Грязь

Жили мы очень бедно, в небольшом домике, в котором было всё необходимое для проживания; кухня, где находился маленький столик, уборная с дырой в полу вместо унитаза, комната родителей с одной лишь кроватью и небольшой склад, забитый до отвала каким-то бесполезным хламом. После моего рождения родители решили переделать склад под детскую - единственное место в котором поддерживалась чистота вот уже несколько лет. Дом этот купил мой отец когда мать больше не могла ходит на работу и скрывать свою беременность. Ремонт в нем, если и проводился когда-то, то явно очень давно, на стенах не было обоев, пол был деревянный, устлан старыми коврами на которых почти везде можно было найти пятна крови и рвоты. При каждом удобном случае половицы скрипели так словно вот - вот треснут даже под самым незначительным весом. Так же в большинстве комнат находились пустые бутылки из под алкоголя, разбитые тарелки и кружки, на которые ты мог случайно наступить и получить глубокий порез. Всё это украшали груды мусора, разбросанные на каждом видном месте. Живя в подобной обстановке начинаешь привыкать, и к запаху, и к ужасном холоду. Именно из за постоянных протечек с крыш, сквозняков, дуновений ветра и вечной сырости, родители позволяли мне не посещать школу какое-то время, в такие дни я часто оставался один, так как отец пытался достать денег, а мать занималась чем-то неизвестным мне в те годы. Когда каждый из них покидал дом, внутри меня все пылало от радости, только в эти моменты мои мысли не были забиты переживаниями о том как бы свалить со школы поскорее. Вообще посещать её я был не против, однако успеваемость моя оставляла желать лучшего, нужно было приложить явно больших усилий и стараний, чего я и не собирался делать. Как было сказано раннее, жили мы бедно, а значит денег в нашей семье почти не было. Самое необходимое в виде еды и одежды приходилось добывать самыми разными способами. Когда то это были небольшие грабежи, когда то сбор нужного в мусорных контейнерах. Но большую часть найденного нам приходилось отдавать папе, он же в свою очередь обменивал это у своих знакомых на алкоголь. В подобных условиях нам пришлось прожить ещё три года. Вскоре деньги в небольшом колличество начала приносить мама. Сначала всё шло как никогда лучше, мы покупали еду из магазинов, незначительную одежду могли позволить себе взять на рынке и даже вечно протекавшую крышу смогли заделать подручными инструментами. Но затем отец начал подозревать, что деньги полученные мамой были грязными, его недоверие начало расти, вместо того, чтобы пытаться заработать, он начал преследовать её днем, а ночью устраивал допросы, как правило они проводились в крайне извращенной форме, за неверный ответ он бил её в живот, грудь и другие места которые можно было прикрыть одеждой. Если же ответ его устраивал то отец сразу переходил к другому вопросу. Когда подобные процедуры перестали приносить должного успеха, Генри сменил свой подход и вместо избиение матери перешёл на меня. Поначалу это были лёгкие удары по голове, но вскоре всё стало приобретать более опасный характер. Руки, что сжимали моё горло с такой силой, будто отец хотел сломать мне шею, теперь начали кидать мне в лицо бутылки или любой другой предмет находившийся рядом. Стоило только повернуть голову немного левее как снаряд попал мне в висок и я медленно, но верно сполз по грязной стене на пол и потерял сознание.