Lie/Ложь

- Какого хрена Юнги! – Чен орет в телефон. - Извини! Говорю же, я проспал, - говоря я, чувствуя как слезы наворачиваются на глаза. - Тебе платят не за сон, - рычит он с грубым австралийским акцентом, отчего делается еще страшнее. Я никогда не плачу. Но в последнее время, со всем этим накапливающимся стрессом, я становлюсь безумно чувствительным. - Я уже еду, - кричу я в ответ, пытаясь натянуть на себя пиджак, все еще держа в одной руке телефон. Чимин подходит с виноватым видом, чтобы помочь мне. Не сомневаюсь, он слышал, как мой менеджер орал на меня. - Отстань от него, он почти не спит! – я слышу, как в отдалении Джисан пытается урезонить его. - Не вмешивайся в это Хан, - рявкает Чен. – Мин, неси свой зад сюда немедленно! Пресс конференция начнется через полчаса и мы еще не прошлись по тому, что ты будешь говорить. - Да, я буду через 10 минут, - говоря я и сбрасываю звонок. Как я мог забыть о первой пресс конференции по моей новой книге?! Её так ждут мои фанаты. Узнать о новой концепции и возможно, получить некоторые спойлеры. Это один из главных факторов, по которым становится понятным, будет ли роман хитом или нет. - Прости Юнги, - грустно говорит Чимин. – Это моя вина. Я не обращаю внимания на него и выбегаю из дверей к своей машине, даже не оглянувшись. Я звоню Джисану пока еду, и мы обсуждаем, что я буду говорить. Сердце бешено колотится в груди. Я приехал к SKZ Publishing и мчусь вверх по лестницам к команде визажистов, ждущих меня чтобы сделать мейкап перед прямым телеэфиром. - Не говори ничего важного, - напоминает Чен пока один из стилистов приводит в порядок мои спутанные волосы. – Все только в общих чертах, чтобы ты мог поменять сюжет, если вдруг понадобится. Его злость вроде поутихла, он просто взвинчен, как и я. Я уже делал это несчетное количество раз до этого со своими другими книгами, но нервная нагрузка всё та же с каждой книгой. Никогда не знаешь, понравится ли им книга или нет. - Удачи, - говорит Чен, поднимая вверх большой палец, когда я направляюсь в комнату совещаний, где уже собрались интервьюеры со своими камерами и микрофонами. Я улыбаюсь, думаю, Чимин будет дома смотреть эфир. Большая часть этой истории основана на нем. Но внезапно я вспоминаю его лицо когда я уходил. Его слова: «Это моя вина». - Нет... – шепчу я, вспоминая, что я так и не ответил ему. Бедный мальчик наверное надумывает себе сейчас Бог знает что. Джисан из угла комнаты с тревогой смотрит на меня. - Не сейчас, - одними губами произносит он, зная, что меня что-то беспокоит. Я нервно выдыхаю, надеясь, что с Чимином все будет хорошо. Он такой чувствительный, я не вынесу, если из-за этих мыслей он будет страдать. Пресс конференция продолжается, а я пытаюсь сфокусироваться на том, чтобы раскрутить мою книгу. Как только все закончилось и камеры отключены, я достаю телефон. Он завален позитивными сообщениями от фанатов, говорящих как они обрадованы. Я собираюсь звонить Чимину, но меня отвлекают. - Ву-хуу! – восклицает Джисан, глядя в свой телефон. – Ты – в Твиттере тренд номер один во всем Мире! Мы должны отметить! Я почти говорю, что мне надо домой (увидеть Чимина), но... - Разумеется, - соглашается Чен. – Я приглашу остальных из команды. - Я-я, - я не могу отказать. – Звучит замечательно!

***

Я заканчиваю мой третий бокал вина и смеюсь со всей своей издательской командой. Когда они не наседают на мой зад, чтобы заставить писать быстрее, с ними может быть вполне приятно потусоваться. Чангбин, мой другой редактор, который обычно весь в черном и типа эмо, в состоянии алкогольного оказывается мягким ребенком. Это выглядит забавно. Он сейчас обнимается с менеджером по маркетингу, Феликсом, который совсем не против. Хёнджин, мой арт директор, мелками из набора для детей, рисует на салфетке обложку для книги, но мой ассистент Чонгин продолжает «случайно» разливать воду на его импровизированный холст. Я смеюсь до тех пор, пока не вижу кого-то. И внезапно я трезв. Я вижу панику, которая охватывает его тело, когда наши глаза встречаются. Он притворяется, что он меня не видит и сбегает в ресторанную кухню. Прежде чем я понимаю, что делаю, я иду к стойке резервации. - Могу я поговорить с Чон Чонгуком, пожалуйста? – спрашиваю я. Может быть это ужасная идея. Я не знаю. Всё, что я знаю, это то, что я не могу притворяться, что я не видел его только что после четырех лет, в течение которых не слышал ни звука от него. Девушка за стойкой скептически смотрит на меня, но идет на кухню позвать его. Она возвращается с высоким парнем, глядящим куда угодно, но не на меня. - К-куки, - говорю я, чувствуя, как мое горло дерет по живому. - Давай не будем сейчас, хён, - говорит он тихо. – Давай поговорим, когда я закончу смену. Я киваю. Я остаюсь в своей кабинке и жду, даже после того, как мои коллеги разошлись. Я гляжу на свои руки, пытаясь понять, какого черта я должен ему сказать. Прошло четыре года без единого слова от него. Время приближается к пяти вечера, когда Чонкук возвращается. Он скользит в кабинку, садится напротив меня и тихо вздыхает. - Ты вырос Куки, - в смущении замечаю я. Он выглядит еще более привлекательно, чем раньше. Его, когда-то пухленькое, лицо теперь четко прорисовано с острой линией челюсти и скулами. Теперь он намного выше и его тело сильное и мускулистое. Его карие глаза остались мягкими. Его манящий взгляд был первым, что привлекло меня. - П-пожалуйста, не называй меня так, - говорит он, не поднимая глаз. - Извини, - быстро говорю я. – Когда ты переехал в Сеул? - Почти месяц назад, - отвечает он. Я не знаю, что ещё сказать. Мы сидим в неуютной тишине. - Зачем ты меня звал, хён? – спрашивает он, по прежнему глядя вниз. И действительно, а зачем? А я знаю? - Просто хотел узнать как ты, - говорю я, размышляя, а не сделал ли я ошибку. – Прошло четыре года. - Да, я страдал четыре года, стараясь забыть тебя и теперь ты появляешься передо мной снова, - бормочет он. Я в ступоре. Он не забыл меня? - Можно я пойду? – спрашивает он, голос дрожит. – Я знаю, у тебя есть парень, ты должен быть сейчас с ним. Не со мной. - Но... – он прав, не так ли? Почему я не согласен с ним? - Но что? – он смотрит на меня. Слезы катятся из его мягких карих глаз. Он выглядит сломленным. – Я хочу уехать обратно в Дэгу только чтобы никогда не видеть тебя снова, но это не поможет, потому что ты повсюду в интернете и люди всегда говорят о тебе, и я просто хочу, чтобы нас никогда не было. Я бы хотел забыть все. Его голос едва слышен поверх звуков заполненного ресторана, но я отлично слышу каждое слово и они ощущаются как удары в сердце. - Ты так не думаешь, - неверяще откликаюсь я. Как он может такое говорить? Он смеется без всяких эмоций. - Ты не знаешь, как это чувствуется, стоять в стороне и видеть, как ты живешь жизнь, которую ты всегда хотел. Ты должен был дождаться меня, Юнги. Но, нет, я должен быть страдать все время, пока учился в универе. У меня была депрессия, надо мной издевались, и я пару раз почти совершил суицид. Теперь его слезы свободно текли ничем не сдерживаемые. Слезы, которые я клялся вытирать. Не важно, как сильно я хотел потянуться к нему, я чувствовал, что это неправильно. Моё сердце сжалось от новой информации. Я должен был быть с ним и защищать его. Я должен был быть там и помогать ему. - Я говорю это тебе не для того, чтобы ты меня жалел, - продолжает он. – Я говорю это тебе, чтобы ты держался подальше от меня. Пожалуйста, больше никогда не заговаривай со мной. - Ты думаешь я не был ранен этим? Ты действительно думаешь, я был счастлив после этого? – я чувствую, что мой голос повышается вместе со злостью. – Ты думаешь ты единственный кто страдал? Ты порвал со мной по гребанному телефону и даже никогда не дал мне и чертового слова сказать в ответ. - Иди домой Юнги, тебя там кто-то ждет, - он поднялся и стал уходить прочь. Я хватаю его за запястье и дергаю на себя. Я смотрю в его глаза, но я не уверен, что я там ищу. Он в шоке возвращает мне взгляд. Почему я склоняюсь к нему? Мои глаза цепляются за его губы, которые на столько, ох, знакомы. Те, которые, я думал, буду целовать до конца своей жизни. Наши губы встречаются лишь на несколько секунд, но в эти секунды все воспоминания о моем последнем годе в колледже, затапливают меня. С первого же момента когда я увидел,его, застенчивого первокурсника, до момента когда мы рыдали друг у друга на руках в день моего выпуска. Наш первый поцелуй, наше первое «Я люблю тебя», первый раз когда мы занимались любовью, я помню все так живо. Я помню, как мы лежали друг у друга в руках весь день, когда я видел его в последний раз, в последний раз, когда я говорил с ним. - Иди д-домой, Юнги, - его голос ломается, глаза кровоточат эмоциями. Он отворачивается и уходит не оглядываясь, пока я стою, а реальность накрывает меня. Что я наделал?