Кокаин.

Эпиграф:

Замок Джэн Вальмор

В старинном замке Джэн Вальмор, Красавицы надменной, Толпятся гости с давних пор, В тоске беспеременной: Во взор ее лишь бросишь взор, И ты навеки пленный. Красивы замки старых лет. Зубцы их серых башен Как будто льют чуть зримый свет, И странен он и страшен, Немым огнем былых побед Их гордый лик украшен. Мосты подъемные и рвы, — Замкнутые владенья Здесь ночью слышен крик совы, Здесь бродят привиденья. И странен вздох седой травы В час лунного затменья. В старинном замке Джэн Вальмор Чуть ночь — звучат баллады Поет струна, встает укор, А где-то водопады, И долог гул окрестных гор, Ответствуют громады. Сегодня день рожденья Джэн. Часы тяжелым боем Сзывают всех, кто взят ей в плен, И вот проходят роем Красавцы, Гроль и Ральф, и Свен, По сумрачным покоям. И нежных дев соседних гор Здесь ярко блещут взгляды, Эрглэн, Линор, и ясен взор Пышноволосой Ады, — Но всех прекрасней Джэн Вальмор, В честь Джэн звучат баллады. Певучий танец заструил Медлительные чары. Пусть будет с милой кто ей мил, И вот кружатся пары Но бог любви движеньем крыл Сердцам готовит кары. Да, взор один на путь измен Всех манит неустанно. Все в жизни дым, все в жизни тлен, А в смерти все туманно. Но ради Джэн, о, ради Джэн, И смерть сама желанна. Бьет полночь. — «Полночь!» — Звучный хор Пропел балладу ночи. — «Беспечных дней цветной узор Был длинен, стал короче» — И вот у гордой Джэн Вальмор Блеснули странно очи. В полночный сад зовет она Безумных и влюбленных, Там нежно царствует Луна Меж елей полусонных, Там дышит нежно тишина Среди цветов склоненных. Они идут, и сад молчит, Прохлада над травою, И только здесь и там кричит Сова над головою, Да в замке музыка звучит Прощальною мольбою. Идут Но вдруг один пропал, Как бледное виденье, Другой холодным камнем стал, А третий — как растенье. И обнял всех незримый вал Волненьем измененья. Под желтой дымною Луной, В саду с травой седою, Безумцы, пестрой пеленой, И разной чередою, Оделись формою иной Пред девой молодою. Исчезли Гроль и Ральф, и Свен Среди растений сада. К цветам навек попали в плен Эрглэн, Линор и Ада. В глазах зеленоглазой Джэн — Змеиная отрада. Она одна, окружена Тенями ей убитых. Дыханий много пьет она Из этих трав излитых. В ней — осень, ей нужна весна Восторгов ядовитых. И потому, сплетясь в узор, В тоске беспеременной, Томятся души с давних пор, Толпой навеки пленной, В старинном замке Джэн Вальмор, Красавицы надменной.

Школа №8. Лаура не идет домой. Когда Машу увозят они с татьяной лишь провожают взглядом катафалк. Поднявшись в квартиру, они продолжают молча сидеть на кухне. Им слишком больно, каждой по своему. Проходят дни. В тот день Лаура вернулась домой еще до того, как закончились уроки. Вечером она вытерпела очередную любовь родителей и была готова разрезать свои руки в кровь. Очередной понедельник, казалось бы, но сегодня похороны самого дорого и близкого Лауре человека. Она уходит с уроков и едет на кладбище в старом автобусе. Все в черном. Черный катафалк. Черные стволы деревьев. И абсолютно белый снег. Мария лежит в гробу из темного дерева. Белые локоны распущены и лежат на плечах. Она облачена в белое, словно невеста. Очень красивая, как кажется Лауре. Ее щеки красные, она словно живая. Лаура кладет восемь темно алых роз. Первые цветы, которые она купила для Маши. И последние. Подходит к Татьяне и обнимает ее. Никто не может сдержать слез. Родители еле стоят на ногах. Единственная девочка, которую они так любили лежит на морозе в темном гробу. Лаура подходит к блондинке, целует в лоб, кажется, что она теплая, что она еще живая. От нее исходит пар. -Она же живая...-шепчет Лаура, в страхе. Но Мария мертва. Она больше не дышит. Больше не встанет. Не улыбнется. Ее опускают в огромную яму. Засыпают землей, позволив скинуть часть глины Лауре. Девушка не верит, что любимой больше нет и плачет. Слезы катятся по алым щекам. На фотографии Маша улыбается во все 32 зуба. Красивая до безумия. Фотография со школьного вечера. Светлое платье и безумно красивые карие глаза, в которых, кажется, Лаура утонула навсегда. Она еще долго просто стоит и смотрит. Много венков "от родных и близких". Цветы, что положила Лаура остались в гробу. Родственники Марии уехали на поминальный обед. Не было школьников и друзей, лишь любимая ею Лаура, которая до сих пор стоит у деревянного креста. Лаура возвращается в школу, потому что скоро приедет отец и заберет ее. Она снова будет делать тест. Снова покажет отцу и он уедет на работу. Снова будет сидеть в комнате и часами рисовать портреты Марии, с которых она смотрит своими живимы и наполненными любви глазами. Она стоит в коридоре, смотрит на школьный двор. Ксюша, Лилия, Серега и Артем стоят у подвала и нюхают яд. Лаура никогда не забудет белую линию своей жизни, белую линию наркотика и белую линию, которой оборвалась жизнь ее ангела. Полупустые дома, и врядли ты сможешь сама Прочитать всю историю - нашу историю на девяти томах. Поменяли дома. Мы поломали систему, А всё что было - убила зима. Теперь и ты не я, и я уже не я. Но между нами останется может быть, и врядли кто-то Сможет из нас забыть эту историю; эту историю... Я никогда не забуду всех твоих друзей и дур, Которые мне лили в уши воду - горите, суки, в аду! Лицемерные стервы, вместо сердца там черви. Думали меня сломать, но забыли, кто из нас "Безумно можно быть первым". Улетим в небеса, поменять адреса - И забыть навсегда - восемнадцать, весна. Про лицемерные стервы, и то, что в сердце там черви. Им грош - потолок цены, теперь вы все прощены. А кому белые небеса? Почему серые твои глаза Напоминают мне дым над рекой - я всегда с тобой, я всегда с тобой.