Принцесса и тёмные силы

POV Усаги. Мы сидели с братом в гостиной нашего поместья — просторной комнате с высокими потолками, где на дубовых панелях стен мерцали фамильные портреты. За окнами серел рассвет, и где-то вдалеке кричали птицы, не ведая о том, что творится в душах людей. У каждого в руках был телефон: Гарри искал информацию о феях в магических базах данных, перебирая сводки и досье, а я бездумно листала ленту в Тик Токе, пытаясь отвлечься от грызущей тоски. Прошёл всего один день с момента, как мы поймали Лейлу. Один день. Двадцать четыре часа, которые растянулись в вечность. Фея так и не решилась рассказать нам ничего действительно важного — она цеплялась за свою гордость, как утопающий за соломинку, хотя её тело уже было сломано, а дух — надломлен. Я листала видео — смешные котики, танцы под популярную музыку, рецепты тортов, которые я никогда не испеку. Глупости. Бессмысленная картинка, мелькающая перед глазами, пока мысли были далеко-далеко. В подземельях Андроса. В камерах, где мои друзья — моя семья — гнили в цепях. *** Ещё вчера вечером в «Ежедневном пророке» появилась статья. И в нашей, конечно, тоже — ведь весь магический мир, объединённый мирным договором, хотел знать всё о загадочных феях, которые вторглись в их реальность. Журналисты слетелись, как мухи на мёд, выпрашивая интервью, предлагая помощь, обещая золотые горы за эксклюзив. В статье говорилось, что фея Лейла, принцесса Андроса, пропала. За её поимку назначили вознаграждение — баснословную сумму, которая могла бы купить небольшое королевство. Но никто из наших на это не повёлся. В том мире, похоже, все просто хотели узнать, что случилось с принцессой, — не из сострадания, а из праздного любопытства. Так люди глазеют на разбившуюся машину, надеясь увидеть кровь. — Слушай. — Гарри отложил телефон и посмотрел на меня. В его зелёных глазах горел огонь, который я знала слишком хорошо. Огонь решимости. — А давай узнаем, где наши подруги и что с ними? Я подняла голову. Телефон выпал из рук и мягко шлёпнулся на ковёр. — Давай, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло — я не пила воду с самого утра, но дело было не в жажде. Дело было в страхе. Страхе перед тем, что я могла увидеть. Я достала из шкатулки зеркало Мичиру. Оно было необычным — не просто кусок стекла в серебряной оправе. Это был артефакт древней магии, способный показывать не только отражение, но и ближайшее будущее, а также находить людей в любом месте, в любом мире. Мичиру подарила его мне за день до битвы, сказав: «Если я когда-нибудь пропаду — найди меня». Я не знала тогда, что эти слова станут пророчеством. Поверхность зеркала была гладкой и холодной. Я провела по ней пальцем, сосредотачиваясь на лицах тех, кого хотела увидеть. — Сецуна. Хотару. — Я произнесла имена, как заклинание. Стекло затянулось дымкой — серебристой, плотной, похожей на утренний туман над Темзой. А потом дымка рассеялась, и картинка, что появилась, заставила нас обоих застыть в шоке. *** Это была камера. Не та, что в нашем подвале — там хотя бы было сухо и горели факелы. Эта была сырой, тёмной, с каменными стенами, покрытыми скользкой слизью. С потолка капала вода — мерный, гипнотический звук, который сводил с ума. На полу — лужи, воняющие гнилью и мочой. И в этом аду… Сецуна и Хотару. Они были избиты — на них не осталось ни одного живого места. Я помнила Сецуну — высокую, статную, с гордой осанкой и мудрыми глазами, которые видели тысячелетия. Сейчас она сидела, скорчившись в углу, её тёмно-зелёные волосы свалялись в колтуны, лицо опухло от побоев, на щеке запеклась кровь. Её одежда — когда-то прекрасный костюм Сейлор Плутона — превратилась в рваные лохмотья, сквозь которые просвечивали синяки и ссадины. Хотару было хуже. Гораздо хуже. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и её дыхание было прерывистым, хриплым. Её тёмные волосы, когда-то блестящие, как вороново крыло, теперь висели тусклыми прядями, слипшимися от грязи и запёкшейся крови. Её правая рука была неестественно вывернута — плечо выбито из сустава, пальцы дрожали мелкой судорогой. А на её груди — там, где когда-то сиял знак Сейлор Сатурн — зияла глубокая рана, которую даже её способности к исцелению не могли затянуть. Их руки, ноги и шеи были закованы в цепи. Не обычные — магические, с рунами, которые подавляли способности и высасывали силы. При каждом движении цепи впивались в кожу, оставляя кровавые полосы. Хотару даже не могла пошевелиться, чтобы принять менее болезненную позу — каждое движение причиняло агонию. Для этих фей, для этой «принцессы» Андроса, мои подруги были не больше чем рабами. Служанками. Мебелью, которую можно бить, унижать, использовать. — ТВАРЬ! — заорали мы с братом одновременно. Зеркало выпало из моих рук и покатилось по полу, но я не смотрела на него. Я уже не видела комнаты, не слышала криков птиц за окном. Я видела только их. Сецуну и Хотару. Моих друзей. Мою семью. По моему телу прошла волна тёмной магии — горячая, как лава, холодная, как космос. Я чувствовала, как Метка на левом предплечье пульсирует в такт сердцу, как внутри меня пробуждается берсерк — та древняя, дикая сила, которую Том Реддл вплел в мою кровь. Стены гостиной начали вибрировать, картины на стенах задрожали, а хрустальная люстра над головой зазвенела тонкими нотками. Гарри тоже не сдерживался. Его глаза засветились зелёным — не тем мягким, травяным светом, который я помнила, а ядовитым, как авада кедавра. По его пальцам побежали искры, и ковёр под его ногами начал дымиться. Наш крик услышали все. В гостиную ворвались первыми дедушка и дядя Северус. За ними — Беллатриса, её глаза горели предвкушением, словно она уже чуяла запах крови. Люциус и Нарцисса Малфой — Нарцисса побледнела, увидев наши лица, а Люциус сжал трость так, что побелели костяшки. Рабастан и Рудольфус Лестрейндж — молчаливые, опасные, как две змеи. Долохов — с вечным своим ледяным спокойствием, которое сейчас треснуло по швам. — Ребята, что случилось? Почему вы кричали? — Северус подошёл к Гарри и положил руку на его плечо. Я видела, как его лицо — обычно бесстрастное, как каменная маска — исказилось тревогой. Он знал этот взгляд. Он сам так смотрел на мир все те годы, когда Лили была жива. Гарри не мог говорить. Он указал на зеркало, всё ещё лежащее на полу, и выдохнул: — Сами посмотрите. Северус поднял зеркало. Том подошёл ближе. Остальные сгрудились за их спинами. На поверхности всё ещё была видна камера — Сецуна, Хотару, цепи, кровь, грязь. Тишина затянулась на несколько секунд — вечность, в течение которой взрослые лица сменялись эмоциями. Сначала — неверие. Потом — шок. Потом — холодная, стальная ярость. — Это… — начала Нарцисса и осеклась. — Дети, — прошептала Беллатриса, и в её голосе не было обычного безумия. Только удивление. — Это же дети. Они так поступили с детьми? — Хотару — ровесница Драко, — сказал Северус. Его голос был ледяным — таким ледяным, что стекло в окнах покрылось инеем. — Ей шестнадцать лет. Воспоминание. Я стояла на крыше небоскрёба в Токио, и ветер трепал мои волосы. Вокруг — дым, крики, вспышки заклинаний. Винкс атаковали со всех сторон, и мы, Сейлор воины, держались из последних сил. Сецуна и Хотару сражались рядом — учитель и ученица, мать и дочь (пусть и приёмная, но по духу — роднее родной). Сецуна вращала свой жезл, оружие времени — так быстро, что он превратился в серебряный круг. Она отбивала атаки фей одну за другой, прикрывая Хотару, которая восстанавливалась после мощного удара. А потом Стелла — принцесса Солярии, с её ненавистной улыбкой — направила свою атаку прямо на Хотару. Не на Сецуну. На девочку. На ребёнка. — Солнечный удар! — закричала Стелла, и золотой луч вырвался из её кольца. Сецуна не думала. Она просто шагнула. Одним прыжком она оказалась между Стеллой и Хотару. Золотой луч ударил её в грудь, прямо в центр жезла. Гранатовый жезл не выдержал — он раскололся пополам с пронзительным звоном, похожим на похоронный колокол. Кусок металла отлетел в сторону, второй повис на цепочке, и свет внутри жезла погас навсегда. Сецуну отбросило на десять метров. Она ударилась спиной о стальную балку, хрустнули рёбра, изо рта брызнула кровь. Она упала и не вставала. — СЕЦУНА! — закричала Хотару, бросаясь к ней. Но Стелла не остановилась. Второй луч ударил Хотару в плечо — раздался треск ломающейся ключицы, и девочка рухнула на колени, прижимая руку к груди. Потом — третий луч, в ногу. Потом — четвёртый. Я помню, как Хотару кричала. Помню, как Макото пыталась прикрыть её, как Рей швыряла огненные шары, как Минако отвлекала внимание. Помню, как я сама, обессиленная, ползла к ним по битому стеклу, оставляя кровавые следы. И помню лицо Стеллы — красивое, надменное, с лёгкой улыбкой на губах, когда она добивала раненую девочку. — Убирайтесь с нашей планеты, — сказала она тогда. — Вы, животные, не достойны дышать одним воздухом с феями. Конец воспоминаний. Я моргнула, возвращаясь в реальность. Гостиная. Семья. Зеркало. — Я хочу, — сказала я, и мой голос был чужим — низким, вибрирующим, полным той силы, которую я никогда не использовала в полную мощь, — чтобы вы избили эту злосчастную фею. Не до смерти. Она нам ещё нужна. А потом закуйте её в цепи. Так же, как были закованы мои друзья. — Всё сделаем, Тёмная Леди, — ответили маги — хором, как один человек. В их голосах не было колебаний. Только холодная, звенящая готовность. Они удалились. — Дедушка, — сказал Гарри, поднимаясь с кресла. — Проведи сегодня собрание. Мы должны решить, как разобраться с этими планетами и спасти наших друзей. Я хочу знать, кто на какой планете находится. Я хочу знать, сколько там охраны. Я хочу знать слабые места — и я хочу стереть эти миры в пыль. — Хорошо, — кивнул Том Реддл. Его красноватые глаза смотрели на меня — и в них читалась не только мудрость, но и что-то ещё. Гордость. Гордость за меня, за Гарри, за то, что мы стали теми, кто может мстить. — Собрание через час. Я соберу всех. *** Я спустилась в подвал. Комната пыток теперь выглядела иначе. На стенах горели магические светильники, отбрасывая длинные, танцующие тени. В центре, на том самом электрическом стуле, сидела Лейла — но теперь её окружали не шипы и проводники, а Беллатриса, Долохов, Рабастан и Рудольф. Они не использовали магию. Слишком быстро. Слишком милосердно. Белла била Лейлу кулаком в солнечное сплетение — раз, два, три — и при каждом ударе фея выдыхала воздух со свистом, похожим на предсмертный хрип. Долохов подошёл сзади и резким движением вывернул ей руку — хрустнул сустав, и Лейла закричала — высоко, пронзительно, как дикое животное, попавшее в капкан. — Молчи, тварь, — спокойно сказал Рабастан и ударил её по лицу. Кровь брызнула из разбитой губы, смешиваясь со слезами. Рудольф достал кнут — не обычный, а с металлическими шипами на концах. Он размахнулся и ударил Лейлу по спине. Полосы от шипов рассекли кожу на её плечах, и кровь — тёмно-синяя, фейская — потекла по лохмотьям одежды. Я стояла в дверях и смотрела. Во мне боролись два чувства. Первое — удовлетворение. Сладкое, тёмное, почти эротическое удовольствие от того, что эта сука, эта фея, эта палачка моих друзей, корчится от боли и молит о смерти. Второе — пустота. Знание того, что даже эта боль не вернёт моим друзьям те месяцы страданий. Даже эта смерть не воскресит те дни, когда Хотару лежала с переломанными костями, а Сецуна пыталась прикрыть её своим телом. — Пожалуйста… — прохрипела Лейла, когда Белла схватила её за волосы и откинула голову назад. — Пожалуйста… прекратите… умоляю… — Ты умоляла? — спросила я, подходя ближе. — Когда мои друзья просили пощады? Когда Хотару, девочка с переломанной ключицей, лежала на холодном бетоне и звала свою маму? Ты умоляла за неё? Лейла молчала. Её глаза — заплывшие, красные — смотрели на меня с ужасом. — Нет, — ответила я за неё. — Ты стояла рядом и улыбалась. — Это была не я, — прошептала она. — Это была Стелла… это она… — Мне всё равно, — сказала я и повернулась к выходу. — Продолжайте. Когда я уходила, Лейла снова закричала. Её крики преследовали меня по коридору, поднимались по лестнице, стучались в двери. Но я не обернулась. *** Через час, когда избиение закончилось, я снова спустилась. Меня позвал дедушка — собрание должно было начаться через несколько минут, но я хотела увидеть её лицо. Хотела насладиться результатом. Лейла висела на цепях в углу камеры — руки вытянуты над головой, зафиксированы к потолку, ноги едва касались пола. Ремни впивались в запястья, оставляя глубокие кровавые борозды. Вместо привычной одежды — рваные тряпки, которые Беллатриса накинула на неё, скорее для приличия, чем для тепла. Вся её спина была исполосована кнутом — глубокие, зияющие раны, из которых всё ещё сочилась тёмно-синяя кровь. На левой руке — та самая надпись: «Предательница мира». Под глазом — огромный синяк, губа рассечена, нос свёрнут набок — видимо, сломан. Я подошла и встала напротив неё. — Ну что, получила по заслугам, фея? Она подняла голову. Глаза — мутные, полные слёз и боли — смотрели на меня с ненавистью. Но ненависть была бессильной. Как у пса на привязи, который лает, но не может укусить. — Ч-ч-что т-тебе н-нужно? — её голос был сломанным, слова давались с трудом. Из разбитых губ сочилась кровь, смешанная со слюной. — Ничего, — сказала я. — Я просто хочу, чтобы ты посмотрела на меня и поняла: это плата за моих друзей. Как ты их держала — так я держу тебя. Как ты их била — так бьют тебя. Как ты их унижала — так унижают тебя. Это называется справедливость. Я наклонилась к её уху и прошептала: — Наслаждайся каждым мгновением, Лейла. Потому что дальше будет только хуже. Она попыталась плюнуть в меня, но в её слюне была только кровь, и она бессильно стекла по подбородку. Я усмехнулась и ушла. *** Собрание проходило в большом зале Слизерин-мэнора — том самом, где мы когда-то пили чай после отправки подарка Дамблдору. Сегодня здесь были все: внутренний круг Пожирателей, Орден Феникса (бывшие враги, ныне союзники), дедушка, дядя Северус, брат Гарри. Дамблдор сидел во главе длинного стола, напротив Тома Реддла — два бывших врага, объединённые общей целью. Странная была картина: белая борода и сияющие синие глаза напротив красных зрачков и тёмного сюртука. Я вошла последней, и все взгляды обратились на меня. Стулья скрипнули — несколько человек встали, приветствуя Тёмную Леди. Я махнула рукой, чтобы они садились, и заняла своё место — справа от дедушки, рядом с Гарри. — Сегодня утром, — начала я, и мой голос был тихим, но в этой тишине слышалась сталь, — в зеркале Мичиру я увидела своих подруг. Они находятся на планете Андрос. Их пытали. Их унижали. Их держали в цепях, как рабов. Хотару — ребёнок — лежала на бетонном полу со сломанной ключицей и выбитым плечом, потому что принцесса Стелла Солярии использовала её как мишень для отработки заклинаний. По залу прошёл ропот. Кто-то выругался сквозь зубы. — Я хочу, — продолжила я, — чтобы эта планета была уничтожена. Полностью. До основания. Чтобы от Андроса не осталось даже пыли. Мы объявим наступление сегодня. Мы отомстим. — Тёмная Леди, — поднялся Римус Люпин. Его лицо, изрытое шрамами, было серьёзным. Волчья кровь, что текла в его жилах, требовала охоты. — Позвольте мне возглавить операцию. Моё племя — оборотни — будет гордиться тем, что им выпала честь уничтожить Андрос. Код 001: операция «Уничтожение Андроса». Я лично поведу войска. Я посмотрела на него. Римус Люпин — человек, которого когда-то травили за его природу, которого Дамблдор принял в Хогвартс, когда никто другой не хотел. Он знал, что такое быть изгоем. Он знал, что такое ненависть. — Хорошо, Римус, — сказала я. — Я тебе доверяю. — Я тоже пойду, — сказал Филиус Флитвик, бывший декан Когтеврана, а ныне командующий одним из отрядов. — Мои чары помогут пробить защитные барьеры. — И я, — добавил Кингсли Бруствер, его глубокий голос прозвучал, как удар колокола. — Министерство Магии выделило авроров. — Дамблдор? — Я повернулась к старому директору. — Мои люди уже готовятся, — сказал он, и в его глазах зажёгся огонь, который я видела только раз — в день битвы за Хогвартс. — Орден Феникса с вами, дитя. Мы долго обсуждали детали: точки входа, распределение отрядов, тактику боя, вооружение. Кто-то предлагал использовать драконов, кто-то — ритуальную магию, кто-то — просто взорвать планету к чертям собачьим. В итоге остановились на комбинированном плане: наземная атака, подводная диверсия, магический десант и — на всякий случай — бомбы с обратным отсчётом. Решение было единогласным: нападение завтра, в полдень. *** Я не спала всю ночь. Сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на луну — ту самую, которой когда-то клялась в верности. В голове крутились воспоминания — не выжженные болью, нет. Светлые. Тёплые. Те, что заставляют сердце сжиматься от тоски. Ами. Моя умница-разумница, которая всегда носила с собой книгу, даже на поле боя. Как она смеялась, когда я в очередной раз проваливала тест по математике, и говорила: «Усаги, я займусь с тобой дополнительно». Как она держала меня за руку, когда я боялась, и её голос — тихий, спокойный — шептал: «Всё будет хорошо. Мы вместе». Рей. Жрица огня, с острым языком и ещё более острым характером. Мы вечно ссорились — из-за мальчиков, из-за еды, из-за того, кто первым войдёт в бой. Но когда я падала, именно она поднимала меня первой. Её ладони были горячими — так горячо горит только настоящая дружба. Макото. Сильная, добрая, с сердцем величиной с планету. Она готовила лучше всех на свете — её пирожные таяли во рту, а её объятия могли вылечить любую душевную рану. Она называла меня «Усаги-чан» и защищала от хулиганов, хотя сама была младше меня по земным меркам. Минако. Богиня любви и грёз. Мы были похожи — обе любили аниме, обе мечтали о принце, обе вечно опаздывали на встречи. Она звала меня «Усако» и подкалывала без злобы, только с любовью. Она была моим отражением — такой же глупой, такой же смелой, такой же преданной. Мичиру и Харука. Благородные, прекрасные, как сон. Харука — ветер перемен, всегда рвущаяся вперёд, всегда готовая к бою. Мичиру — спокойная вода, тихая гавань, куда можно приплыть, когда буря стихает. Их любовь была эталоном — они жили друг для друга и умерли бы друг за друга без колебаний. Сецуна и Хотару. Мать и дочь, хотя и не по крови. Сецуна — хранительница времени, видевшая рождение и смерть вселенных. Но для Хотару она была просто мамой — строгой, заботливой, иногда слишком опекающей. А Хотару — девочка с силой разрушения в кулаке — каждое утро заплетала свои волосы в две косички и собирала рюкзак в школу, как обычная школьница. Мамору. Мой Такседо Маск. Мой жених. Мой муж. Я помнила его улыбку — ту самую, когда он смотрел на меня, будто я была единственной звездой на небе. Помнила его голос — низкий, бархатный, который шептал мне на ухо: «Я всегда буду рядом». Помнила, как он держал нашу дочь — крошечную Чибиусу — на руках, и его глаза светились таким счастьем, что у меня перехватывало дыхание. Чибиуса. Моя дочь. Мой розовый лучик. Девочка, которая свалилась с неба (буквально) и перевернула мою жизнь. Она была упрямой, как я, и благородной, как отец. Она злилась, когда я называла её «малышкой», но всё равно засыпала у меня на коленях, когда смотрела мультики. Я не знала, жива ли она. Не знала, помнит ли меня. Но я знала одно: я сделаю всё, чтобы обнять её снова. Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони до крови. — Я верну вас, — прошептала я в пустоту. — Всех. Или умру. *** 12:00. Портал на Андрос. Настал день операции. Я стояла на холме, откуда открывался портал в мир Андроса — сияющая серебристая арка, за которой виднелась синева чужого океана. Войско выстроилось за моей спиной — сотни магов, оборотней, вампиров, авроров. Чёрные мантии смешались с тёмными костюмами, серебряные маски — с боевыми шрамами. Все они смотрели на меня. Том Реддл — мой дедушка — встал справа. Его лицо было спокойным, как поверхность озера перед бурей. Но я видела, как его пальцы сжимают палочку — стиснуты так, что костяшки побелели. Он ждал этого дня не меньше моего. Северус — слева. Его чёрные глаза сканировали портал, оценивая риски. В кармане его мантии позвякивали флаконы с зельями — боевые стимуляторы, антидоты, яды на любой вкус. Гарри — рядом со мной. Мы не говорили — не нуждались в словах. Он просто кивнул, и я кивнула в ответ. — Готовы? — грозно спросил дедушка, обращаясь к войску. — Да, лорд Слизерин! — ответили все. Голоса слились в один — громкий, как раскат грома. Дамблдор прибыл с подкреплением за минуту до начала — Орден Феникса, все в чёрных мантиях и серебряных масках (символ единства, как он сказал). Я мельком взглянула на него — его синие глаза за очками-полумесяцами смотрели на портал с холодной решимостью. Бывший враг стал союзником. Война меняет всех. Портал открылся. — Вперёд! — закричала я, и мы шагнули. *** Планета Андрос была миром воды. Бескрайний океан, по которому были разбросаны небольшие островки — искусственные платформы, на которых стояли дворцы и замки. Главный дворец — резиденция короля и королевы — возвышался в центре, окружённый сетью мостов и туннелей. Вода была синей — яркой, почти электрической — и пахла солью и йодом. В воздухе стояла влажность, от которой волосы становились липкими, а одежда прилипала к телу. Где-то вдалеке кричали чайки — но здесь, на Андросе, они назывались по-другому. Мы разделились на отряды. Первый отряд — я, Гарри, дедушка, дядя, Беллатриса, Малфои, Долохов, Лестрейнджи и несколько Пожирателей — направился к вратам в измерение Омега. Это была легендарная тюрьма, где держали древнейших монстров — существ, которых боялись даже феи. Мы планировали открыть врата и выпустить их на свободу. Пусть монстры сражаются с монстрами. Второй отряд — Римус и оборотни — должен был отвлечь охрану дворца и прорваться к темницам. Третий отряд — Дамблдор и Орден Феникса — взял на себя подводную часть: уничтожение коралловых укреплений, на которых держалась магическая защита планеты. — Объединяем магию! — скомандовал дедушка. Мы встали в круг — двенадцать магов с Тёмными Метками, двенадцать палочек, направленных в центр. Том начал читать заклинание на парселтанге — шипящем языке змей, от которого у меня по спине побежали мурашки. Остальные подхватили. Врата Омега были скрыты глубоко под водой, в пещере, которую окружали коралловые рифы. Мы не могли туда нырнуть — магия не работала на такой глубине. Но мы могли открыть врата дистанционно, разорвав барьер между измерениями. Вода забурлила. Вздулась, как тесто, и начала светиться фиолетовым. Русалки — стражи врат — вынырнули на поверхность, встревоженные, с трезубцами наизготовку. Но им было не до нас — из глубин Омеги уже начали появляться монстры. Первый был похож на гигантского осьминога — только с сотней щупалец, каждое из которых могло раздавить танк. Второй — на летучую рыбу с зубастым клювом и крыльями, как у птеродактиля. Третий… третий был просто тьмой — сгустком чёрного тумана, внутри которого горели красные глаза. Русалки закричали и бросились на монстров. Началась свалка. — Римус! — закричала я в рацию. — Отвлекай охрану! Всех уничтожай, кроме короля и королевы — их я убью сама! И найди моих подруг! — Да, Тёмная Леди! — раздалось в ответ, и я услышала в голосе оборотня торжествующий рык. Я повернулась к Дамблдору, который в этот момент колдовал над водой, превращая её в лёд. — Альбус! Уничтожьте подводное королевство! До основания! Сотрите его с лица планеты! Старик поднял голову. В его глазах не было сомнений. — Будет исполнено, — сказал он и нырнул в ледяную воду, окружённый аврорами. Мы полетели ко дворцу. *** Дворец Андроса был великолепен. Мраморные колонны, инкрустированные перламутром. Витражные окна с изображениями русалок и морских драконов. Золотые лестницы, устланные коврами из водорослей, которые переливались всеми цветами радуги. Красиво. До тошноты красиво. Красиво, как лицо палача. У входа нас встретила стража — русалки в доспехах, с трезубцами, на конце которых пульсировала магия. — Кто вы? — спросил один из них — высокий, с чешуёй на щеках и холодными рыбьими глазами. — Нам нужны король и королева наземного мира, — резко ответил Гарри, даже не замедляя шага. — Вы не пройдёте, — бросил другой стражник, перегораживая дорогу трезубцем. — Круцио! — взвизгнула Беллатриса, и стражник рухнул на колени, завывая от боли. — Секо! — выкрикнула я, и мой луч перерезал трезубец второго стража пополам, а вместе с ним — и его руку. — Авада Кедавра! — одновременно произнесли дедушка и дядя, и два стражника упали замертво, их рыбьи глаза застыли в ужасе. Через минуту не осталось никого. Только синяя кровь на белом мраморе и запах озона от Непростительных заклинаний. — Жалкие, — бросила я, перешагивая через тело. — Пойдёмте. *** Мы ворвались в тронный зал, не скрываясь. Зачем? Они и так знали, что мы идём. Знали и боялись. Тронный зал был огромным — высотой в десять метров, с куполообразным потолком, на котором был изображён океан со всеми его обитателями. Вдоль стен стояли статуи предыдущих королей — суровые лица, костяные короны, трезубцы в руках. В центре, на возвышении из розового коралла, стояли два трона — и на них сидели король и королева Андроса. Король был смугл, с проседью в чёрных волосах и тяжёлой челюстью. Он носил корону из раковин и плащ, расшитый рыбьей чешуёй. Королева — бледная, с длинными зелёными волосами и такими же зелёными, как вода, глазами — сидела прямо, как аршин проглотила, и смотрела на нас с надменным удивлением. Удивлением, которое скоро сменится ужасом. — Кто вы? — спросил король, вставая с трона. — Как вы сюда попали? — Сначала вы ответите на наши вопросы, — холодно сказал Северус, и его голос был тихим, но в этой тишине слышалась смерть. — Где друзья Усаги? — Усаги? — переспросила королева, и её губы изогнулись в презрительной усмешке. — Ах да, та самая девица, о которой всё время болтала моя дочь. Принцесса Луны, Сейлор Мун, слёзы, сопли… Она причастна ко всем страданиям нашей планеты. Если бы не она, Винкс не пришлось бы… вмешиваться. — Круцио! — выкрикнул Люциус Малфой. Заклинание ударило в королеву, и та закричала. Не красиво, не кинематографично — по-настоящему, с надрывом, с хрипом, слюной, кровью из разбитых губ (она прикусила язык от боли). Она билась в кресле, пытаясь удержаться, но Круциатус — это не то, что можно перетерпеть. Это то, что переживаешь, а потом год смотришь в стену и не можешь вспомнить, как тебя зовут. — Прекрати! — рявкнул король, бросаясь вперёд. Но я уже направила на него палочку. — Petrificus Totalus! — и он застыл на месте, как статуя, с вытянутой рукой и искажённым лицом. Люциус снял заклинание с королевы, но палочку не убрал. Она лежала на полу, тяжело дыша, её зелёные платье промокло от пота. — Ну что ж, — пропела Беллатриса, подходя ближе. — Сейчас вы умрёте… как жаль. Я бы хотела поиграть с вами подольше. — Подожди, Белла, — перебила я, шагая вперёд. — Сначала — ответ. Где мои друзья? Король молчал. Его глаза бегали по сторонам, искали пути к отступлению, охрану, хоть что-то — но охрана была мертва, а пути отрезаны. — Они… — начал он, и его голос дрогнул. — Они находятся на подвальном уровне, в темнице… последняя камера. — Вы что-то скрываете, — прищурилась я. — Я вижу это по вашим глазам. — На глубине океана, — вдруг выпалила королева, — в самой дальней темнице… находятся две кошки и один кот. Их тоже привезли сюда как пленников. Феи сказали, что они были с этой… с Сейлор Мун. Луна. Артемис. Диана. Моё сердце пропустило удар. Мои друзья. Они тоже были здесь, в этом аду, всё это время. — Всё, — сказала я тихо. — Теперь можно их убивать. Мы синхронно направили палочки. Король и королева попытались защититься, но их магия была слабой — слишком долго они полагались на слуг и наёмников. Дедушка произнёс сложное заклинание на древнем наречии, и их тела окутал слой сверкающих кристаллов — он рос, пульсировал, превращая родителей Лейлы в ледяные статуи. Они пытались кричать, но крик застыл вместе с лицами. Я подошла к королеве — застывшей, прекрасной, с открытым ртом и выпученными глазами. Подняла палочку. — Reducto. Она разлетелась на тысячу осколков. Я повернулась к королю. Он тоже смотрел на меня — стеклянными глазами, в которых застыл ужас. — Reducto. Ещё одна статуя. Ещё одна тысяча осколков. Синие кристаллы разлетелись по мраморному полу, звеня, как колокольчики. — С ними покончено, — сказала я. — Теперь идём спасать моих друзей. *** Мы побежали к подвальным уровням замка. Коридоры были запутанными, как лабиринт — видимо, архитектор был садистом. Стены местами покрыты мхом, воздух всё более влажный, пахло гнилью и стоячей водой. Наши шаги эхом разносились по каменным сводам. Я достала телефон и набрала Дамблдора. — Да, Тёмная Леди, — ответил старик. На заднем плане слышались крики, взрывы и плеск воды. — Если вы всё ещё под водой, спросите у короля и королевы океанского дворца про двух кошек и кота. Это наши друзья. Их тоже нужно спасти. — Понял, — сказал он и отключился. Мы встретили несколько отрядов охраны — но с ними расправлялись быстро и безжалостно. Северус использовал «Сектумсемпре», и стражники падали, разрезанные от плеча до паха. Белла кричала «Круцио», пока они не теряли сознание от боли. Гарри и я работали в паре — он бил «Империо», заставляя охранников убивать друг друга, а я добивала выживших «Авадой». Кровь — синяя, как океан — заливала пол. Мы добрались до конца. Последняя камера. За толстой решёткой, покрытой рунами, я увидела их. Сецуна сидела, прислонившись к стене. Её глаза были закрыты, губы посинели от холода. Но она дышала. Хотару лежала рядом — её рука была перевязана грязной тряпкой, пропитанной засохшей кровью. Сквозь тряпку просвечивали кости — ключица сломана, плечо выбито. Её лицо было белым, как бумага. — Бомбарда! — выкрикнул Северус, и решётка разлетелась на куски. Мы ворвались внутрь. Гарри начал срывать цепи с Сецуны, я — с Хотару. Цепи были зачарованы — они впивались в кожу, не поддаваясь. Пришлось использовать «Редукто» на каждом звене. — Усаги… — прошептала Хотару, открыв глаза. Её голос был слабым, как дуновение ветра. Она посмотрела на меня — и в её глазах я увидела всё. Боль. Страх. Любовь. Надежду. А потом она снова потеряла сознание. — Быстрее! — крикнул Гарри. — Если уровень воды поднимется, мы не спасёмся! Я знала: промедление смерти подобно. — Тёмная Леди, как слышно? — раздался голос в рации. — Отлично. Что у вас? — Отряд под водой закончил миссию. Мы нашли кошек, о которых вы говорили. Бомбы установлены. Вам нужно немедленно эвакуироваться. — Мы спасли пленников, — ответила я. — Двигаемся к вам. Мы побежали обратно. Вода уже доходила до колен, а за спиной слышался гул надвигающегося потопа — русалки, видимо, решили затопить замок, чтобы помешать нам. Я подхватила Хотару на руки — она была лёгкой, как пёрышко, слишком лёгкой для девочки её возраста. Гарри взвалил Сецуну на плечо. Северус прикрывал нас сзади, отбивая атаки. Поднявшись на поверхность, мы взлетели. Нас уже ждали все отряды. Дамблдор держал Луну — мою верную наставницу, которая сейчас была в обмороке. У других бойцов были Артемис и Диана — живые, но едва дышащие. — Все здесь? — спросил дедушка. — Все, — ответила я. — Тогда — закрываю купол. Он взмахнул палочкой, и над нами сомкнулся серебристый купол — прочный, как сталь, прозрачный, как стекло. Я видела через него, как начался взрыв. Сначала — тишина. Самая страшная тишина, которую я когда-либо слышала. А потом — грохот. Дворец на воде разлетался на куски — мрамор, золото, витражи, статуи — всё превращалось в пыль. Под водой взрывались коралловые укрепления, и океан вскипал, как котёл. Вода взметнулась на десятки метров, и волна цунами — размером с десятиэтажный дом — накрыла платформу, с которой мы только что улетели. Когда дым рассеялся, от планеты Андрос не осталось ничего. Только вода. Только пустота. Мы шагнули в портал. *** Мы вернулись в поместье. Все разошлись по домам залечивать раны — кто-то в больничное крыло, кто-то в свои комнаты, кто-то — в подвал, добивать фею (но это уже другая история). Мы отнесли девочек в восточное крыло и уложили в свободной комнате — самой уютной, с камином, мягкими кроватями и шёлковыми простынями. На столике у кровати стояли цветы — белые лилии, символ чистоты и возрождения. — Их нужно исцелить, — сказала я, глядя на бледные лица Сецуны и Хотару. — Серебряный кристалл не вылечит всё, но раны затянет. — Я с тобой, — кивнул Гарри, доставая свой кристалл. Мы встали по обе стороны кровати и подняли кристаллы. Я закрыла глаза, сосредоточилась на свете — не на гневе, не на мести, а на любви. На той самой любви, которая когда-то спасла вселенную. Серебряный свет окутал Сецуну и Хотару. Я видела, как затягиваются раны — глубокие порезы на руках, ссадины на лице, синяки на плечах. Ключица Хотару хрустнула, вставая на место, и девочка вздохнула во сне — глубоко, ровно, впервые за долгое время. Синяки и царапины остались — кристалл не мог убрать следы побоев, только глубокие внутренние повреждения. — Дальше лечите их сами, — сказала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Я пойду к кошкам. Луна, Артемис и Диана лежали в соседней комнате на мягких подушках. Они тоже были истощены, но их жизнь ничто не угрожало. Мы исцелили их — заклинаниями и зельями, а не кристаллами — и я присела рядом с Луной, поглаживая её спинку. — Я вернулась, — прошептала я. — Я всех вас спасу. Обещаю. *** Теперь моя месть была свершена. Одна планета — уничтожена. Друзья — спасены. Родители Лейлы — мертвы. Русалки — тоже. Но Винкс были ещё живы. Шесть фей, которые изгнали меня, которые держали в плену мою семью, которые смеялись, когда Хотару лежала со сломанной ключицей, — они всё ещё дышали. Это была только первая битва. Я подошла к окну и посмотрела на луну. Та самую, что светила над Токио, над моим домом, над моим прошлым. — Спите спокойно, мои дорогие, — прошептала я в темноту. — Я разбужу вас, когда всё закончится. Осталось только дождаться, когда они проснутся… и узнать всё, что с ними произошло. А потом — продолжить охоту. Продолжение следует…