это должен был быть их обычный секс... "У меня завтра экзамен по математике. А я так устааал готовиться". — потягиваясь нежно произносил Лекси, растекаясь, тая в сильных руках Йоэля и всё больше открывая тому доступ к зацелованной шее. "Я помогу тебе расслабиться". — на низкой ноте отвечал старший, приподнимая футболку и лаская тонкими пальцами контуры впалого живота. "Даа, помогу... Хочешь?" — в какой-то момент останавливаясь и нежно проводя носом по его виску. "Х-хочу" — с придыханием ответил Алекси. "Ммм, ты был хорошим мальчиком?" — с наслаждением вдыхая запах его чёрных волос, параллельно запуская руку под ремень джинс. "П-плохим. Оч-чень плохим" — закусывая губу простонал младший. "Плохим? Ммм... значит, тебя нужно наказать" — расстёгивая и чуть-чуть приспуская ставшие такими тесными джинсы, оголяя резинку боксеров и сквозь них лаская, Йоэль внезапно резко дёргает ремень, вмиг пережимая его налитый кровью член, чем вызывает сдавленный и полный наслаждения всхлип младшего. Они обожают такие игры... "Наказывай. Наказывай, чёёёрт!!!" — стонет Алекси, полностью отдаваясь во власть Йоэля. Обычный секс. Обычный секс на вечеринке в чужом доме, где было так много людей, около полусотни. Они бы никогда себе такого не позволили. Страх быть пойманными, боязнь нарушить и раскрыть это нечто сокровенное... такое неправильное... порочное... между ними двумя... — БОЖЕ, ДААААА! — кричит Алекси, пока Йоонас вновь ускоряется и вбивается в него со всей ожесточённостью, в какой-то миг вцепляясь пальцами в растрёпанные чёрные волосы и со стоном утягивая на себя. — Вот так, малыш, вот так... — охрипшим голосом отзывается Порко, нехотя выходя из тела и опьянённым взглядом наблюдая за тоненькими белыми струйками, уже плавно стекающими по содрогающимся чужим ногам. Йоэль не знает когда и кем было принесено это экстази. На вечеринке в самом начале было слишком много людей, чтобы уследить за всеми. Помнит только, что уже ближе к её середине кто-то раздавал волшебные цветные таблеточки всем желающим, доставая их из всё это время стоящей на столе шайбы от снюса. И Алекси взял. Взял сразу две, одну из которых показательно проглотил прямо на его глазах, а вторую тут же положил на язык, находясь в считанных миллиметрах от его лица, не медля и смело впиваясь в его губы. Вообще, Йоэль никогда не был любителем подобного. Но с Алексом он подсел бы даже на героин. И Хокка не заметил, как его личный маленький наркотик перекинул ногу через его колени и плавно опустился, тут же придвигаясь ближе, запретно близко, и начиная двигаться. Хокка не помнит, сколько длились их грязные поцелуи. Лишь в какой-то момент малыш отстранился и взял его за руку, уводя в комнату, где намереваясь начать уже грязные игры. И они начали. С присущей им обоим страстью и ненасытностью. Бесконечный голод друг по другу веществами только усилился. Они приняли ещё по таблетке и забылись, отдаваясь друг другу так, как не отдавались ещё никогда. Они не знают, сколько прошло времени, не помнят, сколько унесённого с собой алкоголя выпили и в порыве страсти вылили на разгорячённые оголённые тела друг друга. Помнят только ощущения и волны эйфории, стоны и нескончаемое желание. — А ты и впрямь ненасытный. — подхватывая, Томми укладывает Алекси на себя, располагая руки на его груди, массируя и поглаживая, тут же резко сжимая твёрдые соски, чем заставляя парнишку раз за разом выкрикивать непристойности. — Откуда ты такой только взялся? — рычит ему на ухо. — Ах! умм! МММ! — закусив губу ответно стонет Алекси, пока Олли плавно разводит его ноги и начинает мягко поглаживать внутреннюю сторону округлых бёдер. — Нравится когда тебя имеют, да?! — не унимался Томми, перенося одну из сильных рук на его тонкую шею и слегка придушивая, отчего по телу Алекси расходится приятная судорога. — Какой же ты, ч-чёрт... Вмиг Алекси вздрагивает, едва стоит ему ощутить в себе сразу три пальчика, которые тут же начинают двигаться с невероятной скоростью. — Блять! Блять, блять БЛЯЯЯТЬ! — стонет парнишка, напрягаясь всем телом и зажмуривая голубые глаза. — Ол-ли, АХ-АХ-ААХХ!!! — то и дело срывается с его искусанных губ, когда по пухлым бёдрам вновь проходится череда лёгких шлепков. Пальцы же ускоряются, от наслаждения ноги начинает немного сводить. Алекси чувствует, что ещё немного и он вовсе отключится. Напряжение в теле находится на пределе. — Боже, блять АААХХ!!! — едва ли не срывает голос подросток, выгибаясь в чужих тёплых и приятных руках. — Какой грязный ротик. — громко шепчет Томми, тут же легонько кусая за ушко. — Нико, займи его. — чем вызывает опьянённую улыбку на лице младшего, вновь принявшего правила игры.

И роль куклы в чужих руках сегодня его полностью устраивает.

— С удовольствием. — Нико не медля подносит свой член к чужим приоткрытым губам. Ответно же Алекси с некой толикой игривости, сквозящей в опьянённом взгляде расширенных зрачков принимается за дело. — Давай, малышшш. Да, да, вот так. — властно произносит старший, позволяя Алекси играть с головкой, скользя по ней языком и слегка посасывая. Взять во всю длину парнишка был вовсе не в силах, но и оставить друга без порции таких приятных ласк не желал. Пусть дыхание сбито и воздуха не хватает, сам Алекси воспринимает это как вызов самому себе. Тем временем Олли даже не думает останавливаться мучить его пальцами. — Не переусердствуй. — нежно звучит откуда-то сбоку, где лениво разлёгся Йоонас, наслаждаясь открывшейся его взору картиной. И Олли прислушивается, с хлюпающим звуком вынимая пальцы и тут же заменяя их уже собственным членом, входя сразу во всю длину. — О БОЖЕ БЛЯТЬ!!! — стонет парнишка, рефлекторно напрягаясь и сводя ноги. — Ну тише, тише, малыш, расслабься и продолжай! — требовательно произносит находящийся почти на грани Нико, грубо возвращая его голову и поднося член к припухшим и налитым красным губам. Внимательный, насколько только позволяет искажённое сознание, Йоэль не сводит глаз с Алекси. Расширенные зрачки младшего блестят, из глаз то и дело непроизвольно скатываются слезинки. Он не осознаёт, совершенно ничего не осознаёт. Чёрные волосы мокрые и растрёпанные, спутанные от бесконечного количества чужих рук, так и норовящих ухватиться за них посильнее. Шея, ключицы и даже плечи покрыты десятками отметин, большая часть которых принадлежит самому Йоэлю. И в голове только один вопрос: как так получилось-то? Долгие игры и обоюдная эйфория, мокрые от пролитого алкоголя простыни и два взмокших тела, беснующихся под веществами. "Вы что тут, блять, делаете..." — глухой голос Йоонаса и неожиданно включившийся верхний свет — они даже не обратили внимания, будучи на пике удовольствия. "Йоэль, Йоэ-ль, я сей-час, сейчас, сейчас!" — для него существовал лишь его голос, такой сладкий и манящий, такому невозможно противостоять. И Йоэль изливается первым, не выходя из податливого юного тела, но и не давая закончить ему самому, лишь в бессилии падая сверху и придавливая к кровати. "Какого..." — только и может произнести Нико, тут же прикрывая рукой рот. — "Парни, в-вы чего... того..?" "Ещё и в моей комнате..." — опирается на дверной косяк Томми, вперивая полный серьёзности взгляд на друзей. Ответом был лишь звонкий смех Алекси, не спешащего скинуть с себя тяжёлое тело, вместо того приобнимая его и зарываясь руками в блондинистые волосы. — "Вы нас прервали вообще-то" — с усмешкой звучит следом. "А ты хочешь продолжить?" — не теряется с ответом Томми, медленно подходя к кровати. "А ты присоединиться?" — парирует Алекс, следом вновь заливаясь смехом. Йоэль никак не реагирует, лишь глядя на своего кучерявого любовника и видя, насколько тот не в себе от захлестнувшей больное сознание эйфории. И он не осознаёт, совершенно ничего не осознаёт. Не осознаёт даже тогда, когда Томми, словно также зачарованный этими глазами-болтами, нежно проводит пальцами по его лицу, уделяя особое внимание припухшим зацелованным губам. Разомкнув их, Алекси с готовностью и даже некой долей азартного безумия начинает плавно и желанно посасывать, проходясь языком и причмокивая. "Какой же ты, оказывается..." Ненадолго замерший Олли вновь начинает двигаться, плавно и глубоко входя и выходя из разгорячённого тела, постепенно набирая темп. Алекси же снова ощущает, как постепенно теряет голову, что с волнами накатывающей эйфории становится такой лёгкой. Дрожащие от изнеможения руки сами тянутся прикоснуться к себе, но ему не позволяют, давая лёгкий шлепок по ним. — Нельзя. — звучит строгий голос Томми, после чего эта рука вновь перемещается ему на грудь и начинает её массировать. — Не раньше нас. — почти рычит старший, снова с силой сжимая его твёрдые соски. От неожиданности парнишка вскрикивает и стонет, ненароком слегка задевая зубами сочащийся орган Нико. — БЛЯТЬ! — вмиг реагирует тот, едва успевая вытащить свой член из его горячего рта. — Блять, Алекси ммм! — изливаясь меж чужих напряжённых ключиц, Нико плавно и нежно массирует волосы парнишки, восстанавливая собственное сбитое дыхание. — Господи блять, ты невероятен... — белая прозрачная жидкость начинает плавно стекать по торсу вниз, очерчивая контуры часто вздымающейся груди и выпирающих рёбер. — Да, да, да, сука! — едва ли не срывается на рык некогда нежный Олли, учащая глубокие и рваные ритмичные удары. Тело парнишки же начинает трясти, сводить от напряжения. Некогда небесно-голубые глаза прикрываются, позволяя ему вновь с головой окунуться в океан ощущений и чувств. И он был бы самым последним лжецом в этом мире, если бы сказал что ему не нравится. — Давай, Олли. — усмехнувшись, подбадривает друга Йоонас, похлопывая брюнета по округлым сочным бёдрам и сильнее разводя их в стороны. — Этот малыш не кончит без тебя. — Да! Да! Да! ДА! ДААА! — ритмично срывается с губ Мателы, заглушая собой громкие шлепки взмокших тел. — Оллиии! — отчаянно стонет и Алекси, упираясь затылком в плечо Томми. И это становится последней каплей. — Сук-кааа! — протяжно прохрипел Матела, в последний миг вытаскивая и изливаясь на нижнюю часть впалого живота парнишки, размазывая белёсую жидкость по чётко выпирающим остям тазовых костей. Олли уже видит, как на этих местах начинают образовываться синяки — одни из множества следов бурно проходящей ночи. Повернувшись, Алекси выскользнул из объятий Томми. Оставаясь на середине кровати, парнишка зарылся в сбитое одеяло, в слепой попытке немного перевести дух. Поджав по себя напряжённые ноги и положив их набок, он выгнулся, раскрываясь и пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Затуманенный взгляд расширенных зрачков лениво блуждал по комнате, пока не наткнулся на Йоэля, остановившись и словно загоревшись вновь. И старший покровительственно улыбается, приобнимая и переворачивая своего Алекси обратно на спину. Тёплые руки Йоэля нежно поглаживают его лицо и зацелованную шею, плавно и аккуратно приподнимая парнишку и укладывая себе на плечо. Сам малыш же неотрывно глядит в ответ, глядит тем взглядом, коим не одаривал больше никого в этой жизни. Влюблённость была и в серых глазах напротив, затмённых уже не такими большими зрачками. Особую химию меж ними двумя сейчас видели абсолютно все. Тем не менее, Алекси устал. Вымотан — несколько раз за вечер доведён до пика, но так и не удовлетворён полностью. — Ещё хочешь? — усмехается Томми. Он как и остальные парни отодвинулся на край кровати, давая простор Йоэлю и его юному мальчику. — Я трахаюсь на износ. — с лёгкой полуулыбкой парирует Алекси. Вмиг в нём словно второе, третье дыхание начало открываться. Такой похотливый, весь в подтёках... Пот стекал по его груди ручьями, смешиваясь с остатками семенной жидкости Нико. Напряжённый член слегка подрагивал, надетое на него кольцо передавливало и не давало кончить ему самому — откуда оно только взялось у Томми? — Ненасытный... — удивлённо вскликивает Нико. — И откуда такой только взялся... — Из Нуммелы. — по-лисьи улыбнувшись, Алекси не сводит внимательных глаз с Йоэля, как бы спрашивая о дальнейших действиях старшего. И Йоэль не медлит, аккуратно беря того за тонкую руку и опуская его пальцы на свой разгорячённый орган. — Сделай как ты делаешь себе. — спокойно прозвучало с его уст. И Алекси подчинился, начиная медленно и томно двигать рукой, постепенно ускоряясь и вновь замедляясь. Йоэль же не спускал взгляда с его глаз. В них смешалось ещё не сошедшее то чёртово безумие, которое дали ему таблетки, сильное желание вкупе с опьянением и... жалостью..? Словно Алекси без слов умолял его о чём-то. Но о чем? Дать ему пощады и отпустить отдыхать или наоборот, подарить ему новую порцию экстремальных ощущений... — Такой похотливый... — произнес Йоэль, проведя пальцами по его губам. — Я знал, но такое... — в ответ же тот неловко, но так возбуждающе, коснулся их кончиком мягкого языка. — Стало сюрпризом даже для меня. — закусив губу, парнишка ожидал продолжения, которое не заставило себя долго ждать. Ведь Йоэль целует его. Целует грязно и желанно, переплетаясь языками и порождая новые мычания и хлюпающие звуки. Отстранившись и переведя дух, Йоэль продолжает: — Сделай то, что тебе так нравится, давай, милый... И Алекс послушно слез с его плеча, чуть отодвигаясь, дабы дать себе место, и прогибаясь в пояснице, отпятив упругие ягодицы, в очередной раз подчёркивая сексуальность и во всю силу пользуясь особенностями своего отдающего некими нотками феминности юного тела. Йоэль же, довольно охнув, шире раздвинул ноги, подпуская парнишку как можно ближе к себе и позволяя тому в качестве опоры уложить руки на свои худые бёдра. И Алекс не заставил себя долго ждать, впуская горячую твёрдую плоть в свой рот. Йоэль был единственным, кто допустил парнишку управлять процессом, самому задавая ритм и глубину проникновения. — Ммм, ты лучшииий. — сдавленно стонет Хокка, утопая в волнах блаженства. И он знает — Алекси улыбается. Пьяно и затуманено, парнишка ничего не осознаёт. Почувствовав горячую ладонь на своем члене, двигающуюся в такт с головой, Йоэль вновь сдавлено простонал, и, не сдержавшись, запустил руку в его спутанные и взмокшие волосы, поддерживая ритм, пока из горла младшего не начали вырывались безумные мычания. — Нравится, да? Я знаю, что тебе нравится. Не останавливайся... — постепенно темп стал нарастать. Со вновь раскрасневшихся губ Алекси тонкими струйками стекала слюна. Чувствуя, что приближается тот самый пик, Йоэль опустил взгляд. В ответ на него неотрывно смотрели измученные, безумные аквамариновые глаза. — Маленькая шлюшка. — хрипло произнёс Хокка. — Мммхм... — наслаждённо простонал тот, и Йоэль почувствовал эту приятную вибрацию от его глотки, током проходящую по всей длине члена. — Нравятся грязные слова, да? Возбуждает... — Умммм! — протяжно простонал Алекс, отчего член Йоэля напрягся. Изнемождающий разряд тока прошел по всему телу, прежде чем отдать последний импульс и отпустить долгожданную разрядку. Вцепившись в его волосы, рывком он освободил рот Алекси, подставляя его лицо под горячие струйки, что небрежно падали на раскрасневшуюся от жара в комнате кожу младшего. Тот пытался ловить их языком, но большая их часть намеренно стекала по его скулам и щёкам к самой шее, очерчивая рвано движущийся кадык и напряжённые связки. — Но ты так красив сейчас... — хрипло произносит Хокка, получая удовольствие от открывшегося ему зрелища. Похоть и разврат очаровывали, завораживали всех в этой душной комнате, заставляя напряжённо наблюдать за происходящим. Блаженно улыбнувшись, Алекси открывает глаза и не сводя мутного взгляда чёрных зрачков поднимается из неудобной позы, возвращаясь на плечо старшего и безмолвно ожидая дальнейших его действий. — Хочешь кончить? — догадывается тот, в ответ получая нетерпеливый кивок и зажегшийся новыми искрами полный желания взгляд. И Йоэль вновь улыбается, обвивая руками его торс и легонько задевая напряжённый член. — АААХХХ! — вмиг несдержанно срывается с губ младшего. — Очень хочешь. — довольно констатирует Йоэль, неспешно снимая с набухшего органа так мешающее кольцо и откидывая оное на кровать. Движения становятся плавными, Йоэль всеми силами старается даровать своему измученному мальчику высшую степень удовольствия, одной рукой поглаживая яйца, а другой размазывая сок природной смазки по всей длине органа. Постепенно руки ускоряются, приближая юное тело к такой желанной разрядке. — ААааааааххххх, Йоэээль... — не сдерживается тот, в порыве страсти хватаясь тонкими пальчиками за бёдра старшего с обеих сторон от себя. — Давай, малыш. — шепчет ему на ухо Хокка, не сбавляя скорости и резкости движений, параллельно переместив другую руку и поглаживая оной округлые ножки Алекси. — Оооо боже, Йоэль! — выгибается тот, запрокидывая голову ему на плечо и сводя в напряжении покрытые пятнами колени. — Расслабься. — звучит ему в ответ, как Йоэль продолжает надрачивать сочащийся смазкой член. — Ах, ах, ах, ааах, — короткие звонкие стоны стали срываться с искусанных губ всё чаще, по мере того как нарастало напряжение в животе. — Йоэль, я сейчас, сейчас!!! — Боже, блять, это так горячо... — тихо шепчет зачарованный Йоонас. Матела же напряжённо закусывает губу и сильно сжимает руки, стараясь сдержать накат возбуждения, неизбежно появляющийся от такой максимально развратной картины. — ЙЙООООЭЭЭЛЬ!!! — во всё горло кричит Алекси, пока обильные струи белёсой жидкости с каждым новым движением Хокки растекаются по одеялу чужой постели и его собственным ногам. Крупные капли плавно стекают и по сжатой в кулак кисти руки, продолжающей перемещаться от основания к кончику члена до тех пор, пока тот полностью не опустошается. — Вот так, даа, вот так, малыш. — шепчет ему на ухо Хокка, чуть приподнимаясь и аккуратно целуя в висок. Вместе с такой желанной разрядкой тело покинули и остатки сил. Алекси чувствовал как отключается, проваливаясь в тягучий сон, который обычно наступает после тяжёлого дня. Прикрыв аквамариновые глаза он позволил чужим сильным и мощным рукам поднять своё измученное тело. Он чувствовал, это был Йоэль. А Йоэль ничего плохого ему не сделает. Сам же Хокка торопливо нёс это лёгкое тело, вмиг показавшееся ему таким хрупким и беспомощным, на другой конец квартиры. Открыв ногой дверь ванной комнаты и уложив парнишку на дно чугунной ванны, он потянулся за лейкой душа. — Холодно... — тихо и устало сорвалось с губ парнишки. — Потерпи. — со всей заботой в голосе прозвучало ему в ответ. — Сейчас будет теплее. — и дрожащими руками открыв на всю горячую воду Хокка подождал пока сольётся, и тут же направил струи на его бледную кожу. Наркотик отпустил. Осознание содеянного вмиг ударило в голову. Паника — первая реакция. И Хокка всеми силами пытался с ней совладать, ведь оставлять парнишку ни в коем случае нельзя, тем более таким, у него и мысли подобной бы не возникло. Самое страшное — завтрашний день. Ведь он наступит — не может не наступить. И что он готовит — одному только дьяволу известно. Провались пропадом эта вечеринка, сгори в аду это ёбаное экстази. Они пустили по кругу школьника. Подумать только, его друзья с его молчаливого согласия делали с его парнем всё что хотели. Руки сильно дрожали. Йоэль даже не знал от чего — от злости или от страха. — Ммм, Йооэээль... — сипло протянул Алекси, не открывая аквамариновых глаз. — Чего, чего, милый? — обеспокоенно оживился тот, наклоняясь к юному телу. — Просто хотел сказать, что люблю тебя. — с лёгкой усталой улыбкой произнёс малыш. — И я тебя. Сильно. — и ему просто страшно представить, что будет, когда и младшего этот злосчастный наркотик наконец отпустит. С особой тщательностью Хокка проходился по каждому миллиметру измученного обмякшего тела, дрожащими руками настолько аккуратно, насколько только мог, вспенивал шампунь на чёрных спутанных волосах и смывал его тёплой водой. После же, аккуратно завернув в полотенце, Йоэль поднял его на руки и понёс в спальню. Свет в помещении уже был выключен. Он и не включался с момента захода этих четверых на их приватную порнопати. К слову, друзья уже давно в отключке спали. Все. Кроме Томми. Йоэль так и стоял в дверях, прижимая к себе Алекси и не решаясь сделать шаг внутрь. Старший же задумчиво сидел, опираясь на металлическую спинку. С первого взгляда было ясно, что злополучный экстази его также отпустил. — Ложитесь. Давай завтра всё. — обречённо произносит он, не поднимая виноватого взгляда на парней. — Прости, нет других комнат, они заперты и ключи не у меня. И Йоэль лишь глубоко вздыхает, понимая, что альтернатив нет. Укладывая младшего около зарывшегося в собственные отросшие волосы Олли, Йоэль аккуратно снимает с Алекси полотенце и тут же накрывает его принесённым кем-то из зала пледом. Скинув на пол пропитавшуюся влагой ткань, старший не медля помещается рядом. Сам Алекси же, сквозь сон почувствовав тепло, инстинктивно прижимается к его источнику, укладывая тонкую маленькую ручку на грудь Хокки. — Он такой милый когда спит. — шепчет Томми. — Да... — печально молвит в ответ Йоэль. — Очень милый... — следом переводя обречённый и тревожный взгляд на старшего. — И он школьник, Томми, буквально подросток... — Что мы наделали...

🧀🧀🧀 🧀🧀🧀 🧀🧀🧀

Это было странным чувством — просыпаться уже уставшим. Для Алекси такое в новинку. И это явно не его квартира. Часы показывали почти пять вечера — он проспал школу и за это влетит. Его никто не разбудил. Возможно, даже звонила мама, беспокоясь о его пропаже... Мыслей было так много, хотелось накрыть разрывающуюся голову подушкой, если бы нашлись силы пошевелиться в принципе... Но хуже всего было другое — он всё помнил. Помнил настолько, что лучше бы не просыпался. И судя по всему всё помнили все — вряд ли они решились уйти — абсолютно не в их духе было бы... Тем не менее в квартире царила просто гробовая тишина. На тумбочке стоит стакан с водой и таблетка — явно Йоэль позаботился. Правда, почему он сам сейчас не здесь? Загадка... Одежда аккуратно сложена на стуле — кто-то явно старался и места себе не находил. Впрочем, Алекси и сам не знал как правильно на такое реагировать... — Ты... как себя чувствуешь? — Нормально... — хриплый спросонья голос прозвучал довольно жалко. Йоонас же сразу понял, что ничерта не нормально, но ответных слов не нашёл, так и замерев около стены и не решаясь сделать шаг. Алекси ёжился под такими жалостливыми взглядами парней, молчаливо сидящих в зале. Неловкость царила в воздухе. И недосказанность. Все помнили произошедшее и каждый считал себя виноватым, отчего и стыдился. Но главное — Хокки среди них не было. И это уже начинало немного беспокоить. Парнишка, нервно оглядываясь, пытался найти хотя бы намёк на его присутствие в этом доме, пока не прозвучал виноватый голос Нико: — Он на кухне. И он действительно оказался там. Замеревший над уже остывшей чашкой кофе, явно заваренной с самого утра. И их взгляды ненароком пересеклись, заставив сердца обоих также застыть в напряжении. — П-прости. — первым начал Хокка, насильно выдавливая из себя фразу. — Угу. — туманным и неловким кивком прозвучало в ответ. Скованные руки немного дрожали, Алекси постепенно становилось страшно... — Я... я не-... — вновь начинает Йоэль. — П-прости, я... я пож-жалуй п-пойду... — сбивчиво перебивает его школьник, поднимая с пола брошенный рюкзак и сразу же находя в открытом отделении телефон. — П-прос-сто нужно... идти... я иду... — руки начинают дрожать уже заметно сильнее, ещё чуть-чуть и он будто бы расплачется. — Алекс, Алекс, прости пожалуйста! — панически выкрикивает Матела, подбегая и хватая парнишку за руку. — Я... мы правда не знаем как такое произошло вообще и... — Всё нормально. — перебивает его Алекси, вымученно улыбаясь и всеми силами стараясь избежать взгляд. — Я п-пойду, всё в порядке правда... — Алекс, нам так жаль... чёрт, прости, пожалуйста, если такое простить вообще можно... — хватается за голову Нико, с силой вцепляясь в коричневые волосы. — Всё, всё хорошо. — но Алекси таки выскользает из рук Мателы, юрко открывая дверь и быстро вынырива в подъезд. Следом, будто током ударенный, с места срывается и Йоэль. — Хокка стой, ты не в том состоянии... — преграждает ему путь Йоонас, за что тут же оказывается оттолкнутым к противоположной стенке. — В каком я должен быть состоянии по-твоему?! Я даже не знаю на что сейчас больше злиться: на то что вы толпой трахнули моего парня, или на то что я вам это позволил?!

🧀🧀🧀 🧀🧀🧀 🧀🧀🧀

— Алекс! Алекси, стой! Подожди пожалуйста! — Чего тебе нужно, Йоэль? Ты уже извинился, всё в порядке, правда... — оборачивается парнишка, тут же едва ли не сталкиваясь с блондином. И только сейчас, стоя к нему лицом к лицу и глядя на него снизу вверх, Алекси теряет выдержку, открывая где-то глубоко внутри запечатанные эмоции и заходясь истеричными слезами. — Прости! Господи боже, я не знаю, что чёрт возьми вообще вчера произошло, я не понимаю как я это допустил и... — крепко-крепко обнимает его в ответ блондин. — Если тебе так будет проще, ты можешь меня ненавидеть, можешь ненавидеть всех нас и уйти, никогда больше не разговаривая — мы поймём, мы заслужили... Я заслужил. Но такого больше... — Й-йоэль, я... — перебивает его Алекси. — Ч-чёрт, я и с-сам не зна-аю что н-на м-меня нашло, у м-меня болят н-ноги и.. и.. и я слов-но... был к-каким-то ж-животным, господи-и-и-и мне так ст-стыдно, так стыдно-о-о-о... — утыкается ему в плечо мальчишка, сбивчиво шепча приходящие на ум слова. Прямо здесь, посреди улицы. И Йоэль, крепко обнимая, прижав к себе столь хрупкое сейчас создание, в очередной раз чувствует, что этот Алекси, настоящий Алекси, вовсе не такая развязная сучка, которой так упорно старается казаться. Всего лишь мальчишка, простой школьник... И такой он только с ним, при других надевая маску наглости и дерзости... Оттого становится только более тошно... Оттого что такое вчера произошло именно с ним... — Тебе нечего стыдиться. — и Йоэль ослабляет объятия и берёт его за руку, переплетая их холодные пальцы. — Есть... — прячет взгляд Алекси, неуверенно шаркая кедами по асфальту. — Это не твоя вина... — Йоэль нервно оглядывается. — Пойдём, пойдём отсюда. — следом тянет Алекси в сторону, приглашая идти дальше. И тот повинуется. — У меня дома сегодня еда есть, я тебя накормлю, ты же со вчера ещё ничего не ел, голодный наверное... — почему-то ему всегда очень хотелось так о нём... заботиться..?