Утес, на который не стоит больше ходить.

      — Кэйа. Пожалуйста, можешь уйти? Ты… Немного мешаешь. — Джинн старалась сделать как можно более спокойный тон, но через маску все равно было слышно раздражение. Кэйа лишь усмехнулся, растягивая уголок губ в ухмылке и, отсалютовав, вышел из собственного кабинета.       Почему-то возникло чувство, что дороги туда ему уже нет.       Когда Кэйа заглянул в лабораторию своего хорошего друга, то увидел Сахарозу, сразу прижавшуюся к алхимику.       — Кэйа, пожалуйста, уходи. Сахароза тебя боится. Девушка лишь сильнее вжалась в обнимающего одной рукой Альбедо.       — Прошу прощения, молодая леди. Я больше не посмею вас потревожить. — никакой напускной жалости — только сожаление и стыд.       Еще одна дорожка завалена камнями с оползня.       Идя по городу, за его ногу случайно запнулся какой-то зевака, тут же начиная браниться.       «Педик» и «шлюха крашенная» Кэйа принял как комплименты.       На следующий день было подтверждение квалификации среди офицеров, коим являлся и Кэйа.       Очередной вопрос был задан вышестоящей Джинн, и снова ответ был дан капитаном кавалерии, на что ему плюнули:       — Может обернетесь, капитан? Вы не один тут. Поэтому, прошу великодушно, заткнитесь уже.       Кэйа сначала обомлел, а потом все же решил, что лучше заткнуться и правда.       Кэйа аккуратно приоткрыл дверь в «Долю Ангела», видя своего лучшего собутыльника и подругу.       — С тобой пить интереснее, чем с Кэйей! — донесся до ушей голос барда.       — А с тобой проще. Не нужно выслушивать нытье. — отвечал прохладный голос с нотками пьяни, но только нотками.       Дверь в таверну закрылась, как и его желание заходить внутрь.       — Как ты достал меня! Ничего не налью! Проваливай! — верещала маленькая барменша «Кошкиного Хвоста». Кэйа улыбнулся, уходя из заведения.       Стук на винокурню сопроводился градом недовольных слов Дилюка.       — Либо ты возвращаешься нормально, сразу после работы и не шляешься полночи абы где, либо можешь больше не заходить на территорию винокурни!       Кэйе показалось, что Дилюк дважды повторил второй вариант.       На утесе Звездолова прохладно и спокойно. Кэйа сорвал Сесилию, вспоминая Крепуса, своего отца. Он стал ему родным… Кажется, Кэйа очень по нему соскучился.       — Ну что еще вам нужно?! Пожалуйста, уйдите! Не видите, мы на свидании!       — Но ваши свидания постоянны. Могу я на одну ночь занять это место? Всего на одну. Больше вы меня не увидите.       Влюбленная парочка ушла с насиженного места, а Кэйа сначала приземлился туда же, потом придвинулся к краю, свешивая ноги.       — Вы мешаете?..       — Ты пугаешь?..       — Путаешься под ногами?..       — Заткнись?..       — С тобой лучше?..       — Ты не ноешь?..       — Достал?..       — Я не пущу тебя в дом?..       — Вы мешаете нам наслаждаться обществом друг друга?..

Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь. Мешаешь.

      — Простите, что мешал вам. — его лицо осветили звезды, давая увидеть взгляд, полный сожаления, и улыбку, сияющую, искреннюю.       И последние спокойные слова не слышал никто, но обреченность все еще витает по усесу Звездолова, прося никогда больше не приходить на землю Сесилий.