Бессмертие или любовь?

Люцифер услышал грохот, как будто в спальне что-то упало. Он босыми ногами пошлёпал в спальню. На полу лежал Дино с закрытыми глазами. Его распущенные волосы рассыпались по плечам. Красноглазый приблизился к бессознательному телу и поднял его, прижимая к себе. Голова блондина упала на плечо к Люцию. Он поволок ангела на кровать, уложив его на подушки. Его губы были раскрыты, ровные ресницы подрагивали, брови иногда сводились к переносице. Пальцы нервно дрожали и сжимали одеяло. Голубая футболка задралась, оголяя ровные кубики пресса длинноволосого. Люцифер почувствовал накатывающее возбуждение. Не выдержав, он аккуратно прикоснулся губами ко лбу голубоглазого. Он нежно поцеловал лоб, висок, щеку, подбородок. Люций прикоснулся к розовым губам, не проникая в полость рта, лишь мягко целуя сладкие уста ангела. Он взял кисть светловолосого в свою руку и сжал. Руки Дино на мгновение перестали дрожать. - Останься со мной. - прошептал Люцифер. - Я хочу обладать тобой. Всегда. Красноглазый прикоснулся теплым носом к холодной щеке, вдыхая нежный запах кожи блондина. - Я не отпущу тебя. Ты и сам это знаешь. - сказал зататуированный. - "Черт... Мимолётная интрижка с мужчиной привела меня к чертовой одержимости. Никто до него не был так внимателен ко мне... С ним было так хорошо... Я могу говорить с ним о чем захочу. Его мягкий тамбр голоса, длинные шелковистые волосы, два синих, бездонных омута, мягкие губы..." - думал Люций. - "С другой стороны, бессмертие, вечная молодость... Но... Что они будут значить, если у меня не будет его? Зачем я вообще его ударил?" - продолжал красноглазый препирания с самим собой. Одной рукой, он держал кисть Дино, поочередно рассматривая каждый палец. Маленькая дрожь все-таки прослеживалась. Холодные, как лёд пальцы, безвольно висели, пока Люцифер рассматривал запястье и всю оставшуюся руку. Посмотрев на лицо, он увидел смесь разнообразных эмоций. Страх, злость, гнев, и... Что-то ещё, до этого незнакомое брюнету чувство. Беспокойство? Он не знал. Может быть, ему показалось. Красноглазый тихо встал с кровати, и подошёл к окну. Открыл ящик в тумбочке, и из-под кипы бумаг и зарядок, вытащил сигареты вместе с зажигалкой. Да, он обещал ангелу, что вскоре бросит, но... Сейчас его никто не видит, так что почему бы собственно нет? Он открыл пачку сигарет, и вытащил одну, откинув коробку на гладкую деревянную поверхность комода. Подносит сигарету к искусанным разовым губам, покрывшимся корочками. Вложив ее в губы, подносит красную зажигалку к сигарете. Маленький огонек появляется на зажигалке. Он горит синим пламенем. Несколько секунд, Люций медлит, пялясь сквозь зажигалку, обдумывая, а стоит ли? Но в итоге, он сдается, и поджигает фильтр. Он начинает медленно тлеть на конце, развевая белый дым по комнате. Брюнет вдыхает его в легкие. Он с привкусом горькой мяты. Этот вкус сильно ассоциируется с Дино. Красноглазый так до сих пор и не понял, почему. Наверное, из-за его одеколона. Он прикрыл глаза, и выдохнул дым. На языке остался горький, щипающий вкус. Все это навевало на него воспоминания из детства. "Вечер. В комнате сидит пятилетний Люцифер. Он сам возьмет себе это имя через лет сто. Какое у него было тогда - он не помнит. Он сидел на кровати в белой рубашке и в штанах. Вокруг него сновали служанки, в длинных серых и коричневых сарафанах и в чепчиках, покрывающих голову. Их волосы были уложены в подобие гульки. Он не помнил их лица, как и не помнил их имена. Вместо них, он видел серые пятна. Голоса слышались как будто через вату. Перед зеркалом стояла мама Люция. Это единственное лицо, которое он помнил. Черные волосы, красные глаза, хитрая улыбка лисы, острый подбородок. Он сам был маленькой копией матери, только другого пола. На ее правой руке, золотым отблеском блестела надпись с именем его отца. Брюнет смотрел большими, красными глазами на маму, которой туго затягивали корсет служанки, а некоторые поправляли рукава и подол платья. Лилит смотрела в зеркало, и периодически оглядывалась на сына, солнечно улыбаясь ему. И вдруг... Массивная дверь открывается с лёгким скрипом. Мама оборачивается на звук. Служанки наклоняются ещё ниже чем обычно, не смея поднимать взгляд. В комнату зашёл отец с хищным оскалом. Он держал что-то за спиной. Сатана приказным тоном заставил всех служанок выйти и запереть за собой дверь. Они нервно закивав, рядком прошли за дверь, закрыв ее. Люцифер глазел на него, и пытался понять намерения отца. - Закрой глаза, сын. - обратился светловолосый мужчина к Люцию. Он что было сил зажмурился и сжал руки в кулаки. И вдруг услышал выстрел. Что-то с гулким стоном упало на пол. Люций раскрыл глаза и увидел самое ужасное зрелище. Мама лежала на каменном полу держась за рану на груди. Чернявые волосы растрепались, а некоторые пряди упали на лицо. Лицо выражало страх и ужас перед Сатаной и Смертью. Она рвано вдыхала воздух, пытаясь продлить свою жизнь столько, сколько сможет. Из ее рта текли струйки крови, губы стали ядовитого, красного оттенка. Отец медленно приближался к ней. Мама отползала к стене, пока не упёрлась в нее макушкой. Рука была полностью в крови. Подойдя в плотную, он кожаными сапогами наступил ей на горло, перекрывая воздух. Она раскрыла глаза, сопротивляясь смерти, ослабевшие руки пытались скинуть ногу с себя. Но отец давил все сильнее, пока бессмысленные трепыхания женщины не прекратились. Сатана убрал ногу с трупа. Он повернулся к сыну. На глазах стояли слезы. Они текли по щекам и капали на рубашку. Мальчик шмыгал носом и громко плакал. - Папа... Что ты сделал?... - тихо говорил Люцифер, продолжая плакать. Ему впервые было страшно при виде своего отца. Он боялся даже посмотреть в его сторону. Некоторое время, мужчина молчал, смотря на мертвую жену. После продолжительной паузы, Сатана повернулся к нему и ответил: - То что должен. - холодно отчеканил Сатана, приподняв бровь. - Запомни, ты ни к кому не должен был привязываться. Ты должен быть безэмоциональным. Не позволяй никому управлять тобой." Дальше воспоминания обрываются. Это одно из немногих воспоминаний, которые навсегда впечатались в память Люция. Мама была единственным человеком, которого он любил. Отец был одним из многих, кого он ненавидел всеми фибрами своей души. И кстати, его лицо также затерялась во времени, оставив после себя лишь Он продолжает вдыхать отраву, на мгновение забываясь, убивая свою боль в зародыше. Люций не винил голубоглазого. Красноглазый понимал, что быть с ним - это сплошное разочарование. Он даже не мог вспомнить, за что он ударил ангела. Брюнет почти как роза - со стороны красивый, завораживающий, великолепный. Но стоит взять его в руки - почувствуешь боль, разочарование, опустошение. В отличие от длинноволосого. Он был как кролик. Приблизишься - пугливый, недоверчивый, закрытый. Но стоит узнать его получше - добрый, ласковый, мягкий. Роза и кролик не могут быть вместе. Роза убьет кролика. Черт. Он так правдободно играл, что перестал быть актером. Слишком сильно вжился в роль. Люций стал тем, кого ненавидел, презирал. Тем, кого считал сумасшедшим. И он наконец-то понял. Это не любовь причиняет боль. Это потеря любви причиняет боль, оставляя огромные, неизгладимые шрамы на душе. Он продолжал курить, выдыхая в окно, облокотившись руками о подоконник. Мысли путались, прыгали с одной на другую. Воспалённый мозг пытался заглушить их, как делал это раньше. И внезапно, как снег на голову, подсознание выдало ему простой, как дважды два ответ. Похоже, он все-таки смог полюбить.