Неидеальный мир

Дверь громко хлопнула о стену, небольшое помещение было обставлено только самыми необходимыми вещами. У окна стояла односпальная кровать с небольшой тумбочкой у изголовья. Холодные белые стены сводили бы с ума, только вот, похоже, дальше было уже некуда. — Не ожидал, что такой известный человек окажется моим подчинённым, — Чайлд хитро улыбнулся и с лёгкой усмешкой облокотился на дверной косяк. Обыкновенная растрёпанная причёска была особенно неряшлива. Маска заметно покачивалась, будто в любой момент была готова разбиться о белоснежный мрамор. Заинтересованные голубые глаза рассматривали неожиданного коллегу. Тарталья не смел усомниться в действиях Царицы и, когда она прикрепила к нему первого протеже, он посчитал это знаком нового уровня доверия, но смотря на зеркальную ухмылку… Хотелось вмазать новичку, да посильнее. Начало весны, Кайя прошёл все проверки и… процедуры, поэтому был допущен в ряды Фатуи. Быстрое продвижение по службе — залог долгих и тяжёлых месяцев под дворцом Снежной, Кайя точно помнил, что он прибыл сюда с определённой целью, только вот уже не мог вспомнить что именно от него требовалось. И это пугало. В последние дни, когда он был практически свободен и видел свет солнца за окном, не закрытым решёткой, в зеркале отражался совершенно не он. Череда кошмарных снов преследовала, забирая остатки здравого смысла из разбитой души. В какой-то момент он стал вести дневник, понимая, что такими темпами и имени своего не вспомнит. — Я твой наставник сейчас, так что слушай меня… Пустота на месте любимого блюда или аромата духов настораживала, не было ни любимого, ни ненавистного, полное равнодушие — тяжелее, чем отвращение. — Ты меня слышишь? — Тарталья помахал рукой перед глазами Кайи. Миссия здесь — что-то важное, надо было срочно узнать, но как? Определённо это не то, что можно спросить у проходящего мимо Фатуи. Кстати насчёт Фатуи. — Да, Чайлд, я слушаю, — Безучастный взгляд явно выдавал незаинтересованность в собеседнике, но Тарталья сам был не в восторге от этого пустого разговора. Он тяжело вздохнул, прошептав что-то вроде, «Да сохрани меня, Царица», указал на выход. Пока неизвестна цель — быть хорошим солдатиком, единственное взвешенное решение. Надо записать свои мысли в дневник и спрятать подальше, а ещё… Они прошли через дверной проём и мысль будто осталась запертой в комнате. — Сейчас небольшая экскурсия по дворцу, чтобы твои Мондштадтские ноги не забрели куда не надо… «Мондштадтские… Точно, как это-то могло вылететь из головы? Скорее всего я здесь для Монда, встретить бы магистра…» — Здесь корпус с комнатами предвестников Фатуи, если тебе повезёт, то ты никогда не встретишься ни с одним более. Длинный коридор с комнатами напротив, на дверях нет ни номеров, ни имён, лишь закрепленные кожаные маски, обозначающие своего хозяина. — Но их всего десять… — Неизвестно как, а главное, зачем, заметил Кайя. — Да… Дело в том… Что я живу не здесь, — Он замялся, будто вопрос отсутствия его комнаты среди остальных предвестников, волновал очень сильно. На ухмыляющимся лице мелькнула едва уловимая грусть, но встряхнув рыжими волосами, он продолжил ещё более весело, — Я постоянно в разъездах по стране и другим регионам, так что постоянное место меня будет только стеснять и удерживать здесь, мне достаточно платят, чтобы снимать отель. Небольшая экскурсия продолжалась ещё несколько часов, в течение которых Кайя заметил, что это место невероятно красиво. Массивные колонны возвышались настолько неуловимо растекаясь в потолке, будто это невесомая метель, застывшая во времени. Мраморный пол был начищен до блеска, отражение стен и редких солнечных бликов, создавало иллюзию бесконечности. Три этажа ледяного дворца сходились в главном зале, объединяясь величественной статуей Царицы. Казалось, будто все этажи — это просто небольшие балконы для центрального помещения. В складках одеяния архонта, вырезанном из белого кварца, находился трон самой Царицы. Являясь частью статуи он не сильно выделялся, однако несколько инкрустированных нефритов отражали свет ламп, создавая узоры снежинок по всем стенам зала. Над головой каменного Крио Архонта возвышался стеклянный купол, засыпанный снегом снаружи. Редкие солнечные лучи пробираясь сквозь ледяную пелену создавали эффект потустороннего свечения. Вид завораживал, тяжело было представить более огромную композицию. Обернувшись на своего «наставника» в ожидании следующих указаний, Кайя застал Тарталью любующимся видом. Вопросительный взгляд не оказался незамеченным. — Это место… много воспоминаний связано с ним, — Тарталья запнулся, не желая говорить лишнего, — Однако тебе стоит лишь знать, что в этих стенах проходит назначение капитанов Фатуи, поэтому, если будешь хорошим мальчиком, скоро будешь любоваться этим залом поклонившись великой Царице. В лице предвестника перемешивались и насмешка, и восхищение, и неверие. Он знал, что любому свободолюбивому Мондштадцу противны клятвы и присяги, особенно чужому архонту. Ордо Фавониус базировался на внутренних запретах, которые сам рыцарь устанавливал на церемонии назначения, никто напрямую не ограничивал солдат, лишь свод правил и собственная совесть. Здесь всё было иначе. Однако в движениях и голосах Фатуи не слышались ни возмущение, ни страх, лишь невероятное уважение и…вера. Возможно здесь вера в своего архонта была намного сильнее, чем в церкви Барбатоса. В стенах дворца не проводили служб и не зажигали свеч, но в сердце каждого жителя Снежной были любовь и уважение к Царице. Они прошли по хрустальным ступеням к главному выходу. Не было лучшего времени показать красоты Снежной. Рядом с воротами Тарталья указал на небольшую дверь, за которой скрывался гардероб, там они подобрали Кайе китель и направились на прогулку по улицам. — Позже тебе выдадут форму, — Чайлд оглядел подчинённого, недовольно цокнув, — Глаза бога, как вижу нет… Интересно… Ну ничего, большая часть войск не использует эту игрушку, в крайнем случае на твой пояс повесят глаз Порчи. Снежинки медленно опадали, кружась в неизвестном танце. Длинные мощёные дороги змеями расходились в переулки. Люди, закутанные в объёмные одежды ходили от лавки к лавке, молодёжь громко разговаривала и бегала по сугробам, оставшимся вдоль тротуаров. Отовсюду слышалось ржание лошадей и стук колёс, шумный и непривычный город казался неприветливым и холодным, хотя на самом деле, жители просто не обращали внимание на чужеземцев. Всё вокруг от мостовых до деревьев, казалось покрытым льдами, холод тихо крался с ветрами, разбирая китель по тканям. Новый товарищ неспешно шёл, рассуждая о зимней рыбалке, о том сколько стран посетил и как вспоминает о доме. Невозможно долгий день закончился только к закату, Кайя даже подумал, что ему не так противен Тарталья. Ведь всё о чём он говорил — были семья и битвы, путешествия и игры. Он казался взрослым, который забыл вырасти из ребёнка, однако между рассказами чувствовалась родная печаль, будто слишком знакома Кайе улыбка сквозь разбитую душу. Расстёгнутый до половины пиджак раскрывал глаз бога, Гидро призывает бороться за жизнь, близких и не только. Однако думают ли действительно их обладатели о себе? Кайя снова слушал, не желая вставить монету, и если ранее такое было лишь с Дилюком, то сейчас не известна причина. В голове промелькнула мысль, что он позабыл почему они долго не говорили, лишь ощущая горечь во рту. Прошлое вспомнить получится, только вернув глаз бога, так зачем лишний раз напрягаться. Потемнело довольно быстро, улицы во мгновенье опустели, только редкие пьяницы шастали и те убегали при виде Тартальи. Внезапно Чайлд повернулся, внимательно осмотрев Кайю, вздохнув улыбнулся и потянул в ближайший бар. — Я знаю, что много говорю… — Он заказал эль, поставил на дальний столик и долго смотрел в янтарную жидкость. — Да… Ты отвратительный гид, — Кайя не сдержал смешка, пригубив местное вино, оно показалось чуждым и не оставляло на языке ничего. — Ах, так мы заговорили! — Возмущение волной прокатилось по пиву. — Но похоже тебе здесь очень нравится… — Кайя не обратил внимание на обозлившегося Фатуи, лишь задумчиво вглядывался в пузырьки, собравшиеся у края бокала. — А? Да… Ты теперь мой товарищ, даже более чем… Так что мы должны знать друг друга больше, чем просто знакомые, — Он проследил за синими прядями, что неуверенно качнулись, — Теперь мы будем в дуэте, я буду должен доверить тебе спину, ничего личного. — Как раз это очень лично, почему ты готов довериться? — Я не знаю почему, но чувствую странную схожесть, будто есть то, что ты хочешь защитить больше, чем всё остальное на свете, — Глаза обоих столкнулись, они были настороже, никто не был рад довериться незнакомцу, — Расскажем друг другу то, что мы хотим защитить, и не будем отступать с этого пути. Непонимание выросло, кому важны чужие цели? Только глупец будет надеяться, что его не обведут вокруг пальца и не зарежут ради наживы. — Я искренне верю в товарищество, и в данное обещание, поэтому если согласен, ответь тем же, — Не дожидаясь кивка он продолжил, — Моя семья — для меня всё… Я родился слабым трусом, то, кем я был… Не важно. Я живу ради них, и сделаю абсолютно всё, чтобы они были счастливы, — Его взгляд стал решительным, перчатки глухо треснули от натяжения. Он смотрел в сторону Кайи, ожидая увидеть насмешку, но у того в голове пролетела иная мысль. Печально блеснув кроткой слезой, которая мгновенно была стёрта, Кайя понял, почему Тарталья казался ему похожим. В глазах напротив читалось полное бессилие и надежда на лучшее, надежда на любовь родных и чужое счастье. Ох, как же Кайя мечтал, чтобы багровые глаза однажды вновь посмотрели на него так. Воспоминания ужасно быстро уходили, но чувства отпечатались в сердце, многочисленные шрамы, на местах, в которые бы не попало вражеское оружие, смутно содержали в себе частички душевной боли. Книгу жизни будто разрезали по корешку и страницы в полном хаосе разлетелись с ветром времени. Однако, сколько бы он не потерял, он возвращался к одному и тому же. — Я очень сильно дорожу одним человеком… — Громкий глоток будто пытался заглушить ненужные мысли, — Я хочу, чтобы он был счастлив, даже если мне придётся пожертвовать всем, в том числе собой, ради его блага, — Стакан вмиг опустел, — Как же я виновен перед ним, а ведь даже не могу вспомнить почему, перед глазами только его яростное лицо и бесконечная грусть, я даже не уверен, что извинился… Внезапно Тарталья осознал тяжесть тайны, свалившейся на него, но это определённо успокоило предвестника. Зная цели друг друга есть шанс, что путь бок о бок окажется проще, чем в одиночку. И пусть они оба прекрасно чувствовали себя соло, но страх упасть безвозвратно в пучину собственной беспомощности уменьшался, когда рядом поддерживающее плечо. Нет, полного доверия не добиться одним разговором по душам, но начало положено. — Через несколько дней запланирована дипмиссия в Ли Юэ, по большей части ради отвлечения от поставок, но некоторые дела всё же придётся решить. По окончанию мы можем свернуть в Мондштадт, если так хочешь увидеть своего ненаглядного, — Улыбка не казалась усмехающейся, больше мягкой и взволнованной, всё же Тарталья прекрасно понимал, как больно не знать, что происходит с близкими тебе людьми, — Судя по расписанию, мы сможем отлучиться где-то в середине-конце апреля. Глаза оторвались от пустого бокала, остатки бордового напитка каплями стекали по стенкам на дно. Кайя сжал стеклянную ножку практически до хруста, мгновенно застыв с мыслью, «а что он скажет при встрече?» Он мог бы вернуть глаз бога, и вспомнить всё что было, а потом наконец признаться, что хотел бы остаться с Дилюком навсегда и никогда не отпускать. Но стоит ли говорить о таком Фатуи? Однако по взгляду понятно, Тарталья на него не рассержен, лишь скомканное сожаление. — До поездки осталось немного, она будет показательной, после неё ты будешь посвящён официально в Фатуи, это твоя последняя возможность быть обычным Мондштадцем. Царица не держит силой, тех, кто не хочет остаться. Она в этом благородна, понимает всё о чувствах и именно ради этого я готов ей служить вечно. Рыжие волосы были неловко поправлены кистью, негромкий зевок, и ноги повели к выходу. На столе он оставил сумму вдвое превышающую счёт, Кайя лишь несмело пошёл за ним, ожидая, что произойдёт дальше.