The Secret of Tom M.R.

Громадные волны бьются о величественные скалы, рассыпаясь на миллиарды частиц, чтобы снова собраться в одну могучую силу и обрушиться на утёс. Капли с резким шипением то и дело брызжут на лицо, мешая осматривать путь. Под ногами скользит тропинка из водорослей, ведушая в пещеру. Он делает еще шаг, удерживает равновесие, но левая нога внезапно соскальзывает, почти отправив его в безумную бездну. На несколько секунд он останавливается, успокаивая сумасшедший бег сердца, придерживаясь камней. В конечном итоге его вылазка оправдается, когда Эми Бенсон и Деннис Бишоп поплатятся за свои насмешки и издевательства, — его улыбка умирает на губах при виде грандиозных стен, тянущихся ввысь пещеры. И вдруг темнота. Непроглядная и мучительно долгая... 1 июня 1998 — ...на территории особой значимости... — ...не приходит в себя... — ...пригласить Поттера, Грейнджер и... похоже, что он очнулся. Попытка открыть глаза не сразу увенчивается успехом. В горле ужасно першит, пока кто-то не додумывается дать ему лед. Наконец, он ловит очертания людей в страных балахонах, что собрались возле него. — Мистер... вы можете говорить? Как вы себя чувствуете? Том прочистил горло и одновременно попытался приподняться в постели. — Вам лучше лежать на месте, — объяснил человек в лимонном халате — врач? Мужчина быстро осмотрел его, используя прибор, излучающий свет — не самое приятное, что может с тобой случиться. — Вы можете назвать ваше имя? — нетерпеливо спросил человек в темно-синем одеянии. — Как вы оказались на территории Хрустальной пещеры? Резкая манера речи насторожила Тома, который теперь мог в полной мере осмотреть собравшихся. — Меня зовут Том, — собственный голос звучит до ужаса неестественно. — Хорошо, Том, — человек в синей мантии коротко вздыхает, а затем снова спрашивает, —как вы оказались на данной территории? — Я не помню, — обрывки памяти присутствовали, но пока не давали Тому общей картины происходящего. Мужчина в лимонном халате о чем-то тихо переговаривает с остальными, пока они не выходят из палаты. — Я думаю, что сейчас не время интенсивных допросов. Как вы себя чувствуете? — Голова болит, — признается Том, прикрывая глаза. — Выпейте это, вам станет лучше. Пожалйста, постарайтесь отдохнуть. Вам что-нибудь еще нужно? Том качает головой. На языке горчит странная микстура, пока он не погружается в сон. *** 13 июня 1998 Том оказался в максимально странной ситуации, хотя для него не было в новинку попадать в самые каверзные истории. Неужели Эми Бенсон и Деннис Бишоп действительно погибли или с ними случилось что-то настолько страшное, что Тома запихнули в эту лечебницу? Миссис Коул давно грозилась сделать из него пациента психиатрической клиники. Но ведь Том хотел всего лишь напугать этих тупых оборванцев. К глубокому сожалению, никто не сообщает толком полезной информации, на что Том не выдает своей фамилии из чувства самосохранения. Перешептывания и ругательства людей в мантиях и халатах также заставляют насторожиться. Две недели как Том наблюдается в больнице для магов, и это со слов чудаковатого лечащего врача мистера Тики. Первая реакция — врачи просто шутят или издеваются над ним, скрывая от него печальную правду о нахождении в дурдоме. И все же заклинания и все то волшебство, увиденное Томом, заставило его допустить возможность реальности происхоящего. Самым поразительным, но при этот закономерным являлось следущее: Том и сам волшебник. Только три дня назад ему разрешили прогулки. На это были свои причины: ужасные шрамы и раны раскинулись по всему телу, будто старая и больная ветвь виноградной лозы. Природа его увечий не была известна целителям. За две недели лечения магам удалось лишь заставить прекратить их кровоточить и сочиться неприятной красной субстанцией. Тома это раздражало, злило, принуждало задыхаться тихой ненавистью к себе и окружающим. Волшебники могли бы и постараться, на то они и волшебники, верно? Том представил возможное возвращение в приют с тупым гневом, пульсирующем набатом в голове. Разве жизнь будет нормальной для него? Его внешнее состояние будет привлекать еще больше внимания. Детишки в приюте любили нарываться. Ему не хотелось возвращаться в приют от слова совсем. Лучше здесь, среди этих странных людей. Особенно сейчас, в таком состоянии и ужасающем виде. К концу лечения Том предполагал свою не самую завидную судьбу. Так как в магическом мире у него не было родственников, а приютов для волшебников в Британии не подразумевалось, Тома могли отправить в маггловский приют. Магл, — Том скривился при мысли об этом слове. Простец, самый обычный человек, не обладающий магией и не знающий о ее существовании, как понял Том из объяснений медсестры Дженис. Как ужасно быть обычным. Даже само слово «магл» стало казаться тому каким-то отталкивающим. Том нутром чувствовал свое не самое простое, но и не бесславное будущее. Он ни за что не должен был остаться обычным. Он всегда это знал, с тех самых пор, как помнит себя. Магия начинала видеться средством решения его проблем. Том не спешил говорить врачам своего имени и остальной личной информации, хотя прекрасно ее помнил.Том Марволо Риддл. Так его звали. Может его отправят в другой приют или эти волшебники сразу заберут его на воспитание? Тем более, его реальные воспоминания ограничивались поездкой воспитанников приюта Вула к берегу моря. Далее все смутно... Хрустальная пещера, мысли об Эми Бенсон, Деннис Бишоп, острые скалы и бешеные волны сливались в черный омут. Этот омут поглотил его последние воспоминания. Или... тщательно замаскировал? Медики здесь назывались колдомедиками. Для своей работы они использовали не только различные мази и таблетки. У них были волшебные палочки. Только после того, как Том увидел настоящее волшебство, он и сам убедился в своей принадлежности к магам. За это время Том узнал несколько заклинаний, названий лечебных препаратов и зелий. Он смекнул, что всю информацию нужно в срочном порядке записать и стал искать хоть какой-нибудь лист для записи. В общем зале на пятом этаже не было карандашей и других опасных для жизни предметов, только мелки для рисования и чистая бумага. Но и этого хватило для осуществления его небольшого дела. В три часа Дженис Рос пришла к Тому для процедур: смена повязок, нанесение Летейского эликсира доктора Летто, — юноша как губка впитывал все магические названия. Женщина всегда сдержанно и быстро выполняла свою работу, не интересуясь пациентом и отвечая только когда сам Том спросит. — Значит я отправлюсь в приют, миссис Рос? — в который раз интересовался мальчик. — Неизвестно, но это я тебе уже сообщала. Как и то, что ты сначала пройдешь в достаточной степени лечение, а уже потом отправишься в свой приют, — Тому показалось, что она посмотрела на него как на надоедливую букашку. Том прекрасно все знал, просто ему хотелось расшевелить деревянную Дженис. Тем более, приют не был его, как и приют не был частью Тома. И никогда не занимал в его сердце значимое место, только презрение и злость. — Миссис Рос, а есть ли здесь библиотека или какая-либо литература в свободном доступе? — Нет, мистер, — она задумалась, что-то вспоминая, — Смит. — Я не Смит, вы что-то перепутали, — раздраженно ответил Том. — Но теперь вы Смит. Ваших родственников не нашли, поэтому министерские из группы ппасследования дали вам эту фамилию. — Постойте, расследование? — Это уже вопрос к Министерству магии и главному врачу, — Рос осеклась, а затем не произнесла больше ни слова. — Отвратительно, — пробурчал Том. Медсестра неодобрительно покосилась на него, но ничего не ответила, собирая свои лекарства в сумку. Вылитая миссис Коул, — подумал Том. Такая же безразличная и апатичная особа. К вечеру Тому удалось услышать еще одно заклинание, когда дежурный врач раздавал указ персоналу. Сонорус, — Том аккуратно выводил название, записывал его особенности, пока не услышал знакомый шум в коридоре. Он цокнул языком, отрываясь от своих дел. Похоже, Златопуст снова устроил представление перед другими пациентами больницы, прыгая с радостными возгласами и вызывая зависть или агрессию самых нестабильных «потеряшек», как называли постояльцев данного учреждения. — Письмо, письмо! Я получил письмо, господа! — запрыгал Локонс в коридоре, привлекая внимание других пациентов. И так происходило каждую неделю. Том осторожно облокотился о двери, стараясь не беспокоить раны, и стал наблюдать за развернувшимся представлением. — Уважаемый мистер Локонс, — начал зачитывать мужчина, — с радостью читаю о ваших приключениях... — Надоело, надоело, — бормотал Филлип, пока Локонс разглагольствовал, будто он великий оратор. — Я еще не дочитал, мои дорогие, — Локонс улыбнулся почти во все зубы. Выглядело это комично. — Я выброшу твое письмо, прекрати! Я порву его, разорву в клочья, клянусь Мерлином! — Это мое письмо, мистер-не-помню-как-вас-зовут-ворчун. Вы не получите его, даже если я его дочитаю. Ха! — он вскочил на диван, продолжая читать байки глупой женщины. — Я же сказал, я сказал... Мужина потянул Локонса за его рубашку, но тот вырвался и перепрыгнул на тумбочку. Кажется, ему было весело. Со второй попытки Филипу удалось стянуть Златопуста, повалив его на пол. Было забавно наблюдать за бегающим Филлипом и дразнящим его Златопустом лишь до того момента, пока осознание их участи не касалось самого юноши. Его случай нельзя отнести к тем самым историям с «хорошим» концом. Хотя Том и не был полоумным, как они, он все же был без семьи и своего угла. Его никогда и никто не искал. Человека всегда волновали вопросы его истоков. Жизнь непременно обращает нас к самому началу в разные отрезки нашей жизни. На такой шум в зал вбежали медики, доставая волшебные палочки. — Успокойтесь, — скомандовал один из них. — Ладно, придурки, Инкацеро максима! — тугие бинты обвязали нарушителей. — Силенцио. В наказание Филлипа и Златопуста заключили в смирительные рубашки и доставили по палатам. Остатки письма так и остались лежать на полу. Том подобрал их после, затем заметил и конверт на диване. Со своей «добычей» он незаметно последовал в палату — приютская привычка красть различные вещицы осталась с ним. Письмо никакой полезной информации не принесло, за что отправилось в мусорное ведро, а вот конверт оказался интереснее. Дата отправки и подтверждающий штамп гласили: «20 мая 1998» Это не было ошибкой. Детали, до этого незамеченные, в этот раз предстали перед ним в полно виде. Том подошел к регистрационной стойке и бездумно стащил газету с двигающимися фотографиями, кажется «Ежедневный пророк». Сегодня 13 июня 1998 года. Тринадцатое, черт его побрал, июня херого девяноста восьмого года. Том оказался здесь сбит с толку. Без объяснений, в другом времени. Один на один со своей проблемой: он никому не доверял. В ванную комнату он прошел неспешно, встав под леденящий душ. Оцепенение прошло, когда мысли стали жалить его: он сошел с ума? Еще с десять минут он успокаивал себя, а когда мысли хоть немного пришли в порядок, его взгляд прошелся по отражению в зеркале. На него смотрит истерзанное чудовище.