Lie/Ложь

- Хоби! Зачем ты это сделал? – я готов разрыдаться. Не поймите неправильно, я горд быть с ним. Боже, он значит для меня так много. Я просто не готов рассказать своим друзьям. И я хотел быть тем, кто расскажет об этом Чимину. - Прости малыш, - хмурится Хосок, видя, как это задело меня. – Как я могу загладить вину. Я сажусь рядом с ним на его диван, прижимаюсь к нему с боку и глубоко задумываюсь. Что бы мне пожелать? - Приготовь мне поесть, - говорю я тыкая его в бок, пока он с ворчанием не поднимается. - Ладно, - соглашается он наконец и направляется на кухню, а я ложусь туда, где он только что сидел. Я подсоединяю свой телефон к его Bluetooth спикеру и включаю музыку, пока он разогревает готовую еду, которая осталась в холодильнике с ланча. Я негромко пою песню Чонхюна Elevator. В конце концов я забываю, что я не один в комнате, и начинаю петь от всего сердца. Песня подходит к концу и я гляжу вверх и вижу Хоби, уставившегося на меня с отвисшей челюстью. - Малыш?! Какого хуя? Почему ты не знаменит?! Я не знал, что ты можешь ТАК петь! – восклицает он с восхищением. Я краснею. Никто, кроме моей семьи и Чимина, никогда не слышал как я пою. - Я хотел стать айдолом, но моё пение не настолько хорошо. Мой голос слишком глубокий. - Малыш, - он роняет замороженную пиццу и подходит, чтобы сжать моё лицо и приблизить его очень близко к своему, оставляя наши губы на расстоянии едва ли дюйма. – Ты звучишь, как будто ты сын Бейонсе. Мы сделаем тебя знаменитым. Кроме того, глубокий голос супер секси. Я краснею еще больше, пытаясь не смотреть на него, но не могу. Вместо этого мои глаза останавливаются на его губах. Он ухмыляется замечая это. - Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – спрашивает он хриплым голосом, которые отправляет мурашки вниз по позвоночнику, кладя руки мне на поясницу. Мы еще не целовались. Он не спешит и хочет быть уверенным, что я чувствую себя комфортно со всем, что происходит. Я, конечно, ценю это, но я также хочу уже перейти от слов к делу. Он наклоняется и целует кончик моего носа, но уходит до того, как я могу ответить, и возвращается с пиццей. - Ты выглядишь мило, когда взволнован, - смеется он, видя, что я все еще там, где он меня оставил. – Такое невинное дитя. А знаете, на хуй быть паникующим геем. (Или бисексуалом, я все еще не уверен). Я набрасываюсь на него со спины и разворачиваю его, прижимая к барной стойке. Слава Богу, мы одного роста, иначе позиция была странная. - Кто сказал, что я взволнован? – рычу я ему в шею, проводя языком по его коже, а пальцами вниз по его груди. Она плоская. Но сильная. Чувствуется иначе. И мне это нравится. - Т-техён? – спрашивает он. – Что ты... Я жадно прижимаю свои губы к его. Я ждал слишком долго. Он замирает и я чувствую себя идиотом. Я готов отпрянуть, когда он хватает мои бедра, толкает меня спиной к холодильнику. Я пытаюсь бороться с ним за доминирование, но он не поддается. Это не сильно отличается от того, как целоваться с девушкой, но, конечно, лучше, потому что это Хоби, и Хоби великолепен. Его тело прижимается ко мне, его руки блуждают повсюду и я никогда не чувствовал ничего подобного. Чувства почти чрезмерны и я беспомощно постанываю в его рот. Все замечательно ровно до тех пор, пока я не чувствую, как что-то твердое прижимается к моему бедру. Я дергаюсь назад в удивлении глядя вниз на выпуклость на его штанах. Большую выпуклость. До того как я начну сходить с ума, Хоби говорит: - Не волнуйся малыш. Я позабочусь об этом. Закончи с пиццей за меня. Я чувствую себя хреново, но киваю. Мы вместе всего три дня, и я ни рядом не готов встретиться лицом к лицу с его членом (хотя при чем здесь лица? - примечания переводчика). Прежде чем выйти, он поднимает мой подбородок и снова целует меня. Но в этот раз он нежный и любящий. Его губы мягкие и с легким привкусом клубничного блеска для губ. - Ты великолепен, ты знаешь это? – говорит он, прежде чем выйти, чтобы позаботиться о своей... проблеме. Я стою в кухне, стараясь прийти в себя от всего, что произошло. Но самое главное, у меня на лице тупая улыбка.