Sweet harmony

      Шанс, который он побоялся упустить.       Так Ван Ибо оправдывает себя, когда подходит к совершенно незнакомому парню в клубе и со всей присущей себе наглостью заявляет на него права.       В этот клуб его затащил Сен Минхо. Ибо вспоминает, как не хотел идти, как ломался, соблазнённый вышедшей недавно видеоигрой и купленным набором «Lego», но про свои маленькие слабости он не рассказал даже другу, прикрывшись желанием потренироваться. А Минхо, эта пронырливая задница, тут же зацепился за это. Танцевать ведь можно и в клубе. Сам дурак, что ляпнул, не подумав. Но что поделать: юлить и открещиваться от ответственности — не в его правилах.       Поэтому, когда увидел, как кто-то смотрит на него, тоже не стал медлить.       Точнее, сначала Ибо почувствовал электрический ток мурашек по загривку. Он, собственно, привык к вниманию, но тот высокий стройный парень… Он пялился на него так, что дыры в мироздании прожигал. Ван Ибо такое только в фильмах про супергероев видел. Ну, когда небеса расходятся с треском, как джинсы по шву на заднице, когда решил выпендриться. Кончики пальцев закололо, сердце замолотило быстрее, чем при сложной хореографии. Кто удержал бы его от того, чтобы подойти?       И он совершенно об этом не жалеет. Сейчас, когда бесконечно повторяет про себя имя того парня. Сяо Чжань… Его зовут Сяо Чжань.       Здесь и сейчас, когда их кисти соприкасаются будто случайно, а потом прохлада постепенно проникает в горячую ладонь, Ибо порывисто сжимает тонкие художественные пальцы, пугаясь внезапного чувства, что они сейчас растают от жара его рук. Но пальцы Сяо Чжаня, самые настоящие из плоти и крови, никуда, само собой, не деваются и с такой же силой сжимают в ответ.       В лёгких зудит, хочется курить, потому что курить Ибо хочется всегда, когда он нервничает. И вроде сейчас повода нет, но он чувствует нечто непривычное. Он смущён.       Благодатная тьма клуба скрывает алеющие уши, но они так пылают, что металлический кафф ощущается тяжёлым и сильно давит на хрящ.       Сяо Чжань, полуобернувшись, одаряет его соблазнительной улыбкой. Его розовый язык скользит по губам, смачивая сочную мякоть и родинку. Да, кажется, он сказал, что хочет пить. Ибо позволит вести себя куда угодно, хоть на заклание, если ему перед смертью дадут ещё раз поцеловать эти губы. Рука в руке они выходят из туалета и оказываются в баре.       Сяо Чжань заказывает газировку и жадно пьёт. Ибо заворожённо наблюдает, как работает его горло, как дрожат длинные ресницы прикрытых от наслаждения глаз.       Зараза, Ибо хочет увидеть его в момент оргазма, потому что он всё пропустил. Но это всего лишь первый раз из множества других. Ибо ни за что на свете теперь не отпустит его от себя. Решая это под слащавый трек, он крепко сжимает кулаки, а после придвигается и перехватывает Сяо Чжаня за локоть. От неожиданности тот льёт шипучку на подбородок и шею.       — Блядь! — тут же смачно ругается он. — Ты тоже хотел, да? А я всё высосал, прости. Давай ещё закажу? — он с сожалением покачивает бокалом, в котором на дне мелодично звенят большие кубики льда.       — У меня другая жажда, — откликается Ибо низким от возбуждения голосом и пальцами ловит капли с подбородка.       Это ведь вполне могла быть не газировка… Да что этот парень с ним делает?       — Неутолимая, — Сяо Чжань опускает взгляд вниз, а его брови в противовес ползут вверх, потому что, собственно, ему уже есть на что посмотреть.       — Мне тебя не хватило. Так что, идём отсюда? Нужно освежиться, иначе я тебя на второй заход утащу, — признаётся Ибо.       Сяо Чжань ухмыляется так, словно не против повторения, однако наклоняясь к уху, произносит другое:       — Не согласен. В следующий раз хочу совсем без одежды и… чтобы я тебя.       Тут только дурак бы не понял, а более принципиальный — не захотел понимать, но только не Ван Ибо.       — Не проблема, — усмехается он и, пользуясь тем, что Сяо Чжань подошёл ближе, гладит его по внутренней стороне бедра, сжимая под коленом.       Сяо Чжань стонет. Вернее, его стон прячется в клубной танцевальной мелодии, но Ибо замечает, как почти болезненно поджимаются губы, как вытягивается шея. И тут совсем не важно, что послужило катализатором: его жест, его слова, его согласие. Это драгоценные мелочи, которые складываются в идеальные детали маленького совместного будущего.       Сяо Чжань незаметно, под прикрытием бокала, гладит его по мизинцу, а потом их пальцы сплетаются под барной стойкой.       Ибо уже готов подняться и увлечь его отсюда, когда слышит позади окрик.       — Сяо Чжань, где ты потерялся? Мы весь клуб несколько раз облазили, — к ним приближается несколько непримечательных на вид ребят.       Ибо инстинктивно хмурится и крепче сжимает руку Сяо Чжаня, но тот и не думает освобождаться.       — Я не терялся, наоборот, нашёл… — он улыбается и смущённо чешет в затылке.       А потом задевает ворот рубашки, раскрывая его так, что показывается засос на шее. Засос, который поставил ему Ибо. Похоже, жест не особо-то случайный. Потому что взгляд у Сяо Чжаня такой… счастливый, яркий и нежный. Он словно нарочно демонстрирует это подошедшим, и у Ибо щемит в груди. Ещё никто не хвастался засосами, полученными от него, всё напротив стыдливо прятали.       — Пан Шэн, познакомься, это Ван Ибо, он учится в нашем универе, на факультете… э-э-э…       — Международных отношений, — приходит на помощь Ибо, и на мгновение напрягшийся Сяо Чжань тут же расслабляется:       — Так и думал, если честно, — хихикает он, — хорош ты в коммуникациях. А это Пан Шэн, мой друг, мы в одной группе, на факультете естествознания.       Приятель осторожно кивает, его глаза полны подозрения. Он окидывает Ван Ибо с ног до головы, и у того перед глазами вспыхивает алая пелена гнева. Не отрывая взгляда от этого неожиданного нарисовавшегося «друга», Ибо тянет к себе Сяо Чжаня, а когда тот с лёгким смешком падает ему на грудь, понимает, что перестарался.       — Сейчас пойдём. Подожди немного, хорошо? — шепчет он ему, и от тёплого дыхания по телу расходятся такие мурашки, что и алкоголь не нужен.       Пожалуй, что и никогда, думает Ибо, когда словно во хмелю смотрит, как Сяо Чжань что-то говорит другу, смущённо потирая шею, задевает мочку и надавливает на неё пальцами.       Краем глаза Ибо замечает Сен Минхо и чуть не закатывает глаза. Приятель тот ещё прилипала, поэтому валить надо немедленно.       Ибо в два шага добирается до Сяо Чжаня и собственнически кладёт ладони ему на талию. В этом жесте столько всего: ревность, зависть, нетерпение, желание, и хрен знает, что ещё, что Ибо не может распознать, однако по лучащимся глазами Сяо Чжаня понимает, что тот разгадал всё, всего его уже на слои разобрал и во всех плоскостях рассмотрел.       Сяо Чжань не сопротивляется, когда Ибо задаёт направление на выход. Вывеска светит в спину розовым неоном, когда они сворачивают в переулок.       — Давай пешком до общаги? — предлагает Сяо Чжань.       — Тут же ебануться, сколько идти!       — Ну и что, зато наболтаемся.       Что ж, идея неплохая. Тем более, нужно остыть. И уловка это или нет, уже не играет роли.       Роль играет то, что вокруг глаз у Сяо Чжаня красиво собираются морщинки, когда он улыбается. То, что у него потрясающе открытая улыбка, а передние зубы чуть длиннее остальных, и это так дьявольски мило, что Ибо сшибает контрастом. Роль играет то, что Сяо Чжань хохочет над его глупыми несмешными шутками так, что аж похрюкивает, а потом икает и не может остановиться. И это не вежливость, это искренность, от которой в эту тёплую ночь становится нестерпимо жарко.       Они бредут по аллее, рассказывая друг другу первое, что придёт в голову. Совершенно рандомные факты, потому что поделиться хочется безумно многим, а времени, оказывается, мало. Потому что, это какая-то магия, не иначе, что ворота общежития уже маячат впереди, хотя они только вышли из клуба.       Аллея не настолько узкая, однако они жмутся друг к другу боками под одной кожаной курткой — Сяо Чжань отказался принимать её «в одно рыло», как он деликатно выразился. А их руки согреваются крест-накрест в карманах друг друга.       Старые кирпичные дома по обе стороны уводят их в короткий тупик, улица здесь идёт на понижение так круто, что видно, как вдали сияет огнями неусыпный город, а перед ним пушистыми шапками колышет кронами парк. Ибо хочет отвести туда Сяо Чжаня, показать ему все места, где катается на скейте, даже если Сяо Чжаню это на фиг не надо. Но что-то подсказывает ему, что тот пойдёт.       Ибо уже мысленно кроит расписание, втискивая туда время для встреч. Просто удивительно, как ни один мелкий фрагмент уже не обходится без присутствия Сяо Чжаня. Что это за парень такой? Откуда он взялся? И почему Ибо к нему как магнитом тянет? Почему хочется целовать его до помутнения рассудка?       И это, похоже, случается, потому что в следующий миг Ибо возвращается в реальность от смачного стона, разлитого по губам.       — Наконец-то… какой же ты болтун, Ван Ибо… — выдыхает Сяо Чжань, набрасываясь так, словно собирается высосать душу.       Душу, не душу, но кое с чем другим прекрасно получалось, и некоторое время Ибо не может говорить, порабощённый горячей сочностью его ненасытного рта.       — Сяо Чжань… — выдыхает он, проводя по выпирающим лопаткам у него под курткой.       А потом несчастная хлопается в пыль, когда Сяо Чжань резко притягивает к себе Ибо.       — Это нормально, что я снова хочу тебя? — как в забытьи говорит он, перед тем, как засунуть язык Ибо в рот.       Мокрый, скользкий и сладкий от газировки. Ибо с наслаждением присасывается к нему и слегка кусает. Сяо Чжань, точно ядовитый змей, быстро втягивает его и ударяет кулаком в грудь. Ибо наваливается на него плечом, но Сяо Чжань, как тонкая ива под порывами ветра лишь отгибается назад и с силой противодействия толкает обратно.       — Мы ведь уже договорились, балбес. Давай, веди меня к себе, — усмехается Ибо.       — Почему это ко мне? К тебе пошли, — надувает губы Сяо Чжань.       Ибо приподнимает бровь. Два кулака тянутся друг к другу, раскачиваются в такт и замирают фигурой. Сяо Чжань со вздохом кивает на дальний корпус, принимая поражение от «камня» для своих «ножниц».       Они крадутся по пустым коридорам, мимо комнат, в которых спят, учат или барагозят студенты, и Ван Ибо им внезапно сочувствует, потому что у них нет Сяо Чжаня. Это лютая глупость, потому что Сяо Чжаня нельзя разделить на всех, да и Ибо не готов делиться, он не отдаст этим чужим людям не единой его улыбки, поэтому уже у самой двери настигает его и крепко обнимает со спины.       — Сдурел? — шипит тот, звонко стукнувшись лбом и роняя ключ-карту. — Потерпи, а, — он пытается отмахнуться от жадных рук, пробирающихся ему под рубашку, под ремень джинсов, в душу… и наклоняется за картой.       Такого подарка судьбы Ван Ибо не ожидал, но отказываться не собирается. Он моментально обхватывает эту задницу ладонями, наслаждаясь гулким стоном откуда-то снизу. В колено тоже прилетает оттуда, и он уже собирается громко возмутиться, как из соседнего коридорного ответвления слышатся голоса.       В следующее мгновение Сяо Чжань с красноречивым «блядь» всовывает карту, а Ибо наваливается на него, и оба падают в распахнувшиеся двери. Спасибо не на пол, тормозной путь у Ибо короткий, он тут же придерживает Сяо Чжаня, замахавшего руками, ногой захлопывает дверь и вжимает его в себя.       Здесь темно, но не настолько, чтобы испугаться. Жалюзи подняты, и на фоне тускло освещённого окна Ибо видит силуэт Сяо Чжаня. И это самое прекрасное, что он видел. Он ощущает запах, который уже уловил от его одежды или, скорее, кожи. Что в нём? Тепло сосновой смолы, свежесть туманного утра в горах, душистая сладость цветущего ночью мирабилиса. Ибо вдыхает этот аромат всей грудью, и голова ощутимо кружится.       Сяо Чжань не шевелится лишь несколько секунд, пока по коридору проходит шумная компания, но этого времени Ибо хватает, чтобы аппетитные булочки ощутили его вполне логичную твёрдость. Сяо Чжань втискивает руку между их телами и проводит вверх-вниз по его паху, а после разворачивается и опаляет губы поцелуем.       Кожанка скрипит под ладонями, цепочки на ремне звенят, и Ибо кажется, что от них двоих в полумраке сыплются искры. Куртка в очередной раз за вечер скатывается с плеч, и, делая шаг, Ибо замечает, что его джинсы тоже уже расстёгнуты.       — Кто ещё тут нетерпеливый, — фыркает он, пока Сяо Чжань пытается слизать его губы с лица и одновременно стащить оставшуюся одежду.       — Я как под дурманом от тебя. Хватит манерничать, давай трахаться, — выпаливает Сяо Чжань и высоко хихикает, в шоке от себя самого распахивая глаза.       Похоже, прямолинейность заразительна. Но это чертовски приятно.       Сяо Чжань, стремительно лишаясь одежды, оказывается совсем не худым и тонким, а жилистым и поджарым. Упругую крепость его ягодиц Ибо уже опробовал, а вот с остальным телом знакомится только сейчас. С его сильной спиной, выраженными мышцами груди, с каменным прессом и крепкими бицепсами. Каждая часть его тела вызывает восхищение.       Ибо опрокидывает Сяо Чжаня на постель и скользит по коже, ощущая губами, как под кожей двигаются мышцы, как бьётся пульс, вбирает соль пота и мускусную сладость феромонов.       У Сяо Чжаня узкие стопы, изящные щиколотки и длинные пальцы на ногах. И волосатые ноги. Ибо спускается вниз, целует поджарые голени, и волоски на них щекочут губы, а после жилистые икры сменяются упругой мягкостью бедра. Ибо с наслаждением вдавливает губы в кожу, засматриваясь на холм на трусах, на ткани которых уже видны мокрые пятна.       Если они меняются, тогда сейчас его очередь опробовать Сяо Чжаня на вкус. Ибо перемещается туда и, раскрывая рот, прикусывает член губами через бельё, вжимается носом и вдыхает терпкий запах его возбуждения.       Сяо Чжань явно смущён происходящим, потому что издаёт странный хныкающий звук, лишь на половину содержащий удовольствие, на вторую же — страх, что Ибо это удовольствие не получает и делает всё это только ради того, чтоб было хорошо ему. Ибо щиплет его за бок, где мгновенно наливается краснота. Потом присасывается к обнажённому бедру и наблюдает алый след. Сяо Чжань напрягается и тяжело дышит, на животе красиво очерчиваются мышцы.       — У тебя везде такая тонкая кожа?       — Нормальная она, не придумывай, — выдыхает Сяо Чжань, а самого буквально трясёт.       Это пьянит, это сносит барьеры.       Ибо обнажает его до конца, но когда касается губами головки члена, моментально забывает, что хотел проверить. В ушах шумит. Он пробирается языком под кожу и скользит внутри по ободку. Сяо Чжань гулко стонет. Ибо улыбается и, упустив всё достигнутое, снова «забирается под кожу».       Он хочет сделать всё последовательно, ничего не пропуская, хочет быть нежным, плавить, медленно доводить. Сердце грохочет в груди как басы в ночном клубе.       Ибо словно пробует деликатес, и от дикого голода слюны во рту набирается достаточно. Вот только хлюпающий звук, с которым он сосёт, совсем не приличный, и даже в полумраке видно, как алеет лицо смущённого Сяо Чжаня.       Ибо проходит языком по всей длине, смачивая слюной, ловит в губы головку, играет с ней, и лишь потом вбирает в рот полностью, но лишь на миг, пока не выпускает, чтобы повторить всё с самого начала. Круг за кругом, в спирали чувственной пытки.       Сяо Чжань сначала держится молодцом, просто тяжело дышит, пьяно смотрит и комкает в кулаках простыни. А потом начинает тихо поскуливать и искать Ибо, чтобы притянуть. Ибо как может уклоняется от ласки. Шевельнувшись, размазывает по бедру вязкую струйку, натёкшую с конца. И от этого движения тело прошивает электрической щекоткой нетерпения и удовольствия. Так сильно в последний раз он возбуждался… меньше часа назад.       — Где у тебя смазка? — спрашивает он глухим голосом, и Сяо Чжань поднимает голову от подушки и пялится на него совершенно дикими глазами. — Только не говори, что ты всё это зря затеял.       — Нет, есть, — тут же быстро произносит тот и машет рукой в сторону. — В тумбочке. Только подожди, я сам!       Его взгляд на мгновение становится испуганным, он порывается встать, но Ибо уже вкушает азарт — он должен первым добраться и выяснить, что за постыдный секрет таится в сраной тумбочке.       — Эй! — недовольно выкрикивает Сяо Чжань, когда Ибо беспардонно распахивает полку.       Он ожидает увидеть, что угодно: подарки от бывших, неизвестные таблетки, нож-«бабочку», но вовсе не…       — Кретин! Я же сказал сам достану, чего лезешь! Это личные границы вообще-то, — возмущается Сяо Чжань, выдёргивая у него из пальцев то, во что Ибо вцепился.       Он сопит и пытается убрать это за спину, но Ибо, чей шок и ожидание худшего уже прошли, коварно усмехается:       — Да-да, там ей и место. Но что же ты наугад, давай помогу.       Сяо Чжань взвивается, его глаза сверкают, и он в сердцах кидает на подушку лиловую анальную пробку.       — Да что ты привязался? Я долго был один, что в этом такого?       — Я разве что-то тебе против сказал? — пожимает плечами Ибо. — Всё нормально, ничего кошмарного не вижу. Теперь я — твои личные границы, а ты точно чокнутый, если думаешь, что я буду осуждать…       Он не успевает договорить, потому что Сяо Чжань дёргает его за ноги, обрушивая затылком на жёсткую постель. Ибо не успевает подумать, что матрасы для студентов делают из кирпичей, как Сяо Чжань забирается на него сверху и кусает за щеку.       — Ай! Ты что, сбрендил? — восклицает Ибо, но Сяо Чжань уже принимается за мочку уха: стаскивает кафф и проходится языком по покрасневшему хрящу.       — Что ж, к лучшему. Извини, не удержался, — тоном, в котором раскаяния ровно столько же, сколько занятий в воскресенье, произносит Сяо Чжань, а потом целует в распухшие губы.       Это так приятно, что отяжелевшее и взбудораженное тело откликается острой щекоткой на губы, обхватывающие то нижнюю, то верхнюю, с лёгким холодком дыхания и вязкостью слюны, на губы, насевшие так плотно, что не разомкнуть, ведь стоны Сяо Чжаня — это лучший клей. Ибо вбирает их в себя сильнее и жарче, обхватывает его за талию так, что дышать нечем становится самому.       И эта нехватка воздуха в моменты, когда его целуют самыми сладкими губами на свете, вызывает стойкое головокружение. Комната вращается по кругу, смазывая контуры. А когда Сяо Чжань наконец приподнимается, давая долгожданный свежий глоток, от Ибо в тот момент не остаётся ничего, потому что всё забрал этот чудаковатый мальчишка.       — Вставь мне, — вдруг говорит Сяо Чжань, глядя пьяными от желания глазами.       — А? Мы же наоборот хотели? — хлопает ресницами Ибо.       — Да нет, её вставь. Пусть будет внутри, пока я тебя… Она чистая, не бойся.       Он говорит это спокойно, потому что смущение они успешно искоренили мгновение назад. Потому что когда он так смотрит, а их члены мягко задевают друг друга, когда между ними уже всё было, и ещё не один раз случится, нет смысла чего-то стесняться, особенно какой-то дурацкой пробки. Да будь там хоть метровый дилдо, Ибо ничего бы не сказал. Он наоборот испытывает облегчение. К силиконовым членам ведь нет смысла ревновать, так?       — Хорошо, — соглашается он, вытягивая руку.       Но искать пробку приходится наощупь, потому что противный Сяо Чжань снова терзает его губы, забирает оставшиеся крупицы, присваивает себе Ибо окончательно. Пусть, не жалко. Это странно, но ему совсем не страшно.       Он проявляет чудеса моторики, когда, не прекращая целовать мягкие припухшие губы, вскрывает флакончик и смазывает пробку. Сяо Чжань подаётся вперёд, чтобы Ибо не выкручивал запястье. Член тяжело шлёпает его по животу, и Ибо свободной рукой перехватывает и его.       — Сколько богатства мне досталось, — выдыхает он, пристраивая пробку ко входу.       Вот засада, это их первое свидание, они ещё не знают любимую музыку, цвета и прочие предпочтения друг друга, зато уже пробуют сексуальные игрушки.       Ибо сглатывает, а сердце дробно отстукивает в висках. Доверие. Доверие делать с собой что угодно, если это они двое.       Сяо Чжань раскрывает себя ладонями, и Ибо втискивает пробку между разведённых ягодиц. Она втекает внутрь одним толчком, потому что после их «знакомства» Сяо Чжань ещё достаточно раскрытый. Однако этот несносный всё равно ворчит. Странно, если было бы иначе.       — Полегче не мог, да?       — Дубль два, — послушно кивает Ибо и немедленно вытаскивает пробку.       — Зачем? А-а-а, — Сяо Чжань начинает с возмущения, но тут же булькает стоном, когда Ибо вгоняет её снова и давит на широкое основание, проходя внутри по стенкам.       Сяо Чжань вздрагивает всем телом и горячо дышит ему в висок. Проклятье, Ибо ему завидует. Нужно будет попробовать то же самое потом. Хотя… Для него и так сейчас будет первый раз. Нет, он не закоренелый актив, просто его бывшие предпочитали быть снизу. Никто не горел желанием поменяться, не учитывал его интересы.       — Прости, — заявляет он тем же «полным раскаяния» тоном и ловит губы дрожащего от переизбытка чувств Сяо Чжаня.       Они мокрые от слюны, скользкие и сладкие как мороженое. Первой ассоциацией приходит: кленовый сироп и грецкий орех. Да, орех у Сяо Чжаня что надо. И сам он такой солнечный и жаркий, что невольно напоминает о грядущем лете. О лете, когда они будут гулять ночи напролёт, свободные от экзаменов и домашних обязанностей, будут есть то самое мороженое, а потом наслаждаться поцелуями с его вкусом, будут купаться, загорать, танцевать, болтать и любить друг друга под звёздами на какой-нибудь крыше.       Романтичные мысли обрываются, когда Сяо Чжань с последним долгим поцелуем слезает с него, усаживается между ног и отводит колено в сторону.       — Не передумал? Я собираюсь…       Сначала он сжимает его ягодицы крепко, потом — мягче и нежнее, потом — между ними, пропуская пальцы вдоль. Пора принимать ответственность за свои слова. Ибо с удобством располагается и самоуверенно выдаёт:       — Слов на ветер не бросаю.       Сяо Чжань кивает и со всей серьёзностью принимается растягивать его.       Ибо кажется, что он по его виду догадывается, что у него в первый раз. Определённо. Возможно, по залому между бровей, или по плотно сжатым губам или по напряжённому животу, который Ибо изо всех сил старается, но никак не может расслабить.       Однако, если Сяо Чжань и догадывается, то молчит деликатно, а заодно находит превосходный способ его успокоить: наклоняется и целует. Долго, мучительно медленно ласкает губы, облизывает язык, вталкивается своим, но неглубоко, в отличие от собственных пальцев, которые уже по костяшки внутри, и от которых Ибо то и дело стонет. Сам он не забывает мстительно надавливать на основание пробки и ловить губами сотрясающую тело Сяо Чжаня дрожь. Собственно, тот отыгрывается почти сразу, сгибая в нём пальцы и прикусывая губы.       — Ты уже течёшь мне на живот. Давай, — Ибо не выдерживает первым, подталкивая Сяо Чжаня в бок.       Тот кивает и зачехляется, дыша тяжело и сорвано. Ибо прикрывает глаза, и ему мерещатся глубокие переливы фортепиано, играющего пронзительную и эмоциональную мелодию у него в голове. А потом всё стихает, когда он ощущает вторжение.       Это оказывается странно. Не больно, у него высокий болевой порог, он это понял ещё в детстве, когда крепко разбивал локти и колени. Его друзья ревели от простых царапин, а он даже сломав руку, когда упал со скейта, не сразу это понял. Продолжал кататься, пока плечо не заныло в полную силу.       Сейчас он ощущает лёгкий дискомфорт и это даже интересно. Он шире разводит колени, но всё, что может видеть, это напряжённый живот Сяо Чжаня и густую дорожку волос, уходящую к лобку. Но у него есть кое-что лучше: он может чувствовать. Каждое мягкое движение внутри волнует и рассылает по телу тёплые волны.       — Всё равно очень туго. Точно всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Сяо Чжань, не замедляясь ни на секунду, мягкими толчками заполняя его всё больше.       — Точно, — глухо отвечает Ибо и снова закрывает глаза, концентрируясь на ощущениях и ожидая, когда станет приятно в полную силу.       А потом Сяо Чжань накрывает его поджавшиеся яички рукой, несильно сжимает, и Ибо вскидывает голову, скручивая пресс и принимая глубже. Нет, смотреть всё-таки приятнее. На то, как тонкие длинные пальцы перебирают его интимное богатство точно музыкальные «шарики здоровья», как нежно и почти любовно скользят вверх, по стволу.       Ибо медленно и шумно выдыхает, наблюдая как ласково они гладят, как трепетно и вместе с тем крепко захватывают, как ласкают со всем чувством. И дискомфорт исчезает, потому что самое приятное оказывается именно в том, чтобы отдаваться Сяо Чжаню, купаться в полном восторга взгляде. Поэтому, чтобы его ничто не отвлекало от процесса созерцания, он перехватывает себя, освобождая Сяо Чжаню руки.       — Давай резче, — бросает он и принимается ласкать себя сильно и хлёстко, в том же ритме, на который тот переходит.       Такой, от которого его прибивает к матрасу, а бедра, дрожа, раскрываются. Сяо Чжань, опустив руки на колени, прижимает их к постели, и двигается… двигается так, что эта странность и лёгкое замешательство совместными усилиями перетекают в наслаждение. Ибо раскрывает рот, потому что через нос воздуха не хватает, ведь Сяо Чжань завораживающе прекрасен со всех сторон и позиций.       Сейчас, когда нависает сверху, он потрясающе заманчиво волнуется. Облизывает губы и крепко смыкает веки, чтобы в следующий момент широко распахнуть. Его руки напряжены, грудь уже повлажнела от пота. Капель уже целая россыпь на лбу, а одна ползёт по виску, и это горячо по своей сути. Сяо Чжань отпускает его колени, но не даёт им сомкнуться, накрывает судорожно движущуюся между бёдер руку Ибо, зажимая пальцы на головке:        — Тормози, иначе не догоню.       Перестать удовлетворять себя всё равно, что врезаться в стену на полном ходу. Или получить с размаху в лоб. И то, и то проходили, это неприятно. Но сейчас есть смягчающий момент: это Сяо Чжань, который берёт его и даёт себя чувствовать. Ибо выгибает спину и раскатисто стонет.       — Какой ты послушный. Совсем не похож на того наглого дерзкого парня, который имел меня в кабинке ночного клуба.       Несмотря на то, что не касается себя, к финалу Ибо теперь летит ещё стремительнее, потому что такой развязный Сяо Чжань — это очередной приятный сюрприз сегодняшнего волшебного вечера. Ибо больше эгоистично не желает никого ждать. Он сжимает себя, почти выкручивая головку, расплёскивающую сперму во все стороны, закусывает губу и мычит, долго и пронзительно.       По тому, что Сяо Чжань вжимается в него, больно сдавливает бёдра и почти кричит, Ибо понимает, что тот тоже кончает. Его буквально трясёт. Ибо успевает выхватить соблазнительные моменты его красноречивого удовольствия: распахнутые губы, дрожащие ресницы и подвижную складку между бровей. Красивый, небеса, какой же он красивый. Растрёпанный и желанный.       — Давай встречаться? — выпаливает Ибо, и Сяо Чжань распахивает глаза, давясь воздухом от удивления:       — Очень своевременный вопрос, Ван Ибо, молодец, — фыркает он, выскальзывая из него.       — Впрочем, как и ты с именем, — усмехается тот. — Мы квиты. Если однажды после секса, я спрошу выйдешь ли ты за меня, не удивляйся.       — Придурок, — фыркает Сяо Чжань, но глаза у него почему-то горят.       — Наверное, ты хотел сказать «мой парень», но хорошо, что я дешифровал правильно.       Сяо Чжань скалится и пихает его в плечо. А потом, смущённо пряча лицо, выдыхает в сгиб шеи:       — Да, именно это я и хотел сказать.       Ибо от счастья крепко его сжимает. А потом осторожно извлекает пробку, отчего Сяо Чжань снова дрожит, устало роняет на него руку и, предваряя вопрос, откликается томным голосом:       — Очень. Ощущение наполненности усилило оргазм, я просто улетел! И так чувственно. В общем, рекомендую, — он подбирается и прижимается прохладными губами к губами.       А потом засыпает так же неожиданно, как и всё произошедшее сегодня. Потому что за окном уже почти светлеют небеса, и, хвала им, завтра выходной и не надо переться на занятия, можно спать в обнимку до обеда.       Сяо Чжань спит беспокойно, то заворачивается в одеяло, как в кокон, то раскидывает его руками и ногами. Ибо уже задолбался просыпаться, то от тычков в корпус, то от смачных шлепков по лицу, а крайний раз ему почти прилетело локтём в глаз. Со вздохом потирая лоб, он задумывается, как бы прижать к себе Сяо Чжаня, чтобы тот не проснулся, но перестал трепыхаться наконец, как в двери срабатывает ключ-карта.       Ибо садится и перебирается на постели, устраивая кулаки перед Сяо Чжанем и с мрачным выражением лица встречает крадущегося в потёмках человека.       — Блядство! Ты чего пугаешь? Ну и морда! — выдыхает Пан Шэн, когда светит Ибо прямо в лицо, но тот лишь слегка прищуривается.       — Тише говори. И погаси долбанный фонарик, — грозным шёпотом говорит он и заслоняет ладонью свет от Сяо Чжаня. — Не видишь, он спит.       — Вижу. Прекрасно вижу, — бурчит Пан Шэн, подозрительно оглядывая обнажённое плечо Сяо Чжаня и голый торс Ван Ибо.       — Имеешь что-то против? — с вызовом спрашивает тот, неосознанно притягивая Сяо Чжаня ближе. — Ты ещё в клубе на меня косился. Ну давай, жги!       — Против тебя — пока ничего. Я против гондонов, которые выкручивают моему другу нервы, — язвит Пан Шэн и тем же нечитаемым взглядом оглядывает забытую на полу кожаную куртку и джинсы с цепями. — Потому что вся «прелесть» потом мне достаётся. Это я бужу его по ночам от кошмаров, я едва ли не силком заливаю в него бухло, иначе этот упёртый не признается, что его гложет. И если ты тоже просто развлечься…       — Нет, — отвечает Ибо, глядя исподлобья. — Я никогда его не обижу.       — Ха… — пренебрежительно бросает Пан Шэн, но затыкается.       Может, его останавливает решительный взгляд, может то, что Сяо Чжань, возясь во сне, доверчиво льнёт к Ибо. А может твёрдая рука Ибо на его беззащитно голом плече.       Ибо тоже больше не хочет огрызаться. Потому что за горечью слов скрывается искреннее беспокойство. Похоже, этому Пан Шэну действительно не плевать на друга, и этот выпад в сторону незнакомца вполне объясним. Он бы тоже так поступил.       Ибо смотрит на подрагивающие во сне ресницы Сяо Чжаня и непроизвольно тянется к его щеке ласковым движением.       — Снимаю с тебя полномочия. Не ссы, сморчок, теперь я буду о нём заботиться. А теперь дай уже поспать.       — Эй, ты кого сморчком назвал? — разъярённой змеёй шипит Пан Шэн, а Ибо просто прикладывает палец к губам.       — Я серьёзно, — угрожающе произносит он. — Дуй уже.       И под ворчание Пан Шэна снова укладывается, крепко обнимая своего парня.       Нет, он не соврал ни разу, он более чем серьёзен.       В отношении всего. Особенно Сяо Чжаня.