Lie/Ложь

Я говорю себе, что должен держаться подальше от Чимина. Нет смысла позволять себе привязаться к нему, когда у меня нет времени на отношения. Потому что все сгорит синим пламенем, как и в прошлый раз. Лежа на диване с банкой мороженного в руках, я переключаю каналы на ТВ, и думаю, поможет ли мне мороженое, как моим персонажам. Я закутываюсь в одеяло, запихиваю в рот большую ложку ванильного мороженого, откидываюсь на спину и пытаюсь выбросить из головы невысокого золотоволосого парнишку. Тремя часами позже я просыпаюсь. Телевизор по прежнему работает, мороженое растаяло и вытекло на одеяло. Я ворчу, сбрасываю с себя испачканные простыни и тянусь к телефону. Все усталость слетает с меня как только я вижу текст от Чимина, присланный четыре часа назад. Это просто «Хей» после нескольких дней без единого текста. Я пялюсь на сообщение, раздумывая что делать.

Чимин: Хей

Я: Хей Я отвечаю до того, как успеваю напомнить себе, что я не должен бы...

Чимин: Ты можешь приехать?

Чимин: Пожалуйста

Я: Зачем?

Чимин: Просто приезжай. Пожалуйста

Я: Еду. С тобой все хорошо?

Чимин: Нет

Я пялюсь на сообщение, неуверенный, что и думать. Тем не менее, я хватаю ключи и выбегаю за дверь, позабыв о своем решении держаться от него подальше. Я надеюсь, с ним все в порядке. Как ни прекрасны его руки, я замечал, какие они слабые. Хрупкие, каждая косточка чувствуется. Я замечал, как он избегал любых разговоров, связанных с едой. Какой он застенчивый и неуверенный. Как он вздрагивает, если я подхожу слишком близко. Его эмоциональное состояние очевидно оставляет желать лучшего. Я ничего не знаю о его прошлом, но могу догадаться, оно не было счастливым. И вещей, которые с ним могут пойти не так, бесконечно много. Всю дорогу я веду машину с превышением разрешенной скорости, к счастью, мне не встречается ни одного полицейского. Я взбегаю к его двери и нетерпеливо стучу. Дверь открывается через пару минут, чтобы явить мне Чимина с припухшими глазами, в обнимку с пушистым белым одеялом. У него черные круги под глазами, волосы растрепаны. Он выглядит так, как будто рыдал несколько часов подряд. Я тянусь к нему и слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю удержать их: - Детка, что случилось? Я знаю, что не должен так называть его, тем более, видя его в слезах. Он не отвечает, вместо этого берет меня за руку и тянет в дом. Он сворачивается клубком на диване, укутавшись в большое белое одеяло, а я неуверенно стою в середине холла. - Чимин, пожалуйста, скажи мне, что случилось? – снова спрашиваю я его. - Я-я ... скажу. Я просто поверить не могу, что ты действительно пришел, - он икает от слез. - Конечно, я пришел, - я подхожу и мягко целую его в лоб. - Я-я думал, ты ненавидишь меня, - всхлипывает он и льнет к мне. Все во мне кричит остановиться. Уйти, пока я не ранен, но похоже я уже не могу уйти. Как я могу уйти, когда он в таком состоянии? Как могу я не успокоить его, когда он выглядит таким сломленным? Он отстраняется от меня и выпрямляется, вытирая слезы. - Слушай, - начинает он. – Ты мне правда нравишься, хён. Я понимаю, мы почти не знаем друг друга и это глупо, что я уже так к тебе привязался, но я ничего не могу с этим поделать. Я всегда был таким. Но люди никогда не оставались со мной. Я безобразный, я знаю. Так что, если ты не чувствуешь того же, что и я к тебе, пожалуйста, скажи прямо и избавь меня от боли в сердце. Я ошарашенно смотрю на него. Часть меня улыбается от уха до уха, зная что я ему тоже нравлюсь. Другая часть хочет орать, слыша, что он в действительности думает о себе. А остатки меня хотят убить того, кто так ранил его и заставил так думать. Думаю, я молчу слишком долго, потом что Чимин начинает рыдать снова. Я обхватываю его руками, игнорируя его попытки отстраниться. - Чимин, ты мне тоже нравишся. Он застывает.