Синее

Размеренный скрип рельс и монотонное покачивание убаюкивают, заставляя провалиться в тягучий, как патока, сон, которого так не хватает в последнее время, но Джисон лишь сильнее обвивает руками черный потрёпанный рюкзак и прислоняется виском к ледяному оконному стеклу. Ему нельзя спать, только не сейчас. До его остановки осталось минут двадцать, но никто не отменял местных ублюдков, врывающихся в вагоны поздних электричек и поливающих матом все и всех. А бывает и такое, что достается кому-то из пассажиров: то кошелек начнут отжимать, то еще что, а кондуктора или охранника хрен дождешься, не докричишься. Но еще хуже, если им на глаза попадется кто помельче, послабее, например, уставшая ученица старших классов. Один раз Джисон не выдержал, потому что один из бугаев не просто кидал обидные грязные словечки в лицо девочке, которой на вид даже семнадцати не было. Он начал приставать, а другие смотрели и улюлюкали. Животные. Просто твари. Джисону тогда не хило так досталось: разбитый нос, гематомы по всему телу и скрытый перелом. Но… Девочку так и не тронули. У Джисона все сжалось внутри, когда он, утирая кровь из-под носа и пачкая рукав черной толстовки, вернул той ее сумку и заглянул в глаза. И тогда Джисон понял, что мужчины не должны защищать девушек. Они должны быть теми, от кого не придется защищать. Поэтому сейчас Джисон разлепил глаза, выныривая из затягивающей темноты, и уставился в окно. Черное небо, редкие огни придорожных высоких фонарей и плохо освещенные станции. Совсем скоро он будет дома. Только там его никто не ждет. Мама умерла, когда Джисону было двадцать. То есть… Да. Год назад. Об отце он знал крайне мало, лишь то, что тот однажды ушел. Но так и не вернулся. Когда мальчику исполнилось двенадцать, мама все-таки рассказала сыну правду, и с того момента в сердце Хана поселилась мысль: найти его. Да, Джисон мог бы наплевать на него, оставить в прошлом, как поступил с ними отец. Но мальчику почему-то хотелось доказать ему, что он зря ушел. Что он должен был остаться. Сейчас мальчик вырос. Ему двадцать один, он учится в университете на программиста и понятия не имеет, что делать дальше. Выживать на одну лишь стипендию Хан больше не может. Собственно, как и возвращаться каждый вечер домой. Слишком много плохого там произошло. Надо отдать небесам должное, что сегодня обошлось без происшествий, так что Джисон, услышав в динамиках название своей остановки, закинул на плечо рюкзак и выскочил из вагона в сырой ноябрьский вечер. Да какой вечер… Уже ночь. Неширокая тропинка ведет от станции в черноту поселка, голые ветки деревьев некрасивыми зигзагами разрезают небо, и от этого зрелища становится жутко. Совсем немного. Но Джисон просто не имеет права бояться. Он не может позволить себе быть слабым хоть в чем-то. Поэтому решительно спускается с платформы, и его шаги отдаются в голове шершавыми отзвуками. Хорошо, что Джисон все-таки купил нормальные ботинки: ходить в старых кроссовках, как это было на протяжении всего первого курса, в какой-то момент стало просто невозможно. Поэтому теперь Хан немного улыбался. Берцы. Черные, высокие, не промокают, а главное – ноги не мерзнут. Только копить на них пришлось несколько месяцев, потому что лучше один раз потратиться на что-то качественное, что будет служить тебе долго, чем регулярно спускать деньги на херню. Джисон идет мимо чужих домов уже минут семь, каждый раз одергивая себя, чтобы не вздрогнуть от неожиданно раздающегося лая собак, которых тут, как назло, стало слишком много. Джисон похож на тень: бесшумный, весь в черном, как осеннее небо, как этот лес, на краю которого и был построен поселок. Наконец, дорога сворачивает влево, и Джисон, проскользнув в калитку, бежит до входной двери и вставляет в скважину ключ, так и не включив внешний свет. Дверь со знакомым щелком открывается, и Джисон растворяется в черноте дома. Здесь пусто. Можно сказать, безжизненно. В последнее время Джисон стал экономить на воде и свете. Получалось хреново, потому что учебу никто не отменял, а делать домашку в электричке – лучше увольте. Джисон пытался, честное слово, но потом его так укачало, что мама не горюй… Поэтому сейчас кухня озарилась светом небольшой лампы. Джисон нажал на чайник, достал пакет с кофе и устало сжал пальцами переносицу. Спать хочется зверски, вставать через шесть часов, а у него код не дописан. Неаттестация – минус стипендия, а значит, - минус Джисон. Как же он заебался, кто бы знал. Кофе горчит на языке, обжигает, но спать все равно хочется. Есть, конечно, вариант встать пораньше и сделать все утром, но Джисон честно признается самому себе, что не уверен, что будет способен вообще проснуться завтра. И нет, он не драматизирует. Джисон реалист до мозга костей и именно поэтому понимает: не напишет код сейчас – не напишет вообще.

***

В аудитории шумно, преподаватель задерживается уже на десять минут, так что вся 367 группа активно ждёт, когда истекут оставшиеся пять, чтобы можно было свалить. Кто куда: часть ребят точно смоется в ближайший торговый центр, кто-то просто спустится вниз: покурить. Джисон запаха сигарет не переносил. Единственное, что он переваривал, было манговое послевкусие на языке, которое оставалось после электронки Феликса. Феликс был славным. Да, Хан считал его именно таким: не слишком шумный, не слишком громкий, с классным низким голосом и немного детской внешностью. Однако это не мешало Феликсу быть одним из лучших в группе. Тот уже сдал свой код, а Джисон в настоящий момент сидит и судорожно стучит по клавиатуре уже немеющими пальцами. - Я его урою когда-нибудь. Честное слово… - Феликс устало опустился на соседний стул и бросил сумку на пол. - Кого? - Не отрываясь от экрана спросил Хан. - Хорька. - Хенджина? - Угу. - На парте оказался термос, и в ноздри ударил запах чего-то ягодного. - Что он натворил на этот раз? - В том то и дело, что ничего. - А не послать ли тебе его? - Джисон, наконец, оторвался от компьютера, отправив дописанный код преподавателю, и посмотрел на друга. Феликс устал. Как и Джисон. Только Ликс умудрялся находить в себе силы шутить и улыбаться окружающим, в то время как Джисон готов был только рвать и метать. И то только мысленно, потому что физические силы были уже на исходе. Низкий гемоглобин и аритмия давали о себе знать все чаще и чаще. А ещё от еды начинало мутить. Дерьмо… Хенджин был головной болью Феликса, а значит, и Джисона уже второй год. Хан стал замечать красные флажочки ещё в самом начале, но Феликс либо игнорировал, либо оправдывал тем, что у Хенджина просто такой характер. Но Джисон прекрасно понимал: дело не в характере, а в гребаной менталке. По этому «хорьку» видно, что он поехавший, причем на всю голову, но нет. Феликс заделался в спасатели, добровольно протягивая руки, чтобы их сковали наручниками с красиво выгравированным: «Хван Хенджин». Поэтому сейчас, когда Джисон смотрел на лучшего друга, он прекрасно понимал: Феликс катится к чертям в ад, причём со скоростью света. - Все не так просто, ты же знаешь. - Ликс запустил пальцы в золотистые волосы и зажмурился. - Если это не сделаешь ты, это сделаю я. Я заебался смотреть, как ты буквально распадаешься на молекулы, когда он рядом. Я сам его придушу. - Джисон… Не надо. - Феликс вдруг испуганно распахнул глаза и вцепился другу в предплечье. - Ты чего? - Хан непонимающе нахмурил брови. - Не делай ничего. Пообещай. - Хуй тебе с маслом, Ликс! Он заебал! - Но ты-то тут причём? - Я твой друг вообще-то. Причём лучший. Сам же говорил. - Это так. Но с Хенджином я разберусь сам. - Тогда пообещай, что мне не придётся вызывать неотложку, когда я найду тебя на полу, наглотавшимся таблеток. Феликс усмехнулся, утыкаясь головой в тёплое плечо Хана, и пробормотал: - Обещаю. *** Преподаватель так и не явился. Как потом староста выяснил в учебной части, тот заболел, но так и не успел предупредить. Оставшиеся две пары прошли в каком-то тумане. Так что Джисон смог вдохнуть полной грудью только тогда, когда они с Феликсом оказались на ступеньках у выхода из корпуса. Ноябрьский ветер царапал кожу на щеках и шее, небо затянулось тяжелыми облаками, похожими на пар из заводных труб. Недалеко сигналили машины, люди сновали туда-сюда, но все безликие, серые. И тут Джисону показалось, что кто-то смотрит на него. Но кроме Феликса вокруг них никого не было. Ликс достал из кармана знакомую желтую флешку и, прикоснувшись к ней губами, сделал затяжку. Манговый запах приятно защекотал рецепторы. - И куда ты теперь? - Не хочу домой. Не могу больше мотаться туда каждый вечер. - А ты не думал на подработку устроиться? Оформил бы общежитие, кроме стипендии ещё деньги бы были. И тут Джисон замер: он правда не думал о подработке, просто в голову не приходило, что странно, потому что сам Феликс уже несколько месяцев где-то подрабатывал. Только вот куда Джисону идти? - Слушай, а где ты, там… Ещё не нужны сотрудники? - Эм… Я же не рассказывал тебе, где работаю. Ты точно хочешь знать? - Ну а че?.. - Джисон искренне не понимал, в чем подвох. - Я ассистент визажиста. А вот и подвох. - Кто прости? - Джисону пришлось проглотить резкое желание закашляться. - Ассистент визажиста. Я, между прочим, даже курсы прошёл. - Блять… Так, понятно. Не вариант. - Джисон выдернул из тонких пальцев Феликса электронку и сделал вдох. Вкусная, зараза…

***

Феликс копошился где-то на кухне, пока Хан настраивал телевизор и открывал банки с пивом. Холодные. Кайф. Только… Черт, уже второй раз за день он чувствует это: взгляд. Как будто из пустоты, из этого чёрного неба за окном. Джисон не сдержался и подошёл к окну и, едва касаясь пальцами занавески, выглянул. Вроде ничего необычного, просто улица, два фонаря, небольшой парк за каменным забором и пара припаркованных машин. Ничего необычного. Сегодня он останется здесь, у Феликса. Они будут смотреть «Безумного Макса», объедаться чипсами и зарабатывать гастрит. Зато уснут счастливыми. И не одинокими. Один раз кое-что произошло, и после этого случая Джисон ещё больше возненавидел Хенджина. Они также сидели у Феликса в гостиной, смотрели очередной голливудский бред, но в какой-то момент Джисон посмотрел на друга и замер. Тот глядел буквально в никуда, сжав челюсти и прикусив изнутри щеки. А по этим щекам катилось вниз горячее и прозрачное. Феликс в какой-то момент отмер и перевёл стеклянный взгляд на друга. И Джисон понял. Просто притянул младшего к себе, обвив руками трясущиеся плечи. Им не нужно было говорить друг другу что-то. И Джисон практически не удивился, когда Ликс потянулся к нему. В тот момент ему нужно было просто почувствовать это. Хоть с кем-то. И Джисон не был против. Пусть их связывает только дружба, пусть они ничего друг к другу не чувствуют. Но если Джисон мог помочь Феликсу, то он был готов на все. На все что угодно. Поцелуй по дружбе вообще штука странная, особенно когда на губах остаётся манговое послевкусие и горячая расплавленная соль. После того случая ничего не изменилось. Они оба все понимали и знали: объясняться не нужно.