Осколки чьих-то дней

Порой Феликсу казалось, что это все сон. Его жизнь в какой-то момент превратилась в безумную феерию, выплевывающую одно искаверканное клише за другим. Он даже подумывал написать книгу, да только вряд ли кто будет ее читать. Таких как он — любителей литературы — нынче мало, всем некогда. А у него всегда времени было гораздо больше, чем дел. Вот и сейчас он уткнулся в экран скользя взглядом по ровным символам. Глухой удар по обшивке отвлек от чтения. Он поднял глаза на Лелео и без малейшего удивления отметил, что тот уснул. Хорош же пилот! Феликс покосился на отверстие под потолком — вот сейчас вылезет рассерженный механик и будет кричать «Тфы опхять фо што-то фресартся, крретив!*». Но нет, Чака, похоже, тоже спала. Он отложил планшет, встал, подошел к пилоту и осторожно подул тому в ухо. Лелео чуть дернулся и открыл глаза. «Не так уж крепко он спал, ” — подумал Феликс, вспомнив, как однажды резко разбуженный беррок заломил его так, что чуть не сломал плечо. Пилот потер уголок глаза и сладко зевнул. — Что такое, Ликс? — он казался расслабленным, но Феликс успел поймать острый взгляд, пробежавшийся по пространству перед лобовым и всем приборам. Лелео строил из себя дурачка и повесу, но он умел быть серьезным, когда это было нужно. — Ты уснул, — откликнулся Феликс невольно улыбаясь. — Давай сменю, это спокойный квадрант. — Вот еще, — фыркнул беррок. Он бы пришил себя к креслу пилота, если бы не боялся, что однажды корабль окончательно развалится. — Лео, — мурлыкнул ему в самое ухо Феликс. — Ты опять врезался в астероид. Не без удовольствия отметив, как пилот напрягся, и чувствуя себя самым настоящим вымогателем, он продолжил: — Пусти меня за штурвал и я скажу Чаке, что это был мой прокол. Второй раз просить не пришлось. Беррок горным козлом выпрыгнул из кресла и шутливым жестом изобразил, будто сметает с сиденья пылинки. — Пожалуйста, господин Ликс, располагайтесь со всеми удобствами. Феликс улыбнулся и легонько потянул пилота за витой рог. Тот послушно наклонил голову. — Сладких снов, — шепнул он и невесомо поцеловал беррока в лоб. Лелео прикрыл глаза и мягко боднул Феликса в ответ. — Буди меня чуть что, ладно? Заняв кресло пилота, в котором Феликсу все еще было не очень уютно, хотя Лелео учил его летать уже второй год, он откинулся на спинку, насколько позволяли торчащие из спины обрубки костей. Перед ним раскрывался космос. А внутри быстро билось сердце. Он приложил руку к груди чтобы ощущать эти удары и снова невольно улыбнулся. За двадцать с лишним лет на Альмерре его сердце ни разу не билось так часто, а здесь, в пустоте бескрайнего космоса, на потрепанной груде металлолома именуемой кораблем, в компании контрабандистов и нелегалов в вечных бегах и с ворохом проблем… да, здесь его сердце частенько билось до ужаса быстро. Тук-тук-тук-тук. Страх, кураж, любовь. «Любовь стоит дорого,» — шепнуло что-то из прошлой жизни. Он машинально согнулся, прижимая руки к скулам… и остановился. «Нет. Нет, хватит. Я больше никому не отдам своих чувств. Не тех, что заставляют меня чувствовать себя живым.» Он сделал глубокий вдох и снова откинулся на спинку сиденья. В глазах его, чуть влажных от непролитых слез, отражались бесчисленные звезды.