Неидеальный мир

Солнце скрылось за горизонтом, тихо напоминая о наступающей ночи. Пора довольно загадочная и опасная. Никто и не догадается, что ты думаешь в эту минуту. Лишь ветер щекочет кожу, а взгляд всё уходит далеко за пределы этого мира. Патруль не заметит тебя… В сантиметре от пропасти, из которой уже не захочется возвращаться, ведь ты и есть тот патруль, который должен следить за городскими окрестностями. — Что-то часто я стал сюда приходить. — Рыцарь опешил от собственных мыслей, голова нещадно болела, и казалось, что боль эта праведная, и стоило раньше окатить его отрезвляющей дубиной по голове. Ведь ещё не время. Звёзды в Тейвате были прекрасные. На утёсе, вдали от городской суеты, это было заметно намного лучше, чем из окна казармы. Именно поэтому каждую ночь, с того самого дня, он был здесь. Прошло три года. Как быстро шли дни, и как долго ползли минуты в размышлениях. А в голове только мысли об одном человеке, которому не стоило довериться, не стоило даже пытаться донести правду, чтобы не видеть полный ярости взгляд, погружённый в тоску и печаль. Не хотелось делать никому больно, даже если ложь причиняла боль собственному сердцу. Усмешка эхом прошлась по скалам, резонируя с темнотой скрытых от луны ущелий. — Кто бы мог подумать, что я найду тебя здесь? — Голос медленно приближался, певуче растягивая слова под тихую мелодию лиры. — Какими судьбами снова? И опять смешок, на этот раз только в голове. Он прекрасно знал, что за ним наблюдают, весь край Анемо архонта был под его присмотром, почему он решил, что сегодня будет иначе? Может хотел, чтобы в самый последний момент его подхватил ветер? Только вот он знал… Барбатос не вмешивается в чужие судьбы. Не раз в собор приносили израненных неудавшихся самоубийц, но чаще их попытки врезались об острые скалы мыса Веры. Ведь единственное правило Анемо архонта было нерушимо никакими связями и эмоциями: каждому положена свобода. Кто бы какой для себя её не видел. Но Кайя не считал себя частью этого края, даже частью Тейвата не мог считать. Боль резко прошлась током сквозь сердце и гулко затихла меж рёбер. Он не понимал, почему он ещё здесь. Не возле пропасти, а в этом нежном, любящем, заботливом мире. В котором каждое утро его приветствовали со всем почтением, а к вечеру одаривали благодарными улыбками за хорошую службу. В мире, который он не заслуживал. Ком в горле преградил доступ к воздуху, но дышать не особо хотелось. Если бы сейчас Кайя обернулся, то не увидел бы ничего странного — на камне сидел абсолютно спокойный бард, тихонько напевший мелодию себе под нос, будто сочиняя новую балладу о неудавшемся эксперименте потерянного мира. Только мыслей было не счесть, поэтому он и не пытался сформировать точную причину. Он просто решил повременить со столь… деликатным решением его проблем. Рыцарь рывком развернулся и в несколько шагов приблизился к Венти, который уже давно ждал его. — Доброе утро! — Без тени смущения пропел бард, — Думал ты там в статую превратился. А ведь верно, солнце разве не только зашло за горизонт? Почему оно уже снова вставало, объявляя новый день? Прошла вся ночь? В размышлениях среди отвесных скал? Кайя притупил взгляд — он совершенно не хотел спать, только занять себя чем-нибудь, чтобы снова не стоять и не думать. — Долг зовёт, господин бард, — с улыбкой подпел мелодии Кайя — Вам не стоит гулять в таких местах в столь опасное время, — его голос звучал звонко и ярко, будто не он семь часов простоял, молча всматриваясь в собственную тень, свисающую с утёса. Венти непонимающе склонил голову в попытке уловить истинный ход мыслей капитана кавалерии, но то и дело сталкивался с противоречием — неужели ему действительно привиделось? Секунду подумав, архонту почему-то не показалось странным дежурство здесь и пристальный присмотр за окрестностями. Барбатос легко улыбнулся и соскочил с пригретого камня. — Ладно, я в таверну. Она как раз скоро откроется! Кто бы что ни говорил, но мчаться как ветер Венти умел прекрасно, особенно если дело касалось вина. Наблюдая за удаляющимся мальчишкой, Кайя позволил себе снять улыбку с уставшего лица. Ложь давалась ему слишком легко. Возможно, потому что уже не хотел знать какова на вкус правда. Она определённо будет горькой, определённо не терпкой как вино и не крепкой как полуденная смерть, а просто горькой до посинения, до отсутствия желания жить. Время близилось к полудню, когда рыцарь переступил порог кабинета действующего магистра с ежедневным отчётом. Он лениво передал документ, который успел надоесть — каждый день он писал одно и тоже, и каждый день преодолевал тот же самый путь. Хотя он был благодарен Джинн за терпение, ведь это ей приходилось читать тонны бесполезных бумаг. Однако услышав довольное мычание со стороны магистра, Кайя отправился в свою комнату в казарме. Спать не хотелось, но от одной мысли, что перед тем, как в вечер пойти вновь в дозор, надо пройти по улицам, ужасно спирало дыхание. Не хотелось больше игриво улыбаться и флиртовать с девушками, они всё равно его не интересовали: просто очередная игра, как и многие другие. Он обожал вино, из-за его вкуса, возможности в пьяной неге не думать ни о чём. Но почему-то в последнее время ему это не удавалось. Капитан не мог поспать уже четвёртый день. Как только глаза предательски закрывались, он видел один и тот же сон. Голоса доносились издалека, но они были настолько отчётливы, будто говорили у него в голове. Покажи нам этот мир. Покажи его слабости. Покажи свою любовь. Позволь нам уничтожить, всё что ты видишь. Кайя вскочил с кровати, широко распахнув глаза. Голова снова заболела, сказался манящий, но недостаточный сон. Он будто подразнил тело отдыхом и резко сломал все надежды. Но он больше не хотел спать. Желательно, никогда. Будет пить специальные отвары для поддержания выносливости хоть всю оставшеюся жизнь, но не сомкнёт глаза. Рука устало потянулась к повязке. Когда-то он её снимал, но сейчас его слишком пугала вероятность, что всё, что он — слышит правда. Он, как никогда, боялся даже приподнять ткань и посмотреть на себя в зеркало. Он не был уверен, но почему-то знал — за ним наблюдают. Украдкой выглянув в распахнутое настежь окно, он приятно улыбнулся: всё ещё полдень. Кайя схватил с полки первую попавшуюся книгу и присел в кресло. Чтение — занятие довольно занимательное, если разбираешь слова, которые там написаны. Зачем пытаться понять, что там написано? Всё равно вряд ли это отвлечёт от глубоких размышлений о причастности к судьбе этого мира. В ответ на свои мысли Альберих усмехнулся, ведь он думал, что знал ответ на такой очевидный вопрос, ещё три года назад узнал — он предатель этого идеального мира. День тянулся ужасно долго, хотелось спрятаться от назойливых солнечных лучей в каком-нибудь подвале. После часа пустого взгляда в книгу Кайя понял, что быстрее умрёт от скуки, чем от хиличурлов. Собравшись с силами, он начал ежедневный ритуал по наведению идеального вида. Рыцарь сел за небольшой туалетный столик и взял гребень. Волосы у него с рождения были непослушными и сухими, но парой масел и бальзамов можно было довести их блеск до максимума, что Кайя успешно и делал. Распустив низкий хвост он начал расчёсывать синие пряди, будто стараясь вычесать из них все плохие мысли. Спустя пару минут грустно взглянув на деревянный гребень: — Неужели я перестарался? Он был весь в сапфировых прядках, свисающих, и то и дело падающих на пол и плечи. Возможно, стоило бы попросить у Сахарозы витамины, но как назло не хотелось даже есть. Только пить. И только вино. С этими мыслями было легко смириться, поэтому Кайя решил, что стоит заглянуть сегодня в «Долю ангелов». Возможно, просидеть там до самого вечера, и уже оттуда отправиться в дозор. Снова в то же самое место. Когда волосы вновь оказались в плену ленты, рыцарь мельком взглянул на своё полное безразличием лицо. Будто было не важно, что он сейчас делает — он всё равно вернётся туда, откуда пришёл. Рано или поздно. На улице было, как обычно, оживлённо. Повсюду бегали жители, желая насладиться теплотой сияющего солнца: кто-то сидел на бортах фонтана, а кто-то уплетал свой обед в «Хорошем охотнике». Размеренный стук ботинок точно направлялся в известную таверну, пока в пяти метрах от двери Кайю не остановили, потянув за локоть. — Добрый день, Капитан! — Девочка смешно прижала кулачок к груди, приветствуя своего начальника. — Добрый, дорогая! — Кайя ответил незамедлительно, но быстро понял, что сегодня скорее всего не сможет выпить долгожданное вино. — Что-то приключилось? — Вас вызывает действующий магистр! — Эмбер попыталась сделать максимально серьёзное лицо, что вышло настолько плохо, что рыцарь не выдержал и улыбнулся. Всё же эта маленькая скаут умела разрядить обстановку в нужный момент. — Спасибо за службу! Я сейчас же отправлюсь в штаб. Кайя смерил взглядом немного потрёпанную Эмбер — неужели она так тщательно его искала? Рыцарь легко улыбнулся, и, потрепав скаута по голове, пошёл в совершенно противоположную сторону от долгожданного бокала горячительного. На балконе таверны за сложившейся ситуацией наблюдал хозяин заведения. Нет, он не следил за рыцарем, просто вышел подышать в неудобный момент. Поблагодарив в уме шумную Эмбер за то, что избавила его смену от назойливого капитана кавалерии, хотел было спуститься и заменить Чарльза, но что-то привлекло его внимание. Точнее кто-то. Бродячий мальчик тихо крался между домов и не замечал слежки Дилюка. В руках то и дело ворочалась грязная ткань. Но даже с расстояния двух домов можно было заметить — под ней что-то твёрдое. Хозяин таверны прищурился: ранее подозрительных личностей посреди дня он не наблюдал, поэтому внутреннее чутье забило тревогу. Дилюк поспешно снял фартук, повесив его на специальный крючок в служебной комнате, и спустился на первый этаж. Там всё было как обычно. В полдень мало кто заглядывал выпить, всего пару горожан сидели у столика и весело о чём-то беседовали. Уведомив Чарльза о скором возвращении, Дилюк открыл массивную дверь. Как только в помещение стал проходить солнечный свет, с улицы послышались пугающие крики. Перед его глазами предстала устрашающая картина. Тот мальчик, который крался меж домами, держал дрожащими руками кинжал. И ладно бы просто угрожал капитану кавалерии — он проткнул его правую ладонь насквозь. Но пугало не это. Лицо рыцаря было невероятно спокойным, и только пронзительный взгляд холодил душу. Он медленно сжал руку, фиксируя орудие нападения, и лёгким движением обезоружил парня. Тот было хотел сбежать, но капитан ловко схватил его целой рукой за капюшон, секунду наблюдая за стекающей по кисти кровью. Люди вокруг ужасно перепугались, и то и дело пытались предложить свою помощь, однако Кайя её отвергал, утверждая, что как раз идёт туда, где сможет отдать парня под честный суд. Дилюк занервничал. Не от нападения посреди белого дня, в толпе, на капитана кавалерии и правую руку действующего магистра, а на то, как просто воспринял это Кайя. Будто совершенно ничего плохого не произошло и не у него сейчас ручьём течёт кровь, чёрт, он до сих пор не вынул кинжал. — Хотя это его проблемы — пронеслось у Дилюка в голове. — Безрассуден, как обычно. Приоткрытую дверь придержал один из постояльцев, и Дилюк вернулся к барной стойке. Через пять минут Кайя уже стоял в кабинете Джинн, придерживая нападавшего на ногах, так как он от страха не мог даже стоять. Перепуганная Джинн срочно отправила капитана в собор, к лекарям, а сама стала допрашивать мальчика. Ноги не слушались, заплетаясь между собой. Боль была, но Кайя будто не выделял её от своей привычной, домашней, бытовой. Смерив гигантские двери собора, капитан шумно выдохнул. — Барбара! Дорогая моя, сколько лет сколько зим! Ты всё хорошеешь! — Ласково пропел рыцарь, входя в главный зал. Пастор стояла наготове — несколько минут назад к ней прилетел орёл с сообщением от старшей сестры, в котором она кратко описала ситуацию. Барбара была невероятно раздражена столь неторопливым шагом. Кайя всегда не бежал сломя голову на лечение, и в принципе не было удивительно, что он поранился и был довольно спокоен: за свой срок службы рыцарь часто навещал сестёр-целительниц в храме. Барбара провела капитана в специальную комнату и стала разглядывать рану. — Рада, что ты помнишь о моей просьбе. — Целительница легко приподняла уголки губ, немного поворачивая кисть. — А? — Кайя будто вышел из транса, его раздумья обо всяком были прерваны, и он уже даже забыл, что его заставило погрузиться в думу. — Кинжал, — Барбара резко выдернула его из ладони. — Молодец, что оставил, а то бы больше крови потерял. — Да, ты предупреждала ничего постороннее не засовывать и не вытаскивать без твоего присмотра. — Капитан ехидно оскалился, немного прищурив глаз. — Могла бы и быть понежнее! — От резкой боли в глазах потемнело, но гидро магия Барбары быстро привела его в чувства. — Дорогой капитан, — Начала пастор, — Если у вас есть силы на подобные высказывания, то действительно стоило прогуляться по городу, а только потом прийти сюда. В глазах девочки тлела обида, она знала характер Кайи, но его постоянные выходки выводили из себя даже спокойную Барбару. Иногда вечерами, обрабатывая его раны, она мечтала оставить того калекой, только чтобы он дальше не лез на рожон. Но сделать этого она не могла. После сражений у капитана было такое лицо… Будто он желал познать весь мир, восторг, счастье, всё, чего так ему не хватало, зарождалось в пылу сражений. — Тебе не обязательно всё делать в одиночку. — Пастор подняла глаза на Кайю. Бинты уже ласково оплетали его ладонь и пальцы. Рана ещё немного отдавала болью, но этого можно было не замечать. Было всё же единственное, что забеспокоило Альбериха. Ранена была его ведущая, правая рука. Это означало, что как минимум на три, а то и более дней меч будет держать проблематично. Поэтому, скорее всего, задания за городом ему выдавать не будут, и подсыпят гору бумажной волокиты. Хотя, наверное, и с этим он справиться не сможет. Писать было бы ещё сложнее, чем сражаться. Заметив задумчивое выражение лица капитана, Барбара предугадала его вопрос. — Ты на больничном на неделю. — Неделя! — Кайя подскочил с койки для пациентов. — Я же со скуки помру! — Умирать тебе никто не разрешал! — Барбара уперла руки в боки и встала напротив. — Ты и так постоянно сбегаешь с лечения. Сейчас ты не выйдешь из собора, пока я не скажу. Капитан удивлённо посмотрел на девочку — она была серьёзна как никогда, хотя сверху вниз смотреть было довольно комично. По блестящим голубым глазам Альберих понял, что его попытки избежать заточения не увенчаются успехом, может быть, пока все спят, можно будет улизнуть хотя бы на прогулку. — Я позову одну из сестёр, она поможет устроиться в соборе. А также проводит тебя в комнату. — Пастор вздохнула, — А вы, капитан кавалерии, сидите здесь и не смейте ничего вытворить. Скрипучая дверь захлопнулась и Кайя остался один. Тогда его взгляд переместился на окровавленный кинжал. Капитан встал, и взял его в руки. Довольно тяжёлый для своего размера, инкрустирован камнями на рукояти и невероятно острый. — Да уж, если бы им меня не пырнули, то я бы посчитал что он… — Ритуальный. — А? Размышления вслух резко прервал женский голос. На пороге стояла Розария. — Сэр Кайя, вам стоит отдохнуть. — Приветствую! Судьба сталкивает нас всё чаще! — Кайя был непреклонен в своём показном оптимизме, но Розария была одним из двух людей во всём мире, которые имели к этому иммунитет. — Согласна, что случай достаточно странный, и стоит разобраться в мотивах и деталях преступления, но оставьте это Джинн и другим рыцарям Фавония, всё же вы сейчас пострадавший. — Розария будто вытащила все мысли капитана из головы наружу. Это было жутко. Её холодный взор устремился в сторону кинжала. — А это я заберу для расследования. Пойдёмте, я провожу вас в комнату. Коридоры собора были местом красивым, но не более. Здесь не было уютно, и тем более не хотелось провести здесь целую неделю. Как бы Кайя не уважал Барбатоса, ярым поклонником и фанатом он не был. Возможно, сказалось атеистическое детство, или просто прямое знакомство с архонтом. Нет, на родине невозможно было бы встретить такие храмы. В Канэриа’х была абсолютная монархия, и никакое божество не могло затмить власть короля. Всем правили люди, и за все ошибки расплачивались тоже только они. — Подумать только, просто помолись — и всё будет хорошо… — Кайя поздно понял, что озвучил свои мысли прямо перед сестрой. Однако Розария не подала виду: она прекрасно знала о специфичном мировоззрении капитана, и её совершенно не оскорбляло подобное высказывание. В любом случае, любые комментарии были бы излишни. Медленно, но верно, они приближались к небольшому корпусу с жилыми комнатами. Здесь ночевали служительницы храма во время постов или долгих служб, а также жили раненные в особо плохом состоянии, или просто те, кому некуда было податься. Комнаты постоянно меняли хозяина, поэтому менять что-то из обстановки или кардинально изменять вид помещения было запрещено. Комната была довольно просторной: там умещалась широкая односпальная кровать, небольшой дубовый шкаф для одежды, прикроватный столик, а также мягкое синие кресло. Обои были выполнены в пастельных тонах с редкими золотистыми узорами. Центральной люстры не было, однако рядом с кроватью висело бра с предварительно налитым маслом для поддержания огня ночью. — Если будет прохладно, можете использовать специальные свечи с пиро элементом, они находятся на верхней полке шкафа. Приятного времяпрепровождения в соборе. — Розария уже на конце своей отработанной фразы оказалась за порогом. — Подожди пожалуйста, — Кайя был в смятении, — хоть книжку какую почитать дай. — Близится темнота, а вам нужно восстанавливаться. Как только я уйду, переодевайтесь в ночную одежду, которая уже готова и лежит у вас на кровати, и спите вплоть до завтрашнего утра — тогда я снова к вам приду и сделаю перевязку. — Ты как-то холодна ко мне. Что-то случилось, Розария? — Капитан легко прищурился, догадываясь, что плохое настроение совсем не дело его самого. Сестра столкнулась с личной проблемой, которая сказывалась на их общении. Ну почему всё не может быть проще? — Сэр Кайя, спасибо за беспокойство, но я должна присутствовать на вечерней службе. Дверь сразу же захлопнулась. Кайя выдохнул — стоило дождаться, пока рядом никого не будет, и улизнуть через ход в жилом корпусе. Как только он подошёл к двери, чтобы послушать шаги, раздался характерный щелкающий звук. — Закрыли? Кайя был в недоумении. Его действительно закрыли в комнате, теперь бесшумно уйти бы не получилось. Планер у него конфисковали ещё в комнате перевязок, так как он откровенно мешал свободно осматривать пациента, а Барбара всегда тщательно подходила к своему делу. И что, что капитана беспокоила только рана в руке, сколько ссадин и порезов могли скрываться и не лечиться! Кайя мысленно проклял Барбатоса. Всё идёт просто отвратительно, за окном похолодало, и ладонь стала нещадно ныть. Альберих аккуратно расстегнул накидку и бросил её на кровать. Мех немного потемнел от долгой носки, к сожалению, никакие алхимические средства не могли справится со старением материала. Подумав, что стоит обновить рыцарскую одежду, Кайя вяло начал расстёгивать корсет и жилет. Повседневный наряд капитана был настолько полон деталей и слоёв, что страшно было представить, как он вырядится при параде. При всех стараниях, повреждённой рукой было тяжело развязать затянутый корсет, и спустя пару попыток Кайя сдался и присел на кровать. Она была достаточно мягкой, чтобы ощутить себя не в своей тарелке. В казарме матрасы были жёсткие, ведь чаще никто там не жил, а просто ночевал после сложного задания и отправлялся домой. Но у него не было дома. Альберих множество раз обещал Джинн найти квартиру в Мондштате, но как обычно — обещание не сдержал. Ещё раз взглянув на перебинтованную кисть, Кайя перевёл взгляд на окно. Смеркалось. Небо покрылось огненными лентами заката, уходящими далеко за горизонт, а кое-где уже проглядывались первые, и самые яркие, звёзды. Стало ощутимо холоднее. Близился октябрь, ветра становились всё более жестокими, и приносили осеннюю свежесть, иногда будто прокалывая кожу мелкими иголочками. Зимы в Мондштате как таковой не было, снег лежал лишь на драконьем хребте, а на улицах города едва ли можно было увидеть лежащий на брусчатке белоснежный слой. Однако осень была прекрасной, природа готовилась к похолоданию и трепетала после каждого дуновения. Также все жители были в предвкушении новогодних мероприятий. Ведь оставалось всего два месяца до огромного праздника смены года. В такие времена часто открывались новые лавки, в которых распродавали самые разные вещицы для подарков. Если поторопиться, можно было бы даже успеть прихватить что-то стоящее, но настроения для пробежки по торговцам не было. Все мысли капитана были заняты сегодняшним инцидентом. Мальчик очевидно был напуган и не желал совершать подобного, но почему же он это сделал? Может, он лишь исполнитель? К сожалению, список врагов у Кайи был большой, и понять кто на этот раз осмелел и нанял паренька, было невероятно проблематично. Вспоминая ощущения от кинжала в руке, Альберих инстинктивно сжал кулаки, чем вызвал новые ноющие боли. — Ритуальный значит… — Капитан запнулся в своих мыслях, — Что именно это значит? Меня на жертвоприношение пригласили? От такой глупой догадки внутри всё сжалось, всё же вряд ли мальчик мог просто найти такой острый и дорогой кинжал. Определённо, кто-то за этим стоит. Хорошим решением был бы личный допрос, но никто его выпускать не собирался, да и Джинн капитан доверял, хотя понимал, что она не сможет вытащить то, что мог бы он. — Мальчик и так запуган, она справится. — Кайя облокотился на раму окна. — Похитители сокровищ разбушевались? Я, вроде как, в последнее время не особо им мешал. Только если в тех руинах… Возможно, они слишком обидчивые. Раздумья прервались алой вспышкой возле городских стен. Капитан хотел было выскочить и проверить, но заметил знакомый чёрный плащ и огненные волосы. — Какая досада, значит, сегодня вечером в таверне был он. Я упустил такую возможность помаячить перед глазами. Голос вздрогнул и Кайя посчитал, что стоит прикрыть окно. До дрожи холодно. Альберих не чувствовал ненависти к Дилюку, но ни доверять, ни терпеть его выходки ему не хотелось. Пусть он и заменил магната на посту капитана кавалерии, но счастья от подобного повышения не было. Кайя решил для себя, что Дилюк просто, как ребёнок, обвиняет всех и всё вокруг, чтобы оправдать свою ненависть. Однако Альберих не мог оставить чувство одиночества рядом с ним. Пропасть выросла так внезапно, что Кайя, не зная, что ему делать дальше, просто поддался порыву, и полетел навстречу всему на пути. Его бросили столько раз, что он уже и не чувствовал боли от этого. Наверное, так проще было считать. Этот случай сильно выделялся из всех других нападений, поэтому наводил на совершенно запутывающие мысли, и выкопал то, что хотелось забыть. — Трижды пережил — и ничего же, всё нормально. Но пейзаж за окном не отвечал. Кайя закрыл окно и сел на кровать. Спать было нельзя. Стоило дождаться, когда луна будет в зените, и сбежать на утёс. Всё слишком сильно напоминало ему о том времени. Не хватало только служанки, которая в это время приходила и проверяла, спит ли мастер Кайя. Раз уж нахлынула тоска, то Альберих решил заняться тем, что делал по вечерам в особняке. Статуэтки. Однако сейчас это было намного проще, вместо дерева и ножа только лёд. Если бы они не таяли, то вся комната в штабе была бы заставлена тысячей фигурок Джинн, Кли других рыцарей, и конечно его. Только Кайя не всё контролировал в этом процессе, он мог лишь воспроизводить сцены из памяти, что несомненно пугало. Ведь не все воспоминания было легко вспомнить и принять. Спустя пару часов на полу была инсталляция из сегодняшних событий. — Эмбер вышла очень натуральной, не удивлюсь, если она сейчас закричит. То, что показалось наиболее странным — единственный, кто не был заинтересован в происходящем, и не обратил внимание на нападающего, направлялся в сторону таверны. — Лица не разглядел, чтоб его. Может, он всё-таки выпил в Доле ангелов? Стоит расспросить Чарльза. А нет, там же был Дилюк. Что же мне не везёт-то. Он не станет так спокойно рассказывать, да даже просто из упрямства и безразличия. Идти ловить полуночного героя по крышам была худшая идея из возможных, поэтому план с утёсом был всё ещё в действии. Шла вечерняя служба, все были заняты и не заметили бы лёгкого шороха за окном — только вот что делать, если зайдут проверить? Решено было идти не в полном наряде, меховую накидку и жилет пришлось показательно оставить висящими на кресле. Они бы мешались при скрытном побеге, а также, если всё же обнаружат пропажу, показывали бы, что хозяин вещей собирается вернуться. Можно было, по крайней мере, надеяться на снисходительность сестёр. Прикрыв окно, чтобы оно не стучало при порывах, Кайя стал спускаться по стене собора. Без планера делать это было страшновато — он делал это много раз, но без подстраховки впервые, поэтому тревога не отступала. Ноги и руки не слушались, и то и дело вставали неправильно и не туда, из-за чего пару раз капитан был на волоске от падения. Шаг за шагом, и пару минут спуска казались вечностью на высоте. Всё же, когда знаешь, что нет и шанса на спасение, это сильно напрягает. Дыхание перехватило, рука в бинте скользила, а крепко сжать кирпич не могла. Глаза закрылись, ощущение страха поднялось к горлу, но вскрика не было. — Всего пару метров пролетел, — Кайя открыл глаза вставая с брусчатки, — Точно будут синяки. Поясница болела от недавнего падения, но решимость не покинула рыцаря, всё же пути назад не было. Можно было открыть двери собора прямо во время службы, и сказать, что он случайно выпал из окна, но эта история, при всей харизме, звучала очень неправдоподобно. На секунду задумавшись и проводив чёрный силуэт по крышам взглядом, Альберих отправился в путь, а он предстоял долгий. В лучшем случае, добраться бы туда к часу ночи. Без своих обычных аксессуаров Кайя был невероятно скрытен на тёмных улицах, сонным горожанам могло показаться, что это лишь тень. Такой город больше привлекал, такой город хотелось защищать ещё больше. Он полон доверия и честности. Постовые у главного входа в город о чём-то мирно переговаривались и проскользнуть мимо было проще простого. После всего этого Кайя обязательно устроит им взбучку, но сейчас их невнимательность была только на руку. Холмы были приветливы и навевали чувство безграничной свободы. Ветер ласково гладил траву и листья на Цуйхуа. Закатники выделялись среди зелёной листвы, покачиваясь, и то и дело падая к основанию дерева. Казалось, что всё заснуло в этом мире. — Чего я хочу? Мысль пронеслась так быстро, что капитан её озвучил, даже не подумав. Это были правильные слова. Он ни разу не решал что ему делать. Всю жизнь выполняя приказы, можно забыть, что существуют собственные желания, и в моменты, когда получается задуматься о себе, погружаешься в пучину непонимания и пустоты в сердце. Рано или поздно, такие размышления приводят к обесцениванию себя, или к эгоцентризму. У Кайи было невероятное смешение обоих зол. Приминая свежую траву у склона привычного утёса, послышались громкие переговоры. Кайя притаился и задержал дыхание — на вершине утёса стояла группа агентов Фатуи в полном боевом наряде. Они яростно обсуждали что-то, и не заметили, что за ними наблюдают. Расслышать отдельные слова с такого расстояния было невозможно, поэтому появилось озорное желание подойти поближе. Всё равно, пока он успеет попросить помощи в Мондштадте, они уже скроются. Меча у капитана с собой не было, конфисковали вместе с планером, хоть глаз бога был нетронут. Кайя подумал, что если его заметят, то он просто успеет быстро сбежать, используя данную архонтом игрушку, но мысли в голове прервались увиденным. Тот, кто лежал неподвижно под ногами Фатуи, определённо был ранен. Огненные волосы спутались, и лежали на мокрой зелени. Его ноги были надёжно связаны, а руки закрыты в наручники за спиной. — Дилюк, — Кайя мгновенно понял всю сложность ситуации. Мстителя Мондштата было очень сложно победить, и похоже, что у них был способ. Без меча делать здесь было нечего, но и оставлять на произвол судьбы названого брата было нельзя, так что Кайя решил, что поплывёт по течению. — Добрый вечер, дорогие гости земель Анемо Архонта! Капитан неожиданно для всех появился в самой гуще событий. Разговор прекратился, и все уставились на него. Дилюк удивлённо поднял глаза, но сил что-то сказать не было. К тому же маску с него не сняли, а это значило, что он ещё мог попытаться скрыть свою личность, в чём Кайя и собирался ему помочь. — Что вы здесь делаете? — Капитан показательно перевёл взгляд на избитого мстителя. В воздухе повисло напряжение, буквально, один из агентов начал активацию своего электрического молота. Но через мгновение с основания склона послышался легкий смех. Там шёл богато одетый человек в такой же маске Фатуи. Его походка была размеренной и спокойной, будто он знал, что всё разрешится в нужную сторону. — Дорогой капитан, у вас же сегодня выходной, зачем вы себя так утруждаете? — Голос прозвучал слащаво и явно намекал, что рыцаря здесь не ждали. — Вот решил прогуляться, свежим воздухом подышать, и вдруг наткнулся на очень подозрительные действия. — Кайя поставил здоровую руку на бедро и повернулся в сторону говорящего. — Что именно я вижу? — Вы видите задержание, этот преступник напал на моих людей, мы его задерживаем и предадим суду на родине.— Цепочки на красном плаще демонстративно звякнули. — Прекрасно, но даже если он преступник, он всё ещё житель Мондштадта, и преступление совершено также на наших землях, так что вы должны передать его рыцарям Ордо Фавониус. — Кайя использовал все возможные рычаги влияния на непрошенных гостей. — Под рыцарями вы имеете ввиду себя? — Улыбка сошла с лица и маска стала выглядеть ужасающей. — Боюсь, рыцари Фавония до сих пор не разобрались с деталями нашего прошлого дела, и добавлять вам работу, а тем более тормозить вам расследование мы не собираемся. — Позвольте Мондштадту самому распределять ресурсы на расследования. Как капитан кавалерии, я требую, чтобы вы передали мне преступника и спокойно ушли в свои апартаменты в отеле. Терпение кончалось, в другой момент он бы тянул до последнего, и даже нарвался бы на драку, но оружия не было, и опасность на утёсе была слишком высока. Было многое неизвестно. Насколько ранен Дилюк, сколько агентов ещё есть поблизости, и осталось ли у них то, что смогло ранить самого полуночного героя. Смех задорно отразился от скал. Фатуи начали незамедлительное нападение. Уворачиваться было просто, противники были неуклюжи и медлительны, но бить в ответ было нечем. Кайя принял решение использовать глаз бога без направляющего меча, из-за чего струя ледяного потока была неравномерна и то и дело промахивалась. Однако капитану повезло, он смог поставить щит, который пытался проломить один из агентов. Используя смятение врага, Кайя быстро оказался у мечника за спиной и вырубил его сильным ударом по шее, выхватив меч. Он был тяжелее, и ужасно лежал в руке, но выбирать не приходилось. Дилюк постарался встать, но тело не слушалось, гидро магия ещё не полностью выветрилась из его тела, поэтому двигаться было невероятно сложно. Поле боя было наполнено элементальной энергией, Кайя не уступал противнику даже с раненной рукой и чужим мечом. Через пару мгновений все агенты лежали без сознания. Успокоив дыхание, капитан направился к Дилюку. Из ниоткуда появился тот самый богато разодетый Фатуи и схватил в удушающей хватке полуночного героя. — Я выполню свой первый приказ в качестве протеже! Каких же слабаков мне подсунули в помощники! Мастер Дотторе не разочаруется во мне! — Агент стремительно приближался к краю. — Подожди! Ты что творишь! — Кайя сократил расстояние и схватил нападающего за воротник. Взгляд быстро переместился на Дилюка, он тяжело дышал и всё ещё не мог двигаться самостоятельно, но был жив. — Ты не меньше мешаешь! — Фатуи быстро ударил по больной ладони капитана и меч инстинктивно выпал.— Миссия есть миссия! Агент сжал ладонь рыцаря в мёртвой хватке и рывком подтянул на расстояние сантиметра. Раздался шёпот. — Прощайся. Мгновение и ветер не даёт открыть глаза. Осознание пришло не полностью, но руки уже пытались раскрыть планер, которого не было. Разве так всё должно было закончится? Глупо. Очень глупо. Так вот оно какое чувство которое так манило его все эти годы. Это можно назвать свободой? Всё же он не сам прыгнул, а его столкнули, так что надеяться на полный свободных размышлений полёт не стоило. В мыслях прозвучало. Рано. Голову озарила возможно гениальная идея. Кайя оттолкнул от себя напуганного агента, который успел пожалеть о своём решении, и взмолил к глазу бога. Альберих собрал все силы, что у него были, и создал столько снега, сколько успел. До падения. Сверху за всем наблюдал закованный Дилюк. Ужас затмил алые глаза, и беспокойство сжигало кровь. Истинный страх. Под действием адреналина гидро магия, сковывающая движения, быстро перегонялась по венам и рассеивалась намного эффективнее, но дожидаться полного освобождения было нельзя. Рагнвиндр подполз к одному из лежащих на земле агенту и забрал у него ключ. Ловко освободившись от оков, он перерезал верёвку кинжалом с пояса другого Фатуи и прыгнул с утёса. Внизу было снежное царство. Для правильного управления элементальной энергией были придуманы техники контроля через оружие. Выбирая идеальное орудие, можно было довести своё использование глаза бога до невероятных масштабов, но у Кайи в тот момент ничего такого не было. Поэтому магия была хаотична, местами вместо мягкого снега лежал лёд. Приземлившись на один из торчащих камней, Дилюк стал разглядывать ущелье. Холод был повсюду, он совершенно не пугал, Рагнвиндр привык к такому крио, больше пугало то, что под этим снежным великолепием лежал возможно мёртвый капитан кавалерии, который так удачно и в то же время неудачно появился на утёсе. Решать надо было быстро, нырять в снег было бы ужасным решением, а использовать огненную магию, чтобы растопить всё, могло быть опасно, ведь он тоже потерял свой элементальный проводник. Задумавшись на секунду, Дилюк решил, что хуже сделать точно не сможет, и взял в руку кинжал, которым обрезал верёвки. Направив пиро энергию через клинок, оружие расплавилось, но территория стала ощутимо чище. Из-под снега на одной из скал появилось тело. Тот Фатуи уже не дышал, и алая кровь окрасила снег вокруг камня. В голове всё смешалось. — Мистер полуночный герой! — Кашель и хрип эхом прошёлся по ущелью. — Как же я рад, что вы в порядке! Дилюк вскочил с камня и помчался на голос, он был громкий, но ужасно хрипел. — Почему ты всё время такой? — Полуночный герой раскопал капитана, и было хотел подать ему руку, чтобы тот встал, но заметил. Кровь. Она была повсюду. Снег существенно смягчил падение, но этого не могло быть достаточно. Дилюк наклонился к Кайе, тот дышал рвано и тихо, стало понятно, что он еле собрал силы, чтобы показать где лежит. Думать. Сейчас хоть один из них должен думать. И скорее всего, у капитана это бы плохо получилось. Голова трещала, дышать было ужасно тяжело, будто каждый вздох впускал всё меньше кислорода. Перед глазами стремительно темнело, единственное, что отчётливо различал Альберих — алые пряди, то и дело маячащие прямо перед носом. Было неимоверно спокойно на душе, будто он знал, что этим всё не закончится, и у истории обязательно будет счастливый финал. Но Дилюк думал о другом. Пока он раздумывал над способом остановить кровотечение, он послал с орлом записку Джинн, она должна, просто обязана появиться в течение часа. Осталось только дождаться. Кровяное пятно достигло коленей. И он бы заметил это намного раньше, если бы она не была ледяной. Полуночному герою пришлось удалиться сразу, как он заметил приближение магистра, попадаться на глаза было бы ужасным стечением обстоятельств, тем более именно орёл Дилюка сообщил о возможном месте происшествия. Раскрывать свои карты он не хотел. Понаблюдав со стороны за погрузкой Кайи на повозку, полуночный герой решил, что на сегодня ему приключений хватит. Спустя пару часов магнат был на винокурне. Аделинда заботливо забрала испачканные вещи и протянула чистый комплект. На тумбочке возле кровати были подготовлены заживляющие средства и бинты. Горничная прекрасно знала о хобби своего мастера, и старалась помогать насколько могла. Дилюк был в раздумьях. Машинально схватив одежду, он встал и начал переодеваться. Сил на ванну не было, волосы быстро собрал в низкий конский хвост и поправил кремовую ночную рубашку. Повалившись на кровать он решил. — Я даже не хочу знать что с ним.