The Secret of Tom M.R.

15 июня 1998 Том постепенно свыкаетсяя с осознанием своего статуса путешественника во времени. Он бережно хранит эту тайну в своей голове. Позже он разберётся в этой истории. Сам. Все значимые газеты, начиная с того злополучного дня — 1 июня, Том складывает под матрас или в тумбочку, когда происходит смена белья. Юношу привлекают статьи с разоблачением некоторых волшебников, описание происшествий и важных событий. Например, упоминание магической битвы в мае или редкие фотографии героев войны. Вскоре материала накапливается столько, что его уже нельзя спрятать. Том решает вырезать самые полезные статьи и фотографии, остальное отправляется в мусорный бак. Так дни полные скуки и дикого непонимания, а Том привык разбираться во всем, длятся еще несколько дней. Тогда жизнь Тома в корне изменилась. — Доброе утро, Том. Он приподнимается в постели, приветствуя лечащего врача. — К тебе сегодня зайдет гостья из отдела магического правопорядка. Это произойдет примерно через час, — сообщает мистер Тики. Том кивнул. Снова придут министерские. Том лишь надеялся, что они не будут читать его мысли, иначе слишком удивятся. Тогда уж жесткого расспроса не избежать. Так молодая сотрудница Министерства магии стала посещать его несколько раз в неделю. Это была та самая Гермиона Грейнджер — героиня войны с кричащих газетных заголовков «Битва за Хогвартс», «Наши герои», «Друзья Гарри Поттера» Первая встреча проходит довольно неловко: расспросы девушки не дают результатов, так как Том поддерживает свою легенду о потере памяти. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — девушка присаживается на стул рядом с больничной койкой, пока Том рассматривает ее. Странно видеть человека, которого ты визуализировал в своих мыслях, задавался вопросами, оставшимися без ответов. Трое подростков победили величайшего волшебника всех времен. Каким образом?! Оттого Тому еще больше хотелось увидеть хоть одного «живого» героя. — Вы уже можете говорить, мистер Смит? — Том, — резко обрывает он девушку. — Хорошо, я буду обращаться к тебе так, Том, — Гермиона неловко улыбается, хотя немного удивлена из-за его резкого ответа. Том цепляется взглядом за ее кудри, выбивающиеся из прически, пока Грейнджер достает записную книжку. — Итак, ты уже знаешь как попал сюда? — Меня нашли возле какой-то пещеры, — уверенно отвечает Том. — Верно, — соглашается Гермиона, и Том чувствует себя учеником на уроке. Довольно неловко. Похоже, что смущение от общения передалось не только ему, но и Гермионе Грейнджер. — Полагаю, что ты также ознакомлен со своим новым именем. Том Смит, — напоминает девушка. — Гермиона, — он нарочисто произносит ее имя, не смущаясь восьмилетней разницы в возрасте, — я ничего не помню, кроме своего имени. Единственное, что меня сейчас волнует — мое будущее. — Ох, — вздыхает Гермиона, — я сожалею о твоей утрате памяти, Том. Мы как раз обдумываем эту пр... этот вопрос. О, похоже, это действительно было проблемой. — Похоже, что с тобой случилось нечто неприятное, Том, — Гермиона прочищает горло и продолжает. — Колдомедики в сотрудничестве с Министерством магии сделают все возможное для твоего выздоровления, а также твоей защиты. Твои... шрамы, — Том знал, что их часть видна из-за больничной одежды, — такой след обычно оставляют темные проклятья, да и случается такое довольно редко, — Гермиона старается говорить ровно, смотря ему прямо в глаза. Видеть ее... неловкость, когда она первый раз осматривает раны Тома, неприятно. Сочувствие, отражающееся на ее лице, вовремя сменяется пониманием. Когда люди жалеют кого-то, они поступают эгоистично по отношению к другому человеку. Те эмоции, которые он больше не получит от нее. Это является правильным решением волшебницы, поскольку Том бы не потерпел к себе жалости, схожей с презрением, даже если это была та самая Грейнджер.   — Мне нужно чего-то или кого-то бояться? — он делает акцент на слове «кого-то»   Если он окажется жертвой в этом спектакле, будет довольно полезно дня него.   — Я не хотела тебя напугать. На самом деле тебе не нужно бояться. Мы активно расследуем этот инцедент, а в больнице компетентные сотрудники и надежная охрана.   — Хорошо, — бесцветно отвечает Том, хотя ничего, черт возьми, не было хорошо.   — Я навещу тебя через некоторое время. Если у тебя возникнут какие-то вопросы, пожалуйста, запиши их здесь, чтобы мы могли их потом обсудить, — Грейнджер передала ему другой блокнот и странное тонкое пишущее устройство. — Пока, Том.   ***   17 июня 1998   Сегодня Гермиона впустила румяный вечер в его темную и тесноватую палату, открыв ранее закрытые самим же Томом жалюзи.   — Неплохой вид, не считаешь? — спрашивает она, доставая из сумки коричневый блокнот.   — Мне он кажется унылым, — сообщает Том ведьме, чуть сморщившись.   — Если бы ты был в палате мистера Локонса, то убедился бы в моих словах, — заверяет его Гермиона, чуть улыбнувшись.   Неловкость сгущается: Гермиона не знает как привлечь Тома к беседе.   — Знаешь, я хотела тебе кое-что показать, — в кармане ее пиджака показываются две небольшие картонные коробочки.   — Что это? — с осторожным любопытством спрашивает Том, принимая неожиданный подарок.   — Это шоколадные лягушки, они заколдованы. Будь аккуратен, лягушки резво выпрыгивают из рук. Но если тебе удастся ее поймать, то ты будешь вознагражден отличным шоколадным вкусом.   Том с интересом рассматривает упаковку с изображением какого-то знаменитого волшебника, надеясь, что его общение не покупают шоколадом. Он вскрывает одну из упаковок, готовый поймать проворную сладость. Лягушка все же выскочила, направляясь к открытому окну. Том сорвался с кровати, наблюдая за лягушкой, исчезнувшей в зелени травы.   — Эх, убежала. Ничего, у тебя есть еще одна. В свое время мы с друзьями столько упустили шоколада из-за его свойства убегать, — смешинки собираются в уголках губ и глаз Гермионы.   Том ошалело на нее смотрит из-за стремительного бегства шоколада, а затем улыбается в ответ.   — Эта точно не убежит, — он проворно кидает в рот самый вкусный шоколад, который когда-либо пробовал.   Не сказать, что пробовал много шоколада в жизни...   ***   21 июня 1998   — Ты каждый раз заполняешь эти бумаги, — Том кивает на листы в руках Гермионы.   — Это всего лишь протоколы твоего состояния и наших бесед, не обращай внимание, — девушка аккуратно складывает документы в папку, затем достает из малькой сумочки несоизмеримо большую книгу.   Том сглатывает, глядя на прекрасный том в руках девушки. Книга выглядит сказочно.   — Это моя любимая книга. Почему я не догадалась принести ее раньше? — сокрушается волшебница, протягивая Тому предмет.   — Это заметно.   — Что же? — спрашивает Гермиона.   — Что это твоя любимая книга. Здесь много закладок, а еще она немного потертая возле корешка, — Гермиона улыбается его замечанию.   — Если хочешь, можешь убрать закладки.   — Я не уберу, — Том проводит пальцами по торчащим из книги ярким листочкам, — мне интересно узнать какие темы заинтересовали тебя.   — Хорошо, я не против, — соглашается Гермиона.   Она явно в хорошем настроении, — решает он. Весь день Гермиона щебетала как птичка, рассказывая ему о волшебстве. Ему не хочется портить позитивный настрой из общения, и все же слова вырываются сами собой. Ему хочется поделиться с волшебницей своими переживаниями.   — Я не хочу отправляться в магловский приют, — Гермиона застывает на этих словах. — Надо мной будут издеваться, я знаю. Посмотри, сколько шрамов у меня, — мальчик беспомощно указывает на шею, отодвигая краешек кофты на пару сантиметров, но Гермионе этого хватает, чтобы сглотнуть и отвести взгляд.   — Можно посмотреть? — Том неуверенно кивает, следя за ее тонкими руками.   Гермиона аккуратно поднимает край рукава его кофты, являя взору тонкие полоски шрамов. Волнистый локон щекочет его щеку, когда Гермиона подвигается ближе, и Том чуть дергается.   — Извини, — она садится обратно на стул. — Тебе больно? — ее брови сходятся на переносице.   — Нет, — отвечает Том, глядя на обеспокоенное лицо, покрытое еле заметными веснушками. Рука покалывает от нежного прикосновения, и Том неосознанно гладит то место указательным пальцем.   Том первый раз был с ней так откровенен и близок. Гермиона боится нарушить хрупкость момента.   — Если бы у тебя была возможность жить с чужими людьми, но волшебниками, ты бы согласился? — осторожно задает вопрос девушка.   — Разве это возможно?   — Я не смею утверждать это, но все же, — Гермионе почему-то важно знать.   — Я был бы счастлив, — серьезно заверяет ее мальчик.   Гермиона почти жалеет, что задала этот вопрос. Она не имеет права давать ему пустые надежды.   ***   26 июня 1998   — А ты можешь еще рассказать о мире магии? — решается задать он общий вопрос, чтобы затем перейти к частным.   Гермиона почти не удивляется желанию Тома побольше узнать о мире, в котором он вскоре окажется.   — И что самое удивительное происходило с тобой в магическом мире? — тихо добавляет Том.   — Знаешь, каждый год обучения в Хогвартсе сопровождался удивительными вещами. Конечно, это было больше связано с... — она решает посвящать ли Тома в такие детали, — с одним темным Волшебником. Понимаешь, не все так просто. Некоторые волшебники, как и маглы ступают на кривую дорожку и вершат ужасные вещи. Нам многое пришлось пережить с друзьями.   Том внимательно слушает Гермиону, не перебивая ее монолог. Сосредоточенный вид мальчика заставляет девушку возвратиться к сути вопроса.   — Это знакомство с самой магией и ее силой, с волшебными животными и существами, полеты на метлах и драконах, да, — она смеется, когда видят вытянувшееся от изумления лицо Тома, — это удивительные знания, полученные в волшебном мире...   — А во времени волшебники перемещаться могут? — Том с замиранием сердца ждет ответ на самый главный вопрос в своей жизни.   — Могут. Вернее, могли. Это было возможно с помощью маховика времени, пока они все не были разбиты в Министерстве Магии несколько лет назад, — Гермиона вдруг отворачивается от него будто заинтересовавшись пейзажем за окном, но на самом деле она усиленно о чем-то думала, постукивая носком туфель по полу.   — Понятно, — мямлит Том, заметно расстраиваясь.   — Тебя это печалит, — замечает она. Обращая на Тома внимание. — Это еще не все, я могу поделиться с тобой секретом? — Гермиона присела на больничную кровать.   — Конечно, — оживился мальчик, подсаживаясь к ней ближе.   — На третьем курсе мне доверили один Маховик для посещения дополнительных занятий. Я взяла слишком много факультативов, которые проходили в одно время. Декан факультета и Директор доверили мне эту вещицу не просто из-за моей прихоти, по всем предметам я в итоге получила высшие оценки.   Информацию о спасении Клювокрыла и Сириуса она предусмотрительно умолчала — ни к чему ребенку столько потрясений.   — Так может один все-таки остался Маховик? — предположил Том.   — Может быть, Том, — Гермиона загадочно улыбается.   — Получается, что он давал тебе только час времени? А может ли он перенести на несколько лет назад или вперед?   — Это так не работает, только назад и не больше нескольких часов. Также ты ничего не должен менять в прошлом, тебя не должны заметить. Нарушения могут привести к катастрофическим последствиям. — Она внимательно смотрит на Тома, а затем смотрит на настенные часы. — Что-то мы разговорились, и тему выбрали не лучшую, — она поднимается с постели и расправляет складки на одежде.   Волшебство момента проходит, и в палате повисает тягостная тишина.   — Воспоминания не возвращаются? — Гермиона почти знает ответ на свой вопрос.   Том отрицательно качает головой, глядя на Гермиону: она неуверенно прикусывает губу, глядя на него исподлобья.   — Это полезные сладости из магазина моих друзей, мистер Тики их одобряет, — быстро сообщает Гермиона: из бисерной сумочки появляется небольшой пакет.   Том молча подходит к ней и порывисто обнимает. Неожиданный и трогательный жест подкашивает ее: она крепче обнимает Тома. Рука непроизвольно тянется к его голове: Гермиона гладит вьющиеся волосы. Объятия длятся не больше десяти секунд и прерываются самим инициатором.   — До свидания, Том, — Гермиона прощается с ним дрожащим голосом, не в силах больше выносить его пронзительный взгляд.   Напоследок она оборачивается: ее живые глаза будто горят золотом осенних листьев в теплых лучах закатного солнца.   Следует легкий щелчок двери.   Ее образ и поведение не вписываются в больничную обстановку. Просто она была не для этого места. Статьи из газетных вырезок дополняют ее облик, навсегда отпечатываясь под веками Тома, когда он думает о ней, прикрыв глаза. В сердце селится тоска по тем временам, которые еще не настали, но стремительно приближаются к нему: разлука с Гермионой.