Моя борьба

После того дня, Антон стал активно бегать от Арсения Сергеевича. Он чувствовал себя неловко и нелепо, за то, что наговорил там, да ещё и проспал всю ночь! А между прочим, Арсений Сергеевич покорно ждал, пока он не проснется и не уйдёт к себе. Это ужас какой-то. Антон до сих пор не понимал, как так могло произойти. Оно само как-то! Самое страшное, он осознал, он влюбился. Правда, он действительно влюбился. Это не что иное, как подростковая влюбленность в мужчин постарше! — Я врачом хочу быть. — Дима сидел на скамейке в парке на территории детского дома, парк был небольшой, чтобы дети не имели возможность потеряться, но вполне себе красивый, можно было отдохнуть от беготни по корпусам и шума с детского этажа. — А я хрен знает, я тупой, как пробка от шампанского, куда поступлю — туда поступлю. Это будет уже хорошо. А если никуда не получится, то работать пойду. — У Антона слипались глаза, он плохо спал сегодняшней ночью, кое-кто не давал, но пожалуй, об этом стоит умолчать. — Ты через каждые две минуты зеваешь и я из-за тебя! Ты где опять широебился всю ночь? — Дима поправил очки и уставился на Антона осуждающим взглядом. — Да в комнате я был! Сериал полночи просто смотрел. — Антон покраснел до кончиков ушей, не любил он такие разговоры. — Ага, и как оно? — Дима ухмыльнулся, в своем стиле, как-то по-взрослому, по-умному. Он напоминал отца, что палит сына за активной половой жизнью. Это вызывало у Антона смущения и чувство, будто ему за это должно быть стыдно. — Хорошенький, новенький. А что? — Антон поднял глаза на друга, а после они громко рассмеялись. Было в их отношениях что-то душевное. Антон ощущал от Димы заботу и любовь, любовь, как к брату или сыну, один в один. — Я слышал ты с Ирой встречаться начал? И как? Ты изменяешь в первую же неделю? — Дима потер глаза, он тоже не выспался, только он не развлекался, а усердно учился. — Типо того. Новенькие заехали, не хочу ловить слухи. Кто их знает, какие они там. Хотя, один точно хорош собой. — Опять ухмылка, ее стало слишком много… — Ладно, пошли в корпус, трахмашина. — Дима хлопнул Антона по плечу и двинул в сторону крыльца.

***

Антон натягивал штаны, прыгая с ноги на ногу, пытаясь не грохнуться на пол. Уже десять минут назад он должен был сидеть внизу в столовой. — Миша, давай быстрее, боже! — Антон подталкивал парня из-за всех сил, лишь бы тот начал шевелиться быстрее. — Господи Иссуси, пожалуйста! Иначе я закрою тебя прям тут. — Да ты задрал орать. Не ходи на завтрак и все. — Миша явно не желал вылезать из кровати, из кровати Антона! — Чтобы гребанный Арсений Сергеевич меня прибил к хуям, спасибо, откажусь. — Антон подошел вплотную к кровати, взял Мишу за плечи и потянул на себя, насильно ставя его на ноги. — Бегом я сказал. — Уф, ты мертвого замучаешь. Иду я! — Миша ускорил темп. Рубашка с брюками в считанные секунды оказались на нем. — Ты вечером свободен? — Пока не знаю, но ты заходи, там решим. — Антон целует его в губы, но это не тот поцелуй, когда кровь закипает от одно лишь касания губами. Это не тот поцелуй, когда мозг останавливает, а ты растворяется в человеке, забываешься и запутываешься в нем. Это холодный, неприятно мокрый, пустой поцелуй. Как отметка, что между ними что-то есть. — Ты как в сюда попал, кстати. Хотел спросить вчера, но до разговоров мы не дошли. — Антон закрывает дверь на замок и они направились к лестнице. Конечно, лучше поздно, чем вообще не придти. — Мамаша наркоманка, весело, да? Недавно отъехала от такого образа жизни. — Миша усмехнулся. — Мне вообще не грустно, наоборот, наконец-то не дома. — Все настолько плохо? — Антон пропустил Мишу вперед, закрывая входную дверь в нижний корпус. — Тебя били когда-нибудь куском мебели? — Миша развел руками, улыбнулся, слегка пожимая плечами. Ему не больно вспоминать это. — Ну да, не похоже на рай на земле. Тут тоже не все хорошо, знаешь, есть отвратительные персоны. — Они зашли в столовую, их тут же оглушил детский крик, визг, шум. Они перестали слышать друг друга. Дети бегали, таскали тарелки туда-сюда, толкались. — Договорим вечером, ладно? — Миша кивнул и пошел в сторону своего столика. Антон стоял посреди столовой, его два раза чуть не сбили, больно ударяя в ребра. Полу переломанным Антон направился к пункту выдачи еды. Кое-как, с божьей помощью, он все-таки дошел, точнее — протиснулся. Почему нельзя сделать завтрак в течение часа, а не тридцати минут. В этой толкучке хрен поешь. — Доброе утро. Ты чего опаздываешь? — Арсений Сергеевич подошел к парню вплотную. Будоража его своим грубоватым голосом. Слишком внезапно. — Проспал, прошу прощения. — Антон виновато улыбнулся. — Я не хочу завтракать, овсяная каша — не предел моих мечтаний. Могу я идти к себе? — Я могу угостить тебя кофе с печеньем. Потому что ходить голодным — это не есть хорошо. — Арсений Сергеевич ставит пустую тарелку на поднос и взгляд зовёт Антона за собой. — И что ты имеешь против овсянки? — Она безвкусная и похожа на… даже не знаю, на что-то скользко-неприятное. — Антон сморщился, это действительно самое ужасное в его жизни. — Да ладно, хорош! Это не так плохо. Ну… а тут — да, это ужасно. Хочешь я накормлю тебя нормальной овсянкой? — Звучит, как вызов. Антон насупился, явно обдумывая предложение. — И где вы ее возьмёте? — Солнце мое, дома сварю. — Арсений улыбается, по-теплому и так по-своему прекрасно. — Я не буду отказываться нормально поесть. Тут так кормят, что я согласен на все. — Антон проходит в кабинет Арсения, прикрывая дверь. Опять этот пугающий мрак. Неприятно как-то… — Сейчас кофе сделаю, садись. — Арсений направился к кофемашине. — Чем вчера занимался? — Чтобы не допускать неловкого молчания, он сразу же вступает в диалог. — Я? А.. э… ну особо ничем. — Антон сглотнул ком в горле, его уши покраснели, а взгляд забегал. Он был из стеснительных маленьких мальчиков и эти воспоминания были хорошими. Триггером на смущение. — Что такое? — Арсений заправил первую капсулу в отсек и повернулся к парню лицом. — Ау? — Все нормально, что? — Антон сморозил нос, это а’у такое нежное и звучит так по-родному. — Что? — Мужчина поднял брови и слегка прикусил нижнюю губу, ситуация становилась забавной. Он абсолютно все понимал и буквально издевался над парнем. Как никак, кто отслеживает вход и выход всех жителей этого корпуса? И кто, если не он, ходит и проверяет детей по комнатами. Сложить дважды два не так уж сложно. — Нет, ничего. — Антон пошатнул головой и уставился на свои кроссовки. — Ты забавный. — Арсений подал плечами. — Держи. Аккуратно, горячо. Бери печенье, не стесняйся. — Спасибо. Наступила неловкая минута тишина. Ужасное состояние. Не понятно, стоит ли начать диалог или лучше подождать своего собеседника? Он сам даст знать, когда будет готов продолжить. — Ты не подумай, я не какой-нибудь маньяк-педофил. Ты мне просто нравишься, как человек. Я никогда не встречал таких, как ты. Мне хотелось бы общаться с тобой не на уровне учитель-ученик. Хотелось бы нарушать субординацию и все такое. Я не хочу, чтобы ты понял меня неправильно. Тот случай, это случайность, я позволил себе лишнего, такого больше не будет, честно. Ты шарахаешься от меня? — Арсений разбил эту тишину первым, вываливая поток информации на беззащитного парня, что тихо-спокойно жевал печенье. — Да мне все равно. Ничего я не думаю. Кофе у вас вкусный и печенье. Это уже хорошо. — Антон поставил пустой стакан на журнальный столик.— А вообще, вы мне нравитесь, только я пока не разобрался, как вы мне нравитесь. — Это нормально, ты ещё маловат, чтобы уметь хорошо разбираться в своих чувствах. — Я бы с вами пе… кхм.. проводил побольше времени, если бы было возможность. — Антон ахринел, что он только что чуть не сказал? Что!?