Синее

Серое мартовское небо давит тяжёлым свинцовым куполом на мозг, веки слипаются, а руки словно кукольные. Не слушаются. Минхо будто марионетка. Чей-то чужой разум умело дергает за ниточки, и Минхо ничего не остаётся делать, как слушаться. Он уже не помнит, когда последний раз осознанно был спокоен. Грязно-зелёные, колючие, словно лезвия, верхушки елей на территории завода рассекают уплотнившийся воздух. Сейчас снег пойдёт. Минхо в этом уверен. Это будет мокрая метель, лишающая возможности видеть. Это лучше, чем солнце. Потому что его лучи золотыми бликами отражаются в янтаре чужих глаз. Лучше так. Без солнца. Минхо не сразу отзывается на перервавший тишину кабинета звук спикерфона. Мужской голос докладывал о том, что у ворот стоит автомобиль. Номера нет в списке тех, кому разрешён въезд. Минхо никак не реагирует. Он не знает, кто это и что ему нужно. Он наклоняется к микрофону и серо отвечает, чтобы приехавшего пустили. Ли знает: он не нужен властям, для полиции его не существует, а больше он никому ничего не должен. Все клиенты получили свои заказы. Юнги в больнице. Он никому не нужен. Если только не… нет. Он не может знать про «Миллениум». Ему не от куда. От резко вспыхнувшего предположения спирает дыхание. Минхо смотрит на свои едва дрожащие руки и ухмыляется. La Comedia Divina.

***

Джисон послушно спешит за Чоном. У того шаги большие, чёрные берцы стучат по ступеням и Джисон задумывается о том, что Юнги не одобрил бы все то, что сейчас происходит. Да, Хан должен был поговорить с Минхо. Но не соваться в «Миллениум» и уж тем более втягивать в это Чонгука. Но уже поздно. Джисон почти не оглядывается по сторонам, пока их ведут по нескончаемо длинным коридорам. Кажется, они дошли до конца восточной части здания, когда их выводят из лифта и перед глазами предстаёт галерея. Здесь царит полумрак, свет льётся из окон, едва пробиваясь из-за тяжёлых темных штор. - Может, твой Минхо вампир? - Он не мой. - Не цепляйся к словам. - Капитан цокнул языком и сложил на груди руки. - Очень любезно, что нас сюда привели, но где владелец здания? - Думаю, ему сообщили, что мы здесь. - Джисон всё-таки поднял взгляд на Чонгука и тут же замер, ощутив, как внутри все завязалось в режущий узел желчи и боли. - Сообщили, Джисон. Минхо стоял за одной из колонн, спрятанный в отбрасываемой тени. Точно вампир. И глаза синим светятся. Шаг… Второй… Этот звук отдаётся с каждым ударом сердца, с каждым сдерживаемым вздохом. Джисон не дышит. Не может. - Так это Вы владелец «Миллениума». - Лицо Чонгука нечитаемо. - Господин Ноу, как я понял. - У меня много имён. - Минхо останавливается напротив в нескольких метрах и заводит руки за спину. Джисон не двигается. Он словно прирос к полу, стал одной из темно-серых колонн. - Могу я узнать, с кем говорю? - Капитан Чон, полиция. - Я в чём-то провинился? Или дело в нем? - Минхо переводит взгляд на Джисона. А тот… Он думал, что вот-вот рухнет на этот самый пол, но… Ничего. Он сам удивился. Джисон понял, что… Да, страшно. Но он все же стоит и не отводит взгляда от синих лучей. Он может. И от этого осознания легче. - Капитан просто помог мне тебя найти. Надо поговорить. Джисон смотрит на то, как чужие глаза опускаются на пол, а губы расплываются в оскале. - Поговорить? - Да, Минхо. Чонгук молчит, лишь внимательно смотрит на то, как Джисон сжимает кулаки. - Я буду за дверью. - Чон многозначительно поднял бровь и метнул взгляд на карман куртки Джисона. И Джисон прекрасно его понял. Там лежал пистолет, который Чонгук отдал Хану, чтобы тот воспользовался им в случае опасности. Мало ли что… Первая мысль была броситься за Чонгуком и исчезнуть. Но звук хлопнувшейся двери словно отрезвил, и Джисон снова перевёл взгляд на Ли. Тот всё также стоял напротив, оставив между ними около пяти метров расстояния. Так ничтожно мало и так чертовски много. Минхо похож на призрака. Бледный, синие глаза поддёрнуты странной пеленой, а за окном - метель стеной. Непроглядная, белая. - Мне нечего тебе сказать. Так что говори сам и уходи. - Минхо делает шаг в сторону окна и снова замирает. Джисон молчит. А потом медленно, словно тень, подходит ближе… Ещё ближе. Минхо не дышит и слишком поздно это осознаёт. А потом опускает взгляд вниз и видит… Пистолет. В своей руке. И дуло приставлено к чужой груди. Мозг пронзает реальная боль, потому что… Так уже было. И сон вещий. А Минхо не хотел верить. Джисону страшно. Он вот-вот рухнет от ужаса, но понимает, что по-другому на Минхо повлиять не получится. Поэтому сам вкладывает в чужие руки пистолет, который должен был его спасти. Хан чувствует холод не своих пальцев, этот лёд иглами выпивается в кожу. А за окном метель. Белая колдунья, острыми наконечниками снежных стрел пронзающая реальность. Минхо не верит в то, что метал в собственной руке реален. Он смотрит в потемневший янтарь и понимает, что не может. Окончательно понимает. В висках стучит, по щеке бежит что-то обжигающее, Минхо не понимает что. Он лишь сильнее приставляет дуло к грудной клетке, Хан шипит от боли в рёбрах и, распахнув глаза, смотрит. Минхо знает, что ему страшно. Видит это. Читает Хана, как книгу. Пальцы давят на курок, Джисон закрывает глаза и… Выстрел разрывает тишину. Джисон падает, не понимая, почему не бьется головой о пол, но внизу что-то горячее, оно тянется патокой вместе с чьим-то голосом. И все погружается в синюю темноту. Но он дышит. Медленно приходит в себя и не сразу понимает, что происходит. Лишь чувствует чужие руки вокруг и бессвязный шёпот. По шее льётся что-то, оно холодит кожу, в глазах мутно. Хан ловит ртом воздух, постепенно приходя в сознание, и, кажется, понимает. Минхо сидит на полу, прижимая его к себе и… Плачет. Закусив до крови губы, вжимает в себя, словно хочет стать единым целым. Чуть сбоку - в щепки разбитая пластина паркета и отброшенный пистолет. Хан едва фокусирует зрение, поднимает глаза вверх и видит над собой лицо Минхо. - Сука... Как же я тебя ненавижу... - Голос едва слышен сквозь всхлипы и прерывистое дыхание. Джисон слушает. Неподвижно лежит на чужих коленях, макушкой упираясь в ребра и смотрит куда-то сквозь. Ему не хочется шевелиться. А дыхание сверху обжигает щеки, от него так горячо становится, что даже страшно. - За что теперь? - Хан не узнает собственный голос. Он сиплый, не его. Словно он долго и громко кричал. - За то, что не могу. А главное - не хочу. Убивать тебя не хочу, сволочь. - Минхо сильнее сжимает чужие в кольце своих рук и опускает них голову, сталкиваясь лбами и дыша куда-то над чужим ухом. - Как же ты... - Минхо срывается. Снова череда рыданий, он плачет, как маленький мальчик, потерявший родителей на людной улице мегаполиса. - Какого хуя ты сделал, Хан?! Что ты со мной сделал?! Джисон не отвечает. Он сначала даже не может заставить себя двигаться, но потом еле поднимает руку и, едва касаясь, проводит пальцами по чужой щеке. Теплая. И слезы на пальцах блестят, как растаявший снег. - Взломал твой код. Он был несложным. Простая математика. Делимое... Делитель... - Заткнись. - Частное... - Джисон сглотнул, но продолжил водить большим пальцем по чужой щеке и смотреть снизу вверх. А Минхо режет изнутри. У Джисона глаза стеклянные, светятся золотым. Даже в этой чертовой пурге, без солнца, без света, все равно горят, теплыми лучами пронзая синюю бездну чужого океана, доставая до самого дна. - Ты унизил меня и себя за это ненавидишь. Так что не унижайся сам и прими тот факт, что я тебе нужен. - Хан сам не верит, что говорит все это. Это не он, кто-то говорит за него, Джисон лишь транслирует. Минхо распахивает покрасневшие глаза и не дышит. Хан чувствует, как пальцы вжимаются в его плечи, это больно, но это Минхо. - И что по-твоему я должен делать? - Ли шипит сквозь зубы, а Хан все не может перестать смотреть. Потому что если отведет взгляд - потеряет связь. - Я скажу тебе. Наклонись. - Джисон пробирается пальцами до чужой шеи и чуть тянет вниз. Минхо смотрит без эмоций. Ждет, готовый только слушать, но наклоняется ниже. А Джисон закрывает глаза и подается вперед. У Минхо губы сухие и соленые, с привкусом железа. Джисон едва касается, задерживая дыхание. Он пал, достал до самого дна. И терять ему нечего. Сейчас он на той самой границе, на шатающемся канате. Они шли с Минхо вместе, но с разных сторон, а теперь, встретившись на середине, летят. Вниз, вверх - неважно. Они падают и возносятся вместе, сгорают и возрождаются снова. Раньше это назвали бы проклятьем, но сейчас... Это два пути, которые переплелись змеиным клубком, завязались в неразрывный узел и теперь стали одной дорогой, ведущей туда, откуда никто еще не возвращался живым. Минхо сверху смотрит на то, как собственная кровь окрасила джисоновы губы. Хочется слизать. И Минхо слушается. Сам резко впивается в алые лепестки, кусает, так что Джисон едва слышно скулит, но лишь сильнее путает пальцы в черных волосах. От такого сносит крышу похлеще любого наркотика. Это зависимость, ненависть, одержимость и любовь, слившиеся в единый поток. Это похоже на столкновение двух планет, на взрыв старой звезды и зарождение новой. Джисон едва отстраняется, когда отдает Минхо последний глоток воздуха. Смотрит также, снизу вверх, и сине-янтарные лучи кромсают воздух на атомы.

***

Чонгук пытается внушить себе, что с Джисоном ничего не случится, но ему слабо верится. Рука сама тянется к телефону. Чон, не отходя от двери, вслушивается в размеренные гудки и едва улыбается, когда слышит уже более бодрый голос. - Крольчонок. - Юнги. - Судя по твоему голосу, ты натворил какую-то дичь, я прав? - Джисон сейчас разговаривает с Минхо. - Что?.. Г-где? - В "Миллениуме". - На том конце провода повисает тишина. А потом Чонгук хмурится, потому что узнает в любимом голосе интонации Мина с крыши в районе Итэвона. Серьезного, нахального и явно еще не влюблённого в Чонгука. - Как он узнал? - Он пришел ко мне. И я отвез его. - Твою мать... Ты же не оставил его одного?! - Нет. Я за дверью. - У Минхо есть оружие? - У Джисона есть. - Откуда? - Я дал ему свой пистолет. - Ты идиот, Чонгук?! - Юнги, видимо, вскочил с кровати и тут же закряхтел от еще не до конца ушедшей боли. - А что не т... Чонгук едва не роняет телефон, когда слышит выстрел. Он тут же срывается к двери, но когда распахивает ее, видит, как Минхо медленно опускается на пол, прижимая к себе Джисона. Пистолет отброшен на пол, а совсем рядом в щепки разнесенный паркет. Юнги все это время неподвижно стоял посреди палаты. Он тоже слышал. И сейчас боялся пошевелиться. Чонгук, наконец, снова смог двигаться и поднес дрожащую руку с телефоном к уху. - Они живы. Оба. Все в норме. - Нихуя не в норме, Чонгук. Я тебя собственными руками придушу. Ты понимаешь, что одного из них сейчас пришлось бы откачивать?! Блять, как так можно, а? - Юнги... Я не понимаю. Что происходит? - Чонгук сейчас не будет обижаться на реакцию Мина. Он видит, как Минхо все еще сидит на полу, слегка покачиваясь и держа Джисона на руках. - Любят они друг друга. Что происходит... Идиот.