Синее

Хенджин открывает глаза и чуть морщится от серого утреннего света. Рука, кажется, затекла, но пальцы вдруг касаются чего-то мягкого. Хван поднимает голову и видит, как собственные пальцы запутались в золотистых волосах. Феликс напрочь отказался уходить из больницы, и теперь спал головой у хенджиновой руки, чуть сдвинув к переносице брови и сжав губы в тонкую полоску. Хенджин знает, что после такого сна не чувствуешь себя отдохнувшим. Ликс, видимо, в какой-то момент просто отключился, уронив голову на одеяло. Так тихо. Наверное, сейчас раннее утро, часов пять или шесть… Хенджин не знает, сколько точно времени. Но его волнует только одно: что сейчас с Джисоном. Хван пытается вспомнить хоть что-то, что могло бы натолкнуть его на догадку о том, как именно искать заказчика. Но все без толку. Вдруг в сознании всплывает образ парнишки с умными глазами, а потом, словно по ассоциации, Хенджин подумал о том, что уже очень давно не виделся с сестренкой. И как там мама?.. Денег, что он отправил в последний раз, еще должно было хватать, но он так соскучился по ним… - Джини… Ты не спишь. Голос у Феликса немного хриплый, на щеке – след от белой ткани простыни, а весь он немного ежится спросонья от легкого больничного холода. Хенджин не отвечает. Он лишь заглядывает младшему в глаза, после проводит пальцем по горячей щеке. А Феликс понимает. Склоняется ближе, невесомо, но так горячо целуя приоткрытые губы. - Как ты? - Порядок, лучик. - Эй. Имей совесть. Не уничтожай меня с самого утра. – Феликс улыбается, а Хенджин поддается вперед и целует в угол губ. - Ликси. Нам с тобой нужно кое-что сделать. - И что же? – Младший складывает руки на груди у Хвана и упирается подбородком в ладони. - Во-первых… Попытаться понять, как вытянуть господина Ноу и Джисона из этого кошмара. Во-вторых, я хочу тебя познакомить кое с кем. - И с кем же? - С моей сестренкой. – Хенджин растягивает губы в улыбке, когда видит округлившиеся от удивления глаза Феликса. - Вот это честь… Только Джини. Тебе еще нельзя вставать. - А я сделал так, что можно. - Что? - Меня выпишут сегодня. - С чего ты… - Господин Ноу все устроил. Я сам его попросил. Феликс несколько секунд смотрит на старшего, явно думая над чем-то, а потом встает с места и подходит к серому окну. - Я знал, что ты не согласишься уезжать. - Не в этой жизни. - Хенджин. - М? - Я люблю тебя.

***

Уже через несколько часов Феликс вел Хенджина по коридору в сторону выхода из больницы. Их встретил бесцветный март, с его нерастаявшим снегом и черными деревьями по краям дорог. Еще через полчаса они добрались до нужного района. Снег колкими иглами царапал кожу, но Феликс чувствовал чужие пальцы, сплетенные со своими, и радовался, что все еще является обладателем этого тепла. Он даже не заметил, как Хван остановился у небольшого домика, так похожего на десятки других. - Мы пришли. Калитка скрипнула, каждый шаг оставлял после себя след на заснеженной дорожке, ведущей к небольшой террасе. Хенджин вынул из кармана пальто руку, чему Феликс был не сильно рад, и позвонил. За дверью сначала не послышалось никаких звуков, но потом Феликс распознал топот маленьких ножек, и в следующую секунду на пороге появилась девочка лет десяти. - Привет, Юна. Хенджин присел на корточки, а девочка, сначала будто не поверив тому, что увидела, почти сразу же бросилась в объятия брата и повисла на том маленькой коалой. Она начала лепетать что-то, а потом отстранилась и внимательно окинула брата своими детским взглядом. - Братик…Что с тобой? - Я упал. Помнишь, мама говорила не бегать по асфальту, когда идет снег? – Девочка часто закачала головой, все еще не отводя глаз от брата, после коснувшись пальчиком повязки на голове. – Так вот. Я не послушался и упал. - А ты скоро выздоровеешь? - Скоро, Юна, не переживай. Кстати, Юна… - Хенджин сам чуть отстранился, давая сестре возможность увидеть Феликса. – Познакомься, это Ликс. - Привет. – Феликс, немного волнуясь, протянул девочке ладонь. Та окинула парня внимательным взглядом, после вдруг цепляясь пальчиками за чужие, немного холодные, и улыбнулась. - Ты красивый! - Юна! Не смущай моего друга. - Кого-кого прости? – Феликс наигранно посмотрел на Хвана, чуть вскидывая бровь и прикусывая губу. - Ликс. Не при детях. - Братик, а почему дядя Ликс так на тебя смотрит? - Юна, солнышко… Мы с ним просто очень… Крепко дружим. - Ага. У нас с твоим братом крепкая мужская дружба. Очень крепкая. - Ликс! - Вот видишь. – Феликс уже переключил внимание девочки на себя, так же садясь перед ней на корточки и беря ее за ручки. - Ему очень нравится кричать мое имя. - Ты совсем обалдел? – Хенджин локтем толкнул младшего в ребра, чем вызвал у девочки приступ звонкого смеха. Они вскоре прошли внутрь дома, потому что Юна начала мерзнуть на пороге. Там царил полумрак, только в гостиной слышался звук телевизора. С кухни доносился запах риса, видимо, Юна сама пыталась что-то приготовить. Феликс увидел на столе остатки нарезанных неровными кубиками овощей и немного разлитый сок. - Юна… А где мама? - Наверху. Она спит. – Девочка с невинной беззаботностью поставила на стол две тарелки и положила на них несколько ложек немного пригоревшего риса. Ликсу почему-то захотелось сжать зубы, когда он смотрела на то, как Хенджин гладит девочку по голове и пробует собственноручно приготовленный завтрак. - Давай я тебе помогу. – Феликс медленно подошел к плите, принимая из рук девочки плохо очищенную морковку. - Я пойду наверх. Побудешь с ней, Ликси? – Хенджин наконец снял с плеч промокший из-за мартовского снега плащ. - Конечно. Иди. Феликсу очень хочется Хенджина обнять. Очень. Но тут Юна. Она во все глаза смотрит на то, как Ликс ловко чистит оставшиеся овощи и отправляет их на сковородку, а потом протягивает ему стакан с остатками вишневого сока. И Ликс, пересилив себя, улыбается.

***

У Чонгука руки теплые. Юнги не хочет просыпаться. Не хочет, чтобы его источник тепла исчез. Ему впервые за долгое время так хорошо и, на удивление, спокойно. Он вдруг чувствует, как Чонгук пальцами перебирает его волосы, гладя виски. А потом Юнги поднимает взгляд и сталкивается с теплым космосом. Потом – поцелуй, легкий, в кончик носа. Юнги сейчас замурлычет. - Юни. - Гук. - Ты во сне разговариваешь, ты знал? - Врешь ведь. - Ничуть. Ну что Юнги на это ответить? Он медленно пододвигается ближе, пряча нос в чужих ключицах. Живот вдруг скручивает, а потом Юнги понимает, что не ел с самого утра, как Чонгук пришел к нему, а на дворе почти вечер. Они ужинают вместе. Как в самом заезженном сюжете, сидя вместе на диване и иногда кидая друг в друга беглые взгляды, а Чонгук потом и вовсе расслабляется: рассматривает старшего, будто не моргая. А Юнги думает. Думает о том, что Хенджин уже вышел из больницы, что Джисон сейчас не понятно где, а Минхо… Господи, еще эти гребаные документы… Нужно сделать так, чтоб никто не пострадал, а бумаги уже послезавтра были в Сеуле. Прокуратура не поможет, как бы Чонгук не старался. Юнги обреченно опускает голову, бездумно следя за Чими, который смешно ковылял по полу гостиной. Мин вдруг вспомнил, как иногда оставлял свое белое чудо. И спасибо Крису, что…   - Точно! – Юнги практически спрыгнул с дивана, чем не на шутку напугал Чонгука. - Ты чего?.. - Чонгук! Я, кажется, понял, как нам добыть документы! - Что? – Капитан тут же придвинулся ближе, поджимая под себя ноги и смотря на старшего снизу вверх. – Как?.. - Крис. - Кто?   Юнги не ответил. Он тут же вскочил на ноги, после забегав по квартире в попытках найти телефон. Чонгук решил, что ему лучше во всей этой конфигурации просто не двигаться и на какое-то время притвориться фикусом.   - Крис! Да, прости, я знаю, что сейчас ты занят. Да… - Юнги нервно кусал большой палец, стоя у небольшого стола, после схватил лежавший тут же карандаш и бегло начал чертить что-то на листочке бумаги. – Слушай, вы с Чонином ведь сможете просматривать с вашего сервера данные об уже удаленных компаниях, например? Спроси у мелкого, не помнит ли он, как называлась хуйня, куда Хенджин передавал документы?.. Он… Он запомнил?! Скажи пиздюку, что я сам подарю ему права! Да! Значит так, нужно проверить, что это за компания. Да… - Чонгук не отрываясь смотрел, как Юнги оживленно, словно в лихорадке, носится по гостиной, прижимает ладонь ко лбу и счастливо улыбается. – Вот! Да. Короче, нам нужен последний их заказ. Скажи, что мы согласны на копии в крайнем случае. Да… Нам нужно просто протянуть время. Когда?.. Ну, в идеале завтра, мне бы хотелось пожить еще на этом свете… Да так, небольшие трудности по работе… Потом расскажу, Крис! Он нашел?.. Господи, Крис, ты спас мою ничтожную жизнь! Чонину привет! Да. Держи в курсе. Да, пока… - Ну и кто этот Крис? – Чонгук сидел, закусив изнутри щеки и внимательно смотря на Мина. Тот дрожащими руками положил телефон на стол, а потом вдруг подбежал к дивану и с разбегу налетел на Чона, после обхватив его лицо ладонями и коротко целуя в губы. - Гук! Гук, все будет хорошо! - Допустим… Так что за Крис? - Он… - Мин усмехнулся, переводя взгляд на устроившегося на диване котенка. – Можно сказать, Чими все еще тут бегает благодаря ему. – Юнги совершенно по-дурацки счастливо растягивает губы в своей кошачьей улыбке. - Ты таким счастливым даже рядом со мной не бываешь. А тут какой-то Крис… - Чонгук… Дурак ты. – Юнги снова смотрит прямо в глаза, улыбается и ловит чужие губы, целуя уже дольше, словно пытаясь сказать, что кроме этого капитана ему и не нужен никто.   Так и есть вообще-то.  

 ***

У Джисона в голове каша. Ладно в голове. У него внутри все натягивается и рвется, потому что слишком много всего в его жизни из-за Минхо. А самого Минхо в ней чертовски мало. Он, словно призрак, вроде как здесь, вроде как даже растаял. Но Джисон никак не может удостовериться, что Ли не исчезнет. Разговор с отцом оставил на сердце что-то тяжелее, чем если бы на грудную клетку положили камень в несколько тонн. Еще и небо над головой как на зло серое, тяжелое и такое равнодушное. Джисон стоит посреди какой-то улицы. В последнее время город начал казаться ему абсолютно одинаковым. Однотипные переулки, безликие люди, толкающиеся, спешащие по своим делам, каждый день такой же, как уже сотни прошедших и сотни будущих. Они ведь даже не знают, даже не догадываются, что уже завтра этот странный парень, стоящий посреди улицы и смотрящий в небо, может просто на просто умереть. Исчезнуть, так и не освободив своего отца, так и не почувствовав то тепло, которое разливается по телу, когда ты чувствуешь себя в безопасности рядом с человеком, которого любишь. Джисон думал о том, что он успел сделать за свою, на самом деле страшно короткую, жизнь. По факту – ничего. Но в его жизни были люди, а он был в жизнях этих людей: Феликс, менеджер Мин, девочка в электричке. Зачем-то ведь все эти встречи были нужны? И если Джисон хотел сделать хоть что-то – то освободить отца. Хотя бы попытаться. Ноги сами привели Джисона в Итэвон. В такое время тут все равно много людей. Хан понимает, что очень хочет есть. Пальцы находят в кармане корпус телефона. - Минхо. - Да, Джисон. - Где ты? - Возможно, за твоей спиной. Не видел на тебе эту куртку раньше. – Голос на том конце чуть насмешливый. Джисон оборачивается и видит Минхо на противоположной стороне улицы. Телефон тут же прячется обратно в кармане, в голове пульсирует. Двух людей разделяют проезжая часть и несущиеся машины. Но в какой-то момент загорается зеленый, и Джисон видит, как Минхо приближется, а после останавливается напротив, молчит и смотрит. Прожигает своими синими лучами, а Джисону почему-то холодно от этого взгляда. - Я хотел поговорить. - Дай угадаю. Ты был у отца, верно? - Да. Был. - Хочешь мне врезать? - Если честно, еще придушить. Возможно, вывихнуть руку, которой ты его бил. Лучше обе. - Я весь твой. – Минхо протягивает вперед обе руки, выворачивая их в разные стороны. – Хоть сейчас. - Как ты посмел вообще?.. – Джисону плохо. Он игнорирует протянутые руки, бегает глазами по такому любимому и одновременно ненавистному сейчас лицу. - Я не знал, что это не он убил папу. Я думал, что это был твой отец. И не просто думал, я жил с этим знанием долгие годы, полностью уверенный, что мщу за убийство. Но ты имеешь полное право сделать со мной то же, что я делал с твоим отцом. Минхо, кажется, готов к тому, что Джисон прямо сейчас размажет его лицо по асфальту. Действительно… Они все равно, скорее всего уже завтра, умрут. Оба. Джисону очень хочется дать Минхо по лицу, так, чтобы рука онемела. Но он не двигается, лишь чувствуя, как жжет в горле и там, где по теории у человека легкие. - Нет. - Что?.. - Я не такой, как ты. - Джисон… - Сделай так, чтобы его выпустили. Сам. - Лучше бы ты сломал мне нос и ребра. - Знаю. Я знаю, хен. Но не буду этого делать. – Джисон проморгался, пряча скопившиеся слезы, и быстро зашагал прочь по улице, оставив Минхо одного в безликой серой толпе. В тот же вечер, по неоглашенному приказу прокурора Чона, заключенный 367 был освобожден из тюрьмы Содэмун.

***

- Входи. - Хенджин пропустил Джисона внутрь, забирая у того куртку. - Как ты? - В норме. - Ликс дома? - Дома, щас подойду! - Голос Феликса становился громче по мере того, как он бежал из гостиной к прихожей. Джисон обнял друга, игнорируя влажные после душа волосы. В квартире пахло недавно привезенной пиццей и, почему-то, цитрусовыми. - Я скучал, брат. - Вы не виделись сутки, отцепись от него! - Джини, ты что, боишься, что я уйду от тебя к лучшему другу? - Ротик прикрой, Ликси. - Ребят. Я сейчас уйду. - Джисон бросает берцы на пол и проскальзывает на кухню. Все-таки, есть на свете вещи, которые не меняются. Например, кухня Феликса. Всегда полумрак и всегда тепло. - Я за весь день ничего не съел. Они сидят на полу, втроем, иногда пихая друг друга ногами и отбирая банки с уже чуть нагревшимся пивом. В какой-то момент у Хенджина звонит телефон, и он уходит в одну из комнат, оставив лучших друзей вдвоем. - Давно мы так не сидели. - Джисон смотрит то на диван, то на стены, то на Ликса. Тот доедает кусок пиццы, пытаясь зацепить тянущийся сыр. - Угум. Как там дела с папой? - Виделся с ним сегодня. Впервые за все время. - И... Как прошло? - Я не рассказал ему про маму. Если его отпустят... - Когда. - Феликс категорично распахнул глаза и понизил голос, на что Хан пожал плечами и улыбнулся. - Да. Когда папу отпустят... Мне придется рассказать. - Решай проблемы по мере их возникновения. - Феликс улыбнулся. Джисон вдруг вспомнил, как Ликс сидел на этом самом месте, они смотрели какой-то фильм, а потом... Да. Их первый и единственный поцелуй. Почему Джисон про это вспомнил - он и сам не знал. - Джисон... Ты чего? - Ничего. Доедай пиццу, а то остынет. - Хан встал, забирая с собой несколько коробок и пустые банки, а потом вдруг остановился и повернулся к Феликсу. - Ликс. Если меня не станет... Присмотри за папой. - Ты совсем что ли? - Феликс тут же вскочил с пола, приближаясь к лучшему другу и хватая того за плечи. - Какой "не станет"?! Ты в себе?! - Ликс. Завтра может случиться что угодно. Обещай, что позаботишься о нем. - Почему... Почему вы с Хенджином всегда говорите загадками и постоянно намекаете, что можете умереть?! Что за херня, Джисон? - У Ликса губы дрогнули. И глаза покраснели. - Вы двое самые близкие мне люди, почему... Джисон отбрасывает коробки с банками на стол и притягивает Феликса к себе, закрывая глаза и радуясь тому, что друг обнял в ответ. - Прости, Ликс. Прости. - Эй, ребят, я... Ох... - Хенджин замирает в дверном проеме, когда видит плачущего Ликса в руках Джисона. - Что такое? - Переживаем по поводу завтра. Хочешь с нами? - Джисон, кажется, шутя, отвел одну руку, словно приглашая и Хвана, чтобы обнять. Оказывается, не шутя. Чему-чему, а тому, что Джисон когда-то будет обнимать Хенджина, даже Феликс не поверил бы. Но как-то так вышло: стоят трое, держатся друг за друга и пытаются задержаться в этом моменте подольше, чтобы такое страшное завтра как можно дольше не наступало. - Кстати, о завтра... - Хван отстраняется и внимательно смотрит на остальных. - Менеджер Мин звонил. Кажется, он нашел документы.