Вечный снег

Небо над горами медленно светлеет, а предметы вновь обретают свои потерянные тени. Над старым ущельем больше не возвышаются столбы серого дыма, однако, если приглядеться, то один все же можно разглядеть. Тонкий, вьющийся на ледяном ветру. После долгого нахождения в промерзшей пещере, воздух вблизи огня кажется обжигающим, но Кэйа все равно подносит руки как можно ближе, чтобы хоть немного согреться. Сухие ветки мягко потрескивают, изредка выпуская в небо пьяные искорки. - Ты не встречал его раньше? Капитан удивленно поднимает голову с колен, уставившись на брата. Дилюк сидит к нему спиной, будто боясь вновь встретиться глазами. - Я могу плохо помнить, но, думаю, такого психа я бы сразу узнал, - парень на секунду задумывается, - а тебе он показался знакомым? - Да нет, просто, - Дилюк вспоминает лицо, которое было под маской: ничего примечательного, обычный мужчина, - просто, - еще он думает о словах разбойника, которого он сжег в одном из Мондштадтских подвалов, - ничего, хорошо, что ты в порядке. Обычные слова, но от них на душе словно потеплело. Вроде нужно сказать что-то в ответ, но все внезапно кажется не подходящим или не к месту. - А как ты вообще здесь оказался? Дилюк не оборачивается, но Кэйе кажется, что он буквально может видеть все эти эмоции, пусть они и как всегда скрыты. - Я спросил кого-то из ордена, не вернулась ли экспедиция, а затем просто решил проверить. - Ох, ясно,.. – синяя радужка вновь опускается вниз, возвращаясь к пламени, - Спасибо. В ответ звучат какие-то слова, но Кэйа почему-то не может их разобрать. Все кругом вдруг начинает двоиться от наплывающей перед глазами пелены. Где-то вдалеке вновь слышатся слова или, может, вопрос, но все это происходит за гранью слышимости. Дилюк оборачивается, только когда слышит за спиной тихий всхлип. На принятие решения требуется чуть меньше секунды: он садится рядом, притягивая Кэйу к себе и неловко обнимая. Шею согревает сбившееся чужое дыхание. Ткань рубашки – проводник между кожей и горячими слезами. - Они были бы живы, - Дилюка пробирает от тихого надломленного голоса, - если бы я только… - В этом виновата только банда съехавших сектантов. - Нужно было поворачивать назад, я знал это, - Кэйа до крови кусает губы, чтобы дышать ровно, - я не должен был этого допустить. Старший нежно проводит пальцами по синим волосам. - Я тоже не должен был. Кэйа позволил себе еще на несколько секунд остаться в теплом кольце рук и просто закрыть глаза. Иногда бывает так легко потерять счет времени. Особенно сейчас. Однако есть дела и поважнее, и они сами себя не сделают. Подняв голову, Кэйа ловит зрительный контакт. - А я ведь не пил уже несколько дней. - У меня есть вода,.. – Дилюк пытается найти на ощупь свои вещи, но его останавливает выразительный скептичный взгляд. Резко отстранившись, младший потянулся за сумкой, которую нашел при осмотре одной из пещер. Застежки негромко щелкнули. - Я имел в виду это, - смуглое лицо снова украшает ухмылка, - А тебе не интересно, чем травились здесь эти психи? - Я думаю, что ты не ел несколько дней и непонятно откуда взятый алкоголь – не лучшая идея. - О нет, это отличная идея, - пробка издает характерный звук и Кэйа немного отпивает на пробу, - Архонты, не знаю, что это, но явно покрепче всех коктейлей в твоей таверне. Алые глаза смотрят неодобрительно, но никаких решительных действий за этим не следует. Дилюк не собирается пить. Уж точно не посреди снегов Драконьего хребта. Пусть капитан напивается коли хочет, если что он на руках донесет его до дома. - Согревает не хуже костра.. – Кэйа делает ещё несколько глотков, ясно осознавая, что его согревает вовсе не горящие ветки и не спирт, а чуть прикрытые, раздраженно наблюдающие за ним глаза напротив. Ночь заканчивается, но пока небо окончательно не посветлело, можно еще ненадолго остаться здесь. Вдали от города, ордена и всего, что успело случиться. Совсем ненадолго остаться. Кэйа садится чуть ближе и наклоняется вперед, едва касаясь чужих губ невесомым поцелуем. Так было нужно – единственная причина. Алкоголь – единственное оправдание. Все вокруг плывет, реальность, словно рябь на водной глади. Кэйа смотрит на брата чуть склонив голову, ожидая какой-нибудь реакции. Любой, будь то слова или просто пощечина, но ничего из этого не следует. Единственная реакция – слегка удивленный взгляд. Кэйа не выдерживает и опускает голову, немного растерянно потирая рукой переносицу. - Я.. Извини, я, наверно, перебрал.. и… Теплая ладонь ласково касается смуглого лица. Дилюк сам поддается вперед, нежно накрывая губы напротив своими. Поцелуй выходит мягким и чувственным, с привкусом крепкого алкоголя. На мгновенье прервавшись, чтобы набрать в легкие воздуха, инициатор снова припадает к приоткрытым губам, сначала мягко проводя по ним языком, а после углубляя поцелуй. Кэйа едва слышно стонет, так нежно, что сердце Дилюка пропускает несколько ударов. Он отстраняется, но ладонь так и остается ласково поглаживать щеку. - Все в порядке? – Дилюк смотрит прямо в глаза. Ответом служит улыбка, а затем тихий и чистый, а оттого безумно красивый смех. Кэйа утыкается макушкой брату в плечо и закрывает глаза, слушая потрескивание костра и собственное сердце. Удары, казалось, раздавались прямо в голове. Еще немного и остановится. Дилюк прижимает к себе пьяного капитана, который выглядит сейчас невероятно хрупким. Ложное впечатление, ведь это совсем не так. Лишь одной единственной ночью посреди снега и звезд, Кэйа позволяет себе выглядеть таким уязвимым. Лишь пока родные руки крепко прижимают его к груди. С полным восходом солнца они потушат костер и отправятся обратно в город, но это будет не сейчас. Сейчас можно перевести дыхание и, закрыв глаза, слушать как ударяются друг о друга снежинки, а в верхушках деревьев почти тоскливо гудит ветер. Дилюк задумчиво перебирает пальцами длинные синие пряди. Им столько еще нужно друг другу сказать, что и жизни не хватит. Глаза щиплет то ли от всего произошедшего, то ли от нечаянно попавшего в них дыма. Все эти годы молчания чуть не привели ко второй трагедии. В глубине души жило тайное знание, что такую потерю он бы просто не смог пережить. Дыхание рядом становится ровным и едва слышимым – Кэйа давно уже видит сны. Дилюк легко целует его в висок и поднимает глаза к небу, которое уже стало менять цвет с звездного на нежно-розовый. Над горами светает, и, глядя на только что вышедшее солнце, Дилюк дает себе клятву оберегать самое дорогое, что у него есть. Дает клятву, что будет рядом, даже если весь Тейват расколется на кусочки.