Конфеты, газировка и глэм-рок

      После того, как Ванесса покинула дом журналистки, та поставила греться чайник и села в кресло, за свой рабочий стол. Мия глубоко вздохнула, в глубине души радуясь, что весь этот "допрос с пристрастием" наконец-то был завершен. Когда чайник закипел девушка заварила себе зеленый чай и села на диван в гостиной.       В голове стоял жалобный плач Ванессы. Мие по-настоящему стало жаль ее, потому что лишь тогда она увидела настоящие чувства собеседницы. Не напускную раздражительность и наигранную деловитость, а истинные чувства. И эта искренность забрала у Мии силы. Выслушивать, кого-то тоже надо уметь, однако сложно сопереживать всем и каждому. Ведь, сопереживая, ты берешь часть горечи этого человека себе. В твоем сердце тоже остается тоска и печаль от его личной проблемы. В тот момент Мия была уверенной и непоколебимой для Ванессы. Однако ей потребовалось немного больше времени, чтобы в полной мере осознать всю степень проблемы.       Две недели. Какой-то уж больно маленький срок она дала на поиск доказательств. Сейчас уже не догнать Ванессу. "Слов из песни не выкинешь". К тому же, любой офицер полиции, если решит побеспокоить Мию, касательно дела о "Мега-пиццаплексе" и как-либо узнает о том, что девушка владеет такой информацией, ее тут же отправят в участок. Не потому что статья у нее получается плохой, или про компанию такое писать нельзя. Нет. Она отправится туда, как человек, который знает об убийствах, но намерено скрывает эту информацию, имея на руках все доказательства.       В гостиную зашел Бонни. До этого он прятался в комнате напротив кабинета. Двери находились рядом, поэтому все было очень хорошо слышно. — Мисс Шмидт, простите, если это прозвучит грубо, но мне кажется, что вы на нее слишком надавили, — сказал он. — Ну, наверное ты прав, — она выдержала паузу и потерла рукой лицо, пытаясь таким образом снять напряжение, — Бонни, ты не обязан всегда говорить со мной так официально. В конце-концов ты мне столько уже рассказать успел. — Простите, нам не позволено общаться со взрослыми неофициально. — Ты не в торговом центре, не беспокойся, у меня в доме нет камер. — Я не могу обойти систему, — он задумался, — я могу разве что включить режим общения с детьми, но боюсь вам это не особо понравится. — Его можно будет переключить обратно? — тот кивнул, — ну, тогда включай, какая разница, когда ты уже в моем доме?       Глаза робота замигали и он замер. Ему потребовалось несколько минут, чтобы переключиться на другой режим.       Мия устало посмотрела на него. Большой и красивый робот-заяц — что еще нужно было для счастья? Вся эта ситуация ощущалась ей так, словно она попала в какой-нибудь "Мир Дикого Запада" с их андроидами. Как-то уж больно футуристично аниматроник смотрелся в ее гостиной. Поскорее бы уже те времена, когда роботов можно будет просто так, как новый телефон, купить в магазине. — Модуль поведения изменен, — проговорил Бонни. — Даже не знаю, какого будет слышать о себе так, словно мне одиннадцать лет, — она облегченно вздохнула, — наконец-то почувствую себя моложе. — Ну, может быть, — сказал тот и улыбнулся. — Ну, и на сколько ты планируешь задержаться в этом доме? Вообще, что думаешь насчет всего происходящего? В дело я тебя уже посвятила, да и ты много чего полезного рассказал. — Ну, пока не знаю. Надеюсь я не приношу много неудобств. Все-таки я большой, места много занимаю, да и энергии потребляю много. Конечно, не как Фредди, который из-за Ванни бегал подзаряжаться через каждые три минуты. — Не переживай, Бонни, можешь оставаться здесь сколько хочешь. Ну, возможно в какой-то момент я заставлю тебя платить за электричество, но пока что можешь не думать об этом. — Спасибо, — он задумался, — кстати, а ты знаешь, что с Фредди? — Ну, — протянула она, — он в надежных руках.       Аниматроник сел в кресло напротив дивана. В отличии от Фредди он был более спокойным и каким-то отрешенным. Оно и понятно, расстроившись из-за поломки своих друзей, не каждый решится сбежать. Ведь для этого нужно осознать, что больше ты их никогда не увидишь. Нужно сделать выбор: ты остаешься, но видишь их злыми или уходишь и забываешь о них. — В надежных руках, говоришь... то есть он живой, да? — Да, я даже знаю, где он. — Это замечательно. Как же хорошо, что я не один остался в здравом рассудке, — он посмотрел на Мию, — ты же не против потом, как-нибудь навестить его? — Конечно, это же твой друг. — Это очень мило с твоей стороны, Мия, — сказал робот, блеснув глазами, — я уже так давно его не видел.       Теперь девушка начала догадываться, какого это, когда с тобой говорят, как с ребенком. Ей было любопытно: он именно считает ее таковой, или это только такой стиль общения? Как и дела компании журналистку так же интересовали и роботы. Потому что они были первым, что вообще зацепило ее во всем этом. Если бы не аниматроники, то кто знает, может она вообще не стала бы вести это дело. — И все же по поводу Ванессы, — начал он, — как ты думаешь правда ли, что она говорила про Уильяма? — Ну, учитывая все, что мне известно, и все то, что ты мне рассказал, я честно говоря не знаю. Конечно, то что он призрак — это бред. Но она так искренне заплакала, что сложно не поверить. Особенно вся эта история с компьютерным вирусом, который она внедрила в аниматроников. — Мне вот что непонятно: если она заразила всех роботов, то почему с Фредди, как ты говоришь, все в порядке? — Действительно странно.       Бонни задумался. Мия смотрела на его спокойное и сосредоточенное выражение лица. Он был совершенно не похож на Фредди, пусть и девушка видела его не так-то и много. И это поистине поразило журналистку. "Они, как живые". Настолько разные и неповторимые индивидуальности, прямо как люди. В сердце Мии появилось восхищение. Она смотрела на аниматроника так, как обычно мать смотрит на ребенка во время, каких-нибудь соревнований, танцев или катании на льду.       Глаза девушки заблестели. Страсть к роботам и закрученным, запутанным, загадочным историям вновь придала ей сил. Щеки Мии стали розовыми, делая ее бледное лицо более оживленным.       Это была ее мечта детства. Раньше, когда девушка была еще школьницей. Когда мистер Афтон открыл свои первые пиццерии. Мия, вместе со своими друзьями была там частым гостем. Конечно, не все друзья разделяли ее странный интерес к аниматроникам, но, кто-то поддерживал ее в этом.       Став немного старше и окончив среднюю школу, Мия познала свое первое разочарование: роботехником она стать не сможет. Потому что для гуманитария вроде нее — это было сложно. Да и в те годы, подобная профессия в Америке считалась непригодной для молодой девушки. Это значило, что создать своего робота Мие просто не суждено было. Второе разочарование пришло откуда не ждали: в пиццериях этих начались проблемы и они все вскоре позакрывались. Шах и мат. Со странноватым увлечением девушка могла попрощаться.       После окончания старшей школы она, будучи абсолютно честной с самой собой, поступила в первый попавшийся институт, только чтобы не ударить в грязь лицом перед родителями. Это, как раз и был факультет журналистики. Ей не хотелось по-прежнему жить в родном доме. Да и мать тоже не желала делить с ней квартиру в многоэтажном доме, что располагался в центре города.       Собственным домом Мия обзавелась многими годами позже, когда наконец закончила учебу. Однако девушка даже не подозревала, что сможет связать будущую профессию со своим хобби. И когда встал вопрос о дипломной работе, она не раздумывая взялась за свое первое расследование. И завершив, девушка представила его, как дипломную работу. В тот день преподаватель порекомендовал ей задуматься о карьере детектива.       Бонни поднял взгляд и увидел восхищенные глаза журналистки. Его это удивило и он выпрямился из своей позы "Мыслителя". Поняв, что Мия даже не обратила на это внимание, он некоторое время понаблюдал за ней. — Мия? — спросил он, чем вывел девушку из этого состояния, — чего ты так на меня смотришь? — Ой, прости Бонни, — сказала она, когда поняла, что все это время, не отрываясь, смотрела на робота, — я просто немного задумалась. — Задумалась? С таким лицом люди обычно восхищаются. — Ну, может и так, — она улыбнулась, — на самом деле это не так уж и сложно, когда в твоей гостиной сидит аниматроник.       Бонни в недоумении помотал головой и еще раз посмотрел в глаза Мии. — Ты мной восхитилась? — Ну, в моем доме нет больше ничего необычного. Я хоть и много лет занимаюсь делами связанными с компанией "Фредди Фазбер Интертеймент", но мне все еще это интересно.

* * *

      Ванесса сидела у подоконника. Она раздраженно отвела взгляд в сторону окна. Опять к ней в гости заглянул ее "хороший знакомый". Так же неожиданно, как в прошлый раз. Девушка не хотела даже знать, как он это делал. Потому что если знать, что к тебе в дом могут пробраться посторонние, то так легко заработать себе паранойю.       Он сидел за столом, закрыв ладонями лицо. Он не был раздражен, как Ванесса, скорее подавлен. Он-то пришел к ней за светом, а получил лишь порцию угроз. "На что он вообще рассчитывал?" — вопрос, конечно, хороший. Такой же хороший, как и то почему Ванесса так легко его каждый раз пускает, а не выпроваживает за дверь. — Ну, и как ты будешь жить дальше, если не можешь избавиться от старых привычек? — тихо проговорила девушка, наконец прервав тишину.       Он не поднимал голову и даже не смотрел в сторону собеседницы. Разум был до отказа забит мыслями, которые нужно было разгрести. — Мне повторить вопрос? — язвительно бросила та, но тут же с удивлением обнаружила, что собеседник просто не в состоянии ответить, — Уильям? — Я слышу тебя, не беспокойся, — тихо отозвался тот.       Девушка удивленно посмотрела на него. Впервые ее сердце перестало так колотиться от агрессии, когда она видела его взгляд. И он был не таким холоднокровным, как раньше. Он был... жалким... Сначала Ванессе стало немного не по себе от этого взгляда, а потом он ее почему-то рассмешил. Потому что тот, кто всегда хотел показаться сильным, толкал пафосные речи, теперь сидел в раздумьях и смотрел на нее взглядом полным разочарования.       Девушка подошла к столу, за которым он сидел, и шумно поставила на него руки. Облокотилась на них и посмотрела на незваного гостя требовательно и строго. — Так, Уильям, тебе пора прекращать это, — так же строго произнесла она, — я психологом тут не нанималась. — Ванесса, — протянул он и снова отвел взгляд, — я никогда не думал, что жить нормальной, обычной жизнью будет так тяжело. — А тебя, кто-нибудь заставлял убивать, а? Еще раз повторяю: ты, и только ты виноват в том, что сейчас происходит. Есть еще, какие-то очевидные вещи, которые я должна сказать тебе?       Он поднял взгляд на Ванессу. Почему-то ее строгость пошла на пользу и рой мыслей начал потихоньку улетучиваться. Когда она вела себя так, была раздражительной и прямолинейной, это так странно не сочеталось с ее внешностью. И это могло разве что рассмешить, но не оттолкнуть от нее собеседника. Хотя наверное, девушкам с ней общаться труднее. — Есть, — сказал Уильям и опустил взгляд, — каждый раз, когда я смотрю на тебя, рука непроизвольно тянется к карману брюк, туда где лежит нож.       Ванесса сделала пару шагов от стола, пристально смотря на собеседника. Ее зеленые глаза распахнулись от неожиданности сказанного. — Я по твоему на ребенка похожа? — сказала она, стараясь найти хоть, какую-то причину оставаться жить на этом свете. — Ты достаточно молодо выглядишь, — он усмехнулся, — для моих-то шестидесяти лет, — он рассмеялся, — или сколько ты там лет мне дала в прошлый раз?       Глаза Ванессы забегали. В ее сердце место раздражения сменила злоба. Ее брови нахмурились и она скрестила руки на груди. — Ты мне сейчас угрожать будешь? В моем же собственном доме? — Ну, почему сразу угрожать? Я просто пошутил. — Шутки у тебя, какие-то дурацкие. Да, и вообще, как ты думаешь, может все-таки стоит рассказать зачем ты сюда вообще наведаться решил? Я тебя к себе в гости, на ночь глядя, не звала. — Знаешь, Ванесса, наверное странно прозвучит, но... — он выдержал паузу, — я правда чувствую, что очень тяжело контролировать жажду крови, — он вздохнул, — боюсь, что не выдержу и возьмусь за старое. Я не знаю, что с этим делать.       Взгляд девушки немного изменился. Она по-прежнему была зла, однако жалобный тон на этот раз даже не рассмешил ее. Она снова подошла к столу. — Так, Уильям, соберись. Ты должен держать себя в руках. Обычный человек тоже может сорваться из-за проблем в жизни, но это же не повод хвататься за нож. Да, и вообще, ничто — не повод. Ты должен ценить жизни других... — ...как мне ценить жизнь, если я три раза умирал, даже не потеряв память?! — резко повысил тон собеседник. — Так это только у тебя так. У других такого нет. — Откуда тебе знать? — А тебе откуда знать? Ты будучи призраком, хоть раз общался со своими жертвами?       Уильям снова опустил голову. Она была права. Не интересовался он никогда у своих жертв, могли ли они, как и он возрождаться, как феникс восстает из пепла. Как делал это он. — То-то же, — хмыкнула Ванесса, заметив его взгляд.       Ее брови перестали хмуриться. Кажется девушка слегка перегнула палку. Взгляд Уильяма снова стал жалким, каким и был в самом начале. Это заставило Ванессу смутиться. — Уильям, почему ты всегда ко мне приходишь? — А к кому мне еще прийти, Ванесса?       Услышав это, девушка лишь смутилась еще сильнее. Ее щеки порозовели, из-за чего веснушки стали совсем еле заметны. — Послушай, я не психолог. Мне после твоих перформансов и самой его помощь не помешала бы. — Ванесса, ты... — он выдержал паузу, — очень зла на меня, из-за того, что я брал контроль над твоим разумом? — Конечно зла. И за это, Уильям, я тебя ненавижу. — Я так резко решил поменяться, что во всей этой суете забыл извиниться перед тобой. — Извиниться? — в недоумении переспросила девушка, — вот теперь я правда не узнаю тебя. — Значит я хоть в чем-то да могу измениться, — он вышел из-за стола и улыбнулся, — ладно, Ванесса, думаю я уже успел порядком надоесть тебе своими визитами, — он посмотрел ей в глаза, — спасибо за то, что веришь в меня. — Верю? — она скрестила руки на груди, — мне все еще тяжело тебе поверить. — Ты так считаешь? Странно, а я почему-то чувствую это.       И снова он заставил ее смутиться. И почему с мужчинами так тяжело разговаривать? — Зная тебя, ты много чего можешь почувствовать, — язвительно бросила девушка, стараясь компенсировать свое смущение. — Действительно, — сказал он, непрекращая смотреть ей в глаза, — ты права. Я ведь больше не бестелесный призрак. — Ну, да точно.       Когда он наконец соизволил уйти, Ванесса вновь села возле окна. Нет, не видно было, как он уходил. В следующий раз, если он вдруг снова решит навестить ее, девушка обязательно проследить за тем, каким образом он попадает к ней в дом.       Внезапно от мысли, что Уильям может больше не вернуться, Ванессе стало, как-то пусто на душе. Нет, она вовсе не хотела, чтобы он приходил к ней так часто, просто она уже так хорошо успела его узнать. Он жил в ее голове несколько лет, а теперь он просто взял и оставил ее одну. Хотя с другой стороны, он же убийца, страшный человек. Таких надо гнать от себя, как можно дальше. И Ванесса рада бы гнать, да только, что-то отчаянно не давало ей забыть все это.       Верила ли она в него? — этот вопрос еще ей самой предстояло обдумать. Девушка вдруг вспомнила, как читала про "Фазберовского убийцу" в интернете. Про то, как во время первого ареста у Уильяма появились фанатки, которые узнав, что он убийца, наперебой писали ему письма. Она вспомнила, "Гибристофилия" — вот как называется любовь девушек к маньякам и преступникам. Вот, что заставляло этих его фанаток таскать ему подачки в камеру. В своих письмах они признавались ему в чувствах. Зачем? Зачем обрекать свою жизнь на страдания с таким ужасным человеком?       И ведь правда зачем? Только вот Ванессе в этот момент показалось, что она и сама мало чем отличается от этих фанаток. Обычно, страдающие "Синдромом Бонни и Клайда" хотят изменить, спасти объект своего обожания. Однако Ванесса отличалась тем, что она была вплоне способна на это. Или ей так только казалось.       Когда понимание этого наконец настигло ее разум она потрясла головой и закрыла лицо ладонями. Этого не может быть. Нет, он совсем не нужен ей, нисколечко. Он больной, страшный и опасный. Он стольких детей лишил жизни. Просто, чтобы что-то там в его сердце екнуло и все. Он даже не мстил никому. Это было абсолютно незачем, бессмысленно. Ну, для обычного человека, разумеется.       Однако парадокс в том, что "плохие мальчики" всегда привлекали "хороших девочек". Главное, чтобы Ванесса не попалась на эту удочку, если, конечно, она уже не сделала этого. И ей хотелось верить, что все еще нормально. Даже, если так хотелось, чтобы он вернулся.