Моя борьба

— А ну Шастун, давай рассказывай, с кем и зачем ты таскаешься ночью по улице? — Арсений Сергеевич сел напротив Антона, держа пристальный, зрительный контакт. — Я был один, я же сказал. — Антон модельная диване, чувствуя себя максимально некомфортно, на него давили эти стены, увешанные мрачными картинами, все вокруг было темное, почти черное. — Антон, это хорошо, что ты девушку зашиваешь, но ты же понимаешь, что наказания будет в два раза строже? — Арсений Сергеевич ухмыльнулся, слегка наклоняя голову влево. Антон казался ему смешным и милым одновременно. Его кудряшки, носик с родинкой, торчащие уши и зеленые глаза. Что-то в этом было… — Я был один. — Парень начал нервничать, у Арсения был слишком пристальный взгляд, слишком. Он заставлял Антона краснеть и прятать глаза в пол. — А чего тогда нервничаешь? — Арсений Сергеевич вдруг стал мягким и пушистым, с тёплой улыбкой и нежно-голубыми глазами. — Ну извините, вы на меня так смотрите, будто я вам жизнь испортил, как тут не нервничать! Один я был, я же сказал уже, готов чистить туалет зубной щеткой или что там! Мне без разницы. — Антон навалился на спинку дивана, расслабился. — Дурачок, какие туалеты… — Арсений Сергеевич улыбнулся, издавая тихий смешок. — Расскажи мне лучше, почему не спиться то? — Вам это зачем? — Антон нахмурился, ох и не любил он эти разговоры. — Давай это будет за место наказания? — Арсений тоже откинулся на спинку стула, это означало лишь одно — разговор будет долгий. — Даже туалеты мыть приятнее! — Цокнул парень. — Мне через три месяца выходить от сюда. Я попаду в абсолютно другую жизнь. Я не знаю какой мир, что такое семья, любовь. Я не могу даже представить, что я буду делать, где я буду учиться. Я не знаю. Эти мысли пугают меня. — Ты не хочешь покидать детский дом? — Конечно хочу. Своя квартира, свое личное пространство, своя жизнь. Только что с ней делать, с этой жизнью. Я ничего не видел за эти годы, я нигде не был, кроме этих стен и улицы. Я просто заложник четырех стен. — Антону стало комфортно, эти картины уже не пугали, а мрак придавал особый шарм к разговору. — Ты поэтому сильно тревожишься? — Арсений Сергеевич отпустил зрительный контакт, бросив взгляд на пол, разглядывая красивый узор дерева. — Типо того. — Антон скрестил руки на груди. Он и вправду не представлял себя во взрослой жизни. В детском доме придется оставить все. Радость, боль, печаль, первую любовь, разочарование, друзей. Слишком много придется потерять. — Если хочешь, я могу помочь. — С чем? — С познаниями взрослой жизни за пределами детского дома. — Арсений во всем этом мраке казался таким красивым. Его черты лица сверкали под лунными лучами, а ресницы поблескивали в темноте. Антон так и не понял, почему они сидели без света, наверно, в детских домах была сплошная экономия энергии, и так ужасные задолженности. — И как вы это сделаете? — Неуверенно, скованно и растерянно. Вот как это прозвучало. — Увидишь, пока не думай об этом, не трать свои нервы. Поверь, не все так страшно. Жизнь она везде одинаковая. Человеку мало надо для счастья. Все у тебя будет, и семья, и любовь. Это я тебе гарантирую. — Голос был бархатный, с легкой хрипотой, что казалась такой привлекательной для Антона. — Вы все-таки классный. — Уголки губ Антона поползли вверх. Он все ещё не понимает, как этот Арсений умудряется совмещать в себе тирана и такого душку. Настолько яркий контраст, что это путало сбивало с ног, заставляя менять свое мнения снова и снова. Возвращаться к этим мыслям ежедневно, ежечасно, ежеминутно! Прокручивая кусочки диалогов заново и заново, пытаясь понять, найти что-то. — Стараюсь, это же работа моя как никак. Ты можешь идти если хочешь. — Арсений пожал плечами. — Если честно — не хочу. — Антон не сразу осознал сказанное, сначала прибыл в шоке, потом отошел, и самое интересное, что все эти две минуты — Арсений молча наблюдал за ним. — Посиди ещё, тебе одиноко, верно? — Типо того. — Опять буркнул Антон, кутаясь в плед чуть ли не с носом. Арсений улыбнулся. Снова. Эта была та улыбка, невероятно красивая, нежная и искренняя. Такой улыбкой он улыбался редко, почти никогда. В этом было что-то интимное, личное, скрытое. Будто только для Антона, как исключение. — Зачем вы тут работаете? — Антон не выдержал эту мучительную паузу. — Люблю детей. Мне нравится, когда я могу их защитить. Знаешь сколько я разнимал драк, спасал побитых детей? — Тут много платят? — Не унимался Антон. Он не верил, что это все — от чистого сердца. — Копейки, на такое жить бы не получилось. — Опять это таинственное пожатия плечами. — Вторая работа? — Рисую всякие логотипы для компаний. — Нихрена себе. — У Антона чуть челюсть не отвисла. Этот чудной человек реально работает тут для души…! — Ну можно и так сказать. — Опять минута тишины. Как же это неловко, неприятно и некомфортно. — Кофе будешь? — Надо бы отказаться, но я соглашусь. Буду. — Странные чувства захватывали Антона изнутри. Будто ощущение, что рядом кто-то родной. Это пугало, не давало расслабиться, сковывала движения и вводила руки в легкий тремор. — Я чувствую себя странно. — Признался Антон. — И как же? — Поинтересовался Арсений, заправляя капсулу в кофемашину. — Странно, я же сказал. — Недовольно фыркнул Антон. — Видимо, тебя это опять тревожит? Не переживай, что бы ты не чувствовал — это новое для тебя, это хорошо. Понимаешь? Конечно, если это не страх и паника. — Нет, мне хорошо тут, лучше, чем в своей комнате. — Антон поблагодарил мужчину за кофе, взяв кружку в обе руки, параллельно греясь об нее. Холодные ночи однако. А что такое обогреватели, в детских домах и не слышали. — Это нормально. — Арсений заправляет вторую капсулу. — Я могу предложить, тебе уютно? — Верно. Кстати, очень вкусный кофе, я такой никогда не пил раньше. — Аромат и вправду превосходный, Арсений покупал эти капсулы заграницей, отдавая за это бешеные деньги. Любовь к кофе было безгранична. Он даже кофемашину притащил в кабинет! — Я смогу поговорить с тобой снова, как только отправлю одно важное сообщение, не уходи, останься. Подожди минут десять, кофе допей. — Арсений садиться за компьютер, поправляя свои очки. Мужчина начал копаться в папках, что-то ища с умным видом. Как и было обещано, через десять минут он освободился, только Антона это уже не интересовало. Он спал, укутавшись в пледе и поджав ноги к себе. Это было мило, нет, даже не так, это было чертовски мило!